Третий огонь

— Проведёшь ему ещё одно расплетание меридианов. Кассиан смотрел на него и хмурился. Ну почему этот Илиан Рэвель всегда так упорно убеждён в том, что говорит. — Или, поскольку ты вышел за него, Ваше Высочество, дай ему свою кровь. Это намного легче и быстрее. Это интимный процесс для Кассиана. — Нет. — Я предполагал, что ты так скажешь. Поэтому не предлагал тебе этого ранее. Но сейчас он твой супруг. Ты замужем за этим мужчиной, Ваше Высочество. — Да, я понял, чем ты… Вы… руководствуетесь, господин Рэвель… Но я отказываюсь. — Тогда займись собственной подготовкой к расплетанию меридианов. — В этот раз этого тоже не может сделать кто-то другой? — Может. Он не совсем при смерти, как в тот раз. Его поражение обширно, но не критично. Если Вай ошибётся — будет второй шанс. — Отлично. Пускай Вай и проводит. — Но если Вай ошибётся, то последствия будут. Для него. Ему будет больно. На физическом уровне. Но это не страшно. Потерпит, ведь так? Илиан Рэвель улыбнулся, слегка приподнимая уголки губ. Кассиана пугало это. Он в принципе его побаивался… Врачеватель Эссенции единственный, к кому Его Высочество обращается на «вы». За всю свою жизнь. А Илиан Рэвель единственный из его «подчинённых», кто обращается к Касу на «ты», хоть и добавляет его статус в конце. Так или иначе… А отношения у них своеобразные. — Из-за чего ему будет больно? — Он бог. Духовное существо. Ты часто забываешь о том, Ваше Высочество, что у него другая внутренняя составляющая. Ты не привык к тому, что он бог. Его сила незрима для людей, пока он этого не захочет, как и его явление. А твоя — зрима. Как и ты сам. — Но понятие меридианов и духовной энергии у нас одинаковое. — У него и у тебя есть духовная энергия, ты прав. Однако ваше ощущение духовного и духовности очень разное. Кассиан не слишком понимал, что он говорит. — Твоя кровь имеет резонанс. Ты ведь чувствуешь это, Ваше Высочество? У принца холодок пробежал по позвоночнику от его интонации. Илиан Рэвель всегда говорил так плавно, тихо, как будто заигрывал, но привыкнуть к этому было нельзя. Он другой. Он не такой, как остальные демоны. — Да. — Ты знаешь, когда ему больно. Знаешь, когда он использует иней. Твоя кровь с ним работает так же, как ты сам взаимодействуешь с куполом. — Но я и купол единое целое. — Не совсем, Ваше Высочество. Купол — это лишь твоя способность. Твой врождённый дар. Ты с ним не одно и то же. Между вами просто существует резонанс. Это способность, которой ты управляешь силой мысли, чувств, настроения. Однако ты управляешь ей. Она целиком тебе подконтрольна. Ты существуешь без купола, а купол без тебя — нет. Кассиан какое-то время размышлял над его словами, а затем посмотрел в его глаза вновь. — Что Вы хотите этим сказать, господин Рэвель? — Что ты целиком сможешь понять и ощутить на себе ошибки Вай. Это не плохо. Даже хорошо. У тебя будет шанс предметно объяснить ей, где она ошибается, чтобы исправить это в следующий раз. — А Бог Инея? — Потерпит, — улыбка на устах Илиана Рэвеля стала чуть-чуть шире. Принц слегка нахмурился и невольно увёл голову назад. Как будто уклонялся от этой улыбки. — А Вам чуждо сострадание, да?.. — Я же врачеватель. — И что это должно значить? — Я часто делаю больно, чтобы сделать хорошо. Доля чего-то от садиста максимального уровня просачивалась сквозь эти слова. По крайней мере, так это выглядело для Кассиана. — Я дам ему кровь. — Как хочешь. Мне безразлично, что именно ты сделаешь. Я лишь обязан тебя предупредить обо всех последствиях. Дать тебе полную картину, чтобы ты сам для себя решал, что тебе сподручнее, рациональнее, целесообразнее. — Понятно, да. — Я могу ещё что-то подсказать тебе, Ваше Высочество? — Да уж не надо… — Ты чем-то недоволен, Ваше Высочество? Кас как-то сразу попустился и нервно улыбнулся ему. — Нет-нет. Благодарю, что объяснили мне тонкости. — Пожалуйста, Ваше Высочество. Илиан Рэвель снова улыбнулся ему, демонстративно сделал шаг назад, два в сторону, чтобы обойти Кассиана, и направился вперёд. — Оставляю его тебе. Как и решение. — Да я, вроде, уже решил. — Ты сомневаешься. Он ушёл. Не стал ждать, что ответит принц. А зачем? Пускай сам кошмарится, если ему так угодно. — Фу, блядь… — передёргивая плечами и встряхнув головой. — Пугает меня. Но даже до чёртиков ужасный Илиан Рэвель, не мог сейчас отвлечь его от размышлений о крови. Не в том вопрос, что это кровь династии Орвиль, что это сила, мощь и бла-бла-бла.  — Нет, — сжимая кулаки. Кассиан опустил голову, смотрел под ноги, и зашагал вперёд. Шёл в свою комнату, где, почему-то, опять какого-то рожна находился Валериан… На самом деле, ему просто стало плохо ночью. Открылось кровотечение, лопнули раны. Крови было столько и так быстро, что принц выскочил в коридор за Илианом Рэвелем не одетым. Не одетым! Лишь в одеждах для сна. Он не знал, почему Валериану стало хуже. Они ничего не делали. Никто не трогал иней. Они спали. По крайней мере, Кассиан спал. Но он думал, что его муж тоже спал. Что ему ещё было делать-то?.. Когда они сидели на балконе, Валериан выглядел и ощущался таким уставшим, что вряд ли он мог делать что-то, кроме как спать. Вообще, странная ситуация. Потому что из них двоих, спать хотел именно Валериан, а едва улеглись, Кас будто котёнок отрубился. Положили — он уснул. Котята так делают. А когда проснулся, точнее, когда его разбудил Валериан, уже всё было не хорошо. — Дело не в силе или особенности моей крови. Не в том, что это кровь Орвиль… Шагал по коридору, каждый следующий делая тише. — А в том, что это кровь. У Кассиана нет каких-то психических расстройств, но есть свои прикольчики. Например, его морально возбуждает чужая боль. А всё, что касается крови, является более интимным, чем для других людей те же поцелуи, секс и прочие вещи. То, что он поделился с Валерианом своей кровью в рамках церемонии бракосочетания — это одно. Но то, о чём говорит Илиан Рэвель — это другое. Тихо приоткрыл дверь своей комнаты и прошёл внутрь. Валериан сидел в постели, одеяло прикрывало его от пояса вниз. Опирался на подушку спиной. — Ты ушёл с ним так далеко, чтобы я не слышал, о чём вы говорили? — Тебе нечем больше заняться, кроме как слушать, о чём мы говорим? — Ну… Это меня касается. Почему-то я был уверен, что эта информация мне нужна. А ты решил иначе. — И что она тебе даст? — Что именно ты спрашиваешь? — Вот например. Кассиан закрыл за собой дверь, обошёл постель со своей стороны и сел на неё. Спиной к Валериану. — Он сказал, что нужно снова проводить ритуал расплетания меридианов. Вот ты услышал эту информацию. И что дальше? — принц повернул к нему голову. Впился алым взглядом в голубые глаза. — Что будешь делать с этой инфой? — Обладать. — «Абладать», — перекривил. — Ну вот, обладай. — Ладно. Ты почему-то не в духе, — плавненько сползая вниз в постели. Пытался улечься. Кассиан повернул голову сильнее назад. Наблюдал за тем, сколько усилий Валериан прикладывает для того, чтобы лечь. Упирался обеими ладонями в постель, широко раздвигая пальцы. Приподнимал таз, удерживая себя на руках. Предплечья и локти дрожали, но выражение его лица не менялось. Выглядел так, будто утренний чай себе наливает. Типичное занятие его каждого дня. Кас видел, как чрезмерно напрягаются мышцы его живота, Валериан даже задержал дыхание, пока пытался лечь. — Тебе помочь, даочжан? Ему внезапно стало его очень жаль. — Чем? — Я могу придержать тебя. — Благодарю, маленький принц. Я уже почти справился. И правда. Валериан и сам осилил это невероятное действие. Под тугими повязками и бинтами слегка проступила кровь. Однако и это хорошо давало понять Кассиану, что раны вообще лучше не тревожить. Он видел толщину бинта, на который Илиан Рэвель выкладывал травы. Он был почти как два пальца. И если кровь прошла через него настолько, чтобы видно было через последние слои, то прикинуть, как обстоят дела, вовсе не сложно. — Покажи зубы. — Чего? — Зубы. Уточнил, да, но после того, как убедился, больше не интересовался причинами. Просто растянул губы так, чтобы Кассиан увидел то, что просил. — Клыки как у человека, — как будто с пренебрежением. — Я человек, Кассиан. Я родился, рос и жил человеком. — Точно. Бесполезная раса людишкообразных. Валериан ничего на это не ответил. Лишь потянулся рукой за голову, чтобы поправить подушку. Она осталась стоять прижатой к кровати. Ему было неудобно. Принц отклонился назад, отставил руку и облокотился на неё. Потянулся другой рукой через себя к подушке и опустил её ниже. Смотреть на страдания Валериана было не интересно. Это не то же самое, что делать кому-то больно физически. — Благодарю. — Пожалуйста. Бог Инея, наконец, смог просто лечь на спину и расслабить все мышцы. Выдох облегчения был слышен. Хоть и не громко. Ладонь Кассиана поехала дальше по постели. До тех пор, пока он не лёг. Перпендикулярно Валериану. Поставил локоть где-то недалеко от его икроножной мышцы и подпёр щеку ладонью. — Ты не будешь спрашивать, буду ли я проводить тебе ритуал? — Не буду. — Пачьму? — Потому что если ты решишь, что будешь, то уведомишь меня об этом. Мне вообще крайне стыдно и не хочется об этом говорить, если честно. Это похоже на день сурка. Это всё случилось лишь потому, что я додумал себе то, чего ты не говорил. Мне тошно от этого. Валериан отвернулся и закрыл глаза. Кас видел, что это не наигранные эмоции. — Бог перхоти, ты в курсе, что мне пришлось в одеждах для сна и без макияжа выйти к Шэнь Цзинъи? — Догадываюсь… — как будто через силу. — Это тебе дорого будет стоить. — Сколько? — Много. — Насколько много? — У тебя столько нет. — У меня нисколько нет. — Пиздец ты бесполезный. Валериан тихо вдохнул, плавно выдохнул и перевернулся на бок. Довольно быстро и беспощадно по отношению к самому себе. — Ну и что ты задницей ко мне лёг? — . . . — Даочжан, ну что ты расстроился так сильно? — Я пойду к себе. Не буду тебе мешать и занимать твою постель. Дай мне пять минут, и я пойду. — Всегда сбегаешь, когда тебе стыдно? — Не помню. — Что это значит? — Мне крайне редко за свою жизнь бывало стыдно за своё поведение. В последний раз очень давно. Кассиан какое-то время размышлял. — Ты как относишься ко вкусу крови? Молчал. Отвернулся, лёг к нему спиной, закрыл глаза и молчал. — Даочжан. — Четыре минуты. И я уйду. — Я тебя не выгонял. —  Я сам хочу уйти. — Редкое желание. Обычно ты тянешься ко мне, к моей компании, к моему обществу, к разговорам со мной. Руки свои ко мне тянешь. Трогаешь мои волосы, рога, обнимаешь меня, дотрагиваешься до кистей рук, плеч, шеи. А сейчас уйти хочешь. Ты смотри-ка. — . . . — Даочжан. Кассиан подлез чуть-чуть ближе. Голова теперь выглядывала из-за ноги Валериана, и принц видел его лицо. Напряжённое. Брови сведены, губы плотно сомкнуты, глаза закрыты. — Тебе больно или?.. — Или. Его Высочество положил ладонь на его ногу, но не гладил. Просто… пытался утешить таким образом. Вздохнул, потому что не знал, что говорить. Не умел утешать. Винсент тоже не умел утешать. Его утешения больше были похожи на издевательство. На добивание. Вот и Кассиан такой же. — Я, кстати, понял, зачем ты меня касаешься при любой возможности. — . . . — По крайней мере, я думаю, что понял. — . . . — Я буду точно знать, если ты ответишь мне на один вопрос. — . . . — Ответишь? — Какой? — Ты занимаешься сексом? В принципе. Я не говорю о последнем времени и времени твоего бегства. А в принципе. Например, до этого. Когда жил в столице. Ты занимался с кем-то сексом, когда у тебя в жизни всё было хорошо? — Нет. — Ты не заинтересован, так? — Так. — И я не видел, чтобы ты кого-то трогал, кроме меня. А ко мне у тебя не чувства и не любовь. Ко мне у тебя выживание. Ты трогаешь меня для того, чтобы я к тебе привык. Чтобы я не кидался от тебя по углам. Это даст тебе гарантию того, к чему ты стремишься. Гарантию покоя и тишины. — . . . — Именно для этого ты сажал меня тогда себе на бёдра, гладил колени, расчёсывал мои волосы. И всякое такое. Ты делаешь всё это, потому что преследуешь цель, к которой идёшь. — Плести тебя мне нравилось. Кассиан улыбнулся. Да, он прав. Это действительно оказалось правдой. — Уверен, что трогать рога тоже. — Да. — Тогда вопрос. — Целовал я тебя потому что хотел. — Нет, не этот. Это я знаю. — А что? — Когда ты посчитаешь, что я привык к тебе, ты перестанешь это делать? Прикасаться ко мне. — С высокой вероятностью. — Насколько высокой? — Девяносто пять процентов. Плюс минус. Зато честно. — Я вообще тебе не интересен в физическом плане, правда? Как сексуальный объект. — Правда. — И не только я. Тебе никто не интересен. Это тоже верно? — Да. — Но ты говоришь, что я красивый. Это странно. — Я не слепой. Логически… — А если мне нужно сделать для тебя кое-что, что является крайне интимным процессом для меня, ты будешь воспринимать это так же? — Что это? — Кровь. Мне нужно дать тебе свою кровь. — И что в этом интимного? — Ну… Тяжело объяснить… — Тогда, нет. — Уверен? — Почему я должен воспринимать что-то, как ты, если не воспринимаю так на деле? Кассиан приподнял уголки губ. Теперь было проще. Было хорошо. — На спину, пожалуйста. Точнее, я тебя переверну. Не сопротивляйся. — . . . — Не сопротивляйся, дитя. Все дела во славу творца. Валериан не выдержал. Прыснул. Кассиан тоже улыбнулся шире. Приподнялся, встал на колени, подступил на шаг выше и двумя руками переворачивал супруга на спину. Одной придерживал, а другой укладывал. Кассиан невольно склонился над ним. Чёрные волосы упали вдоль лица Бога Инея. Прямо на белые. А красные глаза смотрели в голубые. — Мне не нравится твой взгляд, даочжан. Это взгляд побитой собаки. Хотя тебя никто не победил. Ты выглядел очень эффектно. Я поверил в твои намерения и силу. — Мило. — Так вот. Я к чему. Винсент, когда видел у меня такой взгляд, — бил меня. Это работает. Не заставляй меня бить и тебя сейчас. — Потрясающие отношения между людьми. — Винсент меня очень не любил. — За что? — Я был не очень. Очень не очень. За дело, скажем так. — Ясно. Валериан слегка увёл голову в сторону. Как будто отвернулся, но лишь на половину. Это снова нравилось Кассиану, потому что несмотря на то, что их лица и губы сейчас довольно близко, его муж совершенно не думал ни о чём таком. — Тебе станет лучше сразу же. Это очень мощное средство. — Что именно? — А поскольку клыков нормальных у тебя нет… Кассиан увёл руку за голову, зачерпнул запястьем чёрные волосы у шеи и перебросил их на одну сторону. Валериан только наблюдал. — У тебя новых ран не открылось? На ноге только та одна, что была сбоку? — Да. — Хорошо… Кассиан выровнялся в спине, аккуратно перекинул ногу через бёдра Валериана и опустился на них сверху. В этот раз он чувствовал под собой его член. Не потому, что он стоял. Это совсем не так. Потому, что его накрывала только одна единственная простыня, в которой тот пришёл сюда изначально. А на Касе из одежд лишь тонкие штаны для сна и такая же рубашка. Сопротивление материалов минимальное. А вот сила трения могла бы сработать, если бы это интересовало хоть одного из них. Для успешности процесса, вообще, двоих сразу. Его Высочество поднял одну руку, сгибая её в локте. Отвернул голову чуть выше и в сторону. Открывал шею. Валериан смотрел очень внимательно. Особенно в тот момент, когда пальцы Его Высочества начали выходить из суставов. Вытягиваться, их контуры становиться резче, а ногти чернели, удлинялись и больше не были похожи на человеческие. Это были когти. Как у ящера. Как у дракона. — Кассиан, — сглатывая. — Что ты делаешь? — А что, в этот раз ты не будешь класть руки на мои ноги? — Ты сейчас не дёргаешься. — А ты подумай о том, что теперь, когда я знаю об этом, это так работать больше не будет. Тебе нужно было солгать мне и разубедить. — Но я не умею лгать. — Но ты не умеешь лгать, — согласно кивая и слегка улыбаясь. — . . . — Значит, теперь тебе придётся что-то придумать, чтобы твой план по моему приручению снова приводился в жизнь. Валериан приподнял обе ладони, подушечки скользили по простыне к ногам Кассиана. Кончики пальцев коснулись колен, а затем поползли выше по бёдрам. Примерно до середины бедра. Затем Бог Инея посмотрел в глаза своему супругу. Взгляд Кассиана не изменился из-за этого. Коготь указательного пальца вошёл в вену на шее, надсекая её. Принц зажмурился и прикусил губу. Пальцы Валериана сжались на его бёдрах. Он даже слегка скривился, потому что видел, что Его Высочеству действительно больно. Даже от этого укола. — Кассиан… Кровь потекла по белоснежной коже вниз, окрашивая рубашку. Пальцы укорачивались, суставы становились на места, а когти снова становились ногтями, и чернота из них уходила. Принц склонился к Валериану. Снова подобрал пальцами волосы и придерживал их. Тянулся шеей к его губам. — Пей. Только быстрее, потому что вена быстро закроется. Другая не подходит. Нужна венозная. Если будешь долго размышлять, мне придётся снова делать себе больно. — Ведь тебя на самом деле возбуждает физическая боль, правда? — . . . — Тебе больно. Это факт. Я вижу это. Но тебе это нравится. Ты мазохист. Кассиан ничего не ответил на это. Обнял его за шею и закрыл глаза. — Не теряй времени, даочжан. Губы Валериана примкнули к пульсирующей от боли вене. К тёплой и нежной коже шеи, что из-за ранения казалась ещё теплее, чем прежде. Кровь коснулась его языка — густая, тёплая, почти горячая. Она обожгла нёбо, как раскалённое железо, и сразу же отозвалась холодом глубже, под кожей. Вкус — не металлический, как у человеческой крови. Тяжёлый, с чем-то горьким, как у обожжённой смолы, и сладким в послевкусии, будто в ней пряталось нечто живое, не до конца понятное. Валериан не испытывал отторжения. Не было мысли, что он хочет оторваться. Глоток за глотком чувствовал, как жар Кассиана проходит через него, будто огонь выталкивает иней изнутри. По его спине пробежала дрожь. Ничего неприятного в этом не было, но была странная, вязкая сила, которая не спрашивала согласия. С каждым движением горло будто сжималось, не сопротивляясь; мышцы живота подрагивали, будто тело пыталось принять чужую энергию, не свою. Пальцы на бёдрах Кассиана сжались сильнее — рефлекторно, не из какого-то физического желания, а чтобы удержаться, не потерять равновесие, что потерять из положения лёжа невозможно. Воздух вокруг будто стал гуще. Словно подражал вязкости его крови. Запах у неё был терпкий, со сладковатой нотой. Заполнял лёгкие, но не мешал дышать. Где-то в глубине сознания Валериан чувствовал, как в нём пробуждается что-то древнее, ледяное. Не ярость и не страсть — скорее, природный инстинкт, голод, не зависящий от воли. Но вместе с этим приходило и облегчение: боль довольно быстро уходила. Этот процесс становился не просто процессом. Не нейтральным действием. А чем-то приятным. И это казалось ему несколько странным… Он отстранился слишком резко — капли крови скатились по его губам, оставляя на коже Кассиана тонкие алые следы. Холод его дыхания мгновенно лёг на горячее пятно прокола, и в этом столкновении жара и инея слышалось всё: и жизнь, и смерть, и непрошеная близость, от которой невозможно отвести взгляд. Валериан замер, глядя на след укуса. Кровь ещё не успела остановиться — алое пятно подрагивало в такт дыханию Кассиана. Он не мог отвести взгляд. Что-то в нём тянуло — не к крови, не к телу, а к ощущению, что боль и наслаждение здесь были чем-то одним, сплетённым так тесно, что невозможно различить, где начинается одно и кончается другое. Это было не его желание, которое направлено на Кассиана. Это было его желание проверить догадку. Был практически убеждён, что Его Высочество — мазохист. Невзирая на то, что боль он чувствует очень ярко. Валериан провёл пальцами по следу прокола. Кассиан тихо вдохнул — почти неслышно, но этого было достаточно, чтобы что-то в груди Бога Инея отозвалось странным, острым откликом. Холод под кожей зашевелился, словно оживший. Инстинкт подсказывал сделать шаг дальше — не из желания, а из потребности понять, откуда берётся это странное чувство: то ли власть, то ли боль, то ли узнавание чего-то забытого. Иней внутри него словно ждал этого — настороженный, как зверь перед прыжком. Он поднял руку выше, переложил её на затылок Кассиана и повернул его голову сильнее в сторону. Держал не за волосы, это и в голову ему не пришло, но за шею. Это казалось ему оптимальным вариантом. Коснулся широкой частью языка пульсирующей раны, а затем, в следующее мгновение, раскрыл губы шире и резко сомкнул челюсти. Сжал зубами кожу в том месте, где был прокол. Его Высочество дёрнулся, что было показателем того, что боль свою задачу делала исправно. Но это не всё… Это был стон. Тихий, короткий, томный. Очень характерный. Этот звук нельзя было перепутать с выдохом, хрипом или чем-либо ещё. Это совершенно точно был стон. Валериан никогда в жизни не подумал бы, что может услышать из уст Кассиана подобный звук. Это вызывало в нём смешанные эмоции. Но они не были плохими. Кассиан дёрнулся, да. Но этого касания не разорвал. Бог Инея снова дотронулся языком раны. В этот раз лишь кончиком. Будто гладил. Под другой ладонью, что осталась лежать на его ноге, Валериан почувствовал лёгкую-лёгкую, еле-еле ощутимую дрожь в бёдрах. А что, если сильнее?.. Мог усугубить его рану и сделать ему больнее. Пальцы и ладони не единственные места, через которые он может испускать иней. Он способен делать это всем телом. Через кончик языка, чтобы разорвать рану и сделать её шире, тоже. Но передумал. Сам не знал почему. Передумал и всё. Намеренно плавно разомкнул зубы, чтобы быстрое изменение давления на кожу не сделало больнее. Едва стоило ему отпустить его, как Кассиан выровнялся в спине, накрывая место прокола или, теперь уже, укуса ладонью. Сбежал, проще говоря. Снова смог удивить Валериана, потому что тот не думал, что после такой реакции принц увеличит расстояние. — Кассиан?.. — . . . — Прости. Я заигрался. — Что это было? — хмуро. Но голос выдавал в нём нечто другое. — Я почему-то решил, что если ты не ответил на мой вопрос, то я могу попробовать проверить это на практике. — Тебе не кажется, что ты охренел? — Кажется, — согласно. — В этой ситуации — даже очень. — Козёл, блядь. — Не буду отрицать. Его Высочество перекинул через него ногу обратно, залез под своё одеяло, отвернулся к нему спиной и лёг на бок. Валериан повернул к супругу голову. Смотрел в смольной затылок, а затем взгляд переместился к рогам. Они его будто гипнотизировали порой. — Кассиан. — Тебе лучше? — как-то нервно. — М… Да. — Должно было сразу стать легче. Моя кровь — исключительная единица восстановления баланса. —  Мне стало. Благодарю. — А теперь спи. Валериан поглубже вдохнул, перевернулся на бок, лицом к затылку Кассиана, почти не ощущая боли. Очень потрясающее действие. Подложил ладонь под щеку и чуть-чуть пододвинулся ближе к нему. — А зачем из шеи, если можно было из запястья? — правда не понимал. Потому что это совсем не похоже на Кассиана. — Нужна вена. — Более чем уверен, что ты прекрасно знаешь, что в запястье тоже есть вены. — А я более чем уверен, что ты знаешь, что в моём теле только сердце живое. — Ну… Это не так. Но я понял, о чём ты. Только не понял, при чём тут сердце. — Нужно как можно ближе к сердцу. — Зачем? — Отвали, а? Затрахал, серьёзно. Я сделал для тебя всё, что должен был. И даже больше. Не заёбывай меня. Валериан улыбнулся. Какой он внезапно стал злой. Придвинулся к нему ещё ближе. Чуть-чуть. И одной ногой залез под его одеяло. — Ты огорчён тем, что я позволил себе лишнее? — . . . — Или чем-то другим? — Ты хотел идти к себе. — Я передумал. — Да неужели? — Так что тебя огорчает? — Твой тухлый пиздёж. — Говорить громче или веселее чтобы он перестал быть тухлым? — . . . — А что надо сделать, чтобы моя речь не расценивалась тобой, как пиздёж? — Отъебаться от меня. Валериан придвинулся ещё ближе, уже по пояс был под его одеялом, и дыханием теперь доставал до затылка Кассиана. Подул перед собой, раздувая волосы в стороны. Принц обернулся. — Ты дурачок? В ответ получил улыбку. Его Высочество нахмурился и отвернулся обратно. — Скажи мне правду. — Что ты доебался-то?! Громкость раза в четыре выросла. Валериан даже чуть-чуть прищурился. — Потому что я хочу знать правду. Я тебе свою правду доверяю. Доверь и ты мне то, что чувствуешь. Что думаешь. — Во-первых! — подскакивая на месте и переворачиваясь на спину. — У тебя всё лицо в крови! Моей, между прочим! Ебушатник-то не стягивает?! — Чуть-чуть. — Во-вторых, я не знаю, что тебе говорить! — Правду скажи мне. Его Высочество очень нервным движением откинул одеяло в сторону и всё встало на свои места. — Ты мазохист, Кассиан, — чуть улыбаясь. — Да я в курсе! — А чего ты злишься-то? — Потому что так быть не должно! — Ну подожди немножко и всё. — Пошёл ты в задницу со своими советами! — Твою? Алые глаза гневно сверкнули, и Валериан засмеялся. Поудобнее подложил ладонь под щеку и погладился о неё. — Я шучу, Кассиан. Это шутка. Просто шутка. — Договоришься, в твою кто-то сходит. — Кто-то? Это кто? Ты? — Обойдёшься. — Я недостоин того, чтобы ты брал меня? Валериан тихо-тихо хихикал прямо сквозь вопрос. Кассиан распознал это так, что он над ним издевается. Вынужденно понизил голос, усмиряя эмоции. — Никто не достоин того, чтобы я его брал. — Кроме Винсента? — Да. Кроме Винсента. — Так вы были вместе или не были? — А ты прожил тысячу с хуем лет и никого не трахал? — О, я такого не говорил. Кас приподнял брови. — Говорил, вообще-то. — Нет. Я сказал, что не занимаюсь сексом в последнее время, как ты и спросил, и ранее, когда у меня всё было хорошо. — И-и? — Но я не говорил, что в принципе никогда им не занимался. — И сколько же это? Когда? — Ну вот лет сто двадцать, наверное. — И что произошло с тех пор? Ты познал дзэн? — Это просто время с последнего раза. — А до этого последнего раза, когда был раз? — Лет триста, наверное, назад. Может чуть-чуть больше. Его Высочество на мгновение закатил глаза, снова перевернулся на бок, спиной к Валериану, и вздохнул. Бог Инея уже целиком был под его одеялом. Придвинулся к нему вплотную, приобнял за живот и подтянул к себе, на всякий случай. — Только не дёргайся, ладно? Мне не больно, но твоя кровь не лечит, как я понимаю. Лишь восстанавливает баланс. — Чего надо? — недовольно. — Ничего. Он так подтянул его, что Кассиан понимал кожей каждую часть тела Валериана, к которой прикасался. И его член он тоже чувствовал. Ему по-прежнему не было до него дела. Если честно… восхищало. И поражало, в какой-то мере. Просто… Если бы Валериан вообще не проявлял к нему никакого интереса, то не поражало бы. Это было бы нормально. Они не животные. Но у него есть желание целовать Кассиана. Было, по крайней мере. Тогда. А отклика у тела нет. Да и сегодня тоже. Задачей Бога Инея было выпить его крови, а не кусать и вылизывать рану. Простым интересом Кассиан для себя это объяснить не мог. Он этого так не понимал. Он бы сам так не сделал. И никак иначе он тоже для себя объяснить этого не мог, потому что результат налицо. Точнее, чувствовался ягодицами. — Ни на какое, блядь, не на лицо. — М? — Отвали. — Злишься на меня? — Нет. Не на тебя. — На себя? — Да и на себя вроде не за что… — погас. Растерялся… — Хочешь, давай я? — Давай ты, что? — Уверен, что хочешь, чтобы я сказал? — Ты обалдел? — Не должен был. — Нет, серьёзно. Ты совсем страх потерял? Забыл, как дома каша пахнет, блядь?! — слегка поворачивая голову за себя. Валериан снова засмеялся. Тихонечко. — Всё-всё. Забыли. — Вот и забудь. — Уже забыл. — Козёл, блядь. Кассиан всегда так отчётливо произносит последний слог в конкретно данной фразе, что Валериану уже начало нравиться звучание. — А ты сам? — Нет. — Почему? — Не хочу. — Вот я тоже не хочу, обычно. — Ты вообще не хочешь. А я хочу в принципе, но… — Одного? — Да. — И он… — Именно. — Не будем обсуждать это, да? — Да. — Тогда поспим? — Мгм. Валериан притих. Угомонился довольно быстро и больше от него ничего не было слышно. А Кассиан никак не мог. И дело даже не в том, что он не привык спать с кем-то. Валериан ему не мешал, хоть и сковывал движения. Просто не мог упорядочить свои мысли. Долго промучился, но в итоге ничего не добился. Звёзды ушли с неба, больше не отражались. В мире людей наступило утро. Это означало, что скоро придёт кто-то из его первых слуг, чтобы готовить его жить день. Одевать, наряжать. Время шло, Валериан спал, но никто не приходил. Внизу уже начинали жить улицы. Он слышал. — Какого хера? Попытался улизнуть из объятий мужа так, чтобы не разбудить его, и в принципе успешно это сделал. Сходил вымыться, вернулся, а никто так и не пришёл. На вымыться у него ушло прилично времени, потому что он мыл волосы. Валериан спал. Его спокойное дыхание было очень ровным и хорошо слышимым. Кассиан вздохнул. Вытер волосы полотенцем в очередной раз и присел на край постели. И двух секунд не прошло, как его волос что-то коснулось. Он обернулся и увидел, как Валериан поддел пальцами кончики его волос. — Ты проснулся, когда я сел? — Мгм… — очень сонно. Кассиан продолжил вытирать волосы у корней, а супруг подтянулся к нему поближе, лёг щекой на бедро, погладился о него и закрыл глаза. Принц лишь выдохнул. — Как ты себя чувствуешь? — Боли нет… — еле ворочал языком. — Хорошо. — Знаешь, Кассиан?.. — Ещё нет. — Очень приятно просыпаться и видеть тебя рядом… И несмотря на это невнятное бормотание, прозвучало так проникновенно, что Его Высочество не нашёлся, что ответить. — Тебе надо вымыться, даочжан, — сквозь паузу. — Ты как будто антилопу сожрал без рук. — Сейчас встану… — . . . — А потом мы пойдём гулять?.. Гулять… Дед, блядь… — Да, Кассиан?.. — Не знаю. Надо проверить свои дела. — Я ранен. Выхаживай меня, пожалуйста… Мне это очень нравится… Он снова погладился щекой о его бедро и обеими руками приобнял за поясницу. — Не уходи, Кассиан… А сам принц в этот момент думал только о том, что крайне рад, что после душа всё стало ровно. Потому что в противном случае вот эта близость лица и его ног сильно напрягала бы его. — Да я не ухожу, — выдыхая. — Давай весь день проведём вместе?.. Пошли куда-то далеко-далеко… — Ты ударился головой? — Давай посмотрим на А́нхель?.. — На А́нхель? — Мгм… Там очень красиво… Я хочу показать тебе… — . . . — Пожалуйста, Кассиан… Что же… Принц слегка улыбнулся. Анхель, так Анхель. — Только сначала ты вымоешься и приведёшь себя в порядок. — Раны мочить нельзя… Кассиан… — Оботрись. Умойся. Не делай мне голову. — Поможешь мне?.. Кассиан опустил взгляд и посмотрел в лицо мужа. Хотел проверить, не охренел ли он. Но тот даже глаз не открыл до сих пор.