вторя ветру

— Ты… нини? Нико вздрогнул. Почти прошёл мимо паренька, стоявшего у входа в кафе. «Нет, не паренька», — поправил он себя. По документам уже взрослого мужчину. Но в то же время… не совсем. Солнце било Ыйджу в спину, обрисовывая вокруг него мягкий ореол, словно ленивое благословение. Его уши чуть торчали из-под волос. Он улыбался. Нико поклонился. Ыйджу поклонился в ответ. Они поклонились ещё раз. И ещё. На четвёртый — оба рассмеялись. Смех Нико сорвался на середине, прозвучав слишком высоко и сбивчиво. Он снова почувствовал себя четырнадцатилетним: нагретая клавиатура, недосып, рейд в подземелье и попытки напечатать «лол» дрожащими пальцами. Иджей. «CLOUD EJ-97». Ыйджу. Он был настоящим. Стоял прямо перед ним. — Может, нам стоит… — начал Ыйджу. — Да, — выпалил Нико. — Мороженое? — Читаешь мои мысли.

───

Они шли два квартала почти в полной тишине. Но тишина была не тяжёлой, а скорее неловкой, как тот момент, когда впервые натягиваешь слишком большое пальто. Руки Нико всё время подрагивали. Он не знал, куда деть их. Спрятать в карманах? Сложить на груди? Продолжить естественно болтать ими? Что вообще значит «естественно»? Он украдкой глянул на Ыйджу. Тот всё ещё улыбался. Но это была тихая улыбка — не как в чате рейда, где одни эмоджи. Что-то маленькое, как тайна, расцветающая в тени. Нико спешно отвернулся. Сосредоточился на трещине в асфальте, на вороне, подпрыгивающей возле дорожного конуса, на вывеске через дорогу, где слово «пекарня» было написано с ошибкой. На чём угодно. Потому что если он будет смотреть на Ыйджу слишком долго… он вспомнит, что мечтал об этом. Годами. И теперь, когда тот «ожил», мозг Нико будто запускал диагностику системы, не доверяя этой версии происходящего. Они дошли до крошечной лавки мороженого с бледно-розовым навесом и постером пингвина с рожком, на котором было написано: «СЛАДОСТЬ — ЭТО ЛЮБОВЬ». Нико захотел рассмеяться — вместо этого просто толкнул дверь. Раздался звон колокольчиков. — Ты первый, Нико… — сказал Ыйджу. — Нет, ты… Окей, да, ладно, — Николас шагнул к прилавку. Его голос прозвучал странно и гулко. Он прочистил горло. — Один шарик клубничного. — Мне ванильное, — сказал Ыйджу. — В стаканчике. — То же самое. — Плагиат. — Банальщина. Они переглянулись и улыбнулись. Девушка за прилавком выглядела слегка растерянной. Нико извинился лёгким поклоном. Они нашли низкую стенку неподалёку и сели. Даже близко не касаясь друг друга. Но всё равно рядом. Нико зачерпнул первую ложку. Сладко, но не приторно. Язык казался неповоротливым. — Ну как тебе Соган? — спросил Ыйджу. — Полнейший хаос, — ответил Нико. — Народу слишком много. Пришлось представляться перед пятьюдесятью студентами, и я случайно ляпнул, что моё любимое хобби — «спать». Ыйджу засмеялся: — Уверенно сказал хоть? — Настолько уверенно, насколько мог. Как в старые времена в тех подземельях. Ыйджу чуть не выронил ложку от смеха. Нико внутренне ликовал. Заставить его смеяться ощущалось, как нанести критический удар мини-боссу. Разговор метался с темы на тему: пары, еда в общаге, метро Сеула. Нико постепенно расслаблялся — не лицом (оно уже пылало), а где-то глубже, там, где нервозность превращалась в тихое, радостное волнение. Однако за этим чувством было что-то ещё. Дрожащая грань. Как при распаковке вещи, о которой мечтал годами: страх, что она окажется хрупкой. Или… хуже — не такой, как представлял. — Это странно… что мы наконец встретились вот так? — тихо спросил Нико. Ыйджу скосил взгляд. — Немного. — Ага. — Но… — Ыйджу постучал ложкой по краю стаканчика, — это ещё похоже на вход в игру после тех. работ. Всё вроде изменилось, но в целом работает по-прежнему. Николас моргнул. — Ты до сих пор думаешь игровыми метафорами? — Только с тобой. В животе Нико будто что-то перевернулось. Он сделал вид, что очень сосредоточен на своём мороженом. Тишина вернулась, но уже как мост, а не пустота. Он вновь поднял глаза и посмотрел на Ыйджу. На этот раз — по-настоящему. У него были мягкие черты. Не хрупкие, а как у воды, огранённые добротой. Большие, спокойные глаза, чуть щурящиеся от солнца. И щёки… На фото он их не заметил. Хотелось ткнуть в них пальцем. Не флиртуя, а просто проверить, не сон ли это. — Ты пялишься, — сказал Ыйджу. — Заткнись. — Всё ещё пялишься. Нико застонал и закрыл лицо руками. — Ты в жизни ещё хуже, чем в сети. — А ты — именно такой, как я себе представлял, — сказал Ыйджу. — Это какой? — Уверенный. Громкий. Весёлый. И совершенно не умеешь прятать свои эмоции. — Я мастерски их прячу, — возмутился Нико. — Я… как этот… стоик. — Ты мне в «Дискорде» прислал сорок семь гифок. Напомни, зачем я вообще согласился туда перейти? — Это было в тему! — Там была гифка, которую я могу описать только как «похотливая равиоли». — Она просто радостно пускала слюни! Ыйджу снова засмеялся. Смех был настоящим, полным, и Нико захотел сохранить его где-то в виде файла «cloudlaugh.wav». Он перевёл взгляд на пустой стаканчик. — Я боялся, что ты окажешься другим. — А я боялся, что разочарую тебя. — Ты шутишь? — Нико поднял глаза. — Ты в буквальном смысле потрясающий. Сияешь. Это что, типа— фотосинтез у тебя? Какого чёрта? Ыйджу покачал головой, улыбаясь. — Дурак. — Я серьёзно. Ты… наверное, мой самый любимый человек. Он тут же пожалел, что сказал это. Слишком рано. Слишком прямо. Но Ыйджу не отвёл взгляд. Не рассмеялся. Просто тихо сказал: — А ты всегда был моим. Сердце Нико издало звук, похожий на выпадение редкой добычи в игре. А потом его накрыла паника. Мгновенно и нелогично. Он встал с места. — Я— — Стой— Но Нико уже уходил. Вернее — бежал. Не далеко. Всего на пару шагов. Взять паузу. Отдышаться. — Почему ты убегаешь?! — крикнул Ыйджу. — Не знаю! — выкрикнул Нико, хоть и прекрасно знал. Потому что теперь всё было по-настоящему. Потому что чувства страшнее, когда они не пиксельные. Потому что его сердце тихо прокачивалось годами, и теперь вот оно: без щита, абсолютно уязвимое. И ни одного танка, чтобы прикрыть его… Кроме того, от которого он сейчас убегал.

───

Далеко Нико не ушёл. Метров на двадцать. Может, меньше. Шнурок развязался, и мороженое в животе делало странные кульбиты. Театральные номера не были его сильной стороной. Он свернул в тихий переулок. Слева стояла книжная лавка с меловой табличкой: «Хорошего дня!» — Почему ты бежишь? Голос Ыйджу. Близко. И всё ближе. — Хватит преследовать меня! — Ты сбежал! — Я запаниковал! — Ты сказал, что я твой любимый человек, и убежал! — А что я должен был сделать?! — Остаться. Нико открыл рот. И тут же закрыл. Лёгкий ветер шевелил страницы книг в коробке у входа. Солнце опустилось достаточно низко, чтобы окрасить Ыйджу золотым светом — мягким, тёплым и почему-то нечестным. — Ты… — начал Нико, но сорвался на смешок, горький, сбивчивый. — Ты ненастоящий. Бровь Ыйджу слегка приподнялась. — Ты — мечта, за которую я держался годами. Мой мозг наверняка придумал половину тебя, — Нико запустил пальцы в волосы. — Ты был тем голосом, игроком, человеком, который всегда говорил мне самые правильные вещи, когда я сидел один в комнате и делал вид, что мне не больно из-за того, что отец не пришёл на мой танцевальный концерт. Ты был тем, кто помнил каждую мою глупую фразу, смеялся над моими шутками и заставлял меня чувствовать себя так, будто, я не просто… Он осёкся. Ыйджу молчал. Но подошёл ближе. Не торопясь. — Ты никогда не был «просто» чем-то, — сказал он. — И сейчас тоже. Нико сглотнул. — Это пугает. То, какой ты реальный. То… как ты на меня смотришь. — Как? — Как будто уже всё знаешь. — Знаю, — легко произнёс Ыйджу. — Я знал ещё тогда, когда ты в панике спамил банки хила, хоть я и так держал агро. — Это была проактивность, — пробормотал Нико. — Я знал, ещё когда ты прислал скриншот нашего первого рейда с подписью: «мы классная команда хехе». — Ты никогда не забудешь это «хехе», да? — Я знал, — Ыйджу сделал шаг, сокращая оставшееся расстояние, — ещё когда оставил тебе те сообщения шесть лет назад и каждый день надеялся, что ты их найдёшь. Дыхание Нико сбилось. От толстовки Ыйджу пахло городом: чем-то чистым, тёплым, как бельё, высохшее на солнце. — Ты ждал, — сказал Нико. — Я не понимал, что жду, пока не увидел твоё имя в почте. И всё. Этого хватило. Нико потянулся к нему. Не театрально, не изящно. Сначала слегка толкнув, проверяя, настоящий ли он. Потом вцепился пальцами в толстовку и уткнулся лбом в плечо. Они продолжили стоять так. Нико не плакал. Не совсем. (Очень даже плакал.) — Прости, что убежал, — пробормотал он в ткань толстовки. — Прости, что исчез. Тогда, много лет назад. Николас хрипло усмехнулся. — Прощу, если пообещаешь, что в этот раз не выйдешь из игры. — Я не знаю, что из этого получится, — сказал Ыйджу. — Но хочу узнать. Вместе с тобой. Когда он протянул руку в этот раз, Нико не отпрянул. Их пальцы переплелись легко. Как по мышечной памяти. Как сочетание клавиш на клавиатуре. Много лет назад, когда Нико впервые зашёл в «Тёмную луну», он просто хотел сбежать от всего. Но по пути нашёл кое-что ещё. Паладина в золотых доспехах. Друга, который лишь немного смеялся над его странными билдами и случайными нажатиями. И теперь… вот. Не пиксели. Не ники. Не ностальгия. Просто два человека. Всё ещё качаются. Бок о бок.        Вторя ветру.