Третий огонь

— Ты снова оказался тем, кто повёл людей вперёд, когда остальные дрогнули, — голос Люциана звучал в крови. Он говорил тихо, но так, что звук проникал под кожу. — Ты видел то, чего не видели другие. Ты удержал строй, когда даже офицеры колебались. Винсент молчал. Он не знал, что нужно отвечать. Люциан сделал шаг вперёд, и на его устах осела едва заметная улыбка: — Мне нужен такой человек. Он не смотрел в глаза генерала, поэтому Винсент распознавал это так, что ему отвечать ничего не нужно. Нужно слушать и наматывать на ус. К тому же, он уже несколько выучил этого мужчину и знал, что Люциан имеет свойство делать паузы в речи. — Легион Ночи… Мой легион… Слишком долго стоял без твёрдой руки. Ты поведёшь его. Сердце Винсента будто остановилось. Во-первых, это честь. Во-вторых, ответственность. В-третьих, ему было несколько боязно браться отвечать за такой легион и такое количество живых душ. Так что слова Люциана ударили в него сильнее любого клинка. Не только из приятных ощущений. Но и из неприятных. Двояко чувствовал себя. Но говорить ему такого, конечно, не собирался. Решил попытаться съехать на дурачка. — Ваше Величество… Я… недостоин. — Достоинство — это миф, — спокойно. — Есть только сила и верность. А ты доказал и то, и другое. — Я недостаточно опытен, чтобы вести Ваш легион. — Именно поэтому ты согласовываешь действия легионов со мной. Бля… Как отвертеться?.. — То есть, я принимаю под командование Ваш легион. И это Ваше окончательное решение. — Верно, дитя. — Хорошо, — выдох. — Тогда, кому мне передать мой текущий легион? Обратно Цин Яню? — Нет. — Нет? Простите, Ваше Величество, я не до конца поним… — К твоему легиону я добавляю Легион Ночи. — Но там больше двадцати тысяч живых душ… — Значит, будь внимательным. Винсент сглотнул. Ну как его угораздило вляпаться в такой жир?.. — При всём уважении, мне не хватит навыков и знаний, чтобы браться за такое. Я могу отказаться? — Можешь. Неожиданно… Винсент растерялся. Проглотил язык и пялился на него. — Ты отказываешься, Винсент Ваэль? Люциан посмотрел на него так, словно видел его насквозь, до самого нутра, до тех глубин, где копошились ненависть, обида и боль. И попытка солгать. Невинная, но всё равно она. — Нет… — рот сам. Он этого не говорил. — Хорошо. — Но я не смогу. Честное слово. Где мне столько времени взять, чтобы заниматься таким количеством живых душ? — Ты сможешь. Иначе я бы тебя не позвал. — Но я действительно не до конца понимаю, как мне в таком случае строить свой каждый день в легионе… нах… В легио. Нах. Люциан Орвиль улыбнулся ему. — Как-то раз я слышал, как ты ответил одному из своих солдат на схожее утверждение. Ответить тебе так же? Винсент не был уверен, что это за случай, но понимал, что лучше не стоит… — Не надо… — И правильно. После этого они не сразу разошлись. Люциан жестом пригласил его пройтись по саду. И это было ещё более странно: древний демон, властитель трёх миров, и он, Винсент, который ещё совсем недавно был никем, шли рядом по тенистым аллеям, где редкие демонические цветы источали ядовитый, но чарующий аромат. Они долго молчали. Лишь скрип гравия под сапогами и шорох листьев сопровождал их. А на следующий день, Люциан забрал его знакомиться с подчинёнными. Зал, где собирался Легион Ночи, был устроен особым образом: он не напоминал строевой плац, каким могло бы быть людское военное собрание. Нет, здесь всё было куда мрачнее, торжественнее и даже мистичнее. Огромный амфитеатр из чёрного камня, с высеченными в колоннах символами, уходящими в самую тьму, и с огненными чашами, которые горели не пламенем, а чем-то густым и тягучим, словно кровь, источавшей дымящиеся искры. Их были тысячи — демонов, воинов, чудовищ, которые с лёгкостью могли бы стереть города людей в пыль. Они собрались в полукруге, и весь этот зал, этот живой рой глаз, рогов, когтей и крыльев гудел, как улей. На возвышении стоял Люциан. Его белая кожа и алые глаза сияли в отблесках пламени так, что невозможно было смотреть слишком долго. Рядом — Винсент. И в тот момент он чувствовал себя так, будто его вывели голым перед пастью бездны. — Легион Ночи. Сегодня перед вами стоит тот, кого вы уже знаете. Но теперь — не как равного. Зал словно затаил дыхание. — Он доказал силу. Он доказал верность. Он доказал умение вести вперёд там, где другие дрогнули. Поэтому отныне он поведёт вас. Люциан Орвиль поднял руку, указывая на Винсента. — Это ваш командир. Винсент едва успел сделать шаг вперёд. Тысячи глаз впились в него, и от этого взгляда можно было сойти с ума. Он ощущал на себе ненависть, сомнение, жгучее презрение и вместе с тем — странное любопытство. Кто-то из глубины легиона взревел: — Человек! Его кровь слаба! У него нет рогов, нет крыльев! Волна ропота пронеслась по рядам. Много голосов вторили первому: «Слабая кровь!», «Недостоин!», «Мы не пойдём за ним!» Винсент почувствовал, как его кулаки сжались. И если изначально он считал, что Легион Ночи ему не по зубам, то сейчас ему захотелось переубедить их. И не так, чтобы выхватить меч и заткнуть эти голоса кровью, а так, чтобы они увидели на деле. Но сейчас он стоял неподвижно. Не его время говорить. Люциан не остановил шум. Он только смотрел на Винсента, словно проверял: выдержит или нет? Или его время?.. И Винсент заговорил сам, перекрывая этот рёв: — Да, у меня нет рогов, — его голос не был громким, но резанул, будто сталь. — И нет крыльев. Но кто из вас в последнем бою остался на ногах, когда падали ваши командиры? Кто держал строй, когда вы уже бежали? Кто повёл вас вперёд, хотя сам был лишь офицером? Он шагнул вперёд, в самый свет чаш. Его лицо не горело от ярости или гнева, но оно отображало что-то такое, что говорило о том, что он никогда никому не позволит назвать себя слабым. — Когда вы вообще в последний раз выбирались на поле боя? Вы элита, да. Элита господина Люциана, что говорит о том, что вы априори должны быть в форме в любое время дня и ночи. Ваши клинки не заржавеют от безделья. Но когда вы на самом деле в последний раз выходили на поле боя? Зал взорвался рёвом. Несколько демонов шагнули вперёд. Высокие, с рогами, со сверкающими глазами. — Тогда докажи на деле, — один из них выступил ещё на пару шагов. Это что?.. Вызов?.. Такого поворота Винсент не ожидал, если честно. А что, так можно было?.. Не шибко растерялся, но не до конца понимал, что сейчас должен сделать.  Однако едва они сделали шаг ближе, Люциан поднял руку. И всё стихло. Даже огонь в чашах будто погас на миг. — Довольно, — спокойно. — Я понимаю, что у вас не менялся командующий довольно большое количество тысячелетий, но это время пришло. Я больше не буду вести Легион Ночи. У Эсториана нет времени на это. Корвиниан и Доминициан заняты своими делами. Кассиан слишком мал, чтобы браться за вас. — Но Ваше Величество… Люциан поднял руку, сгибая её в локте, и голоса вновь стихли. — Я не буду вдаваться в подробности. Я не отчитываюсь перед вами и не обязан объяснять причины в принципе. То, что я уже поведал — не обязанность, а моё уважение к вам. Однако. Я совершил выбор. Все молчали. Никто не смел ничего сказать. — Тот, кто хочет бросить вызов моему выбору, бросает вызов мне. И эта фраза, произнесённая спокойно, но ледяным тоном, смела последние остатки бунта. Воины осели, склонили головы, и ряды снова сомкнулись. Несмотря на это, Люциан Орвиль раскрыл печать и плавно-плавно вытащил из ладони тёмный матовый клинок. Взмахнул им, опустив его вниз, и ждал, окидывая спокойным взглядом легион. Это уже было ни к чему, но сыграло свою роль. Винсент, например, в этот момент понял: ему не нужно было сражаться с ними. Даже допускать такую мысль не стоило. Если его выдвинул Люциан, значит, он его поддержит. Это очевидно. Теперь. Его выбор был законом для каждого демона. И когда легион склонил головы, Винсент впервые так ярко ощутил на своих плечах тяжесть ответственности. Конечно, легион, что достался ему от Цин Яня, тоже был волнительным событием. Был его детищем. И те были не такими агрессивными, как эти. Чтобы найти общий язык с Легионом Ночи — надо будет выпрыгнуть из штанов. Это были не просто тысячи воинов. Это была армия, равной которой не было ни в одном из трёх миров. Армия Люциана. И теперь она принадлежала ему. Четыре ночи Винсент не мог заснуть из-за этого. Его кошмарило от уровня ответственности, который скинул с высоты башни Замка Ночи Люциан Орвиль. В целом, он находился на моральном подрыве, потому что они его зацепили, но если упустить этот факт, то это, всё-таки, его ело. А ещё через два дня Люциан вызвал его в Замок Ночи снова. В этот раз он вообще не радовался этому событию. — Ну что ещё, блядь?! — несколько нервно натягивая перчатки на ладони. — Что случилось? — из-за соседнего стола. — Люциан Орвиль вызывает в Замок Ночи. — Сейчас? — Вчера, блядь. Каэль улыбнулся ему. Поднялся из-за стола, которого тут раньше не было: он принёс его из своего дома, потому что ему самому тоже часто нужно в одно и то же время с Винсентом заниматься чертежами и картами, и подошёл к нему ближе. — Удачи, язва. Склонился, мягко целуя в щеку, и выпрямился. — Ты смотри, даже не попытался уклониться. Винсент ничего не ответил, но выражение лица было очень красноречивым. Каэль засмеялся. — Ну что ты? — Я не хочу. Можно я останусь тут? Чувствую, какой-то пиздец поджидает меня из-за угла… — Конечно нельзя. Иди, генерал Ваэль. — Фу, блядь. Каэль улыбнулся ему ещё раз и вернулся за стол. — Буду ждать тебя. — Мгм… А Винсент поднялся на ноги, застегнул на тыльной стороне ладони тонкую кожаную перчатку, что лишь до половины закрывала подушечку ладони, и показал Каэлю язык, пока разворачивался к двери. Тот снова засмеялся, отрицательно помотал головой и отвернулся к столешнице. — Порой ты очень милый. — Глупость какая. Дверь за Винсентом закрылась. Замок Ночи встретил дружелюбно. Только в этот раз это совсем не радовало Винсента. Как-то так случилось, если раньше он всегда ждал и хотел, чтобы Люциан позвал его поговорить, то в этот раз он хотел исчезнуть и не отсвечивать. — Вряд ли, блядь, на пирожок с чаем позвал… — И правда, — спокойно и медленно. — Вряд ли. Винсент обернулся на полушаге. Люциан. Ну какой же пиздец…. — Простите, Ваше Величество… — преклоняя колено. — За выражение или пренебрежение? — Это не пренебрежение, — поднимая взгляд к его алым глазам. — Ни в коем случае никогда не пренебрежение. — Не стоит объяснений. Я понимаю тебя гораздо лучше, чем ты сам себя. Если бы я имел хотя бы одно сомнение, касательно тебя, ты бы не получил Легион Ночи. Более того, тебя бы тут вообще не было. — Тогда, за выражение, — чуть-чуть поджимая губы. — Не самое ужасное, что я слышал из твоих уст. — Когда? — очень искренне. — Всегда. — Простите, я не понимаю. — Я часто наблюдаю за тобой. За тем, как ты работаешь. Как ты общаешься с другими. Как ты к ним относишься. Как принимаешь решения. Как взвешиваешь их. — И к чему Вы пришли? — Культурно выражать свои мысли ты вообще не умеешь, — безразлично. Стало стыдно. Даже не чуточку, а вот прямо совсем стыдно. — Если ты будешь говорить так с Кассианом — я не стану закрывать на это глаза. — Простите? — чуть прозрение слепой собаки только что не произошло. — К слову о том, почему ты здесь. — …и почему же? — сглатывая. — Я хочу, чтобы ты занял должность в Замке Ночи, на которой работал едва не всю жизнь. — Но я уже её занимаю. Даже выше. — Я говорю не о командовании. Изначально, ты — камер-юнкер королевы Каролины. Вот и будь им дальше. — Кем?.. Ясно, кем. Но он так просел морально, что не мог не задать этот тупой встречный вопрос. — Если ты камер-юнкер, то будь им. Мне как раз нужен тот, кто будет заниматься сопровождением Кассиана на все мероприятия и события. Твоя задача следить за временем и не давать ему отвлекаться. И запомни, Винсент. Нет слов. У него просто нет слов. — Не позволяй себе с ним того, что позволяешь с другими. У меня нет замечаний или претензий к тому, как ты коммуницируешь с легионом и своими подчинёнными. Более того, во многом я поддерживаю твои методы. Они мне импонируют. Но. Я видел, что ты можешь позволить себе в отношении Кассиана. — . . . — И я могу тебе сказать с уверенностью, что у тебя нет права вести себя так с ним, что бы он ни делал и ни говорил тебе. Как я и объяснял тебе ранее: его воспитание — не твоя забота. Твоя забота — его сопровождение. — . . . — У тебя есть вопросы? Да, мать его! — Я могу отказаться? — Нет. — Тогд… Нет?.. — даже голос просел. — Нет. И вот тут он действительно ничего не понял. Всякий раз, когда Люциан ему что-то поручал, Винсент знал, что у него есть шанс отказаться. Он не всегда об этом спрашивал, но всегда знал, что такая возможность есть. А тут вдруг… Нет. — Ваше Величество… — нервно прилизывая чёлку назад. — Я и дети — это несовместимые понятия. При всём уважении к Вам, но я могу убивать, планировать и вытаскивать из-под града своих. Но не сопровождать детей. Этого я делать не умею. — Нет разницы сопровождать королеву Каролину, или Кассиана. Уверен, контраста ты не почувствуешь. Кассиан собирается примерно так же долго, как твоя погибшая королева. Вспомнишь что-то родное. — Ваше Величество-о… — умоляюще. — Нет, Винсент. У меня на примете нет никого, кто служил при дворе. Ты конкретно делал эту работу и прекрасно её знаешь. Чтить королевскую кровь ты тоже умеешь. Для тебя ничего нового. — Но разве не практически всякий способен сопроводить юного герцога? — Например, кто? — Цин Янь. — Не подходит мне по ряду причин. — Могу я спросить, какому?.. — Цин Янь впоследствии будет связан с ним нитью эха. Он не будет его камер-юнкером. — Что такое нить эха, Ваше Величество? — Винсент. — Да, я понял. — Эту обязанность возьмёшь на себя ты. Просто. Блядь. Пиздец… У него внутри всё упало и обещало больше никогда не встать. — Но Ваше Величество… Как мне соединять в себе все понятия и обязанности, которые Вы на меня возложили? Путь от моего дома сюда занимает порядка тридцати минут в одну сторону. Как мне работать с двумя легионами и сопровождать юного герцога, если я… — Будешь жить в Замке Ночи. Начиная с сегодня. В следующий раз, когда придёшь сюда — тебя сопроводят в твои покои. Можешь вернуться в Грейвенхёрст, собрать свои вещи и перенести их сюда. — А что с моим домом будет? — Ничего. Будет стоять. Винсент поджевал губу. Думал. Как бы ему так сказать?.. — В чём дело? — Но я живу не один. — Можешь забрать его с собой. И вот тут Винсент в самом деле растерялся. Склонил голову в сторону и внимательно смотрел в глаза Люциана Орвиля. — Простите?.. — Все здесь имеют право на личную жизнь. Я не буду рушить твою долгом службы. У тебя с ним всё неплохо получается. Сколько вы уже вместе? Два? Три года? Винсент не называл это словом «вместе». Более того, совершенно так не считал. В принципе, ему было не важно, как это называет Люциан. Главное, что Каэль хорошо знал, что между ними. — Четыре. — С самого начала, получается? — Да, Ваше Величество. — Тем более. Ты можешь забрать его вместе с собой. Я разрешаю. — То есть, Вы готовы пойти мне навстречу в чём угодно. Буквально, в чём угодно. Но не готовы позволить мне отказаться от должности камер-юнкера? — Да. Это короткое «да», прозвучало очень неумолимо. Неукоснительно. Непреклонно. — Но я действительно не хочу. Мы вообще с ним не ладим. От слова «совершенно». — Меня мало интересует ваша с ним общая неприязнь. Оп-па… Интересный факт. — Герцог тоже отказался от моего общества? — Отказался — это мягко сказано. И если Люциан сейчас здесь посвящает его в факт должности, значит у герцога ничего не вышло. А если не вышло даже у него, то Винсент никак не сможет убедить его передумать. Винсент опустил голову. Смотрел под ноги и активно думал. Так выглядел его мыслительный процесс. Люциан, очевидно, знал об этом, поэтому не прерывал. Терпеливо ждал, пока Винсент вновь не посмотрел в его глаза. — Вы очень много сделали для меня, Ваше Величество. Я питаю к Вам крайне тёплые и искренние чувства. Я бы сказал, что они почти отеческие для меня. Поэтому, я соглашусь на должность камер-юнкера без лишней драмы и соплей. Однако я посмею потребовать в ответ выполнение одного условия с Вашей стороны. Взгляд Люциана несколько заострился. Стал каким-то колючим, но не злым. Не опасным. — Слушаю. — Я согласен на должность и буду сопровождать юного герцога всюду и везде, где Вы скажете, но только при условии, что моё подчинение короне обойдёт Кассиана Орвиля стороной. — Короче и конкретнее. — Я не буду подчиняться ему. Только Вам и господам Эсториану, Доминициану и Корвиниану. Герцог — не может мне приказывать. Таково моё условие. — Почему ты считаешь, что можешь ставить мне условия, дитя? — Я так вовсе не считаю. Но и иначе не могу. Либо Вы будете настолько благосклонны ко мне, чтобы удовлетворить это требование, либо я просто не справлюсь с поставленной задачей, потому что она претит моим внутренним принципам. Я не подчинюсь ему и меня казнят. И дело вовсе не в том, что меня казнят. Пусть так. Дело в том, что я подведу Вас. Разочарую. А мне бы этого очень не хотелось. Люциан нисколько не размышлял. Ответ прозвучал сразу же. — Собирай вещи, Винсент Ваэль, — огибая Винсента по правую сторону. — Ваше Величество… — разворачиваясь следом за ним. Однако не пошёл. Сопровождал взглядом в спину. — Кассиан тебе не указ. Фигура Люциана Орвиля растаяла в воздухе, и Винсент улыбнулся уголком губ. Пиздец, конечно, полный. Но… — Хотя бы так… На своё следующее задание Винсент отправился уже из Замка Ночи. И взял на него легион Люциана. Ему нужно было посмотреть, что они из себя представляют. Сражение было на границе миров. Впрочем, как и всегда. И, как и прежде, Легион Ночи был недоволен Винсентом. Как и тем, что он потащил часть легиона на такое плёвое задание, как драчка с божками. Ему было всё равно. Он не понимал, с кем имеет дело. А ему нужно было предметно понимать это. В деле. Не на словах. Увидеть и почувствовать разницу. Чем Легион Ночи отличается от других легионов? И он увидел. Когда Винсент вышел к строю, его встречали пренебрежительные и недовольные взгляды. Да, они склонили головы перед волей Люциана, но уважения пока не было. Им и близко не пахло. Они и хотели увидеть, что сможет сделать «человек без рогов», и не хотели этого знать вовсе одновременно. Предпочли бы остаться под командованием Люциана и всё. — Сегодня вы не обязаны мне верить. Но обязаны следовать приказу. А верить — начнёте потом. В его голосе не было ни эмоций, ни угрозы. Только спокойствие и уверенность. Не сказать, что эта уверенность заставила самых шумных замолчать, но все замолчали, потому что слушали приказ командира. Хоть и не считали его своим командиром по праву крови. Цель была опасной: глубоко на границе миров боги выстроили укрепление, и там, под прикрытием барьеров, прятались остатки ордена охотников на демонов: элитный отряд богов, который Люциан уже почти стёр с лица миров. Почти. Они представляли реальную угрозу и на такие задания Люциан не посылал обычные легионы. Это задание он выдал Винсенту лично и сказал, чтобы он не совался в бой. Запретил. Это был неукоснительный приказ. Только прямо не прозвучало «это приказ». Поэтому… Объяснил это тем, что его убьют, он и краем глаза заметить не успеет. Даже понимание, что уже всё закончилось, не наступит. А смерть уже придёт. Его задачей было держаться позади Легиона Ночи и лишь раздавать указания. Люциан сказал, что мозгов успешно руководить операцией, у него хватит, а вот силёнок тягаться с охотниками — нет. И близко нет. Однако разделял желание Винсента увидеть Легион Ночи в деле. Потому то он сейчас и тут. Боги собирали силы, хорошо планировали атаки, и охотники уже не раз нападали на маленькие крайние городки под крылом лордов-правителей. Люциан уже неоднократно отправлял Легион Ночи, чтобы стереть их с лица земли. Но они не находятся все в одном месте. Как результат его работы: ряды охотников сильно поредели. А в этот раз он не пошёл со своим легионом. Он поставил во главе Винсента. Они стояли на склоне, откуда было видно крепость. Каменные стены, магические барьеры, засевшие лучники и божественное белое сияние. Лобовая атака означала смерть сотен. И Винсент это понимал. Смотрел на это с очень большого расстояния и отрицательно помотал головой. — Мы не пойдём в лоб. Эти стены рухнут не от силы, а от ума. Я расскажу вам план действий позже. Рассредоточьтесь до глубокой тьмы. А сам он принялся расписывать план действий внутри головы. Чем дольше наблюдал за крепостью, тем лучше представлял возможные шаги и последствия. Атаку назначил не на рассвете, как ожидали боги, которые тоже прекрасно видели легион, а глубокой ночью. Тьма скрывала крылатых, когтистых, нередко нечеловекоподобных воинов, где добрая половина из них не могла разговаривать в силу своего происхождения, которые под покровом облаков пробирались к стенам. Но они не нападали. Их задача была другой — ослабить барьер изнутри. Демоны слушали то, что говорит им Винсент, но в глазах у многих всё ещё было слишком много сомнений. Как будто, даже ещё больше, чем было изначально. Пока боги следили за стенами, из леса, с противоположной стороны, шёл основной удар. Не стройной лавиной, а разорванными клиньями. Винсент рассёк легион на группы, каждая из которых двигалась своим маршрутом, обходя смотровые башни и блокпосты. Он очень долго исследовал область, которую покрывает каждая башня, чтобы понять, где у них слепые пятна. И Винсент всё для себя выяснил. Для своего легиона. Хоть Люциан и сказал ему не соваться вперёд вместе с ними, но не приказывал прямым текстом. Поэтому Винсент решил, что будет рисковать рядом с ними, а не постоит за их спинами. Он понимал, что командующий, и его жизнь всяко будет ценнее, чем жизнь солдат. Но. Он верил в то, что, если ему в какой-то момент не хватит сил — его прикроют. Он и сам не понимал, с чего вдруг так решил. Если Винсент тут умрёт — им будет только на руку. Однако они воины. Не просто воины, а воины Люциана. Они не могут быть мелочными. Под командованием Люциана не могли вырасти такие воины. Они должны быть именно теми, кого взрастил в них тот, кто долгое время являлся их лидером. Поэтому, Винсент возглавлял один из клиньев вопреки «предупреждению» Его Величества. Когда первый крик прозвучал из крепости — было поздно. С юга стены полыхнули огнём, где скрытно проникли крылатые демоны, разрушив магический барьер. С севера врывались пехотные клинья, а с востока, из ущелья, неожиданно ударила «конница» — та самая, которую боги не ожидали увидеть в этом месте. Конечно, это были не демоны верхом на лошадях, однако это было нечто, что перемещается на четырёх конечностях и делает это крайне быстро. Ничем не хуже, чем всадник на лошади. Вообще, в Легионе Ночи было довольно мало солдат, которые являлись «людьми». Подавляющее большинство, навскидку, процентов восемьдесят — кто угодно, только никак не люди. Примерно ещё восемьдесят от тех восьмидесяти, Винсент даже не мог описать в своей голове. Дать им какое-то определение. Он просто не знал, кто они. Да и не важно это вовсе. Они — воины. И теперь — они его воины. Это был хаос. Но управляемый хаос. Винсент не оставался в стороне. Он сражался в первых рядах, однако очень быстро понял, что неровня этим противникам. Меч из руки выбили после второго столкновения клинков. Такого с ним не происходило уже давненько, если честно. Вот так всухую… Вражеский меч стремился в его грудную клетку, прямо по центру, и ему было некуда деться. Он был медленнее, слабее, менее ловким. По всем параметрам и фронтам Винсент проседал. Это стало очевидным очень быстро. Единственное что, он не был тупее. Однако, когда ты уже на поле боя, когда ты уже лицом к лицу с врагом — это не имеет такого колоссального значения. Защитился руками, скрещивая их перед собой, и был готов принять удар. Но тот его не достиг.  Кто-то. Нечто. Кто-то из таких существ, названия которых он не знал, просто поймал вражеский клинок… лапой? Потому что это не рука. Это создание было больше похоже на ящерицу. Лишь высотой с лошадь и в длину метров шесть. Одна лапа отбила вражеский меч, а вторая ударила по самому врагу, сшибая его с ног. Бог влетел в ближайшую стену с такой силой и грохотом, что от него в самом деле осталось лишь мокрое пятно, стекающее по камню. Вниз. На пол. Грудой мяса, крови и никем больше. Винсент никогда прежде не видел такой физической силы. Существо обернулось за себя и очень недовольным взглядом смотрело на Винсента. А тот убрал руки от груди, опустил их вдоль тела и улыбнулся. Он оказался прав. — Благодарю. Правда. Моя огромная благодарность тебе. Солдат не реагировал на его слова. Взгляд зелёных глаз с вертикальными зрачками был прикован к нему, но не более. Это создание, очевидно, не умело разговаривать. Однако понимало всё, что говорилось ему. Винсент подобрал свой меч, покрепче сжал его в руке, чтобы больше не выбили, и направился дальше по курсу. — Пойдём, солдат. Придерживаемся плана. Нельзя подводить остальных. Они на нас рассчитывают. Едва стоило ему поравняться плечом с лапой этого невероятного создания, как существо зашипело на него. Капюшон из кожи и шипов поднялся на его шее, и Винсент остановился. — Прости, мне очень жаль, но я совсем не понимаю, что ты хочешь мне сказать. Создание махнуло головой в сторону. За себя. Указывая себе на спину. Вот язык жестов Винсент понял. Прыснул, горько усмехаясь. — Что, я настолько бесполезный? Создание плавно кивнуло и подняло переднюю ногу, сгибая её в локте. Подсаживает. Это Винсент тоже понял. — Ладно, — убирая меч за пояс и взбираясь на спину существу. — Прости, что всё так. Я совсем не воспринимаю тебя как ездовое животное, но я… Создание ринулось вперёд, и Винсент вынужденно прервался. Его так качнуло, что он едва не слетел. Рефлекторно схватился, за что видел. Это оказались шипы на капюшоне существа. Наверное, оно всё же ближе к какой-то огромной ящерице… — А за что держаться?! Повышал голос, потому что ему казалось, что его не слышат. Это создание двигалось так быстро и резко, что его единой задачей в эти мгновения стало не слететь со спины, как мешок с дерьмом… Винсент не ездил верхом уже больше четырёх лет. Забыл вообще… И всё же… Пока он ездил на спине своего солдата, наблюдал за тем, как его план приводится в жизнь, как они сражаются, какой силой и выносливостью обладают, насколько беспощадны к врагу и внимательны к союзнику, насколько они все… каждый… другой уровень в сравнении со всем, что он видел до этого… Если честно… один из Легиона Ночи… каждый… любой из них… стоит тысячи других из обычных легионов… И таким своим мнением Винсент не пытался никого унизить. Скорее отдавал дань уважения тому, что вырастил и воспитал Люциан. — Поразительно потрясающее зрелище… В один момент, когда боги попытались пробить авангард наступающих, в котором он был вместе со своим солдатом, молниями, он увидел атаку сбоку, о которой не успевал предупредить. У него не было щита. А даже если бы и был, отразить атаку с его помощью было бы медленнее, чем предупредить. Более того, его четвероногий подчинённый был в пылу сражения. Эта атака скрылась от его глаз. Но направлена была именно в него. Ничего лучше, чем принять удар на себя и вернуть условный долг, не придумал за две секунды. Ударная волна снесла его в сторону. Отброшенный, обожжённый, он всё равно встал. Его тело и одежды дымились, а кожа почернела. Внутренние органы будто сварились. Так больно, как сейчас, ему, кажется, ещё никогда прежде не было. Винсент еле держался на ногах и всё равно окидывал взглядом видимую область сражения. Всё под контролем. Всё хорошо. С его стороны даже нет жертв. Ни единой. Таким потрёпанным был только он один. По крайней мере, на этом фланге. А ведь он даже не сражался. Легион Ночи на совсем, совершенно! Ином уровне, нежели он сам. Ему до них ещё очень долго расти и работать над собой. Он никуда не шёл. Стоял на месте. Не чувствовал своего тела в это мгновение. Оно напоминало ему уголёк. За ним вернулись. Тот же самый солдат и ещё несколько. Винсент снова оказался у кого-то на спине. Наблюдал, держался и старался… больше не мешать. Откуда-то из гущи сражения он выхватил фразу: — Впечатляет, что человек выдержал то, чего не выдержали бы многие из других подобных тебе. — Но я же не человек… — Ты? — смешок. — Ты человек, генерал. Человек. Но, волей господина Люциана, отныне — наш генерал. Винсент улыбнулся. Они ему нравились. Он обязательно найдёт с ними общий язык. Только не сегодня. К утру крепость была в пламени. Боги были перебиты или пленены. На стенах уже реяли тёмные знамёна Легиона Ночи. Воины, которые вчера смотрели на Винсента с недоверием, теперь смотрели иначе. Не «хорошо», но, хотя бы, не так ужасно, как вчера. Никто ничего ему не говорил. Когда Легион Ночи целиком выполнил задание и передавил всех. Абсолютно всех. Они собрались во внутреннем дворе крепости. Расселись на стенах, на скалах, на башнях, снаружи двора. Везде. Кто-то играл на флейте, кто-то сидел на краю стены и лениво болтал ногой, кто-то читал книгу. Читал, мать его, книгу… Собрались и ждали, что скажет Винсент. А Винсент… — Идёмте домой, парни… Они смотрели на него так, будто для них это была разминка. Будто они даже не вспотели, блядь. А его самого эта единичная молния потрепала так, что он банально не мог идти. А перед этим вообще чуть не сдох от прямого удара мечом в грудь. — Пиздец, командир… — одними губами. Но его забрали. Отвезли домой. И, на границе миров, при пересечении стороны в средний мир демонов, кто-то даже сказал ему, что он не самый мерзкий человек из всех, что могут быть. Винсент не знал, кто это был, но это было приятно. Только тогда он позволил себе выдохнуть. Когда он вернулся в замок, Люциан отправил к нему врачевателя, который послал в одно место все слова Винсента о том, что он и сам неплохо восстанавливается. Как и самого Винсента, в принципе. На его кожу наложили много компрессов и всяких мазей. А отчёт о проделанной работе ждал. Люциан не пришёл, чтобы получить его. А Винсента не выпускали из какого-то мерзко пахнущего травами помещения. Он был тут один большую часть времени, но сбежать отсюда всё равно не мог. Его привязали. Через два с половиной дня его выпустили, и он впервые увидел кого-то, кроме потолка и маньяка в сером ханьфу. Каэль ждал его сразу за дверью. Бросился обнимать, едва с ног не смёл. Винсент улыбнулся, вдыхая запах его волос, и приобнял за талию. — Живой. В этот раз. — Ты совсем придурок, Вин. Сент. — Разве? — Охотники не такие боги, как ты привык. Не прыгай выше головы. Господин Люциан накажет тебя за самоуверенность. — Всё было не так. — Позже расскажешь. Он ждёт тебя. Сказал передать, что будет ждать в саду. — В каком из? — Там, где статуи. — Иду. Каэль отпустил его первым. Потянулся, чтобы поцеловать в уголок губ, но Винсент уклонился. И, чтобы жест не выглядел совсем грубым, поменял траекторию, самостоятельно целуя Каэля в щеку. — Скоро вернусь, — отпуская. — Давай. — . . . — И не зли его, — сопровождая взглядом в макушку. — Ещё ни разу не видел, чтобы он злился, — ковыляя в сторону сада. — Не советую. — Да я догадываюсь. Путь к саду как будто был в тысячу раз длиннее, чем обычно. У Винсента ничего конкретно не болело больше. Просто общее состояние было таким, словно его трахнули десять раз к ряду членом, размером с руку. — Переебало знатно, конечно… Позволял себе, потому что ещё не дошёл до сада. А ждут его именно в нём. Ситуация с пирожком научила его кое-чему. Внутри сада напоролся на него взглядом почти сразу же. Люциан Орвиль стоял к нему спиной, лицом к большому фонтану с серебристой водой. Винсент медленно приближался к нему. — Ты сделал это, — внезапно и просто. — Это сделал Легион Ночи, — выдох. — Я там вообще ни при чём был. Меня только защищали и возили на себе. — Нет, — Люциан прищурился, поворачивая к нему голову. — Это сделал ты. — Я только мешался. И это правда. Я им абсолютно неровня. — Мне это известно. Ну… И что на это ответить?.. — Поэтому я и сказал тебе держаться за ними, а не лезть перед ними или вместе с ними. Один на один ты проиграешь каждому и любому из них. И враг, который ожидал вас там, — враг для Легиона Ночи, а для тебя — непобедимый титан. — Я это предметно ощутил. — Почему ты не слушаешь меня? — Я слушаю. И слушаюсь. Но Ваше Величество, право слово, как же я мог прятаться за их спинами? Даже если я слабее. Так нельзя. Они не пушечное мясо. Они воины. Ваши солдаты. Вы доверили мне вести эту операцию. Отправить их вперёд и остаться в тылу… Простите, это не про меня. Или Винсенту только показалось, или уголки губ Люциана на мгновение дрогнули. В следующую секунду, правда, его холодное и отстранённое выражение лица выглядело таким же, как и прежде. — Ты говоришь хорошие и правильные вещи, Винсент Ваэль. Мне импонирует твоя отдача и самоотверженность. Смелость. Бесстрашие. Внутренняя сила. Твой стержень. Но ты упускаешь одну очень простую и крайне важную истину. — Какую, Ваше Величество? — Секунда. И такой прекрасный командующий Легиона Ночи просто погибнет. Тебя больше не будет. Раз и навсегда. Из-за единичной молнии, которую тот солдат на себе если бы и ощутил, то лишь раной в спине. А ты — смертью. — . . . — И тогда пушечным мясом станешь уже ты. Только без приказа командира стать им. Добровольно. — Но я не погиб. — Не в этот раз — так в следующий. Винсент поджал губы. — Задумайся об этом. — Конечно. Простите, Ваше Величество. — Ты спрашивал у меня. У кого красные глаза, а у кого их нет. У кого есть рога, а у кого отсутствуют. — Да? — заинтересованно. Люциан на миг замолчал, а потом усмехнулся. — Я тебе тогда сказал, что красные глаза — это сила крови, а рога — зачастую наследие рода. Но ни то, ни другое, не делает тебя вождём. Ты понял это два дня назад? Винсент опустил взгляд. Думал. В тот миг в нём что-то щёлкнуло: впервые он ощутил, что уже давно, если честно, совсем не чужой среди этих созданий. Принимал и ощущал себя демоном. Может, не таким же, как те, с которыми он сражался, и не таким же, как Люциан Орвиль. Но их частью. — Да, господин, — чуть улыбаясь. — Я понял. В ответ получил короткий кивок. — Если ты восстановился и хорошо себя чувствуешь, то Кассиан должен быть в зале совета через сорок минут. Тебе стоит поспешить, потому что у тебя уйдёт энное количество времени, чтобы объяснить ему, что он. Уже. Опаздывает. Пиздец… И ведь ничего не предвещало беды. Винсент молчал. Ему даже казалось, что его лицо невольно скривилось от этой новости. — Объяснить, Винсент. Я ещё раз сделаю акцент на том, что ты не разговариваешь с ним так, как позволяешь себе разговаривать с другими. Ты разговариваешь с ним так же, как со мной. — Конечно, Ваше Величество… — Второго предупреждения не будет. — Я понял это ещё в тот раз, когда мы с Вами и герцогом встретились в коридоре. — Не сомневаюсь в этом. — Могу идти? — Поторопись. — Конечно, — Винсент поклонился ему и неспеша поковылял в сторону выхода из сада.  — Тридцать восемь. Он заметно ускорился, давая понять Люциану, что реагирует на его слова. — И Винсент. — Да, Ваше Величество? — оборачиваясь через плечо. — Ты знаешь, куда тебе идти? — Нет, но я бы у кого-то спросил. Нашёл бы. — Его покои в западной башне. Туда подниматься не менее восьми минут, если пешком. А если твоим текущим шагом… — Я понял. Поторопился изо всех сил. Ну какой же, блядь, пиздец, с этим маленьким герцогом!