Третий огонь

Кас был ниже. Сантиметров на десять, вероятно. В рамках вселенского масштаба это не много, к тому же, его тело ещё растёт, просто медленно. Но всё равно неприятно. Почему это он должен быть ниже по росту какого-то бога перхоти? — Ну хотя бы по титулу и значимости выше, — бубнёж. Демоны королевской крови не рождаются, как люди. Не только королевской. Никто из демонов не рождается в том смысле, как это делают люди. Большинство из них перерождаются из людей в демонов. Чаще всего это происходит тогда, когда человек добровольно подписывается на загробную жизнь в рядах тёмных легионов. Или тогда, когда человека постигает перерождение, как кара. Тут ни у кого нет матерей или отцов. Нет такого понятия, как детородные органы. Демоны делятся по половым принадлежностям на женщин и мужчин, как и везде, однако их внутренние органы отличаются от всего, что общепринято людьми. Половые органы есть. А детородных внутри — нет. Есть желудок, печень, селезёнка, но нет потребности в работе этих органов. Они существуют лишь для того, чтобы демоническое тело не выглядело коротким или впалым. Из всего, что есть в теле демонов, только кровь и сердце имеют жизненную силу. Нервы отвечают за боль. Мышцы и сухожилия за силу и подвижность. А вот внутренние органы — это «мягкие наполнители», чтобы тело выглядело целостным, устойчивым. Пустые, как муляжи. Они не переваривают пищу, не фильтруют, не производят гормоны. То есть, лишь способ «набить мешок». Они не функционируют. Хотя, стоит упомянуть, что желудок может быть мешком, в котором скапливается магическая слизь или остаточная энергия. Однако никак не для переваривания еды. Если в него и попадает еда, то сгорает там, едва оказывается. А вот лёгкие — целиком магические. Они участвуют в дыхании, но не в смысле кислородного обмена, а скорее в регулировке энергии и речи. Через дыхание демон может «втягивать» или «выдыхать» духовную силу. Это, как если бы органы были «декорацией», нужной лишь для поддержания формы. Они не гниют, не болеют, не разваливаются. Если демон ранен — магия сдерживает разложение и кровотечение, пока у него есть энергия. Строение демонического тела очень простое и выгодное. Исходя из того, что они не рождаются, как люди, а изначально происходят либо из перерождённых людей, либо из наказанных, либо из контрактников, — они проявляются в физической форме в момент перерождения или превращения. В зависимости от причины: будь то контракт, наказание или ритуал — их тела формируются заново — на основе энергетического ядра, в которое вплетаются остатки души, памяти, магической энергии. Они всё помнят и знают. Свою биографию, прошлую жизнь, свои злодеяния, если таковые имелись, родителей, невесту, мужа, детей… Абсолютно всё подвластно их памяти из человеческой жизни. Разница лишь в том, что они больше не люди. Они — демоны. А их тело как будто условно сотканное их душой. Это, как если бы душа сама «строила» себе тело, которое нужно для выживания в любом из трёх миров демонов. И первый вопрос, который мучит каждого новорождённого демона, звучит всегда одинаково: почему их новое демоническое тело дышит, спит и устаёт, но при этом не нуждается в справлении естественной нужды? Второй такой вопрос: зачем нужны половые органы, если не существует репродуктивной системы? Впрочем, тут и так всё понятно, если призадуматься об этом хоть на чуть-чуть. У каждого функционирующего, не бутафорского, органа — есть своя задача. Дыхание необходимо демонам для вибрации энергии. Выдох демона может быть туманом, жаром, мразью, ядом и тому подобном. Они не нуждаются в кислороде, но процесс вдоха-выдоха поддерживает стабильность энергетического тела. Их сон — не физическая потребность, а перезагрузка. Тоже энергетическая. В состоянии покоя их духовное ядро стабилизируется. Без этого у демона может начаться помутнение сознания, деформация тела, или он может потерять контроль над своими силами. А усталость возникает при перерасходе энергии, а не от физической нагрузки. Если демон слишком долго использует духовную энергию или магические способности, сражается или находится в нестабильной среде, например, в мире людей, его сила ослабевает. С туалетом всё проще. Поскольку демоны не едят в привычном смысле, всё, что они могут «поглощать» — это энергия, магическая субстанция, кровь, страх, боль, тепло и тому подобные вещи. Если демон ест обычную пищу — она исчезает, растворяясь в их теле, либо сжигается на входе, подпитывая их ядро. Пищеварительная система есть, но магическая: она ничего не выделяет наружу. Нет мочевого пузыря и анального сфинктера, однако есть их внешние имитации, анатомические. Зачем? Потому что тело «должно» быть целым. Внешне демон может выглядеть как человек, но биологически он — другой вид. С половыми органами ситуация поинтереснее. Они есть. Они воспринимаются как мужские или женские, и могут использоваться для секса, но. Но есть несколько «но». Они не фертильны. Не продуцируют семя, яйцеклетки и гормоны, необходимые людям для зачатия. Они работают как инструмент наслаждения и эмоциональной связи, а не для продолжения рода. Зачем? Потому что демоны сладострастники и любят секс. А некоторые демоны, но только особенно высокородные, такие, как Кас, могут менять свой пол, частично или полностью, если обладают достаточной силой. К слову, Кас не умеет этого делать. Демоны должны быть похожи на людей. Для общения, власти, маскировки, эстетики. Поэтому их тела похожи. Но они — созданные сущности, а не живые в человеческом понимании. У них иная цель, иное происхождение, иное тело. Это исключает беременность, потомство, болезни и прочие неприятности. Физиологические процессы: беганья в туалет по десять раз на дню, менструации, пищеварение. Однако допускает любовь, секс, страсть, боль, обожание, сон, дыхание, борьбу и смерть. Разве это не делает их высшей расой среди существующих? А вот Кас… Кас был не таким. Кас был ещё лучше. Кас был «рождён», как проявление самой крови королевского рода. Его дядюшки говорили ему, что кровь рода течёт в венах каждого. Но никто не знал, что она может восстать сама. В ночь, когда умирают наследники, род сам себя спасает — и выходит из самого себя. Кас не чей-то сын. Он сам род. Точнее, сгусток воли рода, не рождённый, а вылитый. Как если бы сама кровь решила не погибнуть. Это делает Каса особенным, как и любого предыдущего правителя миров демонов: он не из чрева и не после перерождения, а из сути. Рождён сутью. Именно это и давало ему безоговорочное право на корону. Никто из демонов, будто низших или высших не поспорит с его правом на престол, потому что престол сам родил его. Сам родил себе будущего правителя. Но есть сложность… И заключается она в том, что это не работает волей случая. То, что рождение такого демона происходит само по себе — не означает, что королевскую кровь можно призвать в любой момент и получить нового демонёнка на ровном месте. Лорды-правители были древними и могущественными демонами, которые обладали намного более обширным багажом знаний, чем сам Кас. Он не умеет управляться с кровью своего рода так, чтобы «родить» из неё следующего правителя. Его не научили. Не успели. Он маленький. Он не мог впитать все знания своих дядюшек по щелчку пальцев. На это должны были уйти столетия обучений. Пару тысячелетий, чтобы познать всё. Не получилось… Проще говоря, если Кас умрёт — королевская династия падёт вместе с ним. Помимо этой печали, есть ещё одна: в случае, если Кассиан Орвиль не постигнет ремесло рождения из крови самостоятельно — династии Орвиль и так, и так настанет конец. Забот и проблем у него выше крыши. И беда в том, что он не может взять учебник и просто научиться этому. — Такого учебника не существует… — запихивая Валериана в чашу. Эта информация сакральна. Она существовала лишь в головах лордов-правителей. Как и много другой крайне важной и нужной информации. То есть, ему не просто надо изучить это, перенимая из поколения в поколение, имея за плечами лордов-правителей, которые всё объяснят, разжуют и всему научат. А надо изобрести это заново. Прийти к этому самому. С самого начала… К тому, что уже давно существует и просто есть. К этому знанию всего лишь нет ни единого пути подхода. Это огорчало. Убивало его. Как и множество других вещей, что происходили с ним лично или его мирами. — Такой большой, а лёгкий, словно весенний ветерок. Стоял рядом с чашей, что была ему по бедро и смотрел на Валериана. Из губ бога всё ещё тянулась ниточка слюны с кровью. Или это новая. Из ран она тоже текла. Кас только сейчас решил посмотреть на них. Окидывал медленным цепким взглядом грудную клетку и немножко рёбер — остальное скрывалось под ледяной водой. Ран было много. Они были разными. И, поскольку мальчишка только вчера глотнул войну, то прекрасно знал и определял на вид, какие раны были у Валериана и от чего. Колотые — глубокие, с малым наружным отверстием; рваные — неровные, как будто лоскутные края; резаные — острый предмет — чёткие ровные края. Взгляд поднялся к оголённым плечам. Рубленые — глубокие, доходили до кости; ушибленные — размятые, синюшные ткани; укушенные — менее глубокие, но грязные. — Что они с тобой делали?.. Немного удивился, потому что так же видел на теле Валериана следы пыток. Это были свежие или старые раны от ожогов, огнестрельного оружия или что-то, что можно назвать воздействием нескольких факторов одновременно. Например: ожог плюс ушиб. Будто его сначала жгли, а потом били в это место. — А это что? — чуть склонился. Бугорки. Похоже на энергетические пули, застрявшие под кожей. Сросшиеся с живыми мышечными тканями. Кас поморщил нос. Больно, наверное. — Пытать его будет бесполезным занятием, да?.. Кассиан не выглядел впечатлённым, потому что не был им по факту. Это не самая ужасная картина побоев, которую ему приходилось видеть. Бывали деньки, когда Его Превосходительство, тот, что принцепс тёмных легионов, возвращался в Шэньляо таким, что Кас думал: ему уже не помочь. Этот, в сравнении с тем, ещё живёхоньким выглядит. — Вычухается, — скрещивая руки на груди. Дурной тон. Вспомнил. И сразу же опустил их вдоль тела. Ещё какое-то время стоял и смотрел как кровавые слюни капают в тёмную ледяную воду, а потом подумал о том, что, вероятно, что-то не доделал, раз волшебного исцеления не происходит. По крайней мере, кровь не переставала течь. Полез за бумажкой ещё раз, чтобы перечитать. Водил глазами по тексту сверху-вниз и понял, что раны должны быть погружены в воду. — Что весьма логично, блядь! Мог бы и сам додуматься! Мраки… А большинство, ну или половина, увечий Валериана находились над водой. А всё потому: — Ну и как я этого лосяру должен сюда втиснуть? Пополам его сложить?! Бесился. — Фу. Но делать что-то надо было. Варианты, конечно, были. Вполне очевидные. Более, чем очевидные. Принёс себе красный бархатный стул с резными ножками, сел рядом с чашей — лицом к богу — и подтянул рукав повыше. Принялся зачерпывать ладонью до визга ледяную воду и поливать ей плечи, руки и грудь небесного чиновника. — Мороки от него намного больше, чем пользы. Это заняло время. Принц не считал его, но понимал, что это уже не просто действие, а процесс. С той стороны коридора постучали. — Ваше Высочество, — приглушённо, через дверь. В этом звучании Кас узнал голос Шао Тэ. — Я в порядке, — вздох. — Вам нужна какая-то помощь? — Нет. — Распоряжения или указания будут? — Нет. — Хоть что-то?.. — Не переживай, пожалуйста. У меня всё под контролем. Ты же здесь. Прямо за дверью. Что со мной может случиться? — с теплом в голосе. — Всё, что угодно, пока я — за — дверью… Кассиан улыбнулся. Ну разве не душка? Задумался. Хотел его как-то утешить. Нужно что-то личное. Придумал. — Жидких румян купишь мне? — Какого тона? — Первого. — Холодный розовый? Ты смотри-ка… Улыбка на лице Кассиана стала широкой и неподдельной. Ладно. Они смогут купить ему правильные румяна. Что-то они точно знают о нём. — Холодный розовый, — вторил. — Как у Dior? — Да. — Финиш? — Едва сияющий. Без блёсток. — А бренд? — Подороже. — Насколько? — Сильно подороже. — Dior? — Dior, Charlotte или Givenchy. — Куплю, Ваше Высочество… — Ну вот и славно, — очень тихо. Шао Тэ больше ничего не говорил ему. Кас не знал, остался ли тот у двери или пошёл выполнять поручение сразу же, но тишина была всепоглощающей. Звучал только шум воды от срывающихся с его ладони капель. Вот эти «забота и уход за больным» очень сильно напоминали ему времена, когда он был счастлив. Жаль, что в тот момент он не понимал, что счастлив. Лишь злился и выражал недовольство. Понимание, какие классные и исключительные это были времена, пришло лишь после войны. — Винс… — одними губами. Одно только упоминание этого имени невольно заставляло мимику Кассиана Орвиля искривляться в гримасе боли, а глаза наполняться непрошенными слезами. Помнил, что сидит перед врагом. Не мог себе позволить упиваться страданиями прямо сейчас. Контролировал мышцы лица, чтобы они оставались расслабленными. …а глаза всё равно щипало. — Кто такой Винс? Взгляд принца посуровел. Он из-под густых и длинных, чёрных ресниц посмотрел в лицо бога. Оно было опущенным. Глаза закрыты. Дыхание стало более частым, но оставалось всё таким же глубоким. Стеклянный, абсолютно злющий взгляд впивался в закрытые веки. Где-то над поверхностью Замка Ночи — обители Кассиана, над воздушным пространством Шэньляо — сжался едва видимый для глаза купол. Он отражал эмоции Кассиана. — Не смей произносить его имя в такой пренебрежительной форме. — Ты снова взрываешься на ровном месте, Кассиан Орвиль. — Не упрекай меня, ублюдок. — Я не произносил его имени в пренебрежительной форме. Я лишь повторил за тобой. Как я могу проявить уважение к кому-то, когда не знаю, о ком идёт речь? — Ты не можешь проявить его даже к тому, кто перед тобой. Хотя должен. Я уже пояснял тебе причины. — Ты так хочешь слов благодарности? — Не имеет значения хочу я их или не хочу. Имеет значение только то, что ты обязан их произнести, — крепко. — Хорошо. А?.. Кас даже в лице изменился. Недоумение заслонило собой пассивную агрессию, плавно перетекающую в явную. Молчал. — Хорошо, повелитель Шэньляо, — приподнимая голову. Смотрели друг на друга. Молчаливо и упорно. Мальчишка растерялся. Валериан не был уверен в этом, потому что холодный взгляд стыл в горячих алых глазах, но понимал, что должен заговорить снова первым. — Я благодарен тебе за то, что не дал им меня убить. — Я не уверен, что был прав. — Я кажусь тебе отрицательным персонажем? — Ты никем мне не кажешься, кроме здоровенного полудохлого лося, который весит, будто мешок с сахаром. — Не принц Шэньляо что, когда-то носил мешки с сахаром? — Носил, — небрежно. — И не только с сахаром. Ты и понятия не имеешь, через что нам пришлось пройти уже и приходится проходить каждый день. Не смейся над этим. Я прикончу тебя. — Я не насмехался. Разве я не говорил тебе прежде, что ни над кем нельзя насмехаться? Потух. Кас забыл, что этот бог какой-то странный. Молчал. Лишь продолжил поливать водой его раны. А Валериан неустанно смотрел в его лицо. В опущенные к процессу веки. Взгляд Кассиана был направлен туда, где он поливал его ранения. Без прикосновений. Только струи или капли холодной воды срывались с его пальцев или ладони. И не более. — Так кто такой Винс? Это не пренебрежение. Я не знаю его имени. — Винсент, — отрезал. Былое раздражение вернулось так же легко, как пришло, а потом ушло ранее. — Винсент… — задумчиво. Растягивал, будто пробовал на вкус. Будто вспоминал. А Кас терпел, потому что не хотел слышать имени этого мужчины из уст какого-то бога перхоти. — Винсент… — Можт хватит? — поднимая взгляд. — Тебе больно? — Больно будет тебе, если ты не прекратишь меня колупать. Кассиан приставил два пальца к глубокой колотой ране, обитающей прямо под левой ключицей, и медленно погружал их внутрь. Холодная кожа бога сильно контрастировала с горячим «внутренним миром». Пальцы входили всё глубже в рану. Принц смотрел в глаза Валериана, а тот… не дёргался. Однако по его лицу было видно, что ему больно. Видно, что это мука. Видно, что ощущения приносят ему физические страдания. Бог Инея резко выдохнул, сомкнул зубы и напряг губы. Сглотнул. И только после этого раскрыл уста, чтобы заговорить вновь. — Ты говорил, что не будешь меня пытать. — Я не пытал. А пальцы в ране проворачивал, взглядом не отрываясь от голубых морозных глаз. — Ты делаешь мне нестерпимо больно. — Нестерпимо, но терпишь ты весьма стойко. — У меня нет сил, чтобы противостоять тебе. Крики и дёрганья лишь усугубят моё положение. — Ты не похож на того, кто кричит от боли. — Ты привык к обществу таких мужчин, верно? — Каких, «таких»? — Стойких. — . . . — Стойких — таких, что не кричат от боли. — . . . — Стойких — таких, что не трепыхаются, словно вуаль на ветру, когда в плоть проникает меч врага. — . . . — Стойких, как Винсент Ваэ́ль. В глазах Кассиана что-то вспыхнуло. Заискрилось. Едва не взорвалось. Исключительная способность тёмного императора — купол, который был с ним одним целым. Был отображением его эмоций, состояния, его души. Отреагировал невольно. До этого, едва мерцавший над Замком Ночи, он вспыхнул алым, подобно взгляду Каса. Сначала — еле уловимым темнеющим дрожанием, словно на тонком стекле появилась первая трещина. Затем — ударом изнутри, раскатом глухой, звенящей вибрации, похожей на подземный рокот. Шэньляо содрогнулся. Тёмное ночное небо почернело. Горизонт столицы окрасился в серый, будто к краям мира подступал пожар — но не пламя, а тлеющий, густой гнев, разлитый в воздухе. Птицы взмыли с крыш, драконы-стражи в небе забились в спираль, охраняющая стена столицы засветилась блеклым светом от переизбытка демонической энергии. Купол взвыл. Потому что в этот момент боль Кассиана Орвиля была не личной. Она стала всепоглощающей. Его гнев отравил эфир, дрожащими волнами расходясь по пространству, как если бы сама реальность прогнулась под тяжестью чьего-то горя. Купол пульсировал, и в каждом импульсе — имя Винсента, горечь потери, невозможность забыть. Валериан впервые настоящим образом испугался этого мальчишку. Он всё так же сидел в каменной небольшой ванной, но ощутил, как воздух стал давить на грудную клетку, будто всё вокруг стало слишком тесным, слишком чужим. Купол вдавливался в поверхность города, словно сам мир хотел сжаться, уменьшиться, чтобы укрыться от ярости повелителя. Стеклянные витражи в залах Шэньляо лопались один за другим. Из-за границ города потянулись волны демонических зверей, привлечённых всплеском силы, которую никто не смел бы вызывать добровольно. — Не произноси его имени. Голос Кассиана теперь не имел ничего общего с прежним раздражением. Он был ломающимся, почти мертвенно-холодным, но внутри — будто огонь, горящий подо льдом. Он поднялся, величественно встал в полный рост, и, не отрывая взгляда от Валериана, — от того, кто осмелился произнести имя Винсента — низко проговорил: — Не смей прикасаться к нему даже словами. На его лице больше не было и тени скорби. Только ярость, почти беззвучная, но именно поэтому — ужасающая. Вся столица, как живой организм, отозвалась. Башни, изогнутые мосты, воздушные каменные пластины — всё начало тихо дрожать. Купол изнутри озарился сетью тёмных, фиолетово-кровавых прожилок, будто в нем пульсировала чернильная молния. — Ты забыл, где находишься, Бог Инея. — Я… — Валериан сглотнул, дыхание стало рваным. Купол давил. Воздух стал тяжёлым, как смола. И как же показательно в этот момент было то, что юный правитель назвал его по ремеслу, а не богом перхоти. Значит, серьёзен — как никогда прежде. — Я не хотел… Он не знал, как договорить, потому что не понимал, чего именно он не хотел. Его мотив не был злым или колющим. Он ничего не добивался. Скорее, он всего лишь хотел больше понять, с кем имеет дело. Кто таков повелитель Шэньляо? На деле, а не на словах. Просто разговаривал с ним. — Ты думал, что можешь ковырять мои раны? Он не знал, что там есть рана. Конечно, ему было известно, что молодой правитель потерял слишком много, однако не знал, что угодит в цель. Считал, что мог напороться на острую реакцию, если заговорит о лордах-правителях, но не о Винсенте Ваэ́ле. — Думал, что я не разозлюсь? — . . . — Что Винс — всего лишь имя, которым можно играться? Валериан вообще ничего подобного не думал. — Ты — ничто. Кассиан почти прошептал, но в этом шёпоте как будто звенели колокола погибели. — А он — был всем. В небе раздался треск — словно лопнула сама оболочка мироздания. Ветер сменился на горячий и колючий. Гвардия ночных стражей по периметру столицы, не зная причины, подняла тревогу: магические барьеры теряли устойчивость, заклинания и защитные круги переписывались сами, исходя из состояния души одного-единственного демона. Тёмный Император и столица были связаны. Тёмный Император и три мира демонов — родитель и его детище. Его горе — это буря. Его гнев — это война. — Если ты ещё раз, — продолжал Кассиан, подходя на два шага ближе, и его шаги будто оставляли за собой следы мороза на мраморе, — осмелишься… хоть на секунду… подумать, что имеешь право на произнесение его имени, я уничтожу тебя. — Я не… — Молчи. Валериан выдохнул, смыкая губы. — Или выбирай последнее слово. Ясно, что объясниться ему не дадут. Даже не пытался больше. Не потому, что ему пригрозили расправой, а потому, что это бесполезно. Нужно выждать время. Сделать паузу. Дать остыть. Добиться того, чтобы у Кассиана появилась моральная и физическая способность слушать, что ему говорят. А сейчас он пороховая бочка. Не важно, что именно ему говорят и как — исход будет одним и тем же. По крайней мере, из уст Валериана. Гордость Каса пострадала. А это значит, судя по всему, что любая информация, как бы она ни была подана — будет воспринята в штыки. Валериан понимал это. Юный правитель Шэньляо действительно очень юный. И это не тавтология его размышлений. Это сознательно заложенный смысл. Он гордый, но помолчит. Подождёт. Даст возможность остыть. Иначе неизбежно случится какая-то беда. Небо всё ещё не расцветало. Шэньляо затаило дыхание. Купол мерцал, как ядовитый опал, отражая внутри себя лицо мужчины, которое давно уже никто не видел. Винсент. Он был и оставался самым большим куском света, который Кассиан когда-либо терял. И никакой бог не имел права напоминать об этом, если не носил ту боль наравне с ним. Валериан молчал. Смотрел в багровые, сияющие гневом и ненавистью глаза Кассиана Орвиля и всё больше понимал, почему боги, которые жили на порядок дольше самого правителя Шэньляо, которым была и тысяча, и полторы, и две тысячи лет — не осмеливались нападать на столицу демонов. Даже несмотря на то, что серое измерение открылось именно здесь. На землях последнего законного правителя миров демонов. …а не в небесных чертогах. Потому что мальчишка Орвиль — воин. Убийца. Страж своей империи. Вовсе не мнимый, и вовсе не мнимой. Чем дольше Валериан молчал, тем больше понимал, что гулкий резонанс купола сходит на «нет». Вибрации, дрожь воздуха, волнение животных и птиц угасало. И дверь, которую долго и упорно кто-то пытается выбить с той стороны, наконец, отворилась, с грохотом влетая в стену. — Ваше Высочество! — по инерции заваливаясь внутрь. Его первые слуги выглядели очень переполошёнными, взволнованными, взвинченными. Их дыхание было затруднено. У Валериана тоже. Однако бог был уверен, что причины у них разные: у него из-за давления купола; у них — из-за переживаний о своём господине. — Всё в порядке, — ровно, строго, уравновешенно. — Но купол!.. — Не беспокойтесь. Я больше не буду. — Что случилось?! Язык не поворачивался ответить «ерунда». А реальную причину он говорить не хотел. — Где мои жидкие румяна? — поворачивая голову к подчинённым. — Шао Тэ отправился за ними, но ещё не вернулся. — Хорошо. Я подожду ещё. Кассиан Орвиль развернулся спиной к Валериану, пару секунд постоял на месте, а затем ровной тяжёлой поступью направился к своим первым слугам, к выходу. — Мой господин. — Идёмте, — Кас тепло улыбнулся им двоим. — Оставим нашего пленного одного. Ему нужно подумать. — Подумать?.. О чём, Ваше Высочество?.. — О смысле фразы: «язык — не оружие, но за него тоже убивают». Все молчали. И первые слуги, и Бог Инея. Принц поднял руки и приобнял двух своих подчинённых за плечи. На ходу разворачивал их по направлению к выходу. Они поддавались. — Или о том, почему болтовня — самое дорогое удовольствие у глупцов. Валериан приподнял брови. Не собирался это так оставлять. Ситуация очень тупая. — Кассиан, — окликнул его. — «Ваше Высочество!» — остановился и обернулся через плечо. — Герцог Карминного Венца и Хранитель Тронной Долины! Валериан склонил голову чуть ниже. Не в смысле, что поклонился ему, а в том смысле, что визуально углубил взгляд. — Я помню, как звучат твои титулы. — Значит обращайся ко мне согласно титулам. — Благодарю, что улучшил моё самочувствие, — ни толики лишних эмоций. — . . . — За то, что остался со мной, когда я потерял сознание. — . . . — И за то, что заботился о моих ранах. Я ценю это. — Подавись. Принц отвернулся, вновь ступая к двери и подталкивая к выходу своих дорогих птенчиков. — Кассиан. Его Высочество снова остановился. Кровь кипела и звенела в венах. Это сучье вымя что… бессмертный? Не существует никого поистине бессмертного. Уж кто-кто, а Кассиан Орвиль слишком хорошо это знал. Поднял взгляд сильно вверх, с такой силой, что ресницами будто прикипел к бровям. Был очень злым. Купол снова задрожал. — Ваше Высочество… — в унисон. — Это не неуважение, повелитель Шэньляо, — пытался объяснить раньше, чем Кас снова взорвётся. — Я уважаю тебя, Ваше Высочество. Твоя сила изумляет меня. Пускай, я уважаю тебя не как правителя, потому что ничего не знаю о тебе, как о правителе. — . . . — Но я уважаю тебя, как воина. Как мужчину, обладающего потрясающей силой. — Она не упала мне в ладошки, как манна небесная. — Я этого не говорил. Тишина затягивалась. Кассиан выдохнул. — Чего ты хочешь? — Останься. Давай поговорим ещё. — . . . — Посмотри, что резонанс купола сделал с моими ранами. Я даже руки́ поднять не могу. Кас не оборачивался. Не оборачивался и молчал. — Поухаживаешь за мной ещё немного, пока я не смогу делать этого сам? Принц снял руки с плеч подчинённых. Плавно разворачивался на носках. В процессе этого движения невольно встретился мимолётным взглядом с Ло Хуэем и прочитал там крайнюю обеспокоенность. Проигнорировал это. Повернулся лицом к почти целиком обнажённому богу перхоти и смотрел в его голубые глаза. — Ты только что не хотел лечиться. Отказался от лечения Врачевателя Эссенции. Сказал, что не примешь помощь демонов. — Возможно, тебе стоит лучше узнать контекст, молодой принц. Кас обратил внимание, что в этот раз в речи бога отсутствует ненужная и непрошенная приставка «не». С помощью которой тот будто насмехался над ним, но не в открытую. Но ведь ни над каким живым существом нельзя насмехаться, верно? Исходя из просьб о прощении за своё поведение — да. Исходя из приставки «не» в обращении — нет. Так Бог Инея лжёт ему или же нет? Играет в манипуляцию или так только кажется из-за кучи факторов? — Зачем мне это? — Чтобы не пугать три мира демонов на ровном месте. — . . . — Присядь. Валериан еле-еле вытащил руки из-под воды, кое-как упёрся ладонями в грани чаши и подтянулся повыше. Кассиан видел, что ему действительно невероятно тяжело совершать любые движения. …но всё равно не шевелился. Стоял на месте. — Пожалуйста. — Доебался… — цыкнул. Валериан улыбнулся, пропуская тихий смешок, а двое из двух присутствующих здесь первых слуг принца, несколько отшатнулись. Будто им стало бесконечно неловко.  — Ваше Высочество… — на выдохе. Или на вдохе. Неясно. — Ты и правда очень невоспитанный. — Воспитанный. — Твои демонстрации убеждают меня в обратном. — Глянь, какой важный. «Мои демонстра-ации»… — перекривил, растягивая гласную. — Весь в поте, и хуй в роте. — Правильнее будет сказать: весь в поту и хуй во рту.  — Знаешь, сколько мне пользы от этого исправления? — Сколько? — улыбнулся. Он совсем не знал этого юношу, однако уже был уверен, глубоко убеждён, что нужно быть готовым к лексическому шедевру. — Ноль целых, хуй десятых, — безразлично. — Ваше Высочество… Те двое чуть на задницу не сели, а Валериан… — Понял, — пропуская короткий, добрый смешок. — Зато честный. — Именно. Зато честный. — Согласен. Кас двинулся вперёд, и оба его подчинённых схватили его за предплечья. — Ваше Высочество! — М? — повернул голову к одному из них. Когда он смотрел на своих первых слуг, его взгляд смягчался. Становился намного теплее и дружелюбнее. — Не делайте этого! Оставьте его тут одного! Если ему станет хуже — пришлите к нему господина Рэвеля! — О чём Вы беспокоитесь? — он не понимал. Цин Янь только-только раскрыл губы, чтобы что-то ответить, как в пространстве разлился голос Валериана. — Кассиан. Принц повернул голову, но молчал. — Ваше Высочество. Присядь. Поговорим. — Не делайте этого, Ваше Высочество! — Почему? — Разве его упорство не подозрительно?! А ведь и правда… Зачем Богу Инея диалоги тет-а-тет с Императором Демонов?.. Сейчас как нельзя кстати в голову невольно просились предупреждения Илиана Рэвеля о подставе, ловушке и яде.