Третий огонь

— Что было дальше? — Дальше? А что, по-Вашему, могло быть дальше? — Я спрашиваю у тебя, камер-юнкер королевы, какие действия ты предпринял дальше? Винсент не понимал, что конкретно у него спрашивают. Вопрос понятен, если поделить его на каждое слово. Однако смысл, который в него заложен, остался для Винсента загадкой. — Конкретизируйте вопрос, Ваше Величество. — Хорошо, — спокойно. Неясно почему, но Винсент в который раз замечал, что тут не обитают эмоции. Его не оскорбляют, не унижают, дают время, дают высказаться. Единственное что — перебивают. Однако он подметил для себя, что это происходит только в те моменты, когда его ответ уходит в сторону от главного вопроса. — Ты остался с королевой Каролиной на руках до того момента, пока стража не спохватилась сама, до тех пор, пока её тело не остыло на твоих руках, или до тех пор, пока ты сам не решил что-то делать? Теперь было понятно. — Я пришёл в себя ровно в тот момент, когда в её груди затих последний удар сердца. Королева Кэролайн умерла, и в ту же минуту я сам позвал стражу. — Они пришли быстро? — В течение двух минут. Они поднялись в башню королевы и были на месте. — Дальше. — На меня наставили оружие, разделили с Её Величеством и взяли под стражу. — Ты оказывал сопротивление? — Нет. — Почему? — Потому что я ни в чём не виноват. Зачем мне сопротивляться, если справедливость должна быть на стороне честных людей? — Сработало? Винсент чувствовал в этом вопросе иронию, но не слышал. Вопрос, в который раз прозвучал так, будто лорд-правитель хотел знать мнение самого Винсента. То есть, считает ли сам камер-юнкер, что это сработало так, как он думал? — Нет. — Почему? — Меня даже не выслушали. Мне не дали слова. Не было суда. Меня приговорили к смерти. — Как скоро? — Её Величество Кэролайн погибла около одиннадцати вечера, в полночь меня уже посадили в темницу до утра, а на рассвете король подписал приказ о казни. С первыми лучами солнца меня казнили на центральной площади перед воротами Сент-Джеймсского дворца. — Король не приходил к тебе той ночью поговорить? — Нет, — единожды отрицательно качнув головой. — Хоть кто-то выслушал твою версию событий? — Нет. — Твой отец не пытался отсрочить казнь, добиться честного суда? — Мне неизвестно это. — Никакие слухи до тебя не доходили? — Нет. Я находился в темноте и в уединении. Однако у меня есть предположение, если оно интересует Его Величество. — Конечно. Я слушаю. — У меня с семьёй были тёплые и доверительные отношения. Я уверен в том, что, если отец знал о случившемся до рассвета, то бросил все силы на то, чтобы сохранить мне жизнь. — А брат? Винсент немного удивился. Но не сильно. Откуда они знают, что у него есть брат? Он говорил это тому офицеру, но не им. Задавался вопросом… Они вообще уверены, что им нужна эта история из его уст?.. Просто ему казалось, что они осведомлены о случившемся в гораздо большей степени, чем сам Винсент. Как будто это они были там, а не он. И спрашивают не для того, чтобы выяснить правду, а для того… А хер его знает, для чего. Может, они изучают его. Может, проверяют его реакции. Он не брался предполагать о причинах. Просто отвечал на вопросы. Даже охотно. Потому что это первый мужчина, который решил действительно выслушать его и разобраться, а не казнил на ровном месте без суда и следствия. Винсент хотел рассказать хоть кому-то, как всё было. Хоть кому-то, кто хочет его выслушать. — Брат тоже. Мы были близки. Он бы не закрыл глаза на мою возможную казнь. Он бы сделал всё, что в его силах, чтобы остановить это. Хотя бы до тех пор, пока не раскроется правда. Его Величество окинул Винсента взглядом с головы до ног. Камер-юнкер, кстати, был не уверен, что этого мужчину нужно называть титулом короля. Однако думал, что здесь он король, значит должен называться «Его Величество». С другой стороны… он мог быть императором. Тогда Винсент не знал, как его называть. Впрочем, замечаний ему ещё ни разу не делали. — Ты считаешь, что они просто не успели? — Уверен. Более того, я считаю, что они даже не знали. До них просто не успела дойти эта информация. Это всё не более семи часов заняло в сумме, Ваше Величество. На рассвете меня уже казнили. Отец, как и брат, были в графстве, а не в Лондоне. — В Йоркшире? — Да… Отвечал как-то не уверенно, потому что был не до конца осведомлён о том, знают ли демоны тонкости географии мира людей?.. Решил пояснить на всякий случай дополнительно. — Ночью гонцы не доставили бы им эту информацию. Внутри Йоркшира находятся разные города и крупные центры. Отец в тот момент был в Шеффилде, а брат — в Брэдфорде. Оба этих города — это часть графства Йоркшир. Винсент заметил, что мужчина вдалеке перед ним слегка улыбнулся. Его лицо всё так же преобладало в тени, но нижнюю часть он видел. И это совершенно точно была улыбка. Он думал, что Его Величество позабавили объяснения Винсента, однако ему ничего не сказали на это. Лорд-правитель молчал, как и его семья. Винсент дёрнул бровью, но продолжил говорить, потому что его ждали. Потому что мысль была не завершена. Похоже на насмешку, но вряд ли является ей на деле. Решил, что хочет уточнить. Уличным артистом он всяко не нанимался. Как и придворным шутом. — Простите, мне неизвестно, насколько хорошо Вы знакомы с моим миром. — Это больше не твой мир. Твой мир — здесь. А то — мир людей. — . . . — Всё в порядке, камер-юнкер, продолжай. Я слушаю всё, что ты говоришь. Винсент бесшумно выдохнул. Ладно… — От Лондона до Йорка — это главный центр Йоркшира, примерно триста тридцать километров. На почтовой лошади за день можно преодолеть до ста километров. При хорошем темпе. В среднем — восемьдесят. На дилижансе, то есть с пересадками и сменой лошадей путь из Лондона в Йорк займёт три или четыре дня. А если это гонец на своей лошади, то это пять, а то и шесть дней, потому что животное должно отдыхать. — Понимаю. — Времени не было. Они никак не могли узнать и не могли ничего сделать, если не находились в Лондоне. А насколько мне известно, они оба были в графстве. А даже если я ошибаюсь, и отец с братом по каким-то делам прибыли в Лондон, не успев оповестить меня… то, что они могут сделать против слова короля Великобритании, у которого убили жену? — Но ведь её не ты убил. — Не я. — И здесь ты потому, что хочешь отомстить, верно? — Верно. — Допустим, что ты добьёшься своей цели. Что планируешь делать дальше? Винсенту было не очень комфортно говорить ему в лицо, что он не собирался служить в его тёмных легионах. Он называет его так, как обращался к своему королю, да. Называет. Но делает это из приличия, а не потому, что действительно признаёт его королём. Королём этого места — да. Своим королём — нет. — Конкретизируйте вопрос, — попытался съехать на дурачка. — Нет. Ты понял вопрос. Бля-я-я-яха… Винсент осознавал, что его только что поймали за жопу. Единственное что, он не понял, откуда этот главный демон может хоть что-то знать о том, что он понял, а чего не понял. Такие утверждения, как только что, в очередной раз подталкивали к тому, что весь этот диалог не имеет смысла. Как будто они всё и без его россказней знали заранее. Тогда назревал вопрос, зачем это представление? — Уверен, Вы хотите знать правду. — Да. — При всём уважении, а оно действительно присутствует, хотя я вижу Его Величество сегодня впервые… — Приятно слышать. Винсент едва уловимо для глаза кивнул ему, но всё равно очень серьёзно смотрел в красные глаза, сокрытые в тени. — Я не собираюсь служить под Вашим началом. — Почему? — без промедления. — Я не хочу, — тоже без задержек. — Ты хочешь выйти из состава легиона и просто жить, как гражданская единица в Грейвенхёрсте? — Нет. Ни к чему раскрывать рот на Ваш хлеб и Ваш город, Ваше Величество. Я лишь прошу дать мне возможность найти убийцу королевы Кэролайн, оборвать его жизнь, как это и должно быть за столь тяжкое преступление, и тогда вторично казнить меня. — Ты хочешь умереть? Вообще… И да, и нет. Однако в этой ситуации лучше сказать: — Да, — кивок. — Твоя жизнь перестала иметь смысл после смерти королевы Каролины? И да, и нет… Но в этой ситуации снова: — Да. — Это правда? — мягко. Это уточнение прозвучало так, будто лорд-правитель чувствует сомнение Винсента и даёт ему возможность исправить свою ложь так, чтобы она не являлась ложью. Тот офицер предупреждал его не лгать. — Да. Лишь на половину. — А на вторую? — Я любил свою жизнь. Свой образ жизни. Службу, трактиры, женщин. — Только женщин? — с усмешкой на устах. Винсент еле-еле проконтролировал себя, чтобы не измениться в лице. Хватило самообладания, но совсем впритык. Абсолютно! — Простите? — Что, если ты сможешь жить здесь такую же жизнь, как жил, будучи человеком? У тебя тоже будет служба, у тебя она уже есть, ты — солдат легиона, будут трактиры и женщины. Конечно, не заметить, что лорд-правитель поменял тему и не ответил на вопрос, было невозможно. Осталось только понять, что он знает на самом деле? — Я не хочу. — Почему? — Могу я не отвечать на этот вопрос? — Можешь. Я могу ответить на него сам. Винсент немного растерялся. Молчал. Смотрел. — Считаешь, что не справился со своим долгом, поэтому не имеешь права жить дальше, если королева Каролина мертва, — голос в тени звучал всё так же мягко, будто сквозь шёлк. Винсент не шелохнулся, но сердце коротко сжалось. Он был уверен, что эта мысль принадлежала только ему одному. — Я не произносил этого вслух, — тихо. — Не нужно, — тень чуть склонила голову. — Ты читаем, как книга, оставленная на столе при свече. Пальцы Винсента едва заметно сжались. — И всё же, — он сохранил ровный голос. — Даже если так, я не вижу для себя места в Вашей армии. — Легион — не цель, Винсент Ваэль, — прошептал лорд-правитель. — Это инструмент. Цель — то, что ты ищешь сердцем. Месть? Забвение? Или… кого-то, кто даст тебе право жить иначе? Винсент почувствовал, как холод декабря под стенами Замка Ночи проник в грудь. Когда уже этот тысяча семьсот пятьдесят седьмой год закончится?.. — Право жить, — выдохнул он чуть резче, чем следовало. — Дано Богом, а не человеком. — И не демоном? — насмешка зазвучала, но мягко, без укора. — И не демоном, — Винсент выдержал взгляд красных глаз. Пауза. — Значит, ты отвергаешь и женщин, и трактиры, и службу… и тех, кто мог бы любить тебя за то, кто ты есть? — прозвучало так, будто каждое слово нарочно оставляло след на холодном воздухе. Винсент будто оступился внутри. Это прозвучало… слишком близко к тому, о чём он никогда не говорил. Даже самому себе. — Вы слишком многое себе позволяете, Ваше Величество, — отчеканил, сохраняя безупречно прямую спину. — Я лишь задаю вопросы, — тень улыбнулась в полумраке. — Те, что ты боишься задать самому себе. Винсент смотрел молча. И впервые за всю беседу его взгляд дрогнул на долю мгновения. — Ты боишься смерти? — Нет. — Это правда. Ты боишься не смерти, Винсент Ваэль, — голос лорда-правителя будто стал ниже, глуше. — Но ты боишься тишины после неё. Бесконечного одиночества. Он сказал это так спокойно, будто называл цвет неба. Винсент почти не дрогнул. Только дыхание сбилось на половину вздоха. — Ошибаетесь, Ваше Величество, — ответ прозвучал твёрдо, но слишком быстро, чтобы быть безупречно правдивым. Тень склонила голову, и из мрака блеснули алые глаза — не угроза, а мягкий свет от жара, о который можно обжечься, если подойти слишком близко. — Я редко ошибаюсь. Особенно в тех, кто сам себя так тщательно скрывает. Винсент выдержал паузу, дольше, чем следовало. — Допустим, я и впрямь боюсь одиночества. Что из этого? — Тогда твой истинный враг не убийца королевы Каролины, — едва слышная улыбка в голосе. — А пустота, которая ждёт тебя после мести. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. — Ты пришёл в мир, где пустоту можно разделить. Где одиночество не стыд и не позор. Здесь никто не отнимет у тебя права… быть рядом с тем, кто тебе нужен, — тихо, но веско. Ударило. Слишком прямо. Слишком точно. Винсент сжал зубы. — Вы… намекаете на то, что позволено лишь здесь? — его голос стал жёстче, чем он хотел, хотя внутри всё полыхнуло. — Я не намекаю, — лорд-правитель чуть подался вперёд из мрака, и тень словно ожила. — Я говорю прямо. Здесь нет запретного. Ни женщин, ни мужчин. Есть лишь выбор. Винсент будто прирос к месту. Взор красных глаз тянул, и в нём не было ни насмешки, ни греха. Только знание. Слишком глубокое. — Скажи честно, солдат, — прозвучало почти интимно. — Разве твоя тоска — только о женщине? Сердце пропустило удар. Винсент едва слышно выдохнул, но не ответил. Тишина затянулась, как натянутая струна. — Моя тоска не по женщине, Ваше Величество. Королева Кэролайн — жена короля Джорджа. Я тоскую по ней не как по женщине, а как по своей королеве, которую я не смог защитить. — Это правда. Как женщина она тебя не интересовала. Но как её камер-юнкер у тебя не было права отказать ей в чём бы то ни было. Винсент чувствовал, что этот мужчина знает намного. Намного. Намного! Мать его! Больше, чем говорит вслух. — Ты хорошо служил своей королеве, ведь так? — почти сладко. Как будто с подтекстом. Однозначно, блядь, с подтекстом… Немножко пугал… Только что начал. — Иначе, как ты объяснишь тот факт, что в одиннадцать часов вечера у её личных покоев был ты, а не её стража? Сглотнул, но молчал. — Она отослала их, потому что ждала тебя. И её убийца об этом знал, Винсент Ваэль. — Я во всём подчинялся Её Величеству. — Это мне известно. Именно поэтому ты и пришёл к её покоям тем вечером. Винсент усмехнулся. Подсобрался. Вот же чепуха полная. — Знаете, Ваше Величество… Исходя из всего, что Вы сказали мне только что, моя невиновность не должна вызывать у Вас вопросов. — Это конец твоей мысли? — Конец моей мысли — это вопрос. — Я слушаю. — Какого чёрта Вы разводите этот спектакль, если Вам всё было известно заранее? И известно намного больше, чем любому из живых! На последних словах он немножко повысил голос. Этот мужчина задел его за живое и выводил из себя делая вид, что ничего не знает, когда на деле знает всё. Мальчишка поднялся на ноги. Так резко, что Винсент не увидел процесс. Только итог. Младший из королевской семьи стоял, а его алые глаза загорелись ярко-красным. — Как ты смеешь так разговаривать с императором этих миров? Ты… Ничтожное существо, котор… — Кассиан! — Дядя, — поворачивая голову к лорду-правителю. — Сядь! Мальчишка гневно свёл брови, цыкнул и не без труда сел на место. Было видно, что он крайне недоволен и готов удавить Винсента голыми руками. Просто никто не разрешит… — Винсент Ваэль, — снова спокойно и дружелюбно. Без давления. — . . . — Ты можешь идти. Винсент остыл так внезапно, что сам от себя не ожидал. Даже мальчишка, который выбесил его лишь сильнее, целиком растаял на фоне этих трёх коротких слов. — Простите. Я не понял. — Ты свободен. Отправляйся к себе домой. — Что со мной будет в итоге? Лорд-правитель какое-то время смотрел на него, а затем снисходительно улыбнулся. — Я разрешаю тебе совершить свою месть. А-Янь распорядится о том, что тебе позволено проходить через порталы и подниматься в мир людей. Ищи убийцу королевы Каролины. Винсент нихера не понял. Точнее, всё было понятно, но ни чёрта не понятно. Он только открыл рот, чтобы что-то добавить, как тот мужчина встал с трона, а следом за ним поднялись на ноги все остальные. Мальчишка тоже. Они удалялись, словно тени, перемещающиеся по воздуху. Он не слышал их шагов. Просто стоял на месте и пялился в пустоту. Убеждал себя в том, что нужно оттаять, подумать и всё будет хорошо. Бессознательно переместил глаза в сторону, потому что почувствовал на себе пристальный взгляд. Слишком пристальный. Мальчишка шёл последним. Он прожигал Винсента своими багровыми, тёмными, как венозная кровь, глазами. Ничего не сказал, но это и не требовалось. Всё ощущалось и без слов. Королевская семья ушла. Стало морально полегче. Без этого мелкого уродца было совсем не душно. А в его присутствии Винсента начинало мутить. Плевать… Они уже ушли. Появился насущный вопрос… — Так он, блядь, король или император?.. Долго подумать у него не получилось. Тот же самый офицер вернулся за ним. И это было хорошо, потому что одному в таком огромном зале Винсенту было некомфортно оставаться. Тронный зал Сент-Джеймсского дворца по размерам и близко не валялся рядом с тем, внутри которого сейчас стоял Винс. Обернулся лишь тогда, когда ощутил, что на его плечо легла ладонь. Они встретились взглядами, и офицер быстро убрал руку, будто сделал нечто запретное. — Прости. Ты не реагировал на мои слова. — Ты что-то говорил мне? — Да. Я звал тебя. — Наверное, я задумался. В любом случае, я не игнорировал тебя. — Всё в порядке. Офицер открыл перед ним дверь, приглашая выйти из зала. Винсент очень охотно ринулся вперёд. Опыт был занятный, опыт был интересный, был благодарен, что его пригласили, но на сегодня хватит приключений. Торопился по коридору обратно. Хотел поскорее выйти из Замка Ночи, покинуть предел Шэньляо и вернуться в Грейвенхёрст. Обернулся. Офицер семенил за ним. Винсент притормозил, чтобы подождать его. — Прости, — выдыхая смешок. Немного нервный. — Как ты говоришь тебя зовут? — Я не говорил. — А я Винсент. — Цин Янь. — Азиат. Китаец, что ли? — А что, разрез глаз тебе ни о чём не говорит? — Ты думаешь, я смотрел?.. Цин Янь захихикал. Винсент казался ему очень хорошим человеком. — Идём, я выведу тебя. Кажется, тебе стоит покурить. — Выпьешь со мной? — Не понял. — Алкоголь. Я говорю об алкоголе. — Я на службе. — Тот рогатый мужик сказал, что ты должен научить меня пользоваться порталом в мир людей. Так что твоя работа — это я. А мне надо выпить. Пойдём. — Но я ещё не получил такого приказа от своих повелителей. — Ну мне что, уговаривать тебя? Пойдём уже. Или ты единственное ответственное лицо в замке красных глаз, рогатых мужиков, странной дамочки и маленького ублюдка, которого надо было задушить в колыбели. Цин Янь нахмурился. Теперь он видел в Винсенте хоть что-то от человека. Видел, что он тоже живой. Конечно, он не знал, из-за чего тот так разнервничался. Что такого ему сказали лорды-правители, что внутри камер-юнкера зашевелилась кровь, но сейчас он перегибал. Длинный язык может сыграть с ним злую шутку. — Я понимаю, что они мужчины, и у них есть рога. Я понимаю, что ты под впечатлением, и понимаю, что тебе сложно. Я предупреждал тебя о том, что лорды-правители очень древние и мудрые демоны. Тебе стоило изначально быть осмотрительнее. Но ты уже в какой раз позволяешь себе оскорблять юного герцога. Я не позволю тебе так отзываться о нём. Винсент даже остановился, разворачиваясь лицом к офицеру. — Вот посмотри мне в глаза и скажи честно. Цин Янь как-то напрягся из-за такого поворота. Серые глаза Винсента были направлены ровно в алые напротив. — Скажи мне, что он дружит с башкой и на деле не является маленьким жестоким неуравновешенным ублюдком, каким предстал передо мной? — . . . — Он открыл рот всего дважды посреди этого диалога. Диалога, а не общей беседы. Диалог — это когда два, офицер. — Говори потише!.. А Винсент как будто не слышал его. — И оба раза ему сказали, что у него нет права говорить что-либо. Другие члены королевской семьи сидели молча. А мелкий ублюдок позволял себе переходить границы, будто их не существует, отпускать комментарии и перечить слову того главного демона. Разве не очевидно, что он моральный урод? А из-за того, что мелкий — моральный урод втройне. — Винсент!.. Цин Янь уже был готов собственными руками накрыть его рот, чтобы тот заткнулся. — Ну что? Разве я не прав?! — Он маленький. Ему ещё даже пятидесяти нет. Ему всего лишь тридцать два. Ты понимаешь, как это мало? — Нет. И меня это не интересует. Я не обязан входить в его положение. Это не моя работа и не мой долг службы. Если он ублюдок — то он ублюдок. — Если ты это скажешь ему или лордам-правителям, то говорить тебе больше будет нечем. Воспитание герцога — это не твои обязанности. Это дитя лордов-правителей. И поверь, они прекрасно знают, каким Кассиан есть сейчас, и каким он должен быть в принципе. — То есть ты согласен с тем, что он маленький жестокий ублюдок, правда? Цин Янь больно схватил его за плечо и поволок прочь из Замка Ночи. — Закрой уже свою пасть, Винсент!.. — тихонько. — Если юный герцог тебя услышит — тебе даже мёртвые не позавидуют. — Как ты сказал его зовут? Ка?.. — Ссиан. — Бо-оже… Такое красивое имя и такому морально уродливому выблядку. Цин Янь, наконец, вытолкал его за предел Замка Ночи. Выдохнул. — Ты что, бессмертный?! Ты не понимаешь, что я говорю тебе?! — Понимаю. Просто мне плевать, услышит он или нет. — Тебя убьют. — Клал я на это. Убьют и убьют. Не велика беда. Не в первый раз, скажем так. Винсент дёрнул плечом, освобождаясь от цепких пальцев Цин Яня на своих одеждах, и пошёл вниз по лестнице. Огромной каменной лестнице… Отсюда вниз, в город, ступеней триста, не меньше, чёрт бы его побрал… По пути в замок он что… поднялся все эти триста ступеней?.. Не помнил. Не помнил, потому что не смотрел. — Но, если ты здесь, — из-за спины. — Значит ты добровольно согласился на службу. А если ты это сделал, значит, что у тебя есть цель. Если тебя казнят из-за того, что ты поверхностно судишь о герцоге Кассиане — ты не сделаешь того, чего хочешь. — Я хочу отомстить за смерть королевы. Мне это позволили. Если успею — сделаю. А если нет, то нет. Стелиться здесь под эту малолетнюю выскочку я не буду. — Ему тридцать два. — Блядь, да мне тоже тридцать два. И что? Цин Янь немного удивился красному словцу, но вида не подал. — Я уже сказал, подчиняться такому, как он — это не про меня. Королева Кэролайн была великим правителем. Была регентом, когда Его Величество отсутствовал в Англии. Её смерть — это горе для всей Британии, Ирландии и Германии. Почему я, после такого правителя, как Её Величество Кэролайн, должен служить кому-то по типу этого ублюдка?! Цин Янь молчал, и Винсент выдохнул. Успокоился. Эмоции не часто брали над ним верх. Чаще всего в нём не жили эмоции вовсе. Просто сейчас… Всё было сложно. — Идём. Выпьем. — Идём. — Ты только что отказывался. — Не только что. Это было раньше. А только что я получил приказ от лордов-правителей о том, что должен обучить тебя пользоваться порталом в Лондон. Так что я иду с тобой. — Прекрасно. Но сначала мы выпьем. — Ты будешь пить рисовое вино? — Нет. Это ты будешь пить английский эль. — Мы возвращаемся в Грейвенхёрст? — Да. А ещё, ты починишь мою дверь. — Не наглей. — Нисколько. Ты же её сломал. Починить её — твоя обязанность. Разве нет? Цин Янь выдохнул. — Я никогда не пил эль. — А ещё ты заплатишь. У меня нет денег. — Я догадался, — почти не обречённо. — Ты очень спокойный. — Я стараюсь, — сквозь слабую улыбку. — Но тебе кое-чего не хватает, офицер, — Винсент улыбнулся в ответ. — Чего? — Ты хороший исполнитель. Умный, дисциплинированный, рассудительный. Но ты ещё не командир. — Я веду своих солдат, — спокойно, но с лёгкой защитой в голосе. — Ведёшь — да. — Ты, кстати, их часть. За тобой прислали именно меня, потому что легион, в котором ты числишься, находится под моим командованием. — Я тебя обидел? — Нет. — Я могу закрыть рот. Мне не сложно. — Я выслушаю, если есть что добавить. — Ты не обязан. — Но я хочу. Винсент приподнял уголок губ, вытащил портсигар из кармана и подкурил. Они шли вдоль главной улицы Шэньляо к порталу, ведущему в Грейвенхёрст. — Ты сказал, что ведёшь своих солдат, верно? — Верно. — Я согласился с тобой. Ведёшь. — И-и?.. — Но не держишь, — Винсент повернул голову в этот момент, чтобы посмотреть на реакцию офицера. Её не было. — Что это значит? — Когда твои воины смотрят на тебя, они видят офицера. Человека, что знает устав, приказы, правильные шаги. Но они не видят в тебе человека, ради которого идут на смерть. Цин Янь замер на мгновение, и это была единственная трещина в его ровном лице. — А ты думаешь, они шли за тобой? — он чуть прищурился, но в его голосе не было презрения. Лишь заинтересованность. — Я это знаю, — Винсент не отводил взгляда. — В лейб-гвардии не было права на ошибку. Не только оружие держало строй, но и моё слово. Мой взгляд. Моё дыхание. — . . . — Люди знали: пока я рядом, их не бросят. Что я пойду первым — и последним выйду. Вот это — разница между тем, кто исполняет приказ, и тем, кто ведёт армию. Цин Янь тихо выдохнул, и на его лице появилась сдержанная, почти ироничная улыбка. — Ты, значит, предлагаешь научить меня? — Нет, — Винсент чуть усмехнулся. — Я просто сказал, чего тебе не хватает. Учить — слишком хлопотно. — Ты ленивый, капитан. — Нет. Я просто предпочитаю пить эль, а не читать нотации. — Ты всё равно читаешь их, — сухо подметил. — Тогда ты — внимательный ученик, — Винсент поднял подбородок, будто ставил точку. — А если я не захочу учиться? — Тогда твои солдаты будут следовать за тобой, пока ты жив. Но никогда — после твоей смерти. Цин Янь чуть приподнял брови, но промолчал. — Понимаешь? — Винсент склонил голову, его голос стал ниже, ровнее. — Настоящий командир не умирает вместе с телом. Его помнят в строю даже спустя годы. Его голос звучит в приказах других, его решения — в тактике. Его имя становится тем, что вселяют в новобранцев, когда ведут на первое сражение. Он слегка подался вперёд, в упор посмотрел в глаза офицеру. — А если твои солдаты забудут тебя через три дня после похорон? Значит, ты был не командиром. Ты был только человеком в форме. Цин Янь медленно втянул воздух сквозь зубы, но не позволил себе ни дрожи, ни гримасы. Только уголок его рта чуть заметно дёрнулся. — Жёстко сказано, — ровно. — Иначе не запомнят, — Винсент увёл плечи назад, чтобы идти ровно, и иронично улыбнулся. — Запомни: уважение — это дисциплина. А преданность — это кровь. — Значит, ты был тем, ради кого шли в смерть? — Я был тем, ради кого жили до последнего, — коротко бросил Винсент. — А потом — мстили за меня. Даже когда я уже ничего не видел. Цин Янь молчал дольше обычного, слишком долго, чтобы это выглядело просто паузой в разговоре. Он продолжал смотреть в сторону, будто изучал прохожих, хотя глаза его давно ничего не видели. — Твои слова… — наконец произнёс он негромко. — Они звучат так, будто ты и вправду командовал теми, кто был готов умереть. — Я не командовал, — сухо поправил. — Я вёл. Командовать можно лошадьми. Солдаты должны идти за тобой сами. Цин Янь чуть склонил голову, и уголок его рта дрогнул, будто между усмешкой и признанием. — Вёл… — он повторил это слово, тихо, словно пробовал его на вкус. — А я всегда считал, что ведут только те, кто не боится потерять каждого позади себя. — Нет, — Винсент посмотрел прямо на него. — Ведут те, кто готов потерять себя ради них. Тишина растянулась. По улице прошёл торговец с корзиной и пряным запахом корицы, но ни один из них не обратил внимания. Цин Янь всё-таки повернулся, встретился глазами с Винсентом и вдруг сказал: — Ты говоришь так, как будто ещё жив. Винсент чуть качнул головой и, едва заметно усмехнувшись, бросил: — Может быть, я и не умер. Может быть, всё, что было после — это просто новая война. Цин Янь заметил, что его собственная спина будто сама собой выпрямилась, а дыхание стало глубже. Он слишком хорошо знал это ощущение: когда рядом стоит тот, кого хочется слушать, даже если ты с ним споришь. — Новая война, — тихо повторил он. — И ты всё ещё капитан. — Я всегда буду им, — Винсент даже не усмехнулся. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах жила уверенность, не допускающая возражений. — Только теперь у меня нет полка. — Полк можно собрать. Цин Янь сказал это почти бессознательно, но сам удивился: в его голосе прозвучало уважение. Он поймал себя на том, что впервые смотрит на Винсента не как на подопечного, а как на того, у кого сам готов учиться. Винсент приподнял бровь. — Полк — да. Но чтобы вести его… офицер, у тебя пока не хватит плеч. Цин Янь едва заметно напрягся. Слова могли бы обидеть, но не обидели. Потому что были правдой. Он выдохнул и кивнул, впервые за долгое время без попытки сохранить маску: — Учить меня будешь ты, капитан? И только теперь Винсент позволил себе улыбку — ту редкую, лёгкую, в которой не было ни издёвки, ни превосходства. — Нет. Я же солдат твоего легиона, забыл? Такой выскочка, как я, не может тебя учить. Они зашли в портал и только после того, как снова оказались в Великобритании мира демонов, Винсент вдохнул поглубже. — Тебе тут лучше, да? — Намного. Поспешим. Надо выпить. Цин Янь плёлся за ним, но более не чувствовал себя доминирующей фигурой на шахматной доске. Если, когда он пришёл за Винсентом, был тем, кто является конём, турой или офицером по значимости фигур, а сам камер-юнкер был пешкой, то поговорив с ним всего ничего, Цин Янь чувствовал себя так, будто пешка — это он, а Винсент даже не конь, тура или офицер… …а королева. Выше него на шахматной доске может быть только ферзь, коим являются лорды-правители. Он не следил за тем, куда они идут. Грейвенхёрст Винсент знал неплохо за эти девяносто дней. Был уверен, что трактир с выпивкой тот найдёт и без его помощи. И всё же… Кое-что мучило его. — Я задел тебя? Прости, что вылил тебе на голову своё непрошенное мнение. — Прошенное, — негромко. — Я сам попросил сказать, что ты думаешь. — Но я не хотел тебя обижать. — Я не обижен. Я просто думаю. — О чём? Цин Янь не ответил сразу. Его молчание не было протестом. Скорее… признанием. Слишком отчётливо он чувствовал, что сейчас рядом с его плечом идёт человек, который умеет видеть строй целиком, а не только своё место в нём. — Так ты думаешь, мне не хватает опыта? — наконец сформулировал свой вопрос. — Как я и сказал ранее, тебе не хватает плеч, — Винсент говорил так, словно оценивает не личность, а воина. — Что это значит? — Силы нести ответственность за тех, кто рядом. Сражаться умеют многие. Вести за собой — единицы. Цин Янь зашёл за ним в трактир, сел за стол и старательно думал. Винсент курил, наблюдал за офицером, но больше первым не говорил. Давал время, которое ему самому тоже сегодня давали. Он хорошо понимал, буквально на собственном примере, как иногда важно получить то самое время. Принесли эль. Цин Янь опустил взгляд в бокал с напитком. Вино горчило на языке, но меньше, чем все слова, что он услышал прежде. Потому что они попадали слишком точно. — И всё же, всё это звучит так, будто мне нужно учиться у тебя. — Как ты можешь у меня учиться, если это я должен у тебя учиться пользоваться порталом в Лондон? — доброжелательно. Явно принижая себя. Винсент чуть склонил голову, его губы тронула лёгкая, почти невидимая улыбка, а затем он отпил эля. Цин Янь вдруг вспомнил. Место. У каждого в трёх мирах есть своё место. И есть иерархия. Стоит ему об этом напомнить. — Осторожнее, Винсент. Ты говоришь так, словно хочешь поставить себя выше меня. Не в последний раз, но в принципе. — Ни в коем случае, — возразил, но очень спокойно. — Я слишком хорошо понимаю, что здесь ты — офицер, а я всего лишь солдат. Твой солдат. Но у военной службы есть один закон: титулы и значки — это одно. А доверие на поле боя — совсем другое. В его голосе не было вызова. Лишь спокойная твёрдость. Цин Янь поджал губы, разглядывая его. — Ты утверждаешь, что смог бы вести легион лучше меня? — Я утверждаю, — Винсент поднял глаза и выдержал его взгляд. — Что ты сможешь вести его лучше, если примешь опыт тех, кто шагал впереди тебя. Я не знаю, сколько тебе лет и как давно ты на службе, однако независимо от возраста может быть такое, что я командовал людьми, когда ты, возможно, ещё не держал меч. И я не оспариваю твоё право приказывать. Я говорю о том, что, если придёт день, когда ты колебнёшься… кто-то должен быть рядом. В этих словах были и вызов, и странная откровенность, и, как будто, обещание. Хотя по факту обещание не звучало. Цин Янь замолчал. Его плечи остались прямыми, но что-то в глазах дрогнуло. Чувство, которое он сам в себе не хотел признавать: ему было бы спокойнее, если бы Винсент шёл рядом в строю. Не как подчинённый — как равный. — Ты слишком дерзок, — наконец сказал он. — Я слишком честен, — сухо поправил в очередной раз. — А дерзость — это уже твоё восприятие. И оба замолчали. Воздух между ними будто натянулся, как струна. Винсент допил один бокал с элем, затем ему принесли второй. После чего он ещё покурил. Поразглядывал посетителей трактира, а Цин Янь всё не подавал признаков жизни. Камер-юнкер вздохнул. — Прости мне всё, что я тебе наговорил. Ты можешь, пожалуйста, забыть об этом? Я солдат, ты — мой командир. Тут нечего обсуждать. Мне жаль, что я сунул свой нос в твою душу. Давай просто отдохнём вместе? — Мне не нравится напиток, который мы пьём. Он резкий. — Ты хочешь пить то рисовое вино в столице, верно? — Оно, хотя бы, вкусное. — Хорошо, — поднимаясь на ноги. — Давай вернёмся в столицу и посидим там, — чуть улыбаясь. Почему? Цин Янь не понимал, почему этот мужчина жертвует своим кругом интересов, своими вкусовыми предпочтениями, своими желаниями, чтобы не грустил Цин Янь?.. И всё это странное поведение… Он не мог понять, Винсент добрый, строгий, полоумный, преданный или безразличный? Какой он?.. Однако одно Цин Янь понимал точно: он вроде бы оттолкнул все эти слова, сказанные ему, сохранил контроль, но в глубине себя проскользнуло осознание, что он уже не сможет смотреть на Винсента, как на обычного солдата. — Офицер. Ты идёшь? — Сядь уже. Будем пить твой невкусный эль. Винсент исподлобья улыбнулся ему, будто высоко оценил жест. Как будто на чашу весов Цин Яня капнула капелька уважения со стороны Винсента. — Как скажешь, — присаживаясь на место. Смотрел, как Цин Янь мужественно пытается допить свой первый бокал. Выглядело занятно. Винсент не знал, сколько ему. Однако по внешним признакам тот был юным. Он бы дал ему, навскидку, около двадцати лет. Может, двадцать с хвостиком. Не более. — Могу я спросить, сколько тебе лет? — Четыреста тридцать шесть. Винсент приподнял брови и невольно опустил уголки губ вниз. Удивился. Что это за цифры такие?.. — А… — чутка подрастерялся. — А лордам-правителям? — Десятки тысяч. Брови Винсента взлетели. Если бы могли целиком уйти с лица — так бы и сделали. — Не шутишь? — Нет. — То есть, ты серьёзно, да? — Да. Винсент потянулся за бокалом Цин Яня, пододвинул его к себе и осушил за раз всё то, что никак не мог допить офицер. Последний рассмеялся. Кажется, его немного отпустило. Он попросил принести ещё четыре бокала эля. Камер-юнкер вытер губы рукавом, но как будто застыл на полужесте. Смотрел в глаза Цин Яню, а предплечье ото рта не убирал. Офицер знал, что это такое. Так выглядит шок. — Всем?.. — М? — Всем десятки тысяч? — Тому, с кем ты говорил — двадцать две тысячи лет. Он самый древний из королевской семьи. — А потому и самый главный. — Нет. Молодое поколение имеет больше власти, чем предыдущее. Однако другие лорды-правители прислушиваются и признают господина. — Имя-то у него есть? — Конечно. — Скажешь мне, как его зовут? Он мне не представился. — Наверное, ты не спросил. — Наверное. А разве по правилам приличия он не сам должен был представиться? — Уверен, что он решил не затруднять тебя своим именем. — …серьёзно?.. — Что? — Ничего. Так как его зовут? — Люциан. — И всё? — тоном, как будто не поверил. — Люциа́н Ауре́лиан Ва́льтер Мо́рвен вон О́рвиль. Винсент бессознательно откинулся на спинку скамьи. Смотрел в глаза Цин Яня. — Что тебя удивляет? — Ничего. — У твоей королевы имя длиннее. — Да. Дело вообще не в этом. — А в чём? — «Вон». Это немецкий. — Когда корона родила господина Люциана, Германии не существовало. Это было настолько кристально понятно, что Винсент прыснул. Но быстро успокоился. — Я не об этом. «Вон» с немецкого переводится как «оф», правильно? Ты говоришь на немецком? — Ja, ich spreche Deutsch. Und auch Englisch, Chinesisch, Französisch, Spanisch, Italienisch, Altukrainisch, Schwedisch und Japanisch. — Ясно… Потерял мысль. — Так ты ответишь мне? — Да. «Вон» — это «оф». — Я-а-асно… — Прийди в себя. Винсент и рта раскрыть не успел, как за их с Цин Янем столик подсел некто третий со стороны камер-юнкера. А поскольку это была скамья, а не стулья, то его буквально боднула чужая задница, заставляя без просьбы подвинуться. — Вы вместе? — Нет. — Но ты собираешься провести с ним приятно время? — Нет. — Тогда ты не против, если я попробую провести с ним приятно время? Цин Янь улыбнулся. — Не против. Забирай. Он весь твой. Винсент ни черта не понял. Он даже не успел перевести взгляд с одного на другого хотя бы единожды. Он изначально обалдел от охамевшего жеста и с тех пор, менее чем за десять секунд, его продали, как козу на базаре. Как это случилось?! Мужчина повернул голову в сторону, чтобы посмотреть на того, кто сидит рядом с ним. Смотрел холодно. Взгляд серых глаз говорил лишь о том, что ему не понравилось всё, что было с тех пор, как это чудовище сюда подсело. — Чего надо? — Ты занят? — Я разговариваю с офицером своего легиона. Разве это было плохо видно со стороны? — Да нет, вс… — А даже если ты не разглядел, то, вероятно, тебе хорошо стало видно, когда ты подсел без разрешения. Мужчина, сидевший в полуметре от Винсента, улыбнулся ему. Едва не засмеялся. — Ты новенький, да? Цин Янь тоже заулыбался. А Винсент хмурился. Это что, норма была? — А ты старенький? — Если бы я знал — я бы подошёл иначе. Прости. Меня зовут Дамианус. Я подошёл, потому что ты понравился мне. Я ни в коем случае не хотел прерывать твою беседу или портить её. Но и упускать тебя из поля зрения мне тоже не хотелось. Винсент не понимал, что нужно говорить… Этот ублюдок… Он вообще понимает, что он несёт в общественном месте?! — Если ты не против, я подожду тебя. Пока ты освободишься. А после, если у тебя будет время, силы и желание, то пообщайся ещё и со мной. Только из горизонтального положения. Винсент дёрнулся. Зацепил стол. Чуть не опрокинул четыре бокала эля. Им повезло, потому что их спас Цин Янь. Практически забился в угол этого стола. По крайней мере, теперь он сидел практически боком, спиной прижимался к окну, а руками вцепился в то, что было ближе всего: одной — за стол, второй — за спинку скамьи. Его сердце так бешено забилось. Это была не паника, не страх, но какое-то такое чувство, будто только что наступил судный день. Снова, блядь! Винсент не поворачивал головы. Только взгляд метнулся в сторону, чтобы посмотреть на Цин Яня. Он очень надеялся, что по его реакции сможет дать оценку окружающей ситуации. Не успел. Только глянул на него, как незнакомец протянул руку и хотел подцепить двумя пальцами подбородок Винсента. Кажется… …хотел поцеловать?.. Камер-юнкер успел в моменте поднять голову выше и увести её назад. Смотрел строго. Молчал. Но не потому, что ему не было что сказать. Было. Молчал, потому что давал оценку поступку того, кого видел в значительной близости перед собой. — Я снова упустил из вида, что ты новенький. Нужно медленнее, да? — А у вас тут всё очень быстро? — Да. — Насколько? — Если кто-то нравится — подходишь, интересуешься, заинтересовываешь в себе, и вы уходите вместе. Вот как. Винсент усмехнулся, отворачиваясь в сторону. Цин Янь пил эль. Реагировал слишком спокойно. Значит, здесь так можно. Всё понятно. — Ты пропустил в своём появлении перед моим лицом один пункт, парень. — Правда? Какой? Винсент поднял ногу из-под стола, прижал её как можно ближе к себе и одним резким сильным движением ударил незнакомца в грудь. Последнего мгновенно сдуло из-за их столика. — «Заинтересовываешь в себе». Винсент выдохнул, поправил волосы и снова расселся поудобнее. Пошире. Чтобы занять как можно больше места на этой скамье. Потянулся за портсигаром и случайно увидел выражение лица Цин Яня. Тот находился в состоянии неописуемого шока. — «Дамианус»… Это имя от слова «анус»? Тебя мама совсем не любила, да? — выдох. Скорее, сам с собой, чем с кем-то, или, тем более, с ним. — Прости, офицер, на чём мы остановились? А Цин Янь только смотрел на него, даже не моргая. На него. Винсент Ваэль. Чёрные, слегка завивающиеся волосы чуть длиннее плеч. Достаточно аккуратные брови, с красивым и чётким естественным изгибом. Серые глаза, словно капли мрачного Лондонского дождя, лизнувшие камень, глубокие и загадочные. В них ощущалась холодная граница времени, а внутри, будто огромное море тайн. И угольные ресницы были такими длинными, что касались бровей, если тот смотрел исподлобья. Нет. Они касались их всякий раз, как тот поднимал взгляд. Этот вид создавал впечатление, будто он смотрит сквозь Цин Яня. Или издалека. Острые черты лица: выточенные скулы, выраженный подбородок, линия челюсти возле уха была слишком очевидной для глаза. Как будто нож, вырезанный одним движением. Эта линия делала его образ более резким, более решительным. Затем взгляд Цин Яня невольно опустился ниже. К рукам. Пальцам и кистям. Винсент как раз положил ладонь на стол. Длинные, тонкие пальцы аристократа. Это не удивительно. А вот фаланги у него были миниатюрными косточками, выступающими как маленькие скульптуры под тонкой кожей. Цин Янь просто думал, что у такого, как Винсент, должны быть узловатые пальцы. Ан-нет… На деле всё было иначе. В целом, Цин Яню было абсолютно понятно, почему тот мужчина подошёл к Винсенту. И абсолютно не понятно, почему всё закончилось так, как закончилось. …и закончилось ли?..