Третий огонь

— Ты хочешь меня убить? С акцентом на последнее слово. Очень прямо. В сопровождении взгляда глаза в глаза. Так честно, как Валериан сам говорит ему об этом всякий раз. Выражение лица бога какое-то время оставалось каменным. Будто мышцы застыли и атрофировались. Словно он не мог ими пошевелить, даже если хотел. — Бог Инея. — Валериан. — Я помню. — Так зови меня по имени. — Дядюшки велели не называть врагов по имени. — Потому что имя — это якорь? Кас и сам призастыл. Лишь смотрел. — Назовёшь — и он приживётся в тебе. Запомнится. Засеется. Будет пускать корни, даже если ты не заметишь. А враг не должен пускать корни. Его надо вырывать. Так, Кассиан? — Так… — как-то как будто неуверенно. — Я твой враг? — Само собой, дуралей. — Потому что я бог? — Нет, потому что я балерина. Валериан улыбнулся ему. — Отправляй своих верных спутников за дверь и садись на стул, Кассиан. Если Бог Инея тоже знает учения о том, что врага нельзя называть по имени, то почему так демонстративно зовёт принца по имени сам? Кассиан сделал полшага вперёд. Ло Хуэй и Цин Янь снова схватили его за предплечья. — Ваше Высочество… — шёпотом. Кас какое-то время подумал, после чего спросил обладателя ледяных глаз снова: — Ты хочешь убить меня? — снова делая акцент на слове «убить». В этот раз лицо Валериана не сковала атрофия мимики. Он тихо, учтиво и очень аккуратно засмеялся. Воспитанно. — Нет. — Чего тогда хочешь от меня? — Диалогов. — Тебе не с кем поговорить? Валериан показательно обернулся за своё левое плечо, а затем за правое. — Не с кем. — Что, если у меня дела? — Отложи их. — С чего бы? — едва заметно хмурился. — У тебя важный пленный. — Права ты качаешь так, будто пленный тут вовсе не ты. — Вы меня раздели, заперли, разоружили. Какие права? Когда ты говоришь мне молчать — я молчу. Кас, вероятно, думал, поэтому не отвечал. Валериан воспользовался этим, чтобы договорить: — Вернее, когда ты. Приказываешь. Мне молчать — я молчу. — Я не приказывал тебе. — Ты просто не слышал со стороны. — Я угрожал. — В таком случае, в чём разница между угрозой и приказом? — Угрожают врагам, а приказывают подчинённым. — Своим подчинённым ты не приказываешь. Ты их просишь. Через «пожалуйста», «благодарю», «прости» и прочие вспомогательные. — Я не просил прощения. — Не важно. Это не имеет значения в контексте. Ты уловил суть. — Отвали, бог перхоти, — на выдохе. Валериан снова приглушённо засмеялся. — Присаживайся, Кассиан. — Ты снова не ответил на мой вопрос. — Я ответил. Но даже если ты считаешь, что «нет»: к чему на него отвечать, если я не могу этого сделать на физическом уровне? — Уровень твоей духовной энергии выше, чем у тех, кто приходил за тобой. — Они… не самые сильные боги, скажем так, — улыбаясь. Кассиан приподнял брови. Дурачок или кудой? — А ты? — А я буду несколько посильнее. — На порядок. — На три порядка, тогда. — Значит, ты можешь подловить, когда я не ожидаю, и нанести мне критический удар. — А ты всегда ожидай, и у меня ничего не выйдет. Что за странный тип? Скользкий, словно рыба. Холодный и непонятный. Бог Инея. — Ладно. Я останусь. Всё-таки, ты в самом деле мой пленный. Начнём допрос. — Я ранен. — Трепать языком у тебя хорошо получается. Больше и не нужно, собственно. — Ваше Высочество! Почему Вы слушаете его, но не слушаете нас? Ло Хуэй сдвинулся чуть в сторону, чтобы слегка заступить на траекторию пути Кассиана. — Потому что у меня есть своя голова на плечах, и я могу ей думать. Хочешь занять место правителя Шэньляо, Ло-сюн? — …нет. — Тогда не стой у меня на пути. И прекратите нервничать по пустякам. Наведите порядок в столице. Пока я здесь, с ним, у вас двоих нет причин охранять его. От меня ему не убежать. — Было бы куда, — голос Валериана прозвучал очень тихо и как будто вообще в пустоту. — А главное: зачем. — Идите за предел замка. Оба. Сделайте так, чтобы всеобщая паника развеялась, а вопросы исчерпались. — И что нам сказать им, Ваше Высочество? — Что хотите. Что придумаете. Хотите — скажите правду. Не хотите — не говорите. — Но мы и сами не знаем правду. — Тогда всё ещё проще, нет? Цин Янь вздохнул. Устал смотреть на этот диалог. Взял Ло Хуэя под руку, поклонился Его Высочеству и повёл его за собой к двери. — Мы лучше пойдём. — Идите. Ло Хуэй хотел ещё что-то сказать, но Цин Янь не позволил ему. Активнее затолкал в бок, чтобы тот шёл да помалкивал. Кассиан сопровождал их взглядом, пока дверь за ними не закрылась. Смотрел и дальше в уже запертую. Не шевелился. Думал о своём. А Валериан смотрел в профиль принца. Не целенаправленно. Не изучал. Скорее, просто ждал, пока тот оттает. Он не смотрел на него — он лишь поймал взглядом его профиль, словно случайно. Кассиан как будто слушал, что за дверью говорят его первые слуги. И чем дольше, тем внимательнее, потому что их шаги удалялись. Принц повернул голову сильнее в их сторону и снова застыл. Вслушивался. Его шея напряглась в движении, и под кожей максимально сильно проступили сухожилия — тонкие, выразительные, как натянутые нити. Они будто обозначали собой линию напряжённой грации, уводя взгляд от края подбородка к ключице, где тень ложилась чуть глубже. Явная, мужская красота не в лице, не в словах, а в этой живой анатомии движения — когда всё работает идеально, будто создано не просто для тела, а для созерцания. Один поворот головы — и под скулой проступает резкая впадина, челюсть очерчивается строже, а вены на шее всплывают на поверхность, словно дышат собственной жизнью. Он и сам не понял, почему задержал взгляд. Может, дело было в том, как под светом изгиб шеи стал почти мраморным, будто его выточили и полировали. Или в том, как его молчание становилось громче всего, что звучало в комнате. Он просто смотрел и вдруг почувствовал, что хочет ещё немного этой тишины, этого отсутствия движений, этой почти невыносимой, не нарочитой, но неотвратимой красоты. — И правда, много потерял. — Что? — Кассиан повернулся к нему лицом. Вид, за которым Валериан невольно наблюдал всё это время, растворился. Хуже не стало, но градус эстетики поутих. — Ты красишь глаза? Кассиан фыркнул, выдыхая смешок. Пошёл к Богу Инея, чтобы снова сесть на стул. — А ты раненный не только в тело, но и в голову? Или твои стеклянные морозные глаза не видят тонну косметики на моём лице? — Я не слишком хорошо в этом разбираюсь. — Это потому, что человеческий мир чужд богам. Вы словно тупорылые отшельники, которые сидят в своих небесных чертогах и стоя на коленях дрочат на слова высшего руководства с открытым ртом. Вероятно, в надежде, что вам туда накончают. Валериан тихо вдохнул, но ничего не сказал. Лишь улыбнулся. — Что молчишь? — А ресницы красишь? — Да. — Зачем? — Потому что могу. Проблемы? — Нет. Ты красивый. Тебе идёт. — Мне всё идёт. — Есть обезболивающее? — Я что, похож на лекаря? Откуда я знаю? Нужно было дать Врачевателю Эссенции тебя вылечить, идиот. — Давай договоримся с тобой, маленький принц. Звучало это по‑дружески: голос мягкий, почти с улыбкой. Но на лице не было и намёка на приветливость. Взгляд неподвижный, светлый, но тёмный. Без искры, как у человека, который давно уже вынес вердикт, просто вежливо позволяет собеседнику дойти до него самостоятельно. Уголки рта чуть подняты, будто шутит, но в этой полуулыбке читалось что-то насмешливо-безразличное, почти с сожалением: как смотрят на того, кто сам роет себе яму — красиво, старательно, но бессмысленно. Он сидел спокойно, расслабленно, с той особенной манерой не поднимать голос, потому что достаточно слов. — Ты видишь во мне оппонента, — он чуть склонил голову набок, как будто рассматривал собеседника под новым углом. — А я, прости, стараюсь разглядеть хоть тень равенства между нами, чтобы это было честно. Он сделал вежливую паузу. Не долгую. Лишь достаточно долгую, чтобы стало неловко. — Но, если тебе будет легче, можешь считать, что я проиграл. — Просто имей в виду: в этой игре проигравший тот, кто успел подумать, что у него были шансы. — Это ты имей в виду, что я привык тратить время на тех, кто умеет его ценить. Поэтому сэкономим тебе унижение меня, а мне — скуку. Больше не притворяйся, что понимаешь, с кем говоришь. — Разве я не говорил тебе ранее, что ты для меня только здоровый полудохлый лось? Никто кроме. — Говорил. А теперь я тоже хочу тебе сказать: разговаривай со мной нормально, иначе ты потеряешь это право. Не хотел говорить тебе этого при твоих подчинённых. Кассиан приподнял брови. Охренел что ли? — Слушай ты, — достаточно низко. — Я к тому, маленький принц, — снисходительно. На опережение. — …что ты можешь разговаривать со мной как с тварью, и потерять мою предрасположенность к тебе. Можешь меня избивать, пытать, рвать на куски и сшивать заново — получишь только хер с маслом, выражаясь на понятном для тебя языке. — . . . — А если ты будешь со мной мягок и учтив, как со своими птенчиками — я тоже постараюсь дать тебе всё, чего ты хочешь. Согласен? Кас настолько охренел от первой половины его речи, что сейчас еле уловил суть второй. Смотрел на доброжелательное выражение лица Валериана, а одновременно с этим периферийным зрением видел, как из ран на груди, плечах и руках течёт кровь в ванную. Эта вода и так была тёмной изначально. А сейчас она цвета глаз Кассиана. — Прости, что? — немного прищурился, как будто не расслышал. Но Валериан выглядел так невозмутимо и спокойно, что без проблем был готов повторить ещё раз и ещё не раз, чтобы донести свою мысль. Разжевать. — Я не хотел ставить под сомнение твой авторитет среди подчинённых. Я хотел сказать тебе это лично. В лицо. С глазу на глаз. Как поступают взрослые и умные люди. — . . . — Просто будь вежлив со мной, и я отплачу тебе тем же. Мне не нравятся грубияны. — Тогда ты ошибся в выборе собеседника. Бомжок. Валериан снисходительно улыбнулся в какой раз за короткое время. — Если ты всё ещё не убил меня, значит договориться с тобой более чем реально. В таком случае, давай начнём с того, что ты не будешь делать этого так откровенно. А я обещаю ответить на все твои вопросы. Согласен? — Условия ставить мне будешь? — Только одно. — Да ты охренел, не иначе. — Мне просто нечего терять. Я в твоей власти. Я понимаю это, как бы это ни звучало. Со мной произойдёт именно то, что пожелаешь ты. Мне не сбежать отсюда. Я не в состоянии с тобой сражаться. Более того. — Что? — Я никуда не собираюсь. — В каком смысле? — Сядь. Валериан потихонечку вытащил одну руку из-под воды и протянул её в сторону Каса, приглашая присесть. — Что ты пакши свои ко мне тянешь? — Сядь, Кассиан. — «Пожалуйста. Если на то будет твоя царская воля». — Пожалуйста. — А дальше? — Не переигрывай. — Пф. Кас фыркнул, но сел. Правда, протянутую руку проигнорировал. Грациозно опустился на красный бархатный стул без сторонней помощи. Расправил рукава и сложил руки на коленях. — Благодарю, Ваше Высочество. Бог Инея без проблем просто убрал руку обратно под воду. Никакого личного оскорбления в этом для себя не нашёл. — Что значит, что ты никуда не собираешься? — То и значит. Даже если ты меня выгонишь отсюда — я не уйду, повелитель Шэньляо. — Из мира демонов? — Из твоего дома. — А?.. — Из Замка Ночи. — Нихера ты придумал чего. — . . . — И почему же? — выгибая бровь. Валериан откинул голову назад и попытался дотянуться затылком до края ванны, но его там не было. Не достал. Жаль… Голова устала держаться без сторонней помощи. — Эй. — Тут тихо, молодой правитель. — И что это значит? — Ты даже не представляешь, как я устал бегать, сражаться, бороться и скрываться. Только здесь я впервые за почти сотню лет услышал тишину и ощутил покой. А тишину я люблю больше, чем что бы то ни было в этих мирах. — И-и-и?.. — Я не уйду. Я же сказал. — Но мы демоны. — Меня больше не интересует, кто вы. Более того, мне нужен только один из всех представителей демонов. — Кто? Валериан приложил тонну и маленькую тележку усилий, чтобы съехать в небольшой каменной ванне ниже и суметь расслабить шею. Колени поднялись выше и теперь находились над поверхностью воды, а грудь и плечи опустились под. — Алло, блядь! Как слышно? — М? Бог прикрыл глаза и умиротворённо разлёгся внутри маленькой чаши, как смог. Чтобы поместиться там целиком, ему в самом деле чуть ли не пополам нужно сложиться. — Я спросил, кто? — Ты. Выражение лица Кассиана стало скептическим. Но он молчал. — Ты, потому что только в твоём присутствии, они не почувствуют меня за тобой. Твоя королевская кровь заслоняет собой мою энергию повелителя стихии. Пока я рядом с тобой — я смогу слушать тишину. — Я тебе что, живой щит? — Не просто живой щит, а самый могущественный из всех, что могут только быть. Валериан всё так же вальяжно сидел в ванной и совсем не смотрел на принца. Его веки были полностью расслаблены, как и всё тело. Выглядел умиротворённо. — Ты охренел? — А я тебе, Кассиан Орвиль, всю информацию, которую заполучил за время более тысячелетия нахождения в цитаделях небесных чертогов. — . . . — То есть, ты мне — щит, я тебе — информатор. — Ты сам сказал, что ни черта не знаешь. Какой из тебя информатор? — сурово. — За последнюю сотню лет. Да. Не знаю. Но знаю за тысячелетие плюс «до». Кассиан хмурился и смотрел на него, а в ответ получал лишь тишину. Кажется, мысль Валериана подошла к концу. Сквозь паузу. Очень ярко, эмоционально. Будто это чертовски важно: — Владеешь знаниями воскрешения мёртвых? — Это миф, Кассиан Орвиль, — невозмутимо. — Целиком? — Более чем. — Может, лишь частично? Валериан открыл глаза. Смотрели друг на друга. Во взгляде мальчишки мужчина видел отчаянную нужду. — Способ и причина смерти, — пошёл ему навстречу. — Сайта́рхи. Валериан выгнул бровь. Очевидно, что Кассиан и сам знает о том, что смерть от рук сайтархов не дарует воскрешения никому. Если в других случаях это возможно в принципе, но надо порвать задницу и привлечь высоких врачевателей, то со смертью от руки сайтарха никто и ничего сделать не может. Это действительно невозможно. Какое-то время молча смотрел в его алые глаза, однако его молчание не отменит результат. — Мне жаль, повелитель Шэньляо. Способа нет. Кас и сам это знал. Действительно очень хорошо знал. Илиан Рэвель повторял ему это чуть ли не каждый день первые лет двадцать после войны. Взгляд погас. Кроваво-алые глаза больше не были такими яркими. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что это причиняет мальчишке боль. — Ты потерял так много, но при этом можешь выделить одного человека, которого хочешь вернуть? — тихо. Аккуратно. Проницательно. Будто пытался его поддержать. — Да… — А как же остальные? — Мне жаль, что такое произошло с ними и всеми нами. Я бы вернул всех, если бы мог вернуть хотя бы одного. — Однако начал бы с конкретного, верно? — Да… Исходя из того, каким болезненным в физическом плане был опыт общения с Касом о Его Превосходительстве, принцепсе тёмных легионов — Винсенте Ваэ́ле, то несложно догадаться, с кого бы начал маленький правитель. Снова ощущать на себе прочность купола Валериану не улыбалось. Он вновь закрыл глаза и продолжил откисать в ванной. Тишина стыла. Кажется, в последствии она стала холоднее, чем вода в ванной. — Кассиан. — . . . — Ты любил его? В ответ ничего не было, поэтому Валериан приоткрыл глаза. Ожидал, что увидит сейчас нечто злобное и готовое не просто убивать, а терзать и мучить до последней капли крови. До последнего отклика сознания. А увидел… ничего. Кас лишь смотрел на него. Никак. Эмоций не просто ноль. Они в минусе. Это интересно. Такое Валериан видит впервые в исполнении повелителя Шэньляо. — Скажешь что-то? — Будешь задавать мне глупые вопросы — скажу Эте́ль, чтобы казнила тебя. — Этель. Первый палач Замка Ночи, — в процессе пытался разместиться поудобнее. — Я слышал, как твои первые слуги говорили, что этой женщины сейчас нет в мирах демонов. Она в мире людей. Занимается бизнесом. Кассиан мысленно закатил глаза. — Тогда Вай. — Вай… Твоя личная ищейка. Первый разведчик Кассиана Орвиля. И снова женщина. — И что? — Её тоже тут нет. — Ты что, диалоги всех демонов послушал, пока валялся тут обескровленным? — Нет. Просто я слышу, когда тишина нарушается. Я умею слушать. Однако больше всего мне нравится слушать тишину. — Вот и слушал бы тишину, когда я хотел уйти. — С тобой я готов поговорить ещё. Я давно не разговаривал с кем-то, похожим на тебя. Мы взаимовыгодны друг другу. — Я пока что не получил от тебя ни грамма пользы. Только убытки. — Я не знал, что ты истеричка. Зато знаю теперь. Буду внимательнее к этому фактору. — Ты свой божественный ебушатник не думал подприкрыть? Что-то меня утомила твоя смелость. — Тебя восхищает моя смелость, Кассиан Орвиль. Со мной тебе не скучно, потому что я не один из твоих подчинённых, что обожают тебя до дрожи в крови. Ты мне безразличен, но выгоден. На этом и предлагаю сыграть. — Что-то ты реально бесишь. — Лучше бы тогда подумал, почему и впрямь остался, если я так раздражаю тебя. Кас проглотил язык. А ведь и правда. Почему?.. — Что? Сказать нечего? Принц наклонился вперёд. Это был небольшой, но очень быстрый выпад, во время которого Кассиан плотнее прижал Бога Инея к ванной. Раскрытая ладонь примкнула к груди, вынуждая рёбра внутри тела Валериана заскрипеть от натиска. Тот как-то рвано выдохнул. Снова пошла кровь. В этот раз потекла из уголков губ. Кассиан делал это молча. Лишь смотрел и давил. Ничего больше. Без лишних эмоций. Небесный чиновник обратил внимание, что широкий рукав принца целиком лежит в его ванной и ткань расплылась по водной глади. Напиталась кровью. Тёмная вода действительно преобладала красным. По крайней мере, одежды Его Высочества из кремового стали розовыми. — Когда тебе как-то лично — ты делаешь мне больно. Я понял эту защитную реакцию. Валериан терпел. Стойко и мужественно. Во-первых, он действительно не мог ничего ему сделать, а во-вторых, даже не хотел. Какой в этом смысл? В противостояние с ним играть он не собирался. Если хотя бы раз ответит на его физическую агрессию — шаткий мир между ними может разрушиться. Кассиан слишком эмоционально нестабильный. Бог Инея взял его рукав за край, поднёс к своему лицу и вытер кровь из уголков губ. Единожды, но начисто. А после этого вернул рукав обратно в воду, словно ничего не было. — Отпусти меня. Мне больно. Кас как-то совершенно не реагировал. Давление меньше не стало, а кровь как будто снова подступала к горлу. Валериан вытащил руку из воды и хотел взять Кассиана за запястье. Едва это должно было случиться, точнее, едва Кас понял, что его сейчас коснутся — отдёрнул руку в сторону. Бог Инея поймал его за рукав, хорошо выжал ткани, чтобы с них не текла вода и отпустил. Невозмутимо прикрыл глаза, вновь устраиваясь затылком на чаше. — Ты боишься прикосновений, молодой принц? — Я не боюсь. — Тогда что тебя словно ошпарило? — Никто не смеет прикасаться ко мне. — Не смеет — это сам по себе не смеет. Например, из уважения к Его Высочеству. А не банально не может, потому что ты не даёшь. Убегаешь, словно от огня. Это очередная моральная травма? — Заткнись уже. — Но мы же разговариваем, Ваше Высочество, Валериан улыбнулся. — Мне казалось, что ты любишь слушать тишину. — Сейчас я слушаю тебя. Тишиной я смогу насладиться после того, как ты оставишь меня одного. — Хоть сейчас. — Не уходи, Кассиан. Разве мы плохо разговариваем? Принц мял пальцы, но сразу же перестал, едва заметил, что Валериан смотрит на это. — Тебе что, стало слишком хорошо? — Мне лучше, чем было, но ты добавляешь мне травм. — Ты же стихийный бог. Для тебя это пустяки. — Ты и сам знаешь, что не в моём состоянии. — Я оторву тебе башку даже если ты будешь целиком здоров. — Это мы ещё посмотрим, маленький принц. Валериан мягко засмеялся. Доброжелательно. Кас вообще ещё ни разу не заметил, чтобы Бог Инея вёл себя как-то так, что бы являлось чем-то, выходящим за рамки. И близко нет. — Эй. — Валериан. — Я не буду звать тебя по имени. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Кас прыснул. Настолько смешно, что он смеялся не стесняясь. Даже слёзка в уголке глаз появилась. Небесный чиновник не мешал ему. Ждал, пока того отпустит. — Закончил? — Да. Что это было вообще? — Я сказал, что ты очень настрадался и боишься. Боишься всего. Любой близости. И моральной, и физической. Об этом говорят твоя язвительность и страх того, что тебя коснутся. Так вот. Валериан поднял голову с края чаши и посмотрел на молодого принца. Взгляд зацепился за красные растушёванные по нижнему веку тени и чёрную подводку. Он действительно увидел это только сейчас. Наверное, ему становится лучше. Ванная Врачевателя Эссенции явно делала своё дело. Бог Инея смотрел прямым взглядом в его лицо и видел мельчайшие детали, которых в упор не видел всё время «до». Косую и рваную чёлку, что делилась на две стороны, но не равномерно. Если смотреть на Кассиана, то левая часть была основной и подавляющей. Главной. Про яркий красный макияж глаз Валериан пока ничего не мог сказать. Он впитывал. — Я обещаю, что не причиню тебе вреда. Согласен и целиком принимаю то, что столько, сколько потерял при столкновении с сайтархами ты — не потерял никто. — И что с этого? — Я стану тебе другом, на которого можно положиться. — Я похож на того, кому нужен друг? — выгибая бровь. — Даже больше, чем ты думаешь. — У меня полный замок друзей. — Они тебе не друзья. Они твои подчинённые. А я тебе подчиняться не буду. Я предлагаю тебе другое, Кассиан. Принц фыркнул и отвернулся. — Мне это не нужно. Это глупости. — Как хочешь. Роль пленного меня тоже целиком устраивает. Можешь вообще со мной не контактировать. Однако учти, что если будешь уходить из замка, то лучше бери меня с собой, чтобы небесные чиновники не напали на это место во время твоего отсутствия. — Да нахер ты мне такой сдался?! От тебя одни проблемы. — Ты просто ещё не разглядел сколько от меня пользы. — И сколько же? — Много. Убедишься на деле, когда я смогу хотя бы встать отсюда. — Так из-за чего тебя изгнали, бог перхоти? — Если я скажу тебе, то боюсь, что наше сотрудничество будет очень коротким и совершенно неплодотворным. — И почему же? — Уверен, что хочешь знать, несмотря на моё предостережение? — Сомневаешься в этом? — Как пожелаешь. Лгать я не буду. — . . . — Потому что серое измерение открылось из-за меня. Кассиан склонил голову в сторону и, не отрываясь, смотрел в голубые, ледяные, будто от холода, глаза Бога Инея. — Так что по поводу обезболивающего?