Третий огонь

— Только не надевай то ужасное платье с узорами. У меня из-за него глаза рябят, а если долго смотреть, то начинает двоиться. Кассиан Орвиль в тот же самый момент опустил взгляд и посмотрел на верхнее платье, что на нём было надето прямо сейчас. С узорами. Теми самыми, о которых ему только что говорил через дверь Винсент. Принц быстро принялся расстёгивать пуговицы и развязывать пояса, чтобы как можно скорее выбраться из него и переодеть что-то другое. — Да я и не собирался, — деловито. Засуетился по комнате, благодаря судьбу за то, что его и Винсента разделяет дверь, что с одной стороны ведёт в коридор Замка Ночи, а с другой — в покои тёмного наследника Орвиль. — Я вообще редко надеваю это платье. Оно не соответствует моему утончённому вкусу. — Ну да. — Это правда! — Как скажешь, мелкий. — Не смей так со мной разговаривать, бесполезный. Скажу дядюшкам, чтобы оторвали тебе голову. — Оторви сам, если силёнок хватит. Что ты прячешься за спину лордов-правителей, малявка? — Винсент! С той стороны двери послышались смешки. Кас услышал глухой толчок в дверь. Не видел, но знал, что это было. Слишком хорошо знал привычки, повадки, поведение мужчины за дверью. Скорее всего, Винсент Ваэль сейчас облокотился лопатками о дверь и скрестил руки на груди. Он часто так стоит. А далее… должен послышаться щелчок открывающейся крышки зажигалки. — Звук чирка колёсика, — тихонечко. Кас прикрыл глаза и представил, как на поверхности пьезопластинки, на которой образуется электрический заряд, что все привыкли созерцать в виде искры, образуется огонёк. Глубокий вдох. Это затяжка. И выдох. — Кас. Юноша оттаял и в панике продолжил менять наряды. — Не подгоняй меня. Ты — слуга. Так служи и жди столько, сколько мне потребуется. — Я не слуга, бестолковый. — Из всего двора замка и аристократии. Да вообще из всех, кто когда-либо меня видел, а кому-то даже повезло сказать мне два слова! Никто себе не позволяет так разговаривать со мной! — Да клал я на всё это. Кас нахмурился, сводя брови на переносице. — Ты! Ведёшь себя неподобающе! Как ты вообще смеешь т?.. — Ладно. Закончишь — позовёшь. Пойду покурю. — И хватит курить в замке! Кроме смешка и удаляющихся шагов Кас ничего в ответ не получил. Ещё какое-то время стоял и смотрел в дверь, пока не перебесился, а затем швырнул в деревянное полотно едва снятое с себя верхнее платье. — И какого это чёрта, интересно мне знать, я переодеваюсь из-за него?! Из-за того, что ему что-то там рябит! Твою ма-ать! Этот Винсент! И почему именно его дядюшки оценили так высоко?! Невыносимый ублюдок! Ненавижу! После того, как пару минут походил по покоям из стороны в сторону и повыбрасывал тестостерон в воздух, угомонился и открыл второй из четырёх шкафов с верхними платьями. Выбрал пастельный, совершенно неброский оттенок прибрежной лазури, что в его понимании хорошо сочетался с глазами, и принялся надевать платье, завершая свой образ. Серёжки, кольца, в самом конце мантию-вуаль и поправить волосы. Только тогда, когда Кас считал, что он выглядит хорошо, он был согласен показаться на глаза Винсенту. Который, к слову, должен был сопровождать его на ужин с лордами-правителями, а вместо этого пошёл курить. — Скотина безобразная! — открывая дверь в коридор. — Кто? Плечо в чёрном пиджаке показалось из-за двери первым. Затем длинные волосы, что темнее самой глубокой древней ночи, и алые глаза. Такие же красные, как у Кассиана. Будущий правитель забыл вопрос, когда увидел Винсента целиком. Тот встал возле двери и подпёр плечом торец. Видимо, чтобы дверь не отвалилась. Он всегда так делает… Если есть к чему прислониться — он обязательно прислонится. — Хороший цвет, — окидывая взглядом. — Мне нравится. — . . . — Кас. — М? Этот отклик прозвучал так неожиданно нежно и заинтересованно, как будто не Кассиан Орвиль отозвался. А затем юноша взмахнул головой, заставляя пышную объёмную чёлку взлететь и приземлиться на место, и сделал со своим лицом нечто привычное для глаз Винсента. Его Превосходительство называл это словосочетанием «морда-лопата». — Всякий раз, когда ты видишь меня, твоё лицо становится похоже на куриную задницу. — Ты опять разговариваешь со мной неподобающе, Винсент. Мужчина в чёрном деловом пиджаке и ярко-синей рубашке, что не была застёгнута на верхнюю пуговицу, чем заставляла Кассиана выходить из себя, оттолкнулся от двери и ленивым движением кисти толкнул полотно в сторону, мягко захлопывая. Не менее лениво рука нырнула в карман штанов, откуда вернулась менее чем за секунду, но уже с пачкой Seven Stars и зажигалкой в довесок. Кас снова нахмурился. — Ты же только что курил! — . . . — Сколько раз тебе было велено не курить в замке?! — Кем велено? — сигарета нашла своё место между губами. Чирк колёсика. Затяжка. — Мной! — Ты мне не указ, — выдох клуба дыма. — Пошли. Кассиан замахал рукой у себя перед лицом и несколько раз покашлял, чтобы отделаться от запаха. — Из-за тебя мои волосы и одеяния будут вонять сигаретным дымом! — Ну не дерьмом же. — Винсент! — Значит скажи лордам-правителям, что ты хочешь, чтобы тебя сопровождал кто-то другой. — Я говорил! Но в последний раз очень давно. — Вчера говорил! — И что они тебе ответили? — То же, что и всегда! — недовольно. — Значит, такова твоя судьба. Смирись. Винсент пошёл вперёд, по направлению обеденного зала, а Кас остался стоять на месте. Два шага, и юноша ринулся за Его Превосходительством. Подцепил его плечо, проник ладонью между корпусом и локтем, и взял его под руку. Винсент сразу же отозвался на этот жест, без лишних слов сгибая руку в локте. — Ты должен вести меня, — намного тише и спокойнее. — Забыл? — Тебе воняет, когда я курю. — Ты постоянно куришь. Я не могу с этим ничего сделать. — Разве я не подчиняюсь тебе, будущий правитель империи? Винсент повернул голову к принцу и улыбнулся ему. Кассиан словил его взгляд и растерялся. Не понял, какую эмоцию сейчас правильно было бы предложить в ответ?.. Главное, чтобы это было не подозрительно… — Какой же я был излишне эмоциональный… — вздох. Кассиан Орвиль открыл глаза, заставляя себя вырваться из воспоминаний, и перевернулся в тёплой шёлковой постели на другой бок. Смотрел в стену. С тех пор, как Валериан заявил ему причину, точнее зарядил ей прямо по башке, прошло несколько дней. Принц не считал, сколько конкретно, однако с того мгновения больше не видел его. Кас не знал, как правильно будет поступить, как отреагировать и что сказать, поэтому, чтобы не совершать ошибок на эмоциях, просто встал и вышел. Это было дня четыре назад, не меньше. — Может, больше. Понятия не имею. Снова вздохнул и лёг на спину. Потолок был красивым. Резным. С узорами и кучей маленьких деталей, что дополняли картину и делали её целостной. Да, Кас любил роскошь и роскошные вещи. Это касалось абсолютно всего: него самого, окружения, окружающих вещей и прочего. Слова Валериана выбили его из колеи. Это как удар под дых. Резко, больно, с последствиями. Чтобы избавиться от послевкусия и тяжести — нужно время. Вот это самое время Кас и поглощал. — Хорошо, что я не убил его. Если бы убил — это всё было бы бесполезно. Он даже не помнил, как ушёл оттуда. Ничего не помнил в процессе своего перемещения. У него был разрыв в памяти между двух точек: как Кассиан Орвиль сидит возле маленькой каменной чаши; как он заперся в своих покоях. Как он дошёл и что стало с Валерианом в тот момент ему было неизвестно. Однако позже принц хорошо понимал, что оставил Бога Инея без охраны. Его первые слуги ушли из замка выполнять поручение, Шао Тэ в мире людей, а другие не имели к небесному чиновнику отношения. Пока что. На тот момент, Валериан только день был в Замке Ночи. Справедливо будет заметить, что, когда Кас опомнился, а его слуги вернулись домой, он отправил их проверить покои бога и доложить ему о результате. Прошло не менее двух часов, прежде чем Ло Хуэй и Цин Янь вернулись в замок из столицы. И только после этого, после ещё какого-то времени, пока Кас вспомнил, он отправил их посмотреть. Это часа три с половиной в сумме, четыре. А Бог Инея был на месте. Только поменял конкретное место нахождения: лёг в постель. Его покои продолжили охранять первые слуги Его Высочества, однако уже даже и им было понятно, что это бесполезно. Если Бог Инея не попытался сбежать тогда, когда путь был свободен, то в дальнейших попытках побега не было смысла. С другой стороны, это может быть театр одного актёра, чтобы все демоны именно так и подумали. Это тоже учитывалось. В этой всей странной ситуации главное было не перемудрить. Не заиграться, не переиграть самого себя, чтобы не обвести вокруг пальца. Кас повернулся на бок, потянулся рукой к прикроватной тумбочке и открыл второй ящик. Достал оттуда пачку сигарет Seven Stars и зажигалку. Лёг на спину, вытянул руки вверх и крутил в пальцах обе вещицы. Рассматривал, будто изучал грани. — Я так и не понял, что он имел в виду этой фразой про серое измерение. Принц одним ловким движением указательного пальца раскрыл пачку и вытащил оттуда одну сигаретку. Зажал между губами и чиркнул зажигалкой, поднося её ближе к лицу. Застыл на пол пути. Кас не курил. Ни раньше, ни сейчас, и вряд ли будет курить потом. Запах от волос из-за сигаретного дыма просто отвратительный. Это устоявшееся и очень крепкое мнение. Крышка зажигалки щёлкнула, закрываясь, а затем Кас подцепил её большим пальцем, открывая вновь, и тем же пальцем чиркнул по колёсику снова. Огонь затрепыхался, и Его Высочество поднёс зажигалку к сигарете, крепко подкуривая. Первая затяжка была сильной и глубокой. Как это всегда делал Винсент. Даже если Кас не курил, то у него перед глазами много лет был учитель по этому нехитрому делу. Выдох, и сразу же вторая затяжка. Сигаретный дым окутал немалую окружность вокруг Каса молочной поволокой, что с каждым мгновением всё больше и больше таяла. Не думал больше нужного. Хотел просто выкурить эту сигарету, вернуть пачку на место и забыть о ненужном на какое-то время. Когда от сигареты остался только фильтр, Кас потушил её о запястье, а окурок превратился в прах в его пальцах. Духовная энергия сожгла его. Пепел разлетелся по воздуху. Слышал, как в его сторону приближаются шаги. Хотел посмотреть на время, но часами в своих покоях не пользовался, а по положению солнца понять его не мог, потому что в мирах демонов нет солнца. Луна меняет своё положение, подобно солнцу, но не отбрасывает столько света и тени. Понять, который час, можно только если выйти на улицу. Кас просто не знал, сейчас утро, день или вечер? И какой вообще день недели? — Ваше Высочество, — двойной стук в дверь. Принц сел в постели и подтянул ноги поближе к себе вместе с одеялом. — Да, я здесь. — Вы уже проснулись, Ваше Высочество, или дать Вам ещё время? — Который час? — Семь вечера. — Ох… Я встаю. — Тогда, могу я войти? — Да, конечно. Кас чуть улыбнулся. Такие учтивые его пирожочки эти сладкие, что до дрожи в зубах. Дверь открылась, и Ло Хуэй вошёл внутрь. На его руке, через предплечье, висел комплект одежд, в которые он должен был нарядить принца, если тот уже соизволил проснуться. Его Высочество откинул одеяло и пододвинулся ближе к краю постели. Перевесил ноги за него и поставил ступни в мягкие уютные тапочки. — Как Вам спалось сегодня? — огибая постель. Ло Хуэй принялся развешивать на ширме одежды Его Высочества. — Я не уверен, когда проснулся. Я ещё какое-то время думал после. Не знаю, сколько времени это заняло. Но спал я нормально. — Снилось что-то? — Нет. Ничего. — Это к лучшему, мой господин. Ло Хуэй улыбнулся, подхватил с ширмы одну из рубашек и подошёл к принцу ближе. Ждал, пока тот поднимется на ноги. — Вы будете переодевать нижние одеяния? — Да. Дай мне минуту. Сейчас вернусь. — Конечно, Ваше Высочество. Кас встал, расправил плечи и ушёл в одну из нескольких дверей, ведущих из его покоев. За той, что он скрылся, было просторное помещение, в котором принц менял нижние одеяния. К слову, единственное, что он надевал и снимал сам. Всё остальное делали его первые слуги. Он не возился дольше нужного. Одни снял, чистые надел. Те, в которых спал, положил в корзину для белья. Позже их заберёт кто-то, кто ответственен за стирку. Ло Хуэй повернулся лицом к принцу, когда дверь снова открылась, и Кас вышел. — Я выбрал Вам медовый оттенок на сегодня. — А мы что, куда-то идём? — Этель очень надеется, что Вы снизойдёте до того, чтобы подняться к ней. — Снизойду чтобы подняться. Ага. Кас выставил руки в стороны и повернулся к подчинённому спиной. Ло Хуэй подошёл к нему вплотную, и как-то застыл на месте. Второму было понятно, в чём дело. Мысленно закатил глаза, но молчал. Ждал. — Ваше Высочество… — Мгм. — Вы что?.. Курили?.. — Нет. — Но Ваши волосы… Внутри него кто-то изо всех сил вещал на очень повышенных тонах нечто вроде: «А я же, блоядь, говорил, что волосы воняют потом! Я гоыворил! Говорил! Говллиол!» Вот прямо так же. Вместе с опечатками в речи. — Понятия не имею. Конечно, Ло Хуэй ему не поверил. Очевидно, как день, что Кассиан… не то, чтобы лжёт… скорее, не хочет развивать эту тему и всё. Так тому и быть. Мастер ядовитых клинков принялся надевать на принца рубашку. Крутился вокруг него, завязывал, затягивал, заправлял. Затем подходил к ширме, брал следующую часть одеяний, возвращался и снова наряжал принца. Это длилось до тех пор, пока многоуровневый наряд Его Высочества не был завершён. Последний штрих всегда подкреплялся пристёгиванием вуали-мантии к плечам. — Всё готово, мой господин, — довольно разглаживая ладонями мантию. Невесомо, чтобы не скомкать. — Только не возьму в толк зачем, если надо идти к Этель. — От смены облика Ваш наряд пострадает только в мире людей. А когда Вы вернётесь, мы все, и Вы тоже, сможем снова созерцать Ваши благородные одеяния. Аргумент, конечно, так себе. Кас молчал. Пауза затягивалась. За это время Ло Хуэй жестом предложил ему сесть на пуф, достал несколько гребней и принялся расчёсывать длинные чёрные волосы Его Высочества. — Так вот касательно Бога Инея, мой господин. — Ну вот ещё чего не хватало… — Не хотите? — Что-то важное? — Он кое о чём спросил. Ответить на его вопрос мы ничего не смогли без Вашего разрешения. — И что же ему надо? — слегка поворачивая голову в сторону. — Он спросил, есть ли у нас плодотворные земли, чтобы вырастить деревья. — И ты не знаешь ответ на этот вопрос? — теперь Кас повернул голову через плечо, чем помешал Ло Хуэю. — Знаю, — он двумя ладонями мягко обрамил скулы принца и повернул его голову обратно. — Мы ему ответили, что земли мертвы. — Тогда в чём вопрос? — После этого Бог Инея спросил, может ли он заняться какой-то частью земель, чтобы вернуть им плодотворность. — . . . — И вот на этот вопрос мы не смогли ему ничего ответить. Кас закатил глаза и цыкнул. — Этот пенсионер хочет огород? Будет там высаживать кабачки и садиться на них? Ло Хуэй засмеялся, но быстро одёрнул сам себя. — Мой господин, Ваша речь изумительна. — Если серьёзно, — Кас вздохнул. — Я не имею понятия, о чём этот дед говорит, потому что проблема наших территорий не в том, что им не хватает удобрения, а в том, что энергия сайтархов разрушительна. Единожды побывав на моей земле, они лишили её жизни на столетия. — Мне это известно, Ваше Высочество. — Уверен, что ему тоже. В таком случае, я не понимаю его вопрос. — Он изъяснился так, что мы поняли, будто он хочет попытаться вырастить тут плодовые деревья. — Он не забыл вообще, что он пленный в этом месте?! — Вы уже много дней кряду не навещали его и ничего о нём не спрашивали. Думаю, он подзабыл своё место в иерархии. По всем канонам Кас должен был пылко ответить тут, что напомнит ему. А на деле промолчал. Это было подозрительно и не осталось без внимания Ло Хуэя. — Ваше Высочество? — Я не знаю, что ему говорить. Он странный. Вообще не хочу его видеть пока что. Пусть делает, что хочет. Когда у меня появится время и настроение на него — тогда и поговорю с ним. — Не похоже на то, что он собирается сбежать. Да, Кас помнил, что этот сушёный дед… сухофрукт… суходед вслух заявил о том, что никуда не собирается отсюда даже если его выгонят. Очень странный тип. — Ну и хрен с ним. Меньше мороки с охраной его «священного тела». — Если хотите знать, — в который раз прочёсывая гладкие шелковистые волосы. — Его раны не сильно зажили за это время. — Разве ванна Шэнь Цзинъи не поставила его на ноги? Ло Хуэй какое-то время думал, кто такой Шэнь Цзинъи, но вспомнил без напоминаний принца. — Господин Рэвель приходил к нему после по нашей просьбе, потому что раны снова начали гноиться, осмотрел и сказал, что яд в его крови и тканях не способен раствориться сам по себе. Ванная из талой воды лечит его раны, но не способна его вылечить. — А в том, чтобы вывести яд есть какие-то сложности, да? Иначе ты бы не говорил мне об этом вовсе. — Да, мой господин. Ло Хуэй, стоявший за спиной принца, закончил с гребнем и взял расчёску с тонким и длинным металлическим концом. Начал с разделения волос по центру головы, ведя чёткую линию от лба до затылка. Затем вся масса волос была собрана в высокий пучок на макушке — гуань, символ начала и власти. Но это был лишь каркас. — Проблема в том, что у господина Рэвеля нет ингредиентов для того, чтобы вылечить его. Он засеял травы в мире людей, и они растут там сейчас в текущий момент, но не готовы к применению. Растения ещё не дали цветы. — А нужны лепестки? — Сок из них, да, Ваше Высочество. — И что теперь? Тонкие пряди от висков Ло Хуэй аккуратно выводил, переплетая их в изящные косицы, и обвивал вокруг основы, формируя ровную, сбалансированную фигуру причёски — с внутренней архитектурой и наружной строгостью. Каждое закрепление нити — не просто фиксирование, а знак: «это завершено, это в порядке». Затем Ло Хуэй извлёк из ларца обруч — гуань-гуань — ободок или, в случае Кассиана, миниатюрную корону из чёрного лакированного дерева, инкрустированного нефритом, надел на узел и закрепил при помощи длинной шпильки — цзи, сделанной из серебра или золота. Сегодня — золота. Потому что медовый наряд. — Что теперь — непонятно. Господин Рэвель не может сделать для него больше, чем есть. — А есть то самое «есть»? — А-а-а… Вы же не знаете. — Что? — снова поворачивая голову. Ло Хуэй и в этот раз выровнял Кассиана, потому что ему нужно было привязать к причёске тонкую шёлковую ленту, цвета раннего неба. — Валериан Дэверо попросил Врачевателя Эссенции вылечить его раны. — Сам? — Сам. В тот же момент, когда ему поплохело и мы вызвали к нему господина Рэвеля. Едва пришёл в себя — выразил благодарность и попросил помочь ему. Кас изогнул бровь. Э как божки меняются в мгновение ока… То демоны и «не хочу, не буду», то «вылечите, пожалуйста»… — И что Шэнь Цзинъи? — Согласился, само собой. Ведь ранее Вы приказали ему вылечить небесного чиновника. Логически… — Но вылечить не может, потому что нет цветков. — Не может вывести яд, да. Раны он вылечит. Проблема в том, что яд откроет новые язвы и чем дольше будет находиться в его теле, тем фатальнее будут последствия. Вплоть до летальных. —  . . . — Как будем спасать его, Ваше Высочество? — С чего ты решил, что мы будем его спасать? Поделом ему. — Разве не Вы, мой господин, говорили, что он очень нужен нам? Нужен. Правда нужен. Но Кас запутался. Он так и не выяснил ни у Валериана, ни не понял сам для себя, что значит его та фраза, что серое измерение открылось из-за него. Как понять? Как реагировать? Что делать с этой информацией? Как слушать дальше? — Мой господин? — Нужен. Я подумаю об этом после того, как вернусь от Этель. — Хорошо. — Что она вообще хочет? — Первый палач Замка Ночи не отчитывается никому, кроме Его Высочества Кассиана Орвиля. Кас вздохнул. — Это ведь была цитата, правда? — Совершенно верно, мой господин. Эта женщина когда-нибудь достанет меня, и я растяну её на флаг Швеции. Кассиан засмеялся. — Почему Швеции? — Потому что портал ведёт именно туда. И потому, что Этель там. Они замолчали, а Ло Хуэй как раз привносил в причёску Его Высочества последний штрих: сбоку у виска оставил один свободный локон, который мастерил так, чтобы уложить с особой кривизной — как знак утончённости и строгости, уместной лишь при дворе. И вот, всё готово: причёска не выглядела вычурно — она выглядела совершенной, сдержанной и цельной, как всё, что должно внушать уважение одним лишь видом. Она говорила о дисциплине, знании своего места, и… о власти, не нуждающейся в словах. — Идеально… — восхищался сам себе. — Я могу идти? — Конечно, мой господин. Кассиан поднялся на ноги, размял шею, проверяя этим жестом насколько хорошо всё держится на его голове, а затем пересел за столик, за которым обычно наносит макияж на лицо. Взял широкую пушистую кисть в пальцы, и Ло Хуэй вспомнил, что больше не нужен ему. Красить лицо Кассиан не доверяет никому. Почему-то… — Я подожду снаружи, Ваше Высочество. — А что ты скажешь, как мастер отравленных клинков? Ты ведь хорошо знаком со всеми существующими ядами. Настолько, что создаёшь собственные. Последнее твоё изобретение паралитического вида изумило меня. — Сердечно благодарю Его Высочество за похвалу, — он сдержанно улыбнулся, но внутри был очень рад. — У меня есть личное заключение, Вы правы. Хотите послушать его? — Почему нет? — Потому что слово Врачевателя Эссенции весомее моего в вопросах лечения. — Я спросил, что ты думаешь о яде, а не как его лечить, Ло-сюн. Улыбка стала шире. Правда приятно. Хоть Кассиан и не смотрит на него, не говорит это в глаза, всё равно звучало потрясающе. — Я не знаю, почему Илиан Рэвель сказал, лишь о цветках, потому что насколько мне известно, а мне известно хорошо, Ваше Высочество, самих только цветков мало, чтобы спасти его. Нужен обряд «расплетания меридианов». — Ну потому что он и проведёт ему его. — А ещё присутствие демона или божества противоположного пути. Илиан Рэвель не может его вылечить до конца, потому что его суть — не огонь, не страсть и не внутреннее солнце. Он тоже холоден. Как и Бог Инея. Кас как раз закончил очищать кожу перед последующими манипуляциями. Отодвинул в сторону отвар рисовой воды, цветков лотоса и белой хризантемы. Промокнул лицо полотенцем и посмотрел на подчинённого. — Ну, огонь есть у тысяч других демонов. — Тысяч, что проведут обряд расплетания меридианов? Ну да… Всё встало на свои места. — Ясно, блядь! — швыряя полотенце на край стола. Ударил с такой силой, что хлопок получился оглушающим. Чуть столик не треснул. На нём всё подскочило. — Ч… Что ясно, мой господин?.. — Шэнь Цзинъи решил, что я без проблем пойду на это! Вот что случилось! Ло Хуэй молчал. Его господина задело за живое очевидное. Это не новость. Надо просто подождать и помолчать. — Что за яд?! — Это Хань Тянь, мой повелитель. «Холод Небес». — Они отравили холодного бога холодом? Это что, должно работать? — Судя по всему, очень даже. Это редкое оружие, Ваше Высочество. Мы знаем, как он работает на нас, но не знали до этого, как на богах. — Рассказывай, что удалось выяснить. А говорил, что не интересно ему… Ло Хуэй не удивлялся. Знал его очень много лет. — Редчайший духовно‑энергетический токсин, созданный в Небесной Канцелярии алхимиками Высшего Дворца. В отличие от обычных ядов, действует не на физические ткани, а на духовную сеть тела: меридианы, резонансные точки, потоки ци. Кассиан слушал, но принялся наносить на лицо основу — тончайший порошок из белой свинцовой пудры. Кожа сразу же приобретала ровный цвет, как у нефрита. Забавно в этой всей ситуации то, что веков десять назад, веке в двенадцатом примерно, люди считали, что белое лицо отталкивает нечисть и демонов. К слову, лорды-правители уже тогда и задолго «до» наносили белила на лицо. Людишки бы очень удивились, что демоны не отпугиваются, а пользуются… — Активен только в живых существах с духовной природой, особенно сильно в тех, чья энергия нестабильна или «недостаточно очищена». У нас к этому яду высокая чувствительность, быстрая реакция и разрушительное действие. У богов — замедленная реакция, но долгосрочные последствия. А люди почти не чувствуют эффекта яда или умирают слишком быстро, без симптомов. — Лицо должно быть столь же ясным, как луна, и столь же холодным, как утренний снег… — в последний раз проводя кистью по скуле. — . . . — Дальше. — Первые две стадии не важны и не страшны, к тому же, он их давно прошёл. Я не буду о них упоминать, а вот с третьей он столкнулся сейчас. Проявляется после трёх суток нахождения яда в теле. Энергия кристаллизуется. — Буквально? — Да. Образуются микроскопические нити инея вдоль костей, особенно в позвоночнике и шее. У богов это приведёт к утрате дара или разрыву связи с их храмом. А у нас к краху физической оболочки, если не стабилизировать яд. — То есть, — взмахивая косой кистью для бровей. — Бог перхоти перестанет быть богом перхоти, если мы его не спасём? — Именно. А ещё умрёт в итоге. — Классно-то как, — сарказмом так и веяло. Потянулся ближе к зеркалу, чтобы подчеркнуть тушью из сажи и масел брови. Самым кончиком макнул кисть в баночку со слюдой, а затем в соседнюю: с золой из благовоний. Придавал изогнутую форму. — Сложность яда в том, что он без цвета, запаха и вкуса. Может быть введён с вином, через контакт кожи, даже в виде благовоний. Впрочем, не важно, как именно его отравили. — А что важно? — Что создание возможно не просто только в пределах небесных чертогов, а непосредственно внутри Небесной Столицы. Из частиц небесного льда, выпадающего в Восьмом Небе один раз в столетие. — Что такое «Восьмое Небо»? — Понятия не имею. — Тогда откуда знаешь? — Бог Инея поведал. — Бог Инея, да?.. Ло Хуэй проигнорировал этот выпад. Это ничего. Можно продолжать. — Яд не имеет противоядия в обычном смысле, потому что «лечить» его — значит заставить тело вспомнить, как течёт энергия. Это уже из моих познаний. Его нужно выводить в три этапа. — Первый — это обряд. Поскольку Кассиан считал себя особо утончённым мужчиной, то красил брови в слегка зелёный или сине-серый тон, потому что это цвет бессмертных. Так делали лорды-правители, поэтому он тоже так делает. Кроме того, что ему просто нравится делать себя красивее. — Верно, мой господин. Второй — это отвар из кровавого корня и древесного сердца кианму. — Те самые лепестки. — Да, мой господин. — Тот, что варится три ночи на огне, который нельзя потушить. Пьётся в три глотка: перед рассветом, в полдень и в сумерках. А из побочных эффектов даёт временную слепоту и частичную потерю воспоминаний о моменте отравления. — Вы отлично осведомлены. — Не то чтобы. Винсент как-то раз был отравлен этим ядом. Я просто помню. — . . . — Так вот из побочки второе вообще не имеет значения, а первое — это катастрофа. Не хватало ещё, чтобы он ослеп. — Временно же. — А до этого что? Он разобьёт своим лосиным лобешником мне все стены? Кас фыркнул и отвернулся. Красил губы. Конечно, как мужчина, он не наносил яркий цвет на них, но слегка подкрашивал их настойкой сафлора или использовал пудру из розовых лепестков — чтобы губы выглядели живыми, влажными, но не вызывающими. — Всегда можно его где-то запереть. — Это не будет мешать ходить ему внутри, если что, Ло-сюн, — искоса глянул, как на дурачка. — Есть другой вариант. Но тоже… — Какой? — Мы можем использовать технологии мира людей, чтобы вылечить его. Нужна резонансно‑лазерная терапия. С помощью лазера мы можем использовать импульсы света, совпадающие с ритмом его духовных потоков. Это разобьёт кристаллизованные частицы в нервной системе. — Дорого. — А ещё очень рискованно. Это может разрушить остатки его навыка управлять холодом навсегда. — Мило. Лёгкий оттенок пудры с алым гранатом, разведённым в масле, с помощью кисти приземлился на скулы, чтобы подчеркнуть их. — У нас нет денег, чтобы лечить его методами людишек. Для этого нам нужна собственная больница, которая будет нашей подконтрольной территорией. У нас такой больше нет с тех самых пор. Ещё нет. А спиздить у людишек тупорылых томограф или лазерный аппарат — это просто смешно. — Ваше Выс… — чуть на задницу не сел. — Понимаешь меня? — перебил и повернулся боком, тыкая кистью в Ло Хуэя. — Понимаю… — Если бы у нас была больница, то можно было бы сделать синтез плазменных капель на основе клеток живого алтаря. Так дядюшки вылечили Винсента в тот раз. Я не умею, но знаю, что тогда делались капельницы из энергетически активной субстанции, выращенной из фрагмента тела бога или демона. Они говорили мне, что это ускоряет «оттаивание» энергии, но требует подношения — тот, кто вылечится, теряет возможность убить отдавшего частицу тела. — По древнему закону отдачи? — Да. — И кто отдал ему частицу?.. Кас повернул голову, сладко улыбнулся и отвернулся обратно. Снова наклонился к зеркалу и совершенно беззлобно проговорил: — Не твоё дело. — Простите, мой повелитель. Я забылся. — Я к тому, что вылечить бога перхоти технологиями людишек мы не можем. Будем лечить древними, адекватными способами. — Как прикажете, Ваше Высочество. Лёгкое обрамление век угольной пудрой, чтобы взгляд казался выразительнее. Красные тени, сверху чёрная подводка. На нижнее веко в том числе. — И подкрасить ресницы… — сам с собой. — . . . — Как у актёров, посланников и тех, кто должен был «пленять одним взглядом!» — откладывая очередную кисть и подскакивая на ноги. Ло Хуэй просто ждал. Это нормальное поведение. Не первый день знакомы. — Идём! Сходим к Этель, а потом я подумаю, что делать с богом перхоти. Лицо бледное, как фарфор, с лёгким румянцем и живыми губами. Брови идеальной формы, символизирующие благородство. Взгляд глубокий, выразительный, с тихим холодом или пронзающим теплом. Всё сдержанно, благородно, как лунный свет, отражённый в воде. — Прекрасно выглядите, Ваше Высочество, — сквозь улыбку и слабые одобрительные кивки. — Всего лишь прекрасно? — О! Безупречно, мой повелитель! Сногсшибательно! Неповторимо! Иде… — Да ладно, хватит. Я уже впитал. Пойдём. — Как прикажете, Ваше Высочество. — А завтра я попробую те румяна от Dior, что принёс Шао Тэ.