Третий огонь

— Это был текущий, тысяча семьсот пятьдесят седьмой год. Середина восемнадцатого века. Великобритания. Осень. На него как-то странно смотрели и никто ничего не говорил. — И в этот день я умер. Всем было всё равно, кажется. Вздох. Он лениво поправил чёлку, разделённую на две стороны. Хотя, скорее, просто потёр лицо. — Тогда какого я рассказываю это, если никому это не нужно? — . . . — Вы же сами меня вызвали. — Мы можем вызвать тебя в любое время. Ты солдат. Часть легиона лордов-правителей. Когда высшие офицеры тебя вызывают — ты идёшь. Очередной вздох. Всё, чего ему хотелось в этот момент, это покурить. Он даже не слушал, если честно. — Да-да. — . . . — Так чем я могу помочь? Зачем-то вы меня позвали всё-таки, ведь так? — Твоя кандидатура вызывает вопросы. Ты контрактник. Офицеры желают знать, почему, за что и при каких обстоятельствах оборвалась твоя смертная жизнь. Рука нырнула в карман. Там он нащупал портсигар и огниво с кресалом и кремнём в небольшой коробочке. Крутил его указательным пальцем на месте. — И… С чего начать? — С главного. — Главное — это итог. Итог — моя смерть. — А ты шутник. — Нет. Это скорее зовётся так: кто-то не умеет конкретизировать вопросы. — Назовись! — явно поднимаясь на ноги. Он не видел, потому что тут какого-то рожна было слишком темно. Кроме себя, на которого светил какой-то большой свет лампы, он не видел ничего. Только лампа как будто в диаметре около полуметра. И явно не керосиновая, и не масляная. Винсент знал, что такое невозможно, но это происходило с ним прямо сейчас. Просто стул скрипнул в моменте. Как будто тот поднялся на ноги, и стул отодвинулся по деревянному полу назад. — Имя! — Винсент. — Дальше! —  Ваэ́ль. — Я доложу о твоём неподчинении! — Каком ещё неподчинении? Доложи лучше о том, что ты не умеешь ставить подчинённым вопросы и срываешься на крик, когда тебе об этом спокойно говорят. — Не тыкай мне! — В Британии все равны. У нас нет такого понятия, как «ты» или «вы», если ты не часть королевской семьи. Не цепляйся ко мне. — Здесь есть понятие иерархии. — Оно есть везде. Я уважаю его. Но то, о чём ты говоришь — это не иерархия. Это попытка набить себе цену на ровном месте. — Что же… — спокойно. И, очевидно, тот сел обратно на стул. — Тебе не стоит обживаться здесь. Долго ты не протянешь. Лорды-правители приговорят тебя к смерти. — Я уже умер, идиот. Рука из кармана вынырнула вместе с портсигаром, в который ранее любовно были сложены листовые свитки. А ещё чуть более ранее Винсент сам же не менее любовно нарезал табак, табачный лист на полосы и крутил себе это нечто. Скручены вручную, края закреплены каплей воска или смолой. Очень удобно. Более того, курятся быстрее, чем трубка или сигара, а выглядело утончённо и дерзко. Ему нравилось. Был уверен, что первый до этого додумался. Хотя на деле не верил в это вообще. Небольшая коробочка из латуни показалась вслед за портсигаром. Кусочек кремня внутри и пружинка с кресалом при нажатии дали необходимую искру. Едва стоило ей попасть на фитиль, пропитанный маслом, как загорелось мягкое пламя. От него-то он и подкурил. Оранжевый напалм стал ещё одним источником света в этом помещении. Выдох клуба дыма перед собой. — Здесь не курят. — Мне нечего терять. — И то верно… — Я свободен? — Ненадолго. — Устраивает. Винсент коротко кивнул сам себе, вдохнул очередную порцию дыма и неспеша развернулся. Знал, что ровно за его спиной находится дверь. Бежать ему некуда. Более того, бежать он не собирался. Он в принципе заключил этот контракт только ради того, чтобы суметь совершить свою месть. Хотел использовать то, что стал демоном, как инструмент, который позволил бы ему сделать так, чтобы справедливость восторжествовала. Более он ничего не ждал от этой жизни. Ко всему прочему, не собирался её поддерживать после того, как закончит свои оставшиеся смертные дела. Отправился в свою лачужку, которую ему любезно выделила какая-то женщина, едва стоило ему тут оказаться. Провела, показала, рассказала и дала минимальную информацию, чтобы дотянуть до следующего дня. Хотя «днём» тут было тяжело назвать какую-либо часть суток… Она просто сказала ему, что для того, чтобы не нарушить каких-то критических правил этого мира, которых он не знает, и знать не может, ему лучше не выходить из дома до завтра. Правда, она не сказала, как понять, что это самое «завтра» уже наступило?.. В любом случае, Винсент был не против. Он только хотел покурить. Больше ничего. Это был его единственный вопрос, на который он без проблем получил удовлетворительный ответ. Они вместе зашли за табаком, она купила его ему и довела до дома. Так закончился его первый день в этом странном месте. А сейчас прошло уже пару месяцев. Винсент неплохо осведомлён о том, что тут происходит, о королевской семье, о том, чего делать категорически нельзя. Например, убивать своих. — Это, как по мне, везде запрещено, кто не является варварским обществом. Вернулся домой, лёг на кровать, закинул руки за голову и смотрел в потолок. Потому что, когда закрывал глаза, видел перед собой события, которые не должен был допустить. Цель его жизни, как раз, состояла в том, чтобы этого не допустить. — Блядский случай… Он знал, что его не заставят долго ждать. Исходя из того, что он понял об этом месте за девяносто плюс-минус дней, тут значительную роль играет дисциплина. Здесь никто не опаздывает, никто не оправдывается, никто не перекладывает вину на другого. Каждый в этом месте готов взять на себя ответственность. Конечно, это касается легионов. Армии этого мира. Однако такие все. И офицеры, и солдаты. Такому, как Винсент, было хорошо понятно, что если здесь такие даже простые солдаты, как он сам, например, то высшие офицеры и командующие легионами должны быть невероятными людьми. Точнее, демонами. Это было для него удивительным фактом, поскольку изначально ему казалось, что это место дерьма собачьего не стоит. В принципе, он и сейчас так считает, но по другим причинам. Это личное недовольство. Но оно не касается расы в целом. Перебесится. — Интересно, я успею покурить или нет?.. В принципе, в голове Винсента сейчас было только два вопроса: успеет ли он покурить прежде, чем за ним явятся? — И, если успею покурить, то может мне хватит времени на то, чтобы передёрнуть? Это напряжение меня душит. Надо его выплеснуть. Винсент вздохнул и перевернулся на бок. К стене. — Желательно кому-нибудь в рот. И только факт того, что его могут прервать что в первом, что во втором случае, останавливал Винсента от попытки приведения любого из процессов в жизнь. Ему не просто казалось, он был уверен, небеспочвенно убеждён в том, что его сорвут с минуты на минуту. И это не стоило того, чтобы подкуривать. Переводить табак на ровном месте. — Я же не враг себе, — тоном, как будто его это всё вообще не касалось. Хотя за свой табак он переживал больше, чем за всё остальное. Главное не подавать вида. Никто не должен знать о том, что Винсенту что-то дорого. Никто не должен знать о его слабостях. Даже о том, что они есть. Как и о том, что ему что-то не безразлично. — Победная тактика. А значит, и стратегия. В дверь никто не стучал. Она просто открылась. Вместе с вырванным замком. Это оно. Вздох. — Винсент Ваэль. — Голос у тебя спокойнее, чем динамика поведения, — поднимаясь с постели. — Тебя хотят видеть лорды-правители. — А что, постучать было нельзя? Или позвать и подождать? Зачем ломать имущество? Своё же, между прочим. — Не переживай об этом, солдат. У трёх миров есть средства, чтобы не обращать внимания на такие вещи. — Я лишь спросил, какая в этом была необходимость? — Потенциальный преступник мира людей с такой биографией, как твоя, ценнее, чем замок в двери. — Разве я убегал? — Тебе некуда. Ты не можешь пройти через портал так, чтобы об этом не узнали офицеры. — Я тебе даже больше скажу, офицер, — расслабленно подходя ближе. — К порталу нельзя подойти незамеченным. — Откуда ты знаешь? — Я уже посмотрел, — растягивая губы в улыбке. Офицер строго так же «посмотрел» на него исподлобья, а Винсент прошёл мимо его плеча. Протиснулся, скорее, потому что тот встал прямо посреди прохода. Цеплять его плечом он не собирался. Он был не из тех людей и это не та ситуация. В принципе закуситься с кем-то это не проблема. Главное знать время и место. Это не то время и не то место. Оно того не стоило. — Куда мы пойдём? — В Замок Ночи, — разворачиваясь за Винсентом. — Куда?.. — почти на полушаге остановился. — Ты не знаешь, что это? — Я знаю. Это место, где живёт королевская семья. — Тогда в чём вопрос? — Но он в столице. В Шэнь… Чего-то там… Офицер ничего не ответил, лишь пошёл по заданному маршруту, а Винсент поплёлся за ним. — А это другой город. Название которого я тоже не помню. Для моего британского английского китайские города — это проблема. — Ты не заметил, что все в этом городе говорят на твоём языке? Вообще… Он заметил это только сейчас. После того, как ему указали на это. Да, Винсент не очень сильно обращает внимание на «детали». Сказать по теме ему было нечего. Он думал. — Так это не китайский город?.. — Это Грейвенхёрст. И тут все говорят на английском. — Я просто думал, — почёсывая указательным пальцем щеку. — Что вы говорите на всех языках. Наверное. Наверное, да. Наверное, как-то так. — На всех языках не говорит никто. Это бесполезное занятие. — Я слышал, как тут говорят на разных. В этом городе, — припоминал, когда задумался об этом предметно. — Территория этого мира по площади равна человеческому. Ты живёшь в Британии. Лишь внизу. Если ты не заметил, то английский, который здесь звучит — британский английский, а не американский. — Нет. Я не заметил. — Ты не очень внимательный, да? — Мне просто безразлично. — Оно и видно. — И куда мы идём в итоге? — В Шэньляо. — Шэньляо. Точно, — засовывая руку в карман. — Я покурю, ты не против? — . . . — И где он? — Под Китаем. — Ты хочешь, чтобы мы пешком прогулялись из Британии в Китай? — не сильно удивляясь. — Ты совсем не смотрел по сторонам эти три месяца, да? — Я был занят своими делами, если тебе интересно. — Нет. — Так ты тоже говоришь на всех популярных языках? — На всех популярных языках говорит только следующий правитель трёх миров. — Я так понимаю, заняться ему больше нечем. Покажите ему, где член. Вероятно, он не знает, что у него есть штука, за которую он может себя подёргать. — Не вздумай ему сказать такого. — Надеюсь, что я никогда его не увижу. Ненавижу детей. — Ты увидишь его сегодня. Он будет наблюдать за твоим допросом лордами-правителями. — Обалденная новость. Портсигар вынырнул из кармана вместе с рукой. Пламя огонька. Облако белого дыма. — Ты не вовремя решил это сделать. Мы заходим в портал. Выражение лица Винсента стало каким-то прямо расстроенным. — Издеваешься? Я же спросил, не против ли ты, если я покурю? — Мне плевать. Но курить надо было раньше. Лорды-правители ждать не будут. — Две минуты! Офицер глубоко вдохнул и терпеливо выдохнул. — Нет. — Да ладно тебе! Вряд ли они сидят и только меня одного ждут. Уверен, у них куча своих дел, в которых я — вообще лишнее. В ответ на него сурово посмотрели, но молчали. — Две минуты! Всего две. — Две минуты… — Благодарю, — поглубже затягиваясь. Офицер какое-то время смотрел на него, а потом повернулся лицом к зданию, в которое они должны были войти. — Мне передали, что ты неуравновешенная невоспитанная скотина. Но что-то не похож. — Это не я. Это он. Выдохнул в сторону, чтобы не в лицо собеседнику. Правда сам головы не поворачивал. Опыт и практика. — . . . — Он первый такой странный мне попался на моём опыте здесь. Среди офицеров я таких не видел. Среди гражданских — да. Но не среди офицеров. — Это секретарь. Он не имеет прямого отношения к легионам и управлению ими. — Слишком много эмоций. — Это верно. — Вот ты больше похож на офицера. — Я он и есть. — Так в чём моя вина? — Тебе объяснят. — Нет, почему меня вызывают на допрос — мне понятно. Я спрашиваю, почему к таким большим шишкам? Неужели у них столько свободного времени, чтобы заниматься таким, как я, в отдельном порядке? — Лорды-правители очень древние демоны и очень мудрые. Они тщательно следят за теми, кто подписывает контракты. Легионы должны служить правдой. Тут нет такого понятия, как предательство. Наша раса предана своим повелителям. А ты новенький. Опасный, умный и спокойный. А ещё… — Да-да, — затягиваясь. — Ты убийца. И, судя по всему, хороший. — Со стороны виднее. — Ты опасен. Нашим мирам в том числе. Лорды-правители желают лично знать больше о твоей смерти. Точнее, о её причинах. — Меня казнили. — За убийство королевы. — Это правда. Но в то же время это неправда. — Что это должно значить? — Как бы так объяснить?.. — задумчиво поднимая взгляд вверх. — Ты виновен? — Нет. — Тогда почему ты согласен с тем, что тебя казнили за дело? — Я такого не говорил. Офицер посмотрел на него, как на слабоумного. Винсент опустил голову, выровнял её, и сквозь смешки выдохнул дым. — Я сказал, что меня казнили за убийство королевы. Я согласился с этим. — И-и?.. — Но казнили меня бесплатно. — Тебя казнили за убийство королевы, — ещё раз. — Да. — Значит, ты виновен. — Нет. Офицер задержал на нём взгляд дольше нужного, будто переваривал информацию, а затем втянул в себя воздух поглубже. Почти со свистом. Словно отпустил ситуацию несмотря на то, разобрался он в ней или же нет. — Именно это лорды-правители и хотят выяснить. — И всё равно странно, что у них есть на меня время. Винсент затянулся в последний раз, двумя пальцами выдавил напалм на землю и наступил на него сапогом. Выдохнул облако дыма и ступил на шаг ближе к офицеру Замка Ночи. — Мои две минуты вышли. Идём. — Не боишься? — Нет. Вообще плевать. — Ты слишком идеальный кандидат в легионы. Тебя не убьют из-за истерики секретаря. — Я не планирую служить в ваших легионах. Я хочу лишь отомстить. Потом можете меня убить. Мне безразлично. — Мило, — открывая дверь в странное, одноэтажное заведение. — Там дверь в иной мир? — Там портал в Шэньляо. — Моя очередь говорить «мило»? — Да. Проходи. Винсент убрал руки в карманы штанов, зашёл перед безымянным офицером в дверь и в паре метров от неё увидел пустое пространство, по центру которого блекло светился фиолетовый, с красными прожилками, портал. — Это не больно. — Мне плевать. — Впервые слышу такой ответ. — Просто заходить внутрь этой хрени? — Это портал. Да. — После человеческой жизни это всё выглядит очень странно. За слово «портал» могли сжечь заживо. — Ты уже умер. Тебя не должны беспокоить такие вещи. — Наверное. — Адаптационный период ещё не прошёл? — Прошёл. Это просто анализ ситуации. — Ты как будто умнее своего времени. — Или безразличнее, — пожимая плечами. Офицер указал ему ладонью на трещину в пространстве, зовущуюся порталом, и Винсент ступил внутрь этой неизвестности. Это был его первый опыт, но он… ничего не ощутил. Как будто с одной стороны вошёл в дверь, а с другой стороны вышел. Никакого звона или шума в ушах, никакого давления. Вообще ничего… Ему казалось, что его должно расплющить. Хотя бы морально. Винсент обернулся, и в тот же момент из портала вышел безымянный офицер. — Я ожидал большего от этой хрени, — пожимая плечами. — Она не пляшет, не поёт и не вышивает крестиком. Это портал. — И табак не крутит в бумагу. Бесполезная вещь. Офицер пропустил смешок. — Ты хоть о чём-то думаешь, кроме табака? — Да. О своём члене. Мы неразлучны. — Избавь, — отмахиваясь. — Да без проблем, — безразлично. — Выходи в дальние двери. — Будет проще, если ты пойдёшь первым, а я просто буду следовать за тобой. — Тогда не отставай. — Обязательно. Офицер прошёл мимо него, но сразу же обернулся, чтобы проверить, идёт ли Винсент за ним. Идёт… Да, конечно, обычно, здесь никто не убегает и не пытается скрыться. Контракты люди подписывают добровольно. Это не адское пламя, в котором им придётся гореть. Это всего лишь миры демонов. Однако, когда кого-то вызывают к лордам-правителям, чтобы ответить за свои преступления — некогда люди переживают. Хотя бы переживают. В таких ситуациях они все всегда здесь относительно недолго и ещё не привыкли к местному колориту. Переживание — это нормально и правильно. Они — живые. А этот… Как будто мёртвый внутри. Он спокоен, собран, сдержан, немногословен, но поддерживает беседу. У него есть все необходимые навыки общения. Офицер делал вывод, что Винсент — дворянин. Немного позднее, в своих размышлениях он пришёл к тому, что Винсент априори обязан быть дворянином. Если он сопровождал королеву Великобритании и находился в близком кругу королевской семьи — он не из низшего сословия. Часть сливок общества. — Какой у тебя титул? — Титул? Он отсутствует. У меня только звание. Я солдат. — Не делай вид, что ты глупый, — несколько ехидно улыбаясь. — Значит, тебя интересует титул при жизни, — сквозь смешки. — Само собой. — Я сын виконта, — так спокойно, будто говорил о чём-то чужом. Не о своём собственном. Что было его менее ста человеческий дней назад. Так, будто это история о ком-то другом, с кем Винсент даже не был близко знаком. Лишь обладал информацией, а сейчас делился ей. — Второй. По линии Ваэлей. Офицер нахмурился, словно перебирал в памяти старые имена. Теперь ему эта фамилия о чём-то говорила. — Ваэль… Старый род. Земли в Йоркшире? — Именно, — короткий кивок. — Старший наследовал титул, а меня определили к двору. Лейб-гвардия Её Величества. Я был рядом с троном не по милости, а по праву крови и службы. Он говорил тихо, без гордости, даже без попытки что-то доказать. В голосе чувствовались только усталость и безразличие. — И как же виконтский сын оказался… здесь? — офицер окинул его очередным взглядом сверху вниз. — Меня убили, — это заявление давалось ему слишком легко всякий раз. — Это я знаю. Исходя из твоих же слов, за то, чего ты не совершал. — Совершенно верно. Я этого не делал. Обвинение было громким, доказательств не было, но их и не искали. — Подстава? — Судьба, — он чуть усмехнулся уголком губ, почти незаметно. — Но у судьбы, как выяснилось, есть чувство юмора. — Хм-м. Значит, тебя казнили как преступника, а ты… стоишь передо мной как дворянин, — офицер всмотрелся в его лицо. — В этом есть ирония. Винсент пожал плечами. — Я привык к иронии. И всё это время он шагал спокойно, будто слова касались не его, а какой-то далёкой тени прошлого. — Расскажи мне больше. — Ты всё услышишь на допросе. Ни к чему рассказывать одно и то же дважды за очень короткий срок. — Я не буду присутствовать на твоём допросе. — Правда? Почему? — Там будут только лорды-правители и, в этот раз, будет присутствовать юный герцог. Больше это слышать никто не будет. — Почему? — Лорды-правители уважают право каждого на личную жизнь. Эта информация им нужна не шутки ради и не от нечего делать. Они должны знать, кого впускают в свои миры. То, что услышат они, не означает того, что должен услышать кто-то ещё. — А мелкий? — Это не угроза, но убедительное предостережение. Никогда больше не смей так говорить о юном герцоге. Винсент ничего не ответил. Даже не кивнул. Просто сделал вид, что услышал. Офицер продолжил: — Будет ли о твоей человеческой биографии знать кто-то, кроме королевской семьи, или не будет — решать лишь тебе. Дальше стен того помещения твоя история не утечёт. Я обязан был тебя об этом проинформировать заранее. Теперь ты знаешь. И ещё хочу предупредить. — О чём? — Не лги лордам-правителям. Не смей. Это бесполезно и очень строго наказуемо. — Да я и не собирался. Мне нечего скрывать. Я отвечу на все их вопросы. Надеюсь, они умеют их ставить. — Не сомневайся. Разговор подошёл к логическому концу и только тогда Винсент обратил внимание на окружающую среду. Этот город выглядел совсем не так, как тот, в котором он жил эти девяносто плюс дней. Там он чувствовал себя так, будто он дома. Лишь всегда ночью и с красной луной. Будто судный день наступил. Это нисколько не гложет его. Несмотря на луну и ночь, ему было там комфортно. Всё казалось каким-то привычным. Домашним. Это делали здания, акцент, о котором он задумался только сейчас, уличные торговцы и заведения, которые были понатыканы всюду и везде. Всё это было похоже на Лондон его памяти — только искривлённый, перевёрнутый, всегда под красной луной, но всё же до боли знакомый. Даже запахи там были «правильные»: сырость кирпичных стен, древесный дым, мясные лавки, пряный аромат горячего эля. Тот город был чужим только на словах — по сути, он был домом. Ему лишь не хватало Сент-Джеймсского и Кенсингтонского дворцов, и Виндзорского замка. Однако Винсент был рад тому, что не видит их тут. Он не хотел видеть эти три сооружения. Все три активно использовались королевской семьёй. Просто первый считался официальной королевской резиденцией, а двое других были всегда готовы принять своих хозяев. А здесь… Всё было иначе. Всё чужое. Первое, что он заметил, — крыши. Высокие, взмывающие вверх, словно сложенные из черепицы волнами. Они изгибались, поднимались, словно сами тянулись к луне. Белые стены, тёмные балки, окна, затянутые решётчатым узором. Казалось, будто весь город создан из линий и изгибов, и в нём не было прямого угла, к которому он привык в Англии. Даже уличные фонари здесь были не фонарями вовсе, а бронзовыми зверями на столбах, державшими в пастях угольные чаши с пламенем. Он шёл, и у него было чувство, что весь этот мир как будто отталкивает его. Не враждебно, но как новые одеяния, сшитые по чужим меркам. Слишком широкий рукав, слишком длинный подол. Запахи здесь были иные. На главной улице, ведущей к замку, их были сотни. Жареные каштаны. Чайные листья, высушенные и ароматные. Вино, но не виноградное — из риса, с кисло-сладким оттенком. Запах пряностей: бадьян, корица, сандал. Даже благовония, дым которых тонкими змеями тянулся из лавок. Винсент никогда не чувствовал ничего подобного. Это было насыщенно, тягуче, густо. Слишком ярко для его восприятия. Торговцы кричали на своём языке, в котором слышались твёрдые удары и мягкие переливы, и Винсент понимал только то, что они торговцы. Их речи были чужими, но сами сцены — универсальными: продавец тащит за рукав покупателя, женщины выбирают ткань, дети тянут руки к сладостям. Он знал этот мир, но видел его впервые. И всё же всё это терялось на фоне того, что возвышалось впереди. Замок Ночи. Он был настолько высоким, что казалось — сам упирается в красную луну. Тёмный силуэт вздымался из центра города, сложенный из чёрного камня и, похоже, лакированного дерева, отливавшего кровавым блеском под лунным светом. Крыши его башен были многослойными, с острыми углами, украшенные золотыми зверями, которые цеплялись за края и смотрели вниз на улицы. Огромные ворота с тяжёлыми створками казались вратами не в замок, а в сам иной мир. В преисподнюю. Винсент остановился, глядя вверх. — Наконец, стало страшно? — Нет… — задумчиво. — А что тогда? Ему показалось, что этот замок не построен руками. Слишком огромный, слишком тяжёлый для земли. Словно он вырос сам — как чёрное дерево, пробившееся сквозь почву и прорезавшее небо. — Просто он словно опережает своё время. Мне кажется, что люди такого построить ещё не могут. — Его строили не люди, лорд Ваэль. — Я не лорд, многоуважаемый, — безразлично. — Ты же сын… — Виконта, — перебил. — А не герцога, маркиза или графа. «Младшие» титулы есть только у этих троих. Старший сын может носить один из них как «вежливый титул». А я младший сын. И виконта. У виконтов и баронов таких младших титулов обычно нет, поэтому их дети все идут как «достопочтенный». Не более. — Значит, его строили не люди, достопочтенный Винсент Ваэль. — Так правильно. — Благодарю, что объяснил. — Без проблем. Они шли всё дальше и дальше. По улицам. И снова в тишине. Винсент вдохнул и ощутил запах холодного камня и старого дерева, будто от стен исходил собственный аромат — терпкий, древний, густой. Замок пах вечностью. И впервые за всё это время в нём шевельнулось чувство, которое он не сразу признал: лёгкая дрожь. Не страх — но осознание того, что именно здесь вершится всё. Здесь решают судьбы. Здесь царит власть. Дрожь из-за того, что в точно таком же по значимости месте, закончилась его смертная жизнь. Погибла его королева. Он шёл к нему, и каждый шаг напоминал, что этот город — не его. Не его акценты, не его улицы, не его торговцы. И точно не его замок. Однако одно он знал совершенно точно: вскоре внутри этих стен прозвучит его имя. В тишине они подошли к нему вплотную. С расстояния вытянутой руки Замок Ночи казался ещё больше, чем даже перед лестницей, ведущей к воротам. Створки ворот раскрылись медленно, с тяжёлым гулом, будто сама ночь отворила перед ним свою пасть. Внутри замка было темнее, чем снаружи. Не потому, что там не было света — он был. Сотни факелов и чаш с огнём горели в нишах, отражались в лакированных панелях и полированных плитах пола. Но свет словно поглощался стенами, камнем и деревом, и возвращался обратно уже в другом виде — красноватым, будто отливом самой луны. Пол был сложен из чёрного камня, гладкого и прохладного, как зеркало. На этом камне отражались огни факелов, тени людей и даже сама фигура Винсента, идущего вслед за офицером. У него было чувство, что он идёт по воде, и каждое его движение оставляет тёмную рябь в воздухе. Стены тянулись вверх, высоченные, и там, где он ожидал увидеть своды — небо. Но это не было небом. Это были потолки, расписанные картинами: демоны с крыльями, сцены сражений, королевские охоты. В золотых и чёрных красках, с алыми вставками, картины мерцали в свете пламени и казались живыми. Столбы, поддерживавшие галереи, были вырезаны в виде змей и драконов, чьи тела обвивались вокруг них и уходили ввысь. Их глаза были инкрустированы камнями, и каждый раз, когда он проходил мимо, ему казалось, что они следят за ним. Запах внутри был густым, тяжёлым. Смесь ладана, сухого дерева и чего-то металлического — будто запаха оружия или крови. Здесь пахло историей, властью и смертью. Главный зал, куда его провели, был таким огромным, что он сперва не поверил своим глазам. В центре тянулась красная ковровая дорожка, ведущая к возвышению. По обе стороны ковра стояли стражи — молчаливые, в тёмных доспехах, их лица скрывались за масками, напоминавшими зверей. Они не шевелились, и только блеск оружия говорил о том, что они живые. На возвышении стояли трон и несколько кресел меньшего размера. Трон был массивным, из чёрного дерева, покрытого лаком, и украшен золотыми накладками. Спинка его уходила вверх так высоко, что сливалась с узорами на стенах. Казалось, он не стоял на помосте, а был продолжением замка. Не кресло — вершина власти, в которой сидящий исчезал в тени и становился частью камня. Когда Винсент поднял глаза, он на мгновение увидел в верхних галереях движения. Тени. Силуэты. Кто-то наблюдал за ним из полумрака. — Добро пожаловать в Замок Ночи, Винсент Ваэль. Этот голос прозвучал довольно тепло и гостеприимно. Правда он не видел, кто это сказал. Кто-то, кто находился в той густой темноте. И только в этот момент Винсент понял: снаружи замок казался большим, но внутри он был безмерным. Настолько, что человек мог в нём исчезнуть и стать пылинкой. — А-Янь. Офицер сразу же опустился на одно колено, положил ладонь на противоположное плечо и склонил голову. — Мои повелители. — Ты можешь быть свободен. — Благодарю господ за снисходительность. Офицер поднялся на ноги и быстро удалился за двери. Стражи последовали сразу же за ним, как только им махнули рукой. Винсент так и не понял, что это только что было. Его удивляла форма преклонения. Разве китайцы преклоняют колено перед императорами?.. И вообще… Они же вроде короли, а не императоры… Винсент не был уверен в ответе. Он образован, да. Но не настолько, чтобы знать, как слуги преклоняются перед короной. Или чего там у них?.. — Воинское звание. Как снег на голову. Винсент втянул в себя воздух поглубже и на выдохе выдал: — Капитан лейб-гвардии. — Должность при дворе. — Камер-юнкер Её Величества королевы Великобритании, Ирландии и курфюрстины Ганновера — Уилхелмины Шарлотт Кэролайн оф Бранденбург-Энсбэк. — Насколько мне известно, капитан лейб-гвардии, её имя звучит, как Каролина. Поправь меня, если я не прав. Всё-таки, она твоя королева, а не моя. Я убеждён, что её звали Вильгельмина Шарлотта Каролина вон Бранденбург-Ансбахская. — Да… В Германии, откуда она родом. Но в Англии мы её так не называли. Это всегда была королева Кэролайн с тех пор, как Её Величество переехала в Англию и вышла замуж за Его Величество — Джорджа Огéстеса оф Ханновера. — Он тоже резидент Германии. Его зовут Георг Август фон Ганновер. Когда Винсент слышал это произношение из уст того, кто где-то перед ним, он чувствовал, что этот мужчина говорит на немецком языке. И это звучало очень чисто. Он сам бы не смог этого так произнести. Его язык не привык к таким звукам. Винсент не может этого выговорить. — Не для меня, простите. Эти люди — Её Величество Кэролайн и Его Величество Джордж. — Камер-юнкер королевы. Это обращение. Однозначно. И оно прозвучало без задержек, будто то, что они только что обсуждали, не имеет значения для этого мужчины. — Да. Камер-юнкер Её Величества. — То есть, доверенное лицо и сопровождающий. — Совершенно верно. — Королева Каролина Ансбахская мертва. — Мне известно это. Лучше, чем кому бы то ни было другому. — Значит, с обязанностями, возложенными на тебя, ты не справился. — Не справился, — не отрицал даже в душе. — Ты убил королеву? — Нет. — Мир людей убеждён, что да. — Это ложь. — Я спрошу ещё раз. — Это ни к чему, потому чт… — Ты убил королеву? Винсент несколько нахмурился. Совсем чуть-чуть. Как будто не понимал, что происходит. Ему потребовалось порядка пяти секунд, чтобы собрать появившейся хаос в своей голове. — Нет. Тень, что закрывала ему обзор на тех, кто скрывается во тьме, отступила. Теперь Винсент видел. В конце зала, на троне, сидел некто, кто по всем правилам и шаблонам должен был являться старшим из королевской семьи демонов. Его силуэт терялся в массивной спинке трона, словно сама тьма держала его в объятиях. Лицо оставалось в полумраке: видно лишь вспышки алых глаз, когда пламя факелов отражалось в них. Он не двигался, и от этого казался не живым существом, а статуей, олицетворяющей власть. Справа от него — двое мужчин и одна женщина, явно его родня. Они сидели в креслах поменьше, но каждое из них было сделано так, будто в нём могла жить целая легенда. Винсенту было ясно, что это лорды-правители этих миров. Один из них — массивный, с широкими плечами, рога у него были украшены золотыми обручами, и на нём не было доспеха — лишь длинная одежда из тяжёлой тёмной ткани, расшитой серебром. Его взгляд не отрывался от Винсента: изучающий, холодный, но не враждебный. Второй — наоборот, тонкий, вытянутый, с лицом почти изящным, но с крыльями, распахнутыми за спиной. Его волосы падали до самого пола, и он больше напоминал ночного идола, чем воина. На его губах играла лёгкая насмешка, как будто он уже знал ответы на вопросы, которых никто не задавал. Женщина — в алом, с высокой причёской и украшениями, напоминающими клыки. Она не смотрела прямо, но её профиль был вырезан так чётко и строго, что у Винсента возникло чувство: если она повернёт голову — его прожжёт взглядом. А левее всех, ближе к тени, сидел тот, кого Винсент сперва не заметил. Младший. Мальчишка лет четырнадцати с очень хамоватым выражением лица. Уже бесил его. Винсент ненавидел детей. А наглых детей он ненавидел втройне. Этот был похож на избалованного ублюдка, которому можно всё. Которого никогда и ни за что не наказывали, потому что его защищает ореол короны. И никогда не накажут, что самое страшное. И всё же… Необъятная сила чувствовалась в том, что он даже не сидел прямо, а чуть откинулся, закинув ногу на ногу. Его рога были короткими и резкими, как у бойца, а взгляд — прямым и тёмным. Однако… тоже красным. Их было пятеро. Но чувствовалось так, будто их сотни. В зале повисла тишина. Стражи тут не было. Пламя факелов горело ровно. Даже воздух будто перестал двигаться. — Винсент Ваэль, — раздался голос, глубокий и низкий, будто сам камень говорил. Это был тот же мужчина, что и прежде. — Тот, кто отказался от небес и был отвергнут землёй. Человек, ставший демоном не по жадности, а по приговору. Собственному. Эти слова ударили Винсента сильнее, чем он ожидал. Он вскинул взгляд. Он никогда не говорил о тонкостях того, как сюда попал. Никому. Это говорило ему слишком о многом. О власти этих мужчин и женщины над своими мирами. О её глубине. — Мы знаем, — в его голосе не было ни сочувствия, ни презрения. — И именно поэтому ты здесь. — Меня казнят здесь за грехи, совершённые при человеческой жизни? — Нет. Тут никому нет дела до твоих смертных грехов. — Тогда… Я не понимаю. — Тут есть дело только до того, как твои смертные грехи отразятся на жизни внутри одного из наших легионов. Из-за тебя никто не должен пострадать. Полноценно ввести тебя в социум наших миров, означает доверять тебе. На примитивном уровне. Доверить тебе возможность стать частью этих миров. Он не знал, что говорить. Ему всё так же было безразлично и не страшно, как и раньше. Однако в присутствии этих мужчин и женщины ему тяжелее дышалось. Они будто давили на него авторитетом. Хотя общались и смотрели спокойно и дружелюбно. Кроме одного. Кроме мальчишки. У этого был взгляд голодной бешеной гиены, которая только и ждала, что прольётся кровь. — Я должен что-то каким-то образом доказать? — Да. — Что и каким? — Это не конкретное действие и не конкретное место, Винсент Ваэль. Это процесс. И ты уже его часть. Я хочу, чтобы ты знал об этом. — Хорошо… — Ты понимаешь, что я говорю тебе? — Не предметно, но мне всё ясно, да, — отчётливый кивок. — Это течение времени. Винсент был настроен серьёзно. Это получилось как-то само собой. Наверное, это магия влияния лордов-правителей. Просто при них ему совсем не хотелось удариться в какую-то крайность, закатить глаза из-за глупости собеседника или отшутиться, потому что отвечать по существу, казалось верхом идиотизма. При лордах-правителях он чувствовал себя так, будто стоит перед своей королевой. Перед Её Величеством, Кэролайн Энсбэк. Внутренняя сила этого мужчины как будто во множество раз превосходила ту, что была у его короля. Он сам не заметил, как выпрямил спину, расправил плечи, вытащил руки из карманов, держал голову ровно и прямо. Стоял гордо, как носитель своего титула и воинского звания при королевском дворе Его и Её Величеств. — Почему твоя королева умерла? — Прошу прощения, однако Вы неправы, Ваше Величество. — Моя информация некорректна? Королева Каролина выжила? — Нет. Королева Кэролайн не выжила. Но Её Величество не умерла. Она погибла. Её убили. Винсент выглядел крайне серьёзно настроенным. Его выражение лица, тембр и тон голоса соответствовали внешнему виду. Кажется, такая правка и особое внимание к причинно-следственным связям, что в конце подведут к итогу, радовали лордов-правителей. — Кто? — Мне неизвестно, кто это был. Если бы я знал, я бы обязательно указал двору на убийцу. Если бы я знал, кто — я бы смог доказать свою невиновность. — Ты не видел ни лица, не слышал ни голоса, не узнал ни по движениям, не по походке? В этом человеке всё тебе казалось незнакомым? Винсент глубоко вдохнул и на мгновение закрыл глаза, будто пытался вернуться в тот день прямо сейчас и вспомнить об убийце хоть что-то. — Мне дать тебе больше времени для ответа? — Да. Пожалуйста. Он думал. Действительно думал какое-то время. Не знал, сколько. Но ему дали столько, сколько Винсенту потребовалось. Никто не нарушал тишину. — Всё в этом человеке казалось мне незнакомым. Я не могу вспомнить никого, кто напоминал бы мне этого человека. Следующий вопрос поступил сразу же. Без секунды задержки, но так же спокойно, сдержанно и уважительно. — Ты отрицаешь, что убил королеву Британии? — Абсолютно, — резко, но без эмоций. — Это сделал некто третий, кто был в её личных покоях? — Да. — Как он туда попал? — Мне неизвестно. — Как ему удалось сбежать от тебя? Он быстрее бегает? И даже этот второй вопрос не звучал так, будто это насмешка. Скорее так, будто это попытка выяснить реальную причину, которую сам Винсент считает причиной для себя. — Нет. Я не погнался за ним. — Почему? — Её Величество истекала кровью. Я остался с н… — Удар не был смертельным? — не дослушал. — Был смертельным, — слабый кивок. Будто неохотный. — Лишь не мгновенная смерть. Она стонала. Ей было больно. На её лице отображалось всё, что она чувствовала в тот момент. Я хотел погнаться за убийцей, но она схватила меня за ногу. Молчаливо, но так крепко, что я понял её без слов. — Что она, по-твоему, имела в виду этим жестом? — Попросила меня не уходить. Попросила не оставлять её одну. — Это очень эгоистичный поступок с её стороны. — Почему?.. — его голос стал тише. — Не позволив тебе догнать убийцу и обнародовать его личность — она приговорила тебя к смерти. Винсент молчал. Только смотрел в алые глаза. В словах этого мужчины было много смысла. Камер-юнкер пропитался к нему уважением за этот короткий, ещё не завершившийся диалог. Однако сказать ему всё равно было нечего… Это не потребовалось. Один из лордов-правителей, тот же самый, что говорил с ним всё это время, продолжил сам. Что удивительно… Все остальные в принципе молчали весь разговор. Словно они имеют право лишь наблюдать. Винсент был уверен, что это не так. — Вас там было трое: ты, королева Каролина и её убийца. Королева умерла. Свидетелей нет. По логике общества, аристократии и королевского двора, ты — единственный, кто был рядом с ней в тот момент. Значит, ты и есть убийца. — Так меня и казнили. — Она тебя подставила своей немой просьбой. — Я не держу на неё зла и не в обиде на неё. Она моя королева. Я не мог оставить её одну в последние минуты жизни. — Она умерла у тебя на руках? — Да, — пауза. — Истекла кровью. Абсолютно без эмоций в голосе. Мужчина в троне повернул голову ко второму мужчине и что-то сказал ему. Фраза не была короткой. Они переговаривались. Однако Винсент не понял ни слова, потому что они разговаривали на китайском языке. Это продолжалось какое-то время. Лорды-правители обсуждали что-то между собой. Однако молчаливое ожидание Винсента в клочья порвал мальчишка, который выплюнул ядовитое: — Бесполезный. Одно слово. Всего одно слово прозвучало из его уст, но… Его британский английский был таким чистым, будто чище, чем у самого Винсента. Он переместил взгляд к лицу юноши. Склонил голову чуть в сторону. Смотрел так, будто изучал. — Кассиан. — Дядя. — Тебе слова не давали. — Прости. — Ты только слушаешь и наблюдаешь. Комментарии не отпускаешь. Мальчишка уважительно склонил голову перед мужчиной. Всего на секунду, но дал понять, что согласился. Винсент усмехнулся сам себе. В душе. Его лицо осталось беспристрастным. В который раз убедился только что, что ненавидит детей. Хотелось курить. Я знаю, что королева Каролина умерла в 1737-м году. Но мне нужен 57-й. Значит, будет 57-й.