Третий огонь

Холод сгустился в воздухе, как перед бурей. Иней не просто лежал на теле бога — он впитывался в землю, просачивался в камень, замораживал само дыхание воздуха. Даже птицы замерли на крышах — не каркнули, не взлетели. Мир будто перестал дышать из-за стужи. А Валериан всё ещё стоял — бледный, с кровью на лице и инеем по запястьям, как браслетами. Он понимал, что теперь не убежит. Что его уже видели, засекли, осталось только поймать. А он не успел вовремя убраться из-за Этель. — Валериан. — Тиэрн, отцепись от меня, прошу. — Отныне твоё имя будет произноситься только шёпотом. — Да мне плевать, честно. Когда мой брат совершил ошибку, ты даже не попытался разобраться в том, кто действительно виноват, а кто нет. Ты замешал меня в это тесто и дал мне статус преступника. Такого же, как и мой брат. — Ты казнил его лично не взирая на законы мирового порядка, тем самым не позволив нам добыть из него информацию о Третьем Огне. — Он не подопытная собака для вас. Он мой брат. — Он преступник. — Вот именно поэтому, Тиэрн, мы никогда и не сможем найти общий язык. Тиэрн едва заметно повёл рукой — жест был безмолвным, но в воздухе дрогнула сила. Поток ослепительно-белого света сорвался с его ладоней, хищно разрастаясь в воздухе, — это была не атака, а предупреждение. Но Валериан не отступил. Даже не поднял головы. Лишь выдохнул. Из-под его кожи, будто изнутри, проснулся холод. Сначала едва слышное потрескивание, как когда на утреннем стекле рождается иней. Потом — тонкий звон, будто лёд пел. Воздух вокруг него начал кристаллизоваться. Холод не расходился волной, а собирался к центру — к его сердцу, к ладоням, к дыханию. Каждый вдох превращался в серебряный пар, а каждый выдох — в остриё. На асфальте начали расползаться узоры инея: тонкие, филигранные, почти изящные, но с каждым мигом — глубже, плотнее, резче. Они тянулись, словно живые, переплетались между собой, замерзали прямо в воздухе, создавая вокруг него ледяной кокон — не щит, а границу. Тиэрн спустился. Коснулся ступнями асфальта и сделал шаг навстречу. Услышал хруст под ногами, а его белый плащ покрылся трещинами, будто он ступил на замёрзшее озеро. Иней не подчинялся обычным законам стихии. Он не просто охлаждал — он отнимал жизнь у движения. — Ты будешь со мной сражаться, Валериан? — Да я убью тебя, если ты решил прийти за мной один. — Ты очень уверен в себе, мой старый друг. — Я слишком много лет сражался с тобой плечом к плечу. Я знаю все твои слабости. — Но я тоже знаю о твоих. — Да. Но ты не знаешь слабости Кассиана, а Кассиан твои узнает. Валериан склонил голову ниже, на его устах заиграла улыбка. Нехорошая. Самодовольная. Улыбка победителя, хотя он ещё не победил. — Я позабочусь о том, чтобы Кассиан предметно знал, как с тобой сражаться, чтобы победить. Тиэрн какое-то время молчал, как будто переваривал, но в итоге спокойно выдохнул. — Только в том случае, если уйдёшь отсюда живым, Валериан. — Уйду. — Ты отравлен и ранен. И снег, который ты сейчас создаёшь в пустоту, не играет тебе на руку. Ты умираешь прямо сейчас, Валериан. — Этого недостаточно, чтобы меня убить. Всё, что пыталось дышать, шевелиться, колебаться рядом с Валерианом, — замедлялось. Даже время здесь словно стало вязким. Тиэрн попытался выстроить защитный барьер — белые круги символов вспыхнули вокруг него, но не выдержали. Иней прошёл сквозь свет, как сквозь туман. Символы лопались один за другим, превращаясь в ледяную пыль. А Валериан всё ещё не двигался. Только открыл глаза — и в них отражался тот же самый узор, что стлался по асфальту. Взгляд был холодным, нечеловечески спокойным, и от этого страшным. Он поднял руку. Из-под его пальцев вытянулась нить инея — прозрачная, как дым, но плотная, как клинок. Она прошла мимо Тиэрна, не касаясь, но заставила того замереть: бог верховного порядка почувствовал, как по его коже пробежала искра холода, тонкая, как лезвие под ногтем. Тиэрн сделал следующий шаг навстречу. — Достаточно, — тихо. — Ещё шаг — и ты станешь частью этого рисунка. Иней дрогнул в воздухе, словно действительно хотел нарисовать его. На миг стало видно, как линии холода выстраиваются в сложный орнамент — замкнутый, как печать. Тиэрн остановился. — Оружие бога против бога, Валериан, — холодно. — Нет. Оружие мужа против того, кто угрожает его дому. — Мир демонов — это не твой дом. — Ты ошибаешься. — Ты слишком быстро переобулся, Валериан. — Я там чужой, ты прав, но в Замке Ночи я чувствую себя своим намного больше, чем с тобой. — Настолько, что вышел замуж за Кассиана Орвиля? — Даже больше. — Разве мы с тобой когда-то враждовали до событий столетней давности? Нет. Мы были семьёй. — Это я был тебе семьёй, а не ты мне. — Это ложь. Я старался быть тебе другом, братом, твоим домом. — У тебя плохо получалось, Тиэрн. Ты мало что понимаешь в человеческих отношениях. — Однако понимает Кассиан Орвиль? — Да. Понимает. Он живой. А тебя сожрали тысячелетия жизни. От самого тебя ничего не осталось. У твоего голоса даже нет эмоций. Последние лет шестьсот — точно. — Ты предвзят. — Довольно. Хватит разговоров. Мы всё равно ни к чему не придём. Я более чем уверен, что ты настолько хищный, что тянешь время разговорами лишь для того, чтобы я дольше использовал иней. Ты хочешь сделать так, чтобы я утратил возможность сражаться до того, как завяжется сражение. — Ты ошибаешься. Я хочу с тобой договориться. — Договориться не получится. Я не передам тебе знания о Третьем Огне. Это тупик. — Валериан. — Сражайся, Тиэрн. Бог верховного порядка смотрел, как иней оживает под рукой Валериана, и в глубине его взгляда впервые за долгое время мелькнуло не одобрение, не гнев — а уважение. Иней медленно становился прочнее, морознее. Ледяные узоры на асфальте и стенах зданий накладывались плотнее в воздухе. Слой за слоем. Как туман приходил на рассвете. А холод оставался — тот самый, невидимый, от которого мурашки под кожей. — Хорошо, — очень величественно и плавно снимая накидку с плеч. — Решим это силой. — Один на один? — Да. Я одолею тебя и заберу в столицу. Оттуда тебя Кассиан Орвиль уже не достанет. Это правда… Если такое вдруг случится, то из столицы Кассиан Валериана уже никак не добудет. Даже если очень захочет. — Один на один не одолеешь. — Ближе к делу? Ладони бога верховного порядка засияли ярким белым светом. В одной из них появился белоснежный клинок. Двуручный меч, слава которого идёт далеко вперёд. Валериан видел его столько раз в своей жизни, что от его вида уже тошнило. — Да. Ближе к делу. Валериан шагнул вперёд, и за его спиной поднялась метель. Буран. Снег, иней, ветер, мороз и холод дули из-за его спины навстречу противнику. Второй шаг навстречу Тиэрну, и под его ногой открылся чёрный, как будто бездонный портал, что ведёт из ниоткуда и в никуда. По крайней мере, именно так это выглядело. Он появился так внезапно, уже в самом конце, когда Валериан перенёс вес, что не наступить на чёрную бездну являлось невозможным. По крайней мере, в том физическом состоянии, в котором он сейчас находился. Непонятная мрачная лужа молниеносно вытянулась в сторону, чтобы по периметру растянуться достаточно и забрать внутрь себя Валериана. Твёрдая чёрная поверхность под его ногами будто враз растворилась, и Бог Инея провалился в неё. Портал сомкнулся, оставляя бога верховного порядка одного. Снег и метель исчезли вместе с Валерианом. Тот отряхнул плечо от снега и посмотрел перед собой. — Юный правитель Орвиль? В ответ не получил ничего. Подождал какое-то непродолжительное время, растягивая тишину, а затем проговорил вновь: — Я хорошо знаю это заклинание. Это магия Люциана. Кроме тебя его никто не мог применить. Кассиан спрыгнул на асфальт в узкую улочку. Приземлился примерно в то же место, где совсем недавно был Валериан. Алые глаза выглядели очень взбудораженными, злыми, даже тревожными. Смотрел на оппонента. — Ничего не скажешь? — . . . — Как твоя рана от нашей прошлой встречи? Ледяной взгляд алых глаз не изменился. Поддеть его таким способом будет трудно. Люциан научил Кассиана самообладанию. — Тебя вылечил Валериан, правда? — Кривда. Тиэрн сдержанно улыбнулся ему. — Ты один? — Как и ты. — Один из, уже теперь, твоих людей убил божество. — Известно. — Тогда ты понимаешь, что это — преступление против равновесия. Суд богов требует его выдачи. — Может вам ещё в Мак за картошечкой сбегать? — Сегодня твои манеры меня огорчают. — Бог Инея больше не часть твоей расы. Он мой супруг и принадлежит демоническому миру. То, что демоны убивают богов — не преступление против равновесия. Это норма. Твои требования беспочвенны. — Тебе не кажется, что в твоей речи, где прозвучало «Бог Инея», есть брешь? — . . . — Если он бог, то он никак не может принадлежать твоему миру. Он принадлежит моему миру. Пока он бог — он является богом. Даже если ты заключил с ним союз, это не отменяет его расы и долга ответственности. — С недавних пор он отвечает только перед мирами демонов. Твои интересы меня мало заботят. — Ты тоже хочешь добыть знания о Третьем Огне? Боже… Кассиан уже и забыл давно, что Валериан ими обладает. Вот честно, только головной боли с Третьим Огнём ему не хватало для полного счастья… — Это не твоё дело. Тиэрн мягко склонил голову в сторону. Меч в его руке засел крепче. Пальцы сжались. — Я попробую ещё раз. Суд богов требует выдачи Валериана Дэверо, Бога Инея. — Суд? — Кассиан усмехнулся. — Твой суд — это утилизация. — С предварительным допросом. — Даже не отрицаешь. — Зачем? Действительно… — Отдай Валериана Дэверо божественному суду. Это последнее предупреждение. — . . . — Если он дорог твоему сердцу, то я пообещаю тебе, что его душа перейдёт под мой надзор. Я прослежу, чтобы суд был справедлив. — . . . — Кассиан Орвиль. — Ты такой старый, а такой непонятливый. Моё молчание тебе ни о чём не говорит? — О том, что ты размышляешь. — О том, чтобы ты пошёл в задницу. Тиэрн слегка изменился в лице, но ничего не сказал. — Ты сам кудахтал о манерах и воспитании. Я тебе их выложил. Ты их не распознаёшь. Нужно говорить словами через рот. А в таком случае: пошёл в задницу. Доходчиво? — С Люцианом разговаривать было проще. — Согласен. Если бы мне пришлось выбирать с кем договариваться: с собой или с дядюшками — я бы не выбрал себя. — Намерен сражаться со мной? — Я даже разговаривать с тобой не хотел, но ты настоял. — Я не вижу не единой возможности договориться с тобой, Кассиан Орвиль. — Её никто не видит, кроме дядюшек и Винсента. И первые, и второй — мертвы. У тебя ничего не выйдет, старикан. Тиэрн резко взмахнул рукой. Это был выпад вперёд, при котором он в ста процентов случаев доставал до Кассиана. Но не достал. Кромка клинка столкнулась с невидимым до сейчас полем. Оно, словно большая капля, обрамляло тело Каса в полный рост. — Ты научился переносить купол через миры. Только после столкновения взгляду Тиэрна предстала оболочка купола. Она отливала слабым фиолетовым свечением. Кассиан внутри неё выглядел очень уверенным. Алые глаза, что будто подсвечивались изнутри, смотрели крайне высокомерно. — Уже давно. Его Высочество не сдвинулся с места ни на сантиметр за время этой атаки. Ни в начале, ни при столкновении, ни сейчас. Впечатляло. Одного бога верховного порядка впечатляло подобное. — При последней нашей стычке ещё нет. — Да. Просто не видел смысла этого показывать в тот момент. Кассиан махнул запястьем и купол срезонировал, отталкивая вражеский белый клинок. Тиэрн отступил, опуская меч вниз. — Тогда ты мог избежать смертей своей расы. — Смерти неизбежны. Всегда. Я рассчитывал своё время. — И что дальше, Кассиан Орвиль? — Не лезь больше к моему мужу. Забудь о том, что ты можешь добраться до него. Он принадлежит мирам демонов и единственный суд, на который он может попасть — суд моих миров. — Ты глупишь, заостряя конфликт таким образом. Из-за кого? — Вылечил меня даочжан в тот раз, ты прав. — Даочжан? — Если убить меня ты не можешь, то я пойду. — Ты хочешь закрыть глаза на законы мира богов? На убийство, которое он совершил? — Я хочу, чтобы порядок соблюдался. Даже если тебе это не нравится. — Именно о соблюдении порядка я тебе и говорю. — Мой порядок. А не твой. — Ты совершаешь ошибку, Кассиан Орвиль. Этот человек принесёт тебе разрушения. — Возможно, — несколько задумчиво. — Но это будет моё разрушение. Не твоё. — Зачем совершать ошибку заведомо, если её можно избежать? — Потому что советы от такого, как ты, принесут мне больше разрушения, чем собственные ошибки. — Разговаривать с тобой бесполезно. — Тогда не пытайся. — Это будет началом новой войны. — Всё новое — давно забытое старое. Ничего нового, скажем так. Такая же чёрная лужа с точными контурами возникла под ногами Кассиана. Она растянулась по области настолько, чтобы захватить его и купол, что обрамлял принца. Его Высочество провалился под черноту подобно тому, как ранее под неё ушёл Валериан. Опустился из черноты в среднем мире демонов. На крышу Замка Ночи. Довольно легко и без труда проник в замок через окно и направился в комнату Валериана. Шёл быстро. Был недоволен случившимся. Дверь распахнулась не мягко, но и не вышибла стену. Валериан приподнялся на локтях, а Илиан Рэвель молчаливо уложил его обратно на постель. — Кассиан. — Куда ты запроторил Этель? Это действительно то, что ему интересно? Валериан растерялся и это было высечено на его лице. — Прости?.. — Ноет, что замёрзла. — Я отправил её в портал, который готовил себе. Она в Гренландии. — Не может оттуда вернуться. — Почему? — Говорит, что не чувствует пространства вокруг себя. Не может собрать духовную энергию, чтобы направить её и открыть себе проход домой. Поэтому я и спрашиваю, куда ты её засунул. Нужно забрать её. — Я открою тебе портал туда же. Дай мне минуту. — Я сам могу её забрать. Просто дай мне координаты. — Восемьдесят три градуса, тридцать восемь минут, сорок девять секунд северной широты, и тридцать два градуса, тридцать девять минут, пятьдесят две секунды западной долготы. — Мыс Моррис-Джесуп? — …да. Валериан удивился тому, что Кассиан способен по координатам так точно понимать точки на карте. Разве это не потрясающе? Разве это не говорит о многом? — Хорошо, благодарю. Его Высочество развернулся к выходу, и Валериан снова приподнялся на локтях. Мокрые тёплые ткани, пропитанные чем-то, что лежали на его груди, упали на живот. — Кассиан. — Ляг, Бог Инея. Если я ещё раз поправлю компрессы — будешь лечиться сам. Учтивый голос Илиана Рэвеля звучал очень устрашающе. Валериан лёг обратно, хотя даже не глянул на него. Смотрел в спину принца. — Кассиан. — Я жду. — Прости. И благодарю тебя. Кас коротко кивнул, не оборачиваясь, и вышел за дверь, прикрывая её за собой. Ло Хуэй, Шао Тэ и Цин Янь уже ждали его возле комнаты. Кас окинул их взглядом. Выглядели так, словно поседели от старости. По крайней мере взгляд у них был именно такой. Хорошо, что они все молчали. Их нытьё сейчас совершенно не в кассу. — Ло-сюн, забери Этель. Верни её в Гётеборг и купи ей кофе от моего лица. Горячий. Пусть согреется и выскажется. А ещё поблагодари. Скажи, что она молодец. — Кофе, Ваше Высочество?.. — Двойной американо. Только на горячем молоке, а не холодном. — Двойной американо на горячем молоке. — Верно. И снуд. — Какой? — Какой она выберет. Какой захочет. — Простите, я могу спросить? — Да. — Почему снуд?.. — В последний раз, как она сыпала мне в уши ни о чём, она сказала, что влюбилась в снуд от бренда Eira & Sölve. Ло Хуэй вздохнул. Ну ещё бы… Снуд премиального производителя. Стоит, как почка, блядь! Ну ладно… на самом деле семьдесят евро. Страшнее всего в этой ситуации было то, что он знал и бренд, и примерную стоимость снуда. А всё почему?.. Потому что Кассиан любит, когда всё красиво, дорого, богато… Познания в косметике любого из этих троих пугали их самих. Всех, кроме Цин Яня. Он просто слишком пассивный. — Ясно… — Мыс Моррис-Джесуп. Она там. Иди. — Как прикажете. Едва Кас кивнул ему, Ло Хуэй сразу же направился выполнять приказ. Взгляд алых глаз переместился. — Цин-сюн, поднимись в мир людей. Погуляй там. Осторожно. Скрывай свою духовную энергию, прими самый типичный облик и просто прогуливайся по улицам там, где произошёл инцидент. — Адрес, Ваше Высочество? — Ходи вдоль Odinsgatan. Преимущественно посматривай на номер тринадцать. — Понял, Ваше Высочество. Цин Янь тоже пошёл приводить в жизнь сказанное Кассианом. Остался Шао Тэ. — А ты пойдёшь за травами мученику. В Замке Ночи они закончились. Будь внимателен. Он обиделся на меня. — Кто, Ваше Высочество? — Если честно, я не помню, как его зовут. Тот хмурый дед. Тоже не светись. Облик максимально серый и скучный. Никто не выпендривается в ближайшее время. Все предельно внимательны, осторожны и аккуратны. — Понял, Ваше Высочество. — Вопросы? — Никаких. — Иди. — Как прикажете, мой господин. Шао Тэ тоже поспешил выполнять поручение Кассиана. А Его Высочество пошёл к себе в комнату. Быстро. Хотел поскорее закрыть на замок эту дурацкую дверь и почувствовать себя за семью замками от внешнего мира. Хоть и только за одним, по факту… Первым делом бросился к тумбочке и достал оттуда пачку Seven Stars. Крутейшую зажигалку Винсента, которую когда-то у него стащил, когда их только-только изобрели, и вытащил сигарету из пачки. Подбросил её вверх, поймал губами, подтащил себе стул на порог балкона и сел на него. Так, чтобы он видел пейзаж ночного неба, но при этом так, чтобы его с балкона не видели те, кто внизу. Подкурил, делая первую тяжёлую затяжку. — Как заебало меня это всё… — проговорил, сквозь выдох, где каждое слово имело обрамление из густого и серого, сигаретного дыма. Смотрел на небо и ждал, когда на нём появится звёзды. Не шевелился вообще. Только двигал рукой, чтобы сигарета не сотлела в пустоту. — Винсент… С тобой всё было намного проще…  Закрыл глаза, погружаясь во что-то, что само лезло в голову. — Ты всегда был таким злым на меня и таким грубым. Единственным, кто говорил мне правду. — «Оливка». Кассиан улыбнулся сам себе. Это слово в его голове звучало с такой же интонацией, как и тогда. Тот же тембр, та же громкость. — Я знаю, почему полюбил тебя. Потому что ты никогда не боялся смерти, если нарушишь мою неприкосновенность. Ты никогда не забирал слов и действий назад. И если бы я сказал дядюшке Люциану, как ты себя со мной ведёшь — он бы не простил тебе этого, как бы тепло к тебе ни относился. Ты не боялся, что я расскажу ему, потому что в этом был весь ты. И мой дурной характер. Шептал, еле-еле перебирая губами. Перед закрытыми глазами всплывали картинки из разного времени. Но любимыми из них были те, когда Винсент начал жить в Замке Ночи. Все с этого момента и после. До самого открытия серого измерения в среднем мире. — Я не собираюсь ждать тебя вечность. Хватит тратить моё время, девчонка. — Ты наглый, Винсент. — Ты запарил, Кас. Господин Люциан сказал сопроводить тебя на собрание, а не стать свидетелем того, как ты вечность «наводишь красоту». — Ты будешь ждать столько, сколько потребуется. Хватит меня подгонять. Получил приказ — выполняй! Не бери на себя слишком много. Кассиан смотрел на отражение в зеркале. Видел там красивого себя. С ровным тоном лица, с идеальными стрелками и красными тенями на нижнем и верхнем веках. А затем ему в голову прилетела какая-то тряпка. Подпортила причёску, мазанула по лицу, снимая швом полосу ещё не закреплённого тонального крема. Кассиан подскочил на ноги. Алые глаза вспыхнули. — Да ты что! — Закрой свою пачку, выскочка, и делай то, что велено господином Люцианом. — Я понятия не имею, откуда в тебе столько слабоумия и отваги, но ты действительно нарываешься, ублюдок! Это было время, когда Кассиан начал материться… Только-только начал. И это случилось лишь из-за Винсента. — Хватит пугать меня. Либо делай, либо меньше трепи своим бесполезным коротким языком. Винсент сел в кресло и взял красивейшую чашечку со столика. В ней был утренний чай, который принесли Кассиану. Герцог нахмурился. Скомкал в пальцах какую-то часть одеяний, которой ранее в него бросил Винсент, и швырнул её обратно. Командующий легко увёл голову в сторону, даже не отрываясь от чашечки с чаем. Отпил глоточек и несколько раз плямкнул, вроде как хотел распробовать. — Это мой чай! — Дерьма собачьего твой чай не стоит. Не вкусно вообще. Помои из мира людей или водичка из отхожего места? Винсент поставил чашку на столик, закинул ногу на ногу, сложил руки в замок и положил их на бедро. Смотрел в алые глаза Кассиана, а тот… просто не знал, что говорить. Он был настолько шокирован, что не находил слов. — Да ты!.. — Да ты, да я. Что да я? Ты сначала научись разговаривать нормально с другими, а потом тыкай и дакай налево и направо. — Как с тобой разговаривать, если ты ведёшь себя просто отвратительно?! — А ты никогда не думал, маленький кусок ублюдка, почему я так веду себя с тобой? Кас хмурился, но пока не придумал, что сказать. — Потому что ты не позволяешь разговаривать и вести себя с тобой иначе. Ты не вызываешь минимального уважения собеседника. Ты постоянно тыкаешь всем своим статусом, кровью и властью. Срать с огромной колокольни я хотел на твою кровь. Таких как ты нужно душить в колыбели. Понял? — У меня не было колыбели… Демоны рождённые кровью рода, не появляются младенцами. Детьми, да, но не… — Кас. Герцог поднял растерянный взгляд к серым глазам. Винсент снова взял чашечку с чаем со стола и сделал ещё глоток. — Мне плевать, как вы рождаетесь. Ты не услышал сути. Я сказал, что мне всё равно кто ты. Разговаривать с тобой нормально я начну только тогда, когда ты превратишься в собеседника, а не кучку дерьма, крякающую, что она правитель. Впитал? Они встретились взглядом, и Кассиан резко отвернулся в сторону. Вытянулся, как струна, сжал руки в кулаки, и гневно выдохнул. — Не такому невоспитанному мужлану учить меня чему-то. — Платок дать? Сопли подтереть. Или юбку у мамаши возьмёшь? — У меня нет родителей! — Мозга у тебя тоже нет. У всех свои недостатки. Допил чай, громко втягивая в себя последние капельки. Кас поморщился, а Винсент поставил чашечку на столик. Именно, что чашечку, потому что чашкой это назвать нельзя. Она вся пропитана настроениями Кассиана. Слишком вычурная, слишком «красивая», маленькая чайная чашечка. — Винсент! Тот сложил ладони в кожаных коротких перчатках в замок, как прежде, и вернул их на бедро. Смотрел на Кассиана вновь. — Ты закончил? — Ты мне всё испортил! Конечно нет! — Пойду покурю. — Ты не можешь оставлять меня, когда тебе приказали меня сопровождать! — Ты в своей комнате. Я буду снаружи. — Ты будешь здесь! Как велит тебе приказ дяди Люциана! Винсент пожал плечами. — Здесь, так здесь. Съехал по креслу вниз, чтобы вытянуть ноги и приподнять корпус. Ему нужно было суметь засунуть руки в карманы облегающих штанов. Выглядел этот жест в глазах Кассиана очень неопрятно, по-хамски и невоспитанно. А вернул он ладони обратно с портсигаром и коробочкой. Кнопка щёлкнула и портсигар открылся. — Не смей курить здесь! — Я буду выдыхать в сторону балкона. — Винсент! Я запрещаю тебе курить в моей комнате! Это приказ! — Ты мне не приказываешь, оливка. — Дядя убьёт тебя! Ты совершенно точно доиграешься! — Пускай лучше убьёт меня, чем я буду лизать тебе задницу, — поднимаясь с кресла. — То есть, другим лизать задницу тебе комфортно, при чём в прямом смысле! А мне в переносном — нет?! Винсент выгнул бровь. Он остановился на полушаге, уставился в лицо мальчишки и слегка склонил голову в сторону. — Что? — Ничего… — отворачиваясь. Стало стыдно. Прямо сильно стыдно. Кассиан сам от себя не ожидал, что ляпнет такое. Это было так невоспитанно, что ему от самого себя стало тошно. Но просить у него прощения он не станет. Он ни перед кем не будет просить прощения, кроме лордов-правителей. — Кому я что лижу в телесном смысле — это не твоё дело. Ещё раз услышу нечто подобное — сам себя будешь сопровождать куда тебе надо. Винсент вышел на балкон и подкурил там. Кассиан открыл глаза. Звёзды уже вышли на тёмное небо. Окурок уже давным-давно погас и остыл, а Кас всё ещё сжимал его между пальцами. — И даже тогда он вышел на балкон, а не остался курить в комнате. Хотя я всё равно ничего не мог ему сделать. Его Высочество вздохнул, грустно улыбаясь. — Боже… Как же он меня ненавидел… Это просто кошмар… С другой стороны, именно благодаря Винсенту, Кассиан заставил себя измениться настолько, насколько это есть сейчас. Вырасти морально так быстро. Вместе с ним. Потому что хотел быть с ним. А сделать это мог лишь в том случае, если изменится, и Винсент увидит эти изменения в нём. Захочет узнать нового его. — Сейчас я изменился ещё больше, Винс. За эти восемьдесят четыре года без тебя. Я прорабатываю свой характер и поступки едва не всякий раз. Да, я часто боюсь чего-то и не знаю, что мне делать, но я стараюсь. Правда стараюсь. Ты видишь это, Винсент? Кассиан поднял руку с окурком, зажал его между большим и средним пальцами, и выстрелил им вперёд. Прямо с балкона своей башни. Полетел красиво. Так, как Винсент учил. В его дверь постучали. Не хотел никого видеть и ни с кем говорить. Даже не понимал, кто мог к нему прийти, если честно. Троих отправил на задания, четвёртый лечит пятого, а пятый не улизнёт из-под контроля четвёртого. Значит, это кто-то кроме них. А таковых Кас вообще не хотел слышать и видеть сейчас. Молчал, не реагировал. Замедлил биение своего сердца, перестал дышать. Сделал всё, чтобы ситуация выглядела так, будто его тут нет. — Кассиан?.. — мягко постучав в дверь ещё дважды. Валериан. Его Высочество обернулся к двери, секунды две на неё посмотрел, чтобы убедиться, что действительно закрывал комнату на замок, когда заходил в неё, и отвернулся обратно к ночному пространству. — Тебе больше негде быть, кроме как здесь. Я проверял. — Вот знаешь… Валериан терпеливо ждал продолжения, а оно всё как-то не наступало. — Когда не надо… Бог Инея выдохнул, когда Кас продолжил. Ждал дальше уже не так напряжённо. — Ты очень вдумчивый, упорный и вообще. Пушка. Бомба. Петарда. Граната. Разрывная, блядь… Проверил, узнал, сходил, уточнил, да? — Да… — негромко.  — А когда убивать кого-то, так это пожалуйста. Ничего ни у кого спрашивать и уточнять не надо. — . . . — Вот и что мне делать? — Впусти меня. Давай поговорим. — Не хочу. — Пожалуйста. Мне было тяжело установить место твоего нахождения. Хотя можно было догадаться. — Я действительно не хочу сейчас разговаривать. —  Я бы поверил в это, если бы знал тебя чуть-чуть хуже. — . . . Валериан нажал на ручку двери. Она не открылась из-за замка, но оба поняли, что один попытался, а второй, что тот хотел войти без разрешения. — Кассиан, открой дверь. — . . . — Я применю иней и всё равно войду. Но если я применю иней, Шэнь Цзинъи будет очень зол на меня. — Ну не на меня же. — А я скажу ему, что это ты виноват. Кассиан нахмурился. — Ты обалдел, старикан? Валериан мягко засмеялся. — Открой дверь, Кассиан. Нам правда нужно поговорить. Кассиан обратил внимание на то, что Валериан единственный из всех, кто называет Илиана Рэвеля именем, которое ему дал принц. Конечно, не в лицо. В лицо Кас и сам к нему так не обращался. Но он запомнил и употреблял всегда, когда говорил с ним о нём. Это было приятно. Согревало где-то что-то внутри. — Кассиан? Его Высочество вздохнул. — Доебался пиздец… — одними губами. Принц провернул запястье, купол завибрировал на мгновение, а затем замок провернулся. Валериан нажал на ручку, едва услышал щелчок. Дверь открылась. Внутри было очень темно. Никакого освещения. Обычно горят свечи, есть дополнительный свет сверху, а сейчас просто тьма. Луна освещала только балкон, на пороге которого сидел Кассиан. Он видел его за полупрозрачной шторкой, раздуваемой ночным ветерком. Подошёл ближе. — От тебя странно пахнет. — Чем? — Сигаретным дымом. От твоих волос. — Я курил. — Курил? Впервые слышу. — Всё бывает в первый раз. — И всё-таки… Как ты узнал раньше, чем я вернулся в замок? — Я чувствую, когда ты используешь иней. Валериан повернул к нему голову. — Ты… что? — Кровь моего рода очень сильная. Она внутри тебя после того, как мы связались узами брака. Я чувствую твой иней. Очень странное откровение. Валериан не знал, что это так может работать. — А нашёл ты меня как? — Тоже через иней. — . . . — Какого хера тебя вообще понесло в мир людей? — недовольно. — Ты же сам сказал. — Я сказал тебе свалить с глаз моих, а не кинуться богам в руки. Ты дурачок? — Вероятно, я тебя не так понял. Прости, маленький принц, — очень тепло. С улыбкой на устах. — Такой умный, и такой тупой… — Ты уже говорил мне это. — Одного раза недостаточно, очевидно, — вздох. — Прости. — Я не говорил тебе идти в мир людей. — Я уже понял. Мне жаль, что я напугал Этель. Заставил переживать за тебя тех троих, снова напряг Врачевателя Эссенции и вынудил тебя идти за мной. — . . . — Как ты заставил их остаться и ждать тебя? — Они не успели за мной в портал. Моя магия несколько выше, чем их. Несколько… Какое забавное слово он выбрал для термина «несоизмеримо». — Не думал, что ты придёшь за мной так скоро. — Этель такую панику подняла, что вынудила меня ответить ей на запрос зеркала. Просто заковыряла меня. Я совсем не хотел с ней говорить тогда. — Она очень настойчивая, да? — Порой до поросячьего визга… — И что она хотела? — Чтобы я помог тебе. Паниковала, что за тобой пришли боги. Что ты её куда-то вытолкал и остался там один, хотя она предлагала тебе свою помощь. Свою и помощь всех демонов, что были на тот момент в Швеции. — Она погубила бы и себя, и всех, кого попросила бы помочь мне. — Ты спас её, выкинув в тот портал? — Да. Тиэрн не церемонился бы с ней, а я был не в состоянии её защищать. Тиэрн… Точно. Кассиан вспомнил, как зовут того деда. — Что-то ты как-то даже себя был не в состоянии защищать. — Не унижай меня так откровенно, Кассиан, — сквозь улыбку. — С ним я бы сразился. Я готовился. — И что бы с тобой было? — В итоге? — Да. — Не знаю. Но он бы не одолел меня просто так. Я не настолько беззащитен. — Молодец, — на выдохе. — Кассиан. — Ну чего? Валериан прошёл вперёд чуть дальше, вышел на балкон целиком и встал перед Кассианом. Принц только сейчас обратил внимание на своего супруга. В том смысле, что на его внешний вид. В штанах, но замотан в простыню. Очевидно, на верхней половине тела ничего нет. — Ты что, сбежал от него? — Ну почти… Уговорил, что мне очень сильно нужно поговорить с тобой. Он отпустил меня, но сказал не дёргаться. — Ну так и не дёргайся. — В моём состоянии мне бы вообще присесть. Это прозвучало как-то странно, но Кас не обратил внимания. — Ну так присядь. — Как скажешь, маленький принц. Валериан распахнул простыню, чтобы освободить ноги и развести руки на ширину плеч. Кассиан подскочил на месте, закрыл ладонями лицо и отрицательно помотал головой из стороны в сторону. — Бля-я-я… Боже, какой ужас… Валериан коснулся какой-то частью тела его ног, и Кас поджался на стуле, плотно прижимаясь к нему спиной и ягодицами. Сел ровно, рук от лица так и не убирая. Бог Инея опустился на его колени и обнял за плечи, аккуратно прижимаясь к нему лицом и грудью. Укрыл простынёй вместе с собой. — На тебе же были штаны! — Нет, не было. Он целиком меня раздел. — Зачем?! — Сбоку на бедре есть рана. Высоко. — Ты что, эксгибиционист?! — Нет. — Тогда что это за «фить ха-а» было?! — По-другому я бы не сел на тебя. — Зачем на меня вообще надо было садиться?! — Ты предложил сесть. А я не против сесть. — Не на меня! Просто сесть! — Этого ты не уточнял. Кассиан застонал как-то мученически, а Валериан мягко засмеялся. Гладил его по спинке и согревался о его тёплую щеку и кусочек ладони. — Уже не видно. Можешь убрать руки от лица. — Это пиздец… — Всё так плохо? — Предупреждать надо… — Как? Внимание, сейчас будет ч?.. — Не надо! Валериан снова засмеялся и прижался к нему чуть крепче. — Так надо или не надо? — . . . — Ты должен был сказать, чтобы я не душнил. — Так не душни… — Кассиан. — . . . — Я не знал, что ты будешь так шокирован. — Да ладно! — Мы же супруги. — Так и что теперь?! Письками размахивать с балкона?! — Он тебе не угрожает. Расслабься. Кассиан так спокойно сидел несмотря ни на что лишь потому, что действительно хорошо знал, что ему ничего подобного рода не угрожает. К тому же, то, что он увидел, больше было похоже на грустного слоника. Опасность нулевая. — Чего ты залез-то на меня вообще? — Хотел посидеть. — На мне? — На тебе двойне приятнее. А если ты меня обнимешь, то будет втройне. Его Высочество молчал. Только сейчас убрал ладони от лица и как-то неловко вдохнул. — Кассиан. — М? — как будто обиженно. — Обнимешь меня? — Мгм… Ладони пытались найти выход наружу из-под простыни, но задача оказалась сложнее, чем думалось изначально. — Кассиан, ты можешь сделать это не через простыню. Спина в порядке. — Я вообще думал, что ты в штанах. — При чём тут это? — Не знаю… Ладони принца, наконец, нашли себе место на его лопатках, и Валериан прижался краешком холодных губ Бога Инея к тёплой-тёплой щеке повелителя миров демонов. К щеке тёмного господина. — Твоя кожа такая белая, что должна быть холоднее моей. Визуально, — тихо-тихо. — А ты всегда такой горячий, что это удивительно. — Моя внутренняя сила — огонь, даочжан. — Да… Огонь… — будто засыпал. Кассиан поднял голову повыше. Смотрел в небо. Иногда его лица касались нежные белые волосы Валериана, поднимаемые ночным ветерком. Принц сжал подушечки пальцев на его лопатках и сглотнул. — За что ты убил его? — Он вывел меня из себя. — Это вообще возможно? —  Вполне. Лишь не зримо. — Что он такого сказал-то, божечки? — Не имеет значения. Он заслужил эту смерть. Точнее, я подарил бы ему более изощрённую и мучительную смерть, но мне было жаль простой люд, наблюдавший за этим. Это было быстро. Он почти не мучился. — «Почти». Нравится мне это «почти». — Он заслужил, Кассиан. Поверь мне. — Я не хочу знать детали. — Тогда просто поверь на слово. — Верю. Валериан поднял одну ладонь к тёмному затылку, и простыня соскользнула с одной стороны. Правая рука оголилась вместе с плечом и половиной спины. Бог Инея погладил его по волосам, пальцами поднимаясь повыше. Пока не нащупал основание рога. Гладил его подушечками пальцев. Основание было почти горячим, в то время как кончик, насколько он помнил, а помнил хорошо, лишь тёплым. Чем ближе к плоти, тем теплее. Это равномерное спадание тепла по длине рога. И это казалось не менее потрясающим фактом, чем его текстура. Гладкая и шероховатая одновременно. В зависимости лишь от места. — О чём ты говорил с Тиэрном? — Какая разница? — Я переживал о тебе. — . . . — Ладно — я… Что тут происходило с твоими первыми слугами — словами не передать. Они не могли переместиться за тобой. Ты запретил. — Вот бы они всегда меня так слушались… — Кассиан… — Расслабься. Меня можно ранить, если достать, а достать не всегда так легко, как это было тогда. — Вы сражались? — Нет. Он кинулся на меня, обделался и больше не пытался. Я ушёл. Валериан тихо засмеялся. — Почему обделался? — По кочану. — Понял. — . . . — Ты вышвырнул меня оттуда и даже не дал послушать, о чём вы там говорили. — Маленьким мальчикам негоже слушать разговоры взрослых дяденек. — В твоей интерпретации я должен быть тогда маленьким дедушкой. — Высоковат всё равно. Кассиан на мгновение прикрыл глаза, когда ветер поднял длинную прядь волос Валериана и положил её на лицо принца. Волоски зацепились за ресницы. Когда Кас открывал глаза и смотрел на красную луну, чувствовал вес его волос на ресницах. Видел их. Иногда ветер утихал, будто сам понимал, что им сейчас нужно это спокойствие — не шторм, не буря, не разговоры. Только дыхание. С балкона открывался вид на ночной город демонов — переливчатый, с тлеющими углями в фонарях где-то далеко и редкими языками синего пламени, что горели на крышах дворцов. Мир внизу был жив, но тишина над ним — почти священная. Ночь спускалась всё глубже. Звёзды, словно нити света, едва касались крыш. Где-то далеко гремело что-то тяжёлое, но этот гул будто не касался их мира — только перекатывался где-то под кожей. Воздух был прохладным, чуть влажным, и пах инеем и ночным жасмином, что продавали внизу, у стен дворца. Этот запах прилипал к коже, к волосам Валериана, наполнял дыхание Кассиана, пока тот молчал. Всё вокруг будто замирало. Даже стражи у входа во дворец не смели говорить между собой. Балкон казался отдельным пространством — крохотным островом над городом, где время двигалось иначе. Свет красной луны стекал по коже, по простыне, по линиям плеч и шеи, отражался на белой коже Кассиана мягким отблеском. Его Высочество чуть приподнял голову, оглядел всё это без привычной бравады. Редко, почти никогда он не позволял себе быть тише. А сейчас просто слушал, как ветер играет в волосах Валериана, как на его совсем живых, мокрых ранах щёлкает иней, образующийся от его присутствия, как где-то далеко поёт ночная птица. — Знаешь, — вдруг произнёс он почти шёпотом, — когда ты рядом, мир будто замедляется. Даже мысли двигаются тише. Валериан не ответил. Только лёгкое, чуть слышное дыхание — как у воды, что едва колышет ледяную гладь. Он мог подыграть ему и сказать, что это «от старости». Но не стал. Не стал улыбаться, не стал смотреть на Кассиана — просто остался. И в этом «остался» было больше, чем в шутках или сотнях слов рассуждений. С их высоты город выглядел почти игрушечным, но каждый огонёк внизу был живым существом, душой, мыслью, страхом. И всё это — под защитой Кассиана. Под тенью его крыльев и кровью его рода. Но сейчас даже сам правитель трёх миров чувствовал, что защищает не он. Что на нём сидит тот, кто держит равновесие его мира — холодом, разумом, тем странным, мягким светом, который исходил от Валериана без усилия. Простыня чуть колыхалась между ними от ветра. Где-то на дальнем куполе дворца отражался красный диск луны, и от него тянулся тонкий, прямой луч, падая Кассиану на лицо. Он был как лезвие, но вместо того, чтобы резать — соединял. — Валериан, — тихо, будто пробовал вкус этого имени на губах. — М-м? — проницательно. Совсем не акцентируя. — Если бы не ты, я, может быть, уже не знал бы, где границы. — Это не я. Это твоя совесть. — В последнее время… как будто моя совесть — ты. Молчание вновь стало густым. Холод от тела Валериана медленно таял, испарялся в воздухе, и казалось, будто балкон тонет в лёгком серебряном дыму. Тепло Кассиана согревало его изнутри. В прямом и переносном смысле. Где-то внизу в этот момент распускался цветок жасмина, и его аромат поднимался вверх, в самую высоту, будто специально для них. Валериан отстранился от его щеки, посмотрел в алые глаза и увидел более светлую луну, что отражалась в них. — Если мир когда-нибудь упадёт, пусть сначала замёрзнет. Тогда я удержу его холодом. — Что это значит? Валериан улыбнулся и ничего не ответил на вопрос. Он снова закрыл глаза и прижался щекой к щеке. А Кассиан сидел неподвижно, глядя на ночь. И в этой тишине, в шелесте крови в венах и дыхании ветра, они были ближе, чем если бы целовались. Ближе, чем позволяла любая физическая близость. Потому что никто — ни боги, ни демоны — не смел дотронуться до этой минуты. Она принадлежала им. — Даочжан?.. Минутная слабость прошла. — А у тебя всегда такой куст там? Надо постричь. — Ну ты выбрал момент, конечно, чтобы сказать мне об этом. — Нет, правда. Ты это давай заканчивай. Мы в двадцать первом веке живём. Что за кошмар? — Тебе не всё равно? — Вообще, всё равно. Мне с ним не взаимодействовать, но эстетически ты меня огорчаешь. Постриги этот куст. На нём цветы не распустятся. — Ладно. — Правда? — удивился больше нужного. — Правда. — А почему? — Потому что ты попросил. — И всё? Этого достаточно? — Более чем. Уже завтра этого не будет. — Ладно… Теперь Кассиан точно знал, что Валериан альбинос. У него не только волосы, ресницы и брови белые… А и… — Кассиан. — А? — А у тебя там всё гладко? Принц нахмурился. — Ты что, обалдел, дед? — Это просто вопрос. — Ты там давай охлади траханье. — Честность на честность. — Нет. — Нет, не гладко? — Нет, не честность на честность! Я тебе ничего не показывал и показывать не буду! Ты сам сунул мне эту штуку в лицо! И обсуждать это с тобой я тоже не буду! — С кем же, если не со мной? Я же твой муж. — Наш брак фиктивный! — И не в лицо вовсе. Я стоял на расстоянии. — Ага! Пока не подошёл?! Валериан засмеялся, крепче сжимая его в объятиях. — Не кричи, Кассиан. Голова ужасно болит. — Тебе надо лечь и спать. А не кошмарить меня своей п… — выдох. — Давай ляжем вместе? — Спать? — Да. — Но я не хочу ещё. — Хорошо. Тогда я подожду тебя. — И мы не спим вместе. Ты спишь у себя, а я у себя. — Но сегодня я хочу спать с тобой. — Даочжан… — Я подожду, я же сказал. А голова на плече Кассиана лежала так, будто тот сейчас свалится с него в сторону в бессознательном состоянии. Козёл, блядь!.. — Хорошо, — выдох. — Пойдём спать. — Вместе? — Вместе.