Третий огонь

Это был одиннадцатый день с тех пор, как Илиан Рэвель забрал Валериана с собой из Замка Ночи и не выпускал откуда-то, куда увёл. Бог Инея не знал, где он, не знал, как долго ему нужно будет здесь быть и не знал, почему так сложно… Нет, то, что Хань Тянь — это не тот яд, который «раз и вылечил», это понятно. Это ему было хорошо известно. Однако он не до конца знал, как избавиться от яда. Мерзкая составляющая заключалась в том, что он не убивает, если его не провоцировать. Теоретически, Валериан всю свою бесконечную жизнь мог бы прожить с этим ядом внутри. Главное пережить первые дни после отравления. С этим он справился благодаря Кассиану. Вернее, благодаря встрече с ним. А сейчас Илиан Рэвель сотворял с ним нечто такое, от чего иней вернётся к Валериану в штатном режиме. Приятно, конечно, но… — Скучаю по Кассиану, если честно. Тут не работало зеркало. И не работало оно потому, что так сделал Илиан Рэвель. Он ограничил его во всём. Даже в пространстве. Ему нельзя было выходить из комнаты, ни с кем говорить, использовать духовную энергию, даже излишне двигать кровь в теле тоже запретил. То есть физические тренировки, ту же самую разминку какую-то минимальную сделать, ему тоже было нельзя. Тут нет окон. Тут нет книг. Тут вообще ничего нет. Помещение почти стерильно. Кровать, на которой его мучили и… всё. Больше ничего. Валериан вздохнул. Он уже начал вести счётчик вздохов, потому что заняться ему больше было нечем. И то, что сегодня одиннадцатый день, он знал только из-за того, что Илиан Рэвель приходит к нему раз в день. Обычно, на рассвете, если говорить о времени. — Скоро должен быть. Тогда будет одиннадцать. Ещё какое-то бессчётное количество времени потынялся, походил туда-сюда, посидел, полежал, походил ещё. Выяснил, что ширины комнаты не хватает, чтобы написать на полу шагами собственное имя, но впритык хватает, чтобы написать имя Кассиана. — А если иероглифами?.. То помещается. Двери в комнату открылись и молниеносно закрылись. Валериан не ошибся. Пришёл Илиан Рэвель. Вместе с его появлением воздух в комнате дрогнул, будто кто-то провёл рукой по невидимой глади воды. Холод сгустился в одном углу — не потому, что становилось холоднее, а потому, что именно так всегда приходил Илиан Рэвель: без звука, но с ощущением, что пространство отодвигается, уступая место. Он появился, как всегда, внезапно. Без звука шагов, без тени, просто был. Накидка Врачевателя Эссенции, переливающаяся от серого, к цвету пролитых чернил, едва колыхалась, хотя воздух стоял неподвижно. — Одиннадцать, — выдох. Валериан поднялся на ноги и зачем-то отряхнул зад. Странный жест, которому он сам не мог дать оценку. Во-первых, он сидел на постели. Она чистая. Во-вторых, у него нет такой привычки. А в-третьих… На нём только штаны все эти дни. Что там отряхивать? Сил интересоваться у него уже не было — даже мысленно. Всё, что он делал, это смотрел. Прямо. Не из упрямства — скорее, из привычки. — Ты считаешь, — заметил Илиан Рэвель спокойно, чуть насмешливо. — Это… трогательно. — Это скука, — сухо. — Когда человек считает дни, значит, у него слишком много времени, чтобы думать. — А ты не человек, — напомнил. — От этого не легче. Врачеватель Эссенции приблизился, и воздух вокруг будто стал ещё плотнее. — Благовония не трогал? — Нет. Вы же запретили мне. — У детишек лучше переспрашивать. Валериан чуть-чуть приподнял брови. Они непроизвольно дёрнулись. А потом он подумал, что для такого, как Илиан Рэвель, и правда является птенчиком. Промолчал. Он всегда подходил медленно — не потому, что медлил, а потому, что умел заставить само ожидание стать пыткой. Каждый шаг был точен, выверен, почти музыкален. — Сегодня, — тихо, мелодично. — Мы попробуем иначе. — У меня всяко нет выбора, — произнёс это без эмоций. Не вопрос, не вызов. Просто факт. Врачеватель Эссенции кивнул. — Именно поэтому я выбираю за тебя. Он протянул руку, и кончики пальцев коснулись его шеи. Бог Инея увёл голову сильнее в сторону и поднял её чуть-чуть выше, чтобы ему было удобнее. Типичный осмотр каждого дня. Никакого жара, никакой боли. Только ощущение, будто кто-то перелистывает невидимую страницу внутри тела. Валериан почувствовал, как что-то в нём начинает оживать — то, что он считал сильно застывшим. Но вместе с этим, к его огромному удивлению, оживал и иней. Он настолько отвык, что не понял это чувство сразу… Холод, спящий в его крови, вдруг откликнулся — не протестом, а предчувствием. Илиан Рэвель заметил и это. — Так и должно быть, — как будто ещё тише. — Как Вы это сделали?.. Из забавных фактов… Валериан как-то механически тоже обращался к нему на «вы». Что-то такое он ему внушал своим видом и поведением, что оно само просилось наружу. — Не напрягаясь, — растягивал бесцветные губы в улыбке. Валериан почувствовал, как на затылке собрался холодок. И это вовсе не из-за инея. Просто Илиан Рэвель пугал. Его тоже. Он как маньяк, который способен на что угодно. И проблема в том, что ты не знаешь, чего от него ждать. Словно он может всё и в любой момент. — Я догадался, что без труда. Но как Вы можете двигать иней внутри моего тела? — Это не управление. И не лечение. Это — напоминание. — Напоминание о чём? Губы Врачевателя Эссенции растянулись в улыбке. — О том, что твоё тело всё ещё помнит, каково это — быть живым. На миг Валериану показалось, что стены дрогнули. Что где-то, за этой стерильной пустотой, есть звук ветра. Или дыхание. Или Кассиан. — Хорошо, что хоть оно помнит. Потому что я тут уже забываю об этом. Или просто не хочу помнить, — выдох. — Ты должен, Вэй Ло, — маленькая пауза. — Только тогда яд уйдёт. Вот если честно… Валериан и знать не хотел, откуда ему может быть известна эта информация даже теоретически… Но рот жил своей жизнью. — Вот знаете… Я бы может не спросил, если бы это было вежливое имя. Но это… Откуда? — Вежливое? Вайань, которое? Валериан склонил голову в сторону, пялился на него, как баран на новые ворота, и не знал, что ему сказать. Врачеватель Эссенции вновь улыбнулся. — Расслабься. Скажи мне, что чувствуешь, когда вдыхаешь? — Нет. Сначала Вы скажите мне, откуда информация. — Почему ты считаешь, что, если перевёл его в одну сторону, то другие в обратную перевести не могут? — Потому что вариант перевода не один. Я уже как минимум три вижу, хотя задумался об этом всего на мгновение. — Ты про варианты, где и твои имя, и фамилия будут содержать в себе по три слога? — Да. — «Ва», «лай» и «ань» — были бы твоим именем, а «дай», «вэй» и «ло» — фамилией. — Например. — Но у Поднебесной не было таких сложных конструкций в те времена. Тебя не могли так назвать. Фамилия — один иероглиф. Редко, когда два. Имя — один-два иероглифа. А тут ты предлагаешь конструкцию, в которой по три и там, и там. Такого не было. И ты хорошо это знаешь. — Вы хотите мне что-то этим сказать? — Нет. — Мгм… «Нет»… Илиан Рэвель видел замешательство на его лице и ему будто становилось хорошо от этого. Продолжил: — Вэй Ло — твоё настоящее имя. Это фамилия и имя. Очень созвучно с «веро», которое звучит в «Дэверо». — . . . — Но поскольку это твоё домашнее имя, а не публичное. Не полное. То твоё европейское имя включает в себя китайские имя и фамилию для общества. Ты — Вэй Вайань. Где Вайань — это Валериан. А Вэй Ло — Дэверо. — А Вы не думали, что я мог перевести своё имя по смыслу, а не по слогам? — Ты о том, что твоё имя означает мир или покой, а фамилия естественность или подлинность? — Да. — Тогда тебя бы звали Вэй Жань. Если по смыслу переводить, то ты «тот, кто охраняет истину». Но тебя зовут не так. — Я знаю, как меня зовут. — Мне называть тебя вежливым именем, или тебе нравится А-Ло? — Разве я похож на ребёнка? — Больше, чем ты думаешь. Ну ладно… Для него — может быть. — Так что ты скажешь? Вэй Ло или Вайань? — Меня зовут Валериан. Запомните, если не сложно. Другими именами я Вам не назывался, насколько помню. А память у меня отменная. Несмотря на возраст. — Огрызаешься, — чуть-чуть слащаво. — Это хорошо. Его Высочество ещё не дорос до того, чтобы огрызаться со мной. — Его Высочество немножко младше меня. Если я для Вас словно ребёнок, то Кассиан, вероятно, как младенец. Младенцы не умеют говорить. Но он научится. Не сомневайтесь. Илиан Рэвель засмеялся, и Валериану враз стало как-то жутко от этого. Он даже на миг задумался, не переборщил ли? Просто прежде он никогда не слышал, чтобы этот мужчина смеялся. А сейчас это было так неприятно, что фу просто. — Подойди ближе. Я осмотрю тебя, — будто ничего не было. Ну и слава яйцам, что он такой… Странный, но… адекватный. — Хорошо. Врачеватель Эссенции поднял руку. Его пальцы, обрамлённые тёмно-серыми длинными ногтями острой формы, прикоснулись к коже. Сейчас, в двадцать первом веке, эта форма имеет стильное название «стилет». Он нажал пальцами в нескольких местах на его груди, а затем провёл по ней ладонью, от шеи до конца рёбер, оставляя за собой едва заметную полоску инея, который тут же превращался в пар. Там, где проходили его пальцы, мир будто возвращал Валериана к телу. К ощущениям, от которых он давно отучился. Иней под кожей вздрогнул, словно узнал что-то. Или кого-то. На секунду Валериан ощутил: стоит закрыть глаза, и привычная за почти два года жизни картина восстановится перед ними. Кассиан будет рядом. Его алые глаза. Его голос. Но когда он открыл их, рядом стоял только Илиан Рэвель. — Сегодня мне нравится намного больше, чем вчера. — А вчера нравилось намного больше, чем позавчера? — как-то не слишком радостно. — Не намного. Просто нравилось. — Ладно… — Оставляю тебя. — Ещё на день?! — едва не выкрикивая. — А может и больше. Может, ты проведёшь здесь ещё неделю. У Валериана не было слов. У него всё опустилось внутри. Всё упало. — Но ты привыкнешь. — Принесите хотя бы книжечку… Пожалуйста… А лучше десять. Нет, двадцать. — Тебе нельзя читать. — Я знаю… Вы уже говорили… — Ты очищаешься. Зрительный нерв будет постоянно в напряжении, если ты будешь читать. — Когда я просто смотрю на что-то — он тоже напрягается… — почти обиженно. Илиан Рэвель склонил голову чуть в сторону. — Любое внешнее взаимодействие — зрительное, слуховое или даже мыслительное — сейчас для тебя противопоказано. — . . . — Ты должен понимать, что после соприкосновения с чужеродной силой твоя внутренняя структура утратила фазовую устойчивость. Контуры сознания расщеплены, а ментальный каркас пребывает в состоянии реполяризации. — Прямо «должен», да?.. — Любой звук, любое слово, даже взгляд — создают колебание в тонких слоях твоего восприятия. Эти колебания провоцируют микровихри между сенсорными центрами и зонами отклика, и твой разум не способен их фильтровать. — . . . — В результате рождается сенсорный шторм: мир прорывается внутрь без барьеров, и границы «я» начинают распадаться. — Но я хорошо себя чувств… — Поэтому тебе нельзя ни видеть, ни слышать, ни говорить. — Вы меня даже не слушаете. — Ты очищаешься не телом, а самим восприятием. Твоя нервная система проходит фазу адаптивной регенерации, и любое движение вызывает преждевременный выброс энергии — той самой, что должна стечь вниз, к центру тяжести души. — Звучит сложно. — Пойми, Ва. Ле. Ри. Ан, — нарочно ядовито и по слогам. — Сейчас ты находишься в состоянии пост-контактного отстоя. — Звучит отстойно. — Пока частотные колебания твоих внутренних каналов не стабилизируются, любое общение, любой импульс извне — всё равно что электрический удар в нерв. — Мгм, — устало. — Ты должен оставаться в тишине. — Я… — передумал. — Да. — Ни слова, ни книги, ни света. — Ни звука. — Именно. Даже мысль — излишне громка для того, кто ещё не восстановил границы своего восприятия. — Но я не чувствую себя так, будто мне нужно что-то восстанавливать внутри себя… — был очень расстроен. — Тем, что ты грустишь, ты усложняешь мне работу. Это тоже учитывается твоей душой. — Ну простите. Веселиться причин нет. Илиан Рэвель какое-то время изучающе смотрел на него, а затем ещё раз коснулся груди в нескольких местах, проверяя поведение инея. — Ухудшается. — Так быстро? — Десять минут. — Что, десять минут? Илиан Рэвель отвернулся от него и подошёл к двери. Распахнул её, и взору Валериана предстало нечто, от чего у него расцвела весна в груди. — Десять минут, — напомнил. Врачеватель Эссенции вышел за дверь и закрыл её за собой. Валериан выдохнул облегчение. — Кассиан… Его Высочество еле разминулся с Шэнь Цзинъи в проходе. Совсем-совсем не хотел к нему прикасаться. — Ну как ты тут? — подходил поближе. Валериан двинулся ему навстречу. Торопился прямо-таки. — Я слышал, он тут тебя в ежовых рукавицах держ… Запнулся, потому что Валериан его едва с ног не смёл. Внезапное объятие было таким крепким, что не запнуться не представлялось возможным. Кассиан сглотнул и чуть-чуть подождал. Его просто в тишине обнимали. — Ну что ты? — неловко укладывая ладони на голую кожу лопаток. — Я скучал по тебе. — Я догадываюсь. — Откуда? — По такому, как я, невозможно не скучать. Даже Этель не может без меня жить. Хотя она вообще женщина. — Из твоих уст это звучит как проклятие какое-то. — Да нет. Просто это вообще не моя история. — Ты гей? — Не знаю. Мне никогда никто не нравился ни до, ни после. Только один. Я не думаю, что я гей. И не думаю, что гетеросексуал. Я не асексуален, как ты. Я просто влюбился и всю жизнь люблю одного человека. Я не знаю, каким словом это назвать. Валериан ничего на это не ответил. Просто гладился щекой о встречную, трогал его волосы, вдыхал его запах, слушал голос и обнимал. — Как ты тут оказался, Кассиан? — Пришёл вместе с Шэнь Цзинъи. — Я понимаю это. Но зачем? — Думал, может он позволит поговорить с тобой. — Нужно что-то решить срочно? — Да нет… Я… Просто… — Просто? — А что, я прихожу к тебе только тогда, когда мне что-то надо? — Не только. Кажется, Кассиану не понравился этот ответ. Он как-то подкис. Валериан чувствовал это через прикосновение. — Я не это имел в виду. — Я правда так делаю? — Нет. — Но ты отреагировал так, будто да. — Я немного отупел тут взаперти. Прости, Кассиан. — Я знаю, что я не очень. Винсент это хорошо объяснил мне в своё время. Но мне казалось, что я не отношусь к тебе так плохо, чтобы это было первым, что приходит тебе в голову. — Кассиан… — Ты почти прямым текстом сказал, что я тебя использую. — Моя обязанность помогать тебе в управлении твоими мирами. Я спросил, потому что переживал, что что-то срочное есть, а я об этом даже не знаю. — Нет, даочжан. Я сказал, что пришёл вместе с ним. Думал, что он позволит поговорить с тобой. А в ответ на это ты спросил, нужно ли что-то срочно решить. Валериан вздохнул. Неужели их коммуникация так сильно просела за одиннадцать дней? Что сейчас происходит? — Я не говорю, что это твоя вина. Я признаю, что неправильно сформулировал вопрос. — Не в формулировке дело, даочжан. Кассиан отвернулся в противоположную сторону, а его руки опустились вдоль тела. Больше не обнимал его. — Блядь… Его Высочество приподнял брови. Так не должно было быть. Валериан обычно матерится тогда, когда повторяет за Кассианом. Но не сам по себе. — Ты чего? — Нам дали десять минут. А исходя из того, что это Шэнь Цзинъи, он даст ровно шестьсот секунд и ни секундой больше. Пожалуйста, Кассиан, услышь меня. Пропусти мимо ушей то, что я спросил. Я прошу у тебя прощения за то, что прозвучало. Объятия стали значительно крепче, хотя и изначально не были слабыми. — Кассиан. — Что? — Не молчи. Его Высочество вздохнул. Ещё секунд десять думал, но решил не заострять именно сейчас. — Ладно. Сделаю вид, что не слышал этого. — Мы можем обсудить это позже, когда меня отсюда выпустят. Я объяснюсь. — Хотелось бы. — Обязательно. — Потому что, если ты считаешь, что тебя тут используют, то можешь пойти в любое место, в какое только пожелаешь, где тебя. Не. Используют. Где к тебе относятся лучше. — Кассиан… — Тем более, совсем скоро ты будешь свободен от яда и сможешь пользоваться инеем. Твоя боевая мощь восстановится. У тебя снова появятся все шансы жить без меня. — Кассиан. — Ага. — Я объяснюсь позднее. — Ага. — И запомни, что без тебя я больше никогда не смогу жить. Только выживать. — Кто ещё кого использует, дэ? — Ну Кассиан… — Ладно. Я закошмарю тебя позже. — Только не забудь. — Не дождёшься, бомжок. — Обнимешь меня? — Ты не заслужил, козёл. — Накажешь меня позже, любовь моя. — Фу. Валериан был уверен, что тот даже скривился. Это вызывало смех. Тихий, спокойный. — Обними меня, Кассиан. Его Высочество поднял обе руки. Одну положил на белый затылок, подушечками пальцев невольно проникая под мягкие волосы, а вторая опустилась на спину, между лопатками. — Раскис ты здесь, даочжан. — Это хуже пыток. Я целыми днями один. Только эти палочки и я. Ни отжиматься, ни приседать, ни стоять в стойке. Ничего… Мне ничего нельзя делать…  — Если бы у нас была больница, мы бы смогли вылечить тебя так же, как лечили тогда Винсента. Но у нас нету. Так что потерпи. Бо́льшую часть ты уже прошёл. Потерпи ещё чуть-чуть, — поглаживал его. — Тот факт, что ты пришёл, что я тебя вижу, могу с тобой говорить и взаимодействовать, облегчит мои страдания на день. А то и на два. Так бы повесился. Кассиан засмеялся. — Дурачок что ли? — Оставишь мне своё верхнее платье? Его Высочество попытался от него чуть-чуть отодвинуться, чтобы посмотреть в глаза. Но Валериан считал иначе. Не отпустил его. — Теперь у меня другой вопрос. Ты больной? — Отравлен. Это считается? — Будешь нюхать его и яростно дрочить? — Фу. Мерзость какая. — Согласен. — Я буду под ним спать. — У тебя есть одеяло. — Я хочу твоё ханьфу. Оставь его мне. Только надо спрятать, потому что, если Врачеватель Эссенции его увидит — заберёт. — Считаешь, он не заметит, если на мне будет отсутствовать кусок одеяний? — Уйди через портал. Не попадайся ему на глаза. — Нихера ты стратег, конечно, вшивый. Вот сразу видно, что ты бог. Вы все такие. Скользкие. Хитрожопые. Это ваша натура. Вся божественная раса такая. — Ханьфу, Кассиан. — Да оставлю я, оставлю! Небеса… — Сейчас. Нужно спрятать его. Кассиан и мыкнуть ничего не успел, как пальцы Валериана оказались на его талии и развязывали одеяния. Дёрнулся, обеими ладонями отталкиваясь от плеч. — Да ты что?! — Ты снова начал остро реагировать на мои касания. Отвык? — Да ты едва не срываешь с меня одежды! — Глупости говоришь. Мне нужно только ханьфу. — Даочжан… — выдохнул, тщетно отталкиваясь ещё раз. — Мне ничего от тебя не нужно, кроме ханьфу, и все мои мысли касательно него не содержат ни грамма эротики. — Да я знаю! Но ты… напир-р-ра-аешь… — резкий выдох. Ему, наконец, удалось оттолкнуться от него. Кассиан поправил косую чёлку, опустил плечи и одёрнул вниз одежды. К слову, они были уже развязаны. — Ёбаный стыд… — . . . — Что ты накинулся на меня-то? — Десять минут. — Вышли, — дверь открылась. Валериан чуть-чуть скривил лицо, когда увидел его вновь. За эти одиннадцать дней у него развилась местная аллергия на Илиана Рэвеля. — Ваше Высочество, тебе пора. Покинь комнату. — Иду. Кассиан как можно незаметнее для глаза Врачевателя Эссенции завязал ханьфу. Тот стоял в дверном проёме за его спиной и не должен был видеть конкретно, что тот делает. Валериан смотрел на своего мужа, а Кас отвёл взгляд. — Пиздец какой-то, — затягивая пояс. Ни один из двух не стал комментировать. Валериан развернулся лицом к постели, спиной к Кассиану, и направился к ней. Когда обернулся, чтобы присесть, Его Высочества в комнате уже не было. Илиан Рэвель долго и внимательно смотрел на Валериана. Дожидался, когда у него не останется выбора, и Бог Инея будет вынужден ответить встречным взглядом. Это не заняло много времени. Так и произошло. — Что? Но Врачеватель Эссенции лишь приподнял уголки губ. Улыбнулся ему, но ощущалось так, будто оскалился, и закрыл дверь. Валериан завалился на постель, посмотрел в потолок и был на грани от того, чтобы не застонать в пустоту от моральной усталости. — Какой же кошмар… Мучился. Страдал. Лежал и изнывал, потому что ему было совершенно-абсолютно нечего делать. Не знал, сколько прошло времени, потому что в этой стерильной операционной Врачевателя Эссенции время не имело ни власти, ни счёта, ни смысла, но Валериан увидел на потолке чёрную точку. — Галлюцинации?.. — очень удивлённым тоном. А пятно становилось всё больше. К своему собственному удивлению, Валериан даже не пытался что-то сделать с этим. Совершенно не шелохнулся. Лежал и смотрел, как оно разрастается. В какой-то момент, когда чёрное отверстие, за которым пустота, достигло размеров головы в диаметре, оттуда что-то полетело вниз. Валериан снова не шелохнулся. Достиг такого уровня апатии в кратчайшие сроки, что на всё было плевать, если честно. Что-то упало прямо ему на лицо. Первые секунды две реакции не последовало, а затем он вдохнул и всё понял. Он резко сел, стянул с головы ткань, скомкал её в пальцах и поднёс к лицу. Глубоко вдохнул, растягивая губы в улыбке. — Ещё тёплое… Только снял. Приподнял голову, лицом не отрываясь от ханьфу, и посмотрел в потолок. Странного отверстия там уже не было. Всё было гладко. — Кассиан… На душе посветлело. Теперь в этой стерильности будет хотя бы один запах, который он знает. Валериан лёг на бок, подтянул колени к животу, подмял подушку под голову и укрылся длинным красивым ханьфу. Чувствовал, что в разных местах оно по-разному пахнет. Со спины — его волосами, ворот и края рукавов — парфюмом, грудная клетка и живот — гелем для душа. И все эти запахи Валериан знал. Они все принадлежали Кассиану. — Благодарю за заботу, маленький принц, — крайне тихо, но крайне удовлетворённо. Оставшиеся дни дались легче. Хотя он был уверен, что Илиан Рэвель в курсе происходящего. Это помещение не соткано им, но пропитано тем, что он контролирует. Периметр комнаты во власти этого мужчины. Так что потолок, в котором Кассиан открыл портал, для него словно «лишний» кусочек колбаски на доске, когда её прямо сейчас нарезают. Он всё видел и всё знает. Но ничего не сказал. Однако усилил аромат благовоний из цветов, поскольку удвоил количество палочек. А ещё начал приносить какую-то пиалу с водицей. Валериан думал, что это сок из лепестков. Но то, что он начал приносить эту воду никак не связано с ханьфу. Он был уверен в этом. Скорее, Бог Инея просто достиг нужной стадии, чтобы начать пить её. А потом его отпустили… В строй вернулся очень быстро, даже привыкать к социуму не пришлось. Не успел одичать. Но успел закопаться в себе, во взаимодействии с инеем. В тренировках и медитации, о которых он плотно забыл, пока был отравлен. Кассиан тоже занимался своими делами. Виделись каждый день, но их встречи сводились к тому, что они что-то решали вместе, что-то придумывали, а потом расходились воплощать. Но каждый своё. Они чаще не виделись, чем виделись. И за пределами Шэньляо Валериана больше не наблюдали так часто. Аристократия тоже скоро забудет, как он выглядит. Никто не знал, чем он занимается. Первые слуги Кассиана даже напряглись, потому что это выглядело так, будто готовится переворот. Предательство. Теперь, без яда в крови, когда они его спасли, выходили и вылечили, Валериан мог бы сделать им медвежью услугу и предать их. Подставить. Все были как на иглах. Кроме Кассиана. Принц ответил, что Валериан этого не сделает. В первую очередь потому, что у него не хватит яиц на предательство такого масштаба. Яйчишки у белого зайчишки слишком маленькие для такого. Он точно знает, о чём говорит. Кас проверял. А во вторую из-за того, что ему тут хорошо и нет ни единой причины рваться «домой». Так-то оно так. Это звучало очень логично. Валериан и у них не вызывал подозрений сам по себе. Но вот такое внезапное увеличение расстояния между правителями вынуждало напрягаться. …пока не начало нравиться. Каждый спал в своих покоях. Они выглядели как деловые партнёры и не более. Всё встало на свои места. Такое всем нравилось намного больше, чем когда они целовались на улице. Но. Никто не знал причины. Почему Валериан так внезапно решил отдалиться от Кассиана, когда почти два года это было совсем не так. И никто не спрашивал. Со всеми остальными его отношения тоже остыли. Цин Янь, например, больше не считал, что может прийти к нему и спросить прямо. Отношения как будто не располагали… Ему было тяжело объяснить это самому себе. Так или иначе… Всё работало. Просто… Кажется только одного Кассиана устраивало целиком всё. Все изменения, что произошли с Валерианом. Он единственный не подозревал его ни в чём и доверял очень много информации. Больше, чем раньше. И с каждым новым днём ещё больше. — Вай не связывалась со мной четыре дня с момента, когда должна была отметиться, что всё в порядке. — Такого раньше не было? — Редко. Очень редко. — Что ты думаешь? — Что она встряла. — И какие дальнейшие действия? — Она не в мире демонов. Я её не чувствую там, где распространяется моя власть. — Не удивительно. Тут её быть не может. — Само собой. Если помнишь, задание, которое мы совместно решили ей дать, отправило её на границу мира богов. — Думаешь, она попалась? — Если бы попалась — я бы уже получил предложение обмена. Сто процентов. — Это возможно, но не сто процентов. Кассиан поправил чёлку и откинулся на спинку стула. Валериан присел на край стола чуть-чуть сбоку от него. Смотрели друг на друга. — Что будем делать, Кассиан? — Ну смотри. Это задание стало возможно в принципе лишь потому, что ты открыл ей этот проход. — Верно, — кивок. — Ты не можешь попробовать её поискать? — Нет. Мы с тобой лишили меня всех возможностей связи, отслеживания и ощущения всего, что находится в мире богов. Я больше ничего не могу сделать в пределах своего прежнего дома. — Понял. — Тогда что? — Ждём. Если не поймали, значит выжидает. Когда сможет выйти на связь, тогда и выйдет. Валериан вдруг вспомнил, что у неё есть непосредственный командир. — А что если этот… Упорно пытался вспомнить, как его зовут… — Кто? — Некто, по фамилии О́рнвальд. Не знаю имени. Кас нахмурился. — Нет. — Ты даже не услышал, что я думаю. — Не имеет значения. Его мы не трогаем. Он нужен здесь и нигде кроме. — Кто он? — Он командует всем севером. — А для тебя кто он? — Не слишком приятное воспоминание и безразличная реальность. Интересное определение. — Так как его зовут? — Стройный. Узкий, как клинок. Небо. Подобный богу, — недовольно. Но сказал в принципе, и то хорошо.  Валериан какое-то время размышлял. Набор слов интересный. Секунд двадцать у него ушло, наверное, чтобы найти общий знаменатель. — А в астрономии такие конструкции есть? — Да. Есть похожие. — Ну, я это и имел в виду. — Молодец. — Понял. Всё встало на свои места, в принципе. — Значит, его ты не отправишь посмотреть, что да как. — Нет. Он нужен здесь. Действительно. — Хорошо. Давай я схожу за ней. Кассиан приподнял брови. — Нет. — Почему нет? — Потому что ты нужен мне тут гораздо больше, чем командующий севера. — Но я думаю, что меня и убить будет посложнее, чем командующего севера. — Не знаю. Я давно не в курсе его уровня. Мило… Но вслух так и не сказал. — Я справлюсь. Не переживай. — Нет, даочжан, — ладонь Кассиана приземлилась на столешницу с глухим стуком. — Ты останешься в Замке Ночи. Алые глаза, что смотрели на него, выглядели абсолютно неумолимо. — Боишься, что меня убьют? — чуть улыбаясь.  Валериан не разрывал зрительного контакта, но его ладонь по чуть-чуть сдвигалась в сторону. До тех пор, пока не достигла краешка пальца Кассиана. Бог Инея совсем чуть-чуть его потрогал, поглаживая сверху-вниз. — Допустим, — хмуро. — Это потеря для твоих миров? — Вообще-то, блядь, да. — А лично для тебя? — Чего это ты решил внезапно доебаться, дед? — Ты боишься говорить мне то, что чувствуешь. — Я говорю. — Не о личном. О том, что тревожит тебя вокруг. Локально или глобально — не важно. Ты говоришь. А собственные чувства прячешь. Валериан не отрываясь смотрел в его глаза, чем не давал и Кассиану отвернуться. Он почувствовал, что тёмный господин отодвигает ладонь в сторону. Избегает касания, что уже существует какое-то время. Бог Инея улыбнулся ему и в тот же момент вокруг чуть-чуть похолодало. Та часть пальца, которой Валериан дотрагивался до Кассиана, заледенела. Вместе с пальцем принца. Теперь Его Высочество не мог разорвать этого касания. Его приморозили. — Ты охренел, дед? — Не сбегай от меня. — Я уже жалею, что вылечил тебя. — Зря. Я очень упорно тружусь на благо твоих миров. — Они и твои тоже, медвежатник. — Почему медвежатник? — Потому что если они не твои, то ты их только обносишь. — Мои, мои. Согласен, — тепло очень. — Палец отпусти, — недовольно. — После того, как мы поговорим. — Мы говорили до этого и говорим сейчас. — Что ты чувствуешь, Кассиан? — К тебе? Раздражение. — Нет, — посмеиваясь. — Не ко мне. В принципе. — А к тебе не интересует, получается? — Я знаю, что ты чувствуешь ко мне, Кассиан. — Поздравляю. — А вот то, что ты чувствуешь внутри себя или к самому себе — нет. Кассиан дёрнул руку в сторону и лёд между их пальцами треснул. Принц потёр ребро заледеневшей ладони. — Больно, вообще-то. — Ты не чувствуешь холод. — Чувствую. — Но не страдаешь от него. — Мы будем препираться по этому поводу? — Нет. — Тогда отвянь. — Хорошо. Валериан поднялся со столешницы, сел сбоку от Кассиана, потому что он всегда сидит во главе стола в зале совещаний, а такое место тут было только одно, и принялся читать. Достал книгу из печати и скромно листал на нужную страничку. Кассиан цыкнул и закатил глаза. — А что, другого места для почитать не нашлось? — Я мешаю тебе? — не поворачивая головы. — Ты напрягаешь меня. — Чем? — Это тяжело объяснить. — Ну вот пока не найдёшь слова — я буду тут. Кас нахмурился. Этот суходед вообще в курсе, что в таком случае он сам может встать и уйти? — Тогда я уйду, — решительно поднимаясь на ноги. — Иди. А шага ступить не мог. Чуть не упал из-за этого. Хорошо, что стол рядом. Всегда подставит плечо. Принц опустил взгляд вниз и увидел, что его ступни намертво приморожены к полу. И чем дольше он смотрел, тем сильнее лёд обхватывал стопы. Уже на щиколотки залез. — Издеваешься?.. — даже растерялся чуть-чуть. — Нет, — облизывая подушечку указательного пальца, чтобы перелистнуть страницу. — У меня вообще-то куча дел. — Которые ты «знаешь, где вертел»? — повернул к нему голову. — Вот я знаю, где ты их вертел. — Даочжан! — Попробуй физической силой, — вновь отдавая всё своё внимание книге. — Это магический, козёл ты, блядь, лёд! А не обычный! Я его не сломаю, если не собираюсь сделать дыру в полу! — Тогда сядь на место. Работай тут. А я почитаю. — Даочжан! У меня нет времени на твои игры! — У тебя никогда его не будет, если ты его не выделишь. — Что-то ты бесишь. Валериан мягко улыбнулся ему уголком губ. — Хочешь, я принесу тебе чай? — С дерьмом? — С бергамотом. — Не хочу, — как-то обиженно. Кассиан недовольно плюхнулся на место, стучал пальцами по столешнице, перебирая подушечками по очереди. Второй рукой подпёр щеку запястьем и пялился на Валериана. А там… Невозмутимое лицо, книжечка и полная отдача процессу. Принц какое-то время подождал, но понял, что стук его не напрягает. Как и дырка, которую он в нём сверлит. — Я тебе, блядь, не мешаю? — Нет, — тепло. — Как здорово. — Ты уже готов со мной поговорить? — О чём, козёл ты, блядь?! — О том, чего не говоришь. — Почему ты так упорно считаешь, что я хочу что-то с кем-то обсуждать? Почему ты лезешь? Может, это моё личное, которое я ни с кем не делю! — В твоё личное — я не лезу. — Да откуда ты знаешь?! Валериан закрыл книгу, но оставил палец между страниц, чтобы потом не искать нужную. — Я знаю тебя два года. А ещё, я крайне внимательный. Я хорошо понимаю, куда лезу. И это не то самое, о чём ты говоришь. Другое. Его Высочество вдруг дёрнулся, резко поворачивая голову в западном направлении. Купол дрогнул вместе с ним. Вот теперь Валериан окончательно закрыл книгу и положил её на стол. — Кассиан, что случилось? — Вай.