Третий огонь

Насколько понял Винсент, исходя из слов Люциана, камер-юнкер Кассиану нужен из-за того, что мелкий постоянно опаздывает. А опаздывает он из-за того, что-о-о… Винсент пока что не знал, в чём причина, но, однозначно, совсем скоро эта тайна перестанет быть для него загадкой. — Западная башня. Может потому, что пониже надо было осесть? Несмотря на то, что жахнули в него молнией нормально, кожа, да и тело, в принципе, чувствовали себя хорошо. Винсент не знал, чего там с ним делали эти маньяки, но это работало. Кожа даже не выглядела обожжённой. Всё в порядке. Но внутри, общие ощущения были какими-то странными. Он чувствовал себя так, будто болен. Тело не болело, но не двигалось свободно. Винсент уже забыл, что такое насморк, простуда и температура, однако сейчас с ним происходило что-то схожее. Банально просто идти с той же скоростью, с которой он обычно ходит, а он летает, а не ходит, потому что всегда спешит, не мог. Кое-как добравшись до нужной для себя двери, Винсент остановился перед ней и тяжело вздохнул. — Главное не реагировать. Встретить, привести — забрать, отвести. Он мне не приказывает, — настраивался. Очень тихо, но это необходимый процесс. Винсент не видел Кассиана недели четыре, наверное. А в последний раз это был просто беглый взгляд проходящего мимо человека, и он даже не помнил, где именно это было. До той встречи он тоже не видел его довольно давно. Однако сказать, что у него есть хоть малейшее желание видеть его или слышать, язык не повернётся. Они слишком разные, чтобы была возможность сосуществовать на одной территории. Винсент коротко выдохнул и постучал в дверь. — Юный герцог, господин Люциан ожидает тебя в зале совета. Тишина. Пока он не заговорил, он отчётливо слышал какую-то возню за дверью. Тихо, но это было. А сейчас всё словно застыло. Винсент выгнул бровь, но не растерялся вовсе. Постучал ещё раз. — Кассиан Орвиль. Осталось менее тридцати минут. Надеюсь, ты уже готов, потому что путь тоже занимает время. И снова ничего. Винсент постучал в дверь ещё раз. — Могу я войти? — Входи. Тот, кто ответил ему — явно не Кассиан. Но голос очень знакомый. Вместо того, чтобы стоять и думать, кто это такой, Винсент просто нажал на ручку двери, открывая её на себя. — Действительно, — очень тихо. На выдохе. Этот голос он в самом деле хорошо знал, просто не слишком часто слышал в такой форме. Однако внешний вид этого потрясающего создания был ему хорошо известен. Теперь всё встало на свои места. — Господин Корвиниан, — кивок. — Хорошо, что тут никого нет, кто мог бы ощутить диссонанс из-за твоего обращения ко мне, генерал Ваэль. Женщина, что склонялась над Кассианом и наносила ему указательным пальцем что-то бело-блестящее на скулы, выпрямилась в спине и посмотрела на Винсента. — Простите, госпожа. Я не привык. Но это не оправдание. Я беру на себя ответственность за оплошность. — Не сомневаюсь. Корвиниан снова повернулся к Кассиану, взял что-то со стола и, приподняв полы своего длинного красивого платья, сел мальчишке на колени лицом к лицу, вновь макая палец в небольшую квадратную коробочку с чем-то. Кассиан, к слову, выглядел очень дружелюбно и мило. Вероятно, это до тех пор, пока рот закрыт, а глаза не видят Винсента. Они красили лицо дальше несмотря на то, что ранее озвучил им генерал. — Прошу прощения, госпожа, однако господин Люциан сказал мне сопроводить юного герцога в зал совета. — Сопровождай. Я же не стою у тебя на пути. Чувство юмора Корвиниана очень своеобразное. Специфичное. К этому нужно привыкнуть. Винсент улыбнулся ему. Действительно находил это забавным, если отбросить спешку. — На пути не стоите. Вы просто оседлали юного герцога. Женщина с красивым ярким макияжем резко повернула к нему голову. — Оседлала? — . . . — Фу. Как пошло. — Ну… Как-то так… — Он же маленький. К тому же мы родственники. — У вас не запрещён инцест. — Это правда. Но Кас ребёнок. А вот Люци я бы трахнула. Я бы тоже… — Но он не даст мне. Мне тоже. — А ты? Взгляд красивых, ярко подведённых чёрной тушью, красных глаз Корвиниана впился в Винсента. Он поднялся с колен Кассиана и закрутил крышку на ёмкости. — Что я? — Ты так трепетно относишься ко всему, что говорит Люци, что вопрос сам напросился. Винсент смотрел в её хитрющие глаза и изогнул уголок губ. — Он мой господин… — Я тоже. — …как ещё я должен относиться к тому, что он говорит? — Нет, Винсент. Ты ему едва не в рот смотришь. Хочешь его? — Госпожа. — Взять или в себе ощутить? Винсент смотрел на неё исподлобья, но весьма игриво. — Или тебе будет достаточно ощутить вкус его члена на своих губах? — Госпожа Корвиниэль, Вы же сами только что сказали, что юный герцог ещё ребёнок, а говорите при нём такие откровенные вещи. Корвиниан посмотрел на Кассиана, а тот, словно зачарованный, рассматривал в зеркале своё лицо. Ему было вообще плевать на окружающий мир. — Он ничего нового для себя не услышал. — Мило. — А ты не ответил на мой вопрос, генерал. — При всём уважении, госпожа, но я не буду на него отвечать. — Почему? Корвиниан подошёл к нему ближе, обошёл со спины и остановился у противоположного плеча. Его женская форма была невысокой, миниатюрной особой, поэтому, для того чтобы комфортно положить обе ладони на его плечо и прижаться к руке Винсента телом, ей пришлось подняться на носочки. — Вы хотите, чтобы я обсуждал с Вами вещи интимного характера, которые касаются Вашего старшего брата? — Ну-у… Он мне не брат, если говорить начистоту, но кровный родственник, да. — Не имеет значения, если честно. Винсент почувствовал, как Корвиниан прижался к нему грудью. Такой мягкой, большой и упругой к нему не прижимались уже очень и очень давно. Непривычные ощущения. Он повернул голову в сторону, чтобы посмотреть в лицо одного из четырёх своих господ. — Это правда. Но вот что действительно имеет значение, так это то, что ты пускаешь мне пыль в глаза, Винсент. — Разве? — Да. Смотрели друг другу в глаза и оба с каким-то таким подтекстом, где каждый из них может даже и не подозревать, что на уме у другого. Однако игривая составляющая хорошо просматривалась в приподнятых уголках губ каждого из них. — В каком моменте? — Там, где ты говорил про вещи интимного характера. Я ничего интимного тебе не предлагала с собой обсуждать. Я лишь спросила, хочешь ли ты, чтобы Люци тебя вытрахал так, как у тебя не было ещё ни с кем до этого? Когда ты думаешь об этом, не чувствуешь, что превращаешься в суку в течке? — С чего госпожа взяла, что я думаю об этом? — У тебя на лице всё написано, Винсент Ваэль. — Сомневаюсь, — нежно. — Попробуй прожить хотя бы тысячу лет, прежде чем сомневаться в моих словах. — Я так понимаю, госпоже не нужно присутствовать на собрании, на которое мне нужно отвести юного герцога? — Не нужно. — То-то Вы и не торопитесь. Я прошу прощения, — медленно вытаскивая собственную руку из мягких и приятных объятий левой и правой груди Корвиниана. — Но мне нужно отвести герцога Кассиана на собрание. И насколько я понимаю, Вам безразлично опоздает он или придёт вовремя. — Сам пускай думает, как ему распоряжаться своим временем. Я ему не мамочка. — Но, по всей видимости, отныне мамочка ему я. Поэтому, мне нужно поторопиться, госпожа.  Корвиниан поддел запястьем волосы, перебрасывая несколько закрученных локонов за плечо, и глянул на Кассиана. — Не втирай так сильно, Кас. Это косметика, а не кровь ненавистного врага. — Мгм, — очень увлечённо. — Благодарю, дядя. — Не дядяй. В таком восторге, что забыл, кого видят твои глаза? — Прости, — взглядом не отрываясь от собственного отражения. Корвиниан пошёл к выходу, по пути ещё раз обернувшись к Винсенту. — И всё-таки. Да или нет? — Я не хожу налево. — В теории. Не отвяжется… — Да. — Чертовски понимаю. Винсент прыснул, и Корвиниан тоже улыбнулся. — За двадцать две тысячи лет, представляешь, сколько он опыта понабрался у тех и у этих? — Даже если бы он его нисколько не имел. — Согласна, чтоб тебя! — . . . — У тебя может получиться. А вот у меня нет. — Госпожа уже пробовала? — Ха! Больше раз, чем ты дней живёшь во всех мирах. — . . . — Он отказывается. И так хотелось спросить «почему?», но Винсент не смел. — А вот у тебя намного больше шансов на успех, чем у меня. И если случится так, что Люци возьмёт тебя — расскажи мне потом, как это было. Обязательно расскажи! Хорошо, что он не стал дожидаться ответа, а ушёл, едва договорив. Винсент не мог обещать ему того, что он хочет. Выдохнул… Лорды-правители довольно разные. Все, кроме Люциана и Эсториана. Они словно одно целое, поделённое на двоих. Наверное это потому, что Эсториан второй по возрасту. Самый древний, после Люциана. Винсент не знал точно, но предполагал, что ему около восемнадцати тысяч лет. Затем шёл Доми́нициан. Сколько ему, Винсент даже предположительно не знал, но догадывался, что больше десяти тысяч. Следующим был Корвиниан, которому тоже было энное количество тысяч лет. И Кассиан… Винсент как раз посмотрел на него в этот момент. …которому тридцать шесть лет от роду. Тридцать шесть. — Герцог Кассиан, я оч… — Ты будешь открывать свой рот лишь тогда, когда я к тебе обращаюсь и никогда более. Винсент высадился. Нельзя сказать, что он не знал, с кем будет иметь дело, но и не думал, что всё будет именно так, как только что было. Ведь буквально мгновение назад, пока тут ещё был Корвиниан, всё выглядело совершенно иначе. А сейчас будто подменили. Винсент видел его абсолютно злой и разгневанный взгляд через отражение в зеркале. Никак не отреагировал на то, что прозвучало из уст герцога Карминного Венца. Рука поднялась, согнулась в локте, и Винсент дважды постучал двумя пальцами по запястью, ещё раз акцентируя на том, что время не ждёт. — Я ещё не закончил, — поднимая гребень со стола. Расчёсывал волосы. Винсент считал в голове время. Прикидывал, плюс-минус, чтобы понимать, сколько ещё осталось, чтобы успеть. По внутренним предположениям — нисколько. Даже если они выйдут прямо сейчас — всё равно опоздают. Корвиниан потратил слишком много времени впустую. В любом случае, в первый раз надо посмотреть, что будет. Изучить врага. Нельзя кидаться сломя голову, иначе голову ему сломает Люциан. Ждал, да. Ждал ровно столько, сколько Кассиану потребовалось времени, чтобы посчитать, что он готов куда-то идти. Лишь тогда он поднялся на ноги, бросил на Винсента один короткий, но полный презрения взгляд, и пошёл к двери. А его камер-юнкер следом. По ощущениям, они опаздывали уже минут на двадцать. Может, больше. А может, и меньше. Внутренние часы очень неточная конструкция. — Не иди так близко ко мне. Мне неприятно твоё общество. Не омрачай меня своим собачьим существованием рядом. Винсент остановился. Подождал, пока Кассиан сделает шесть шагов вперёд, и только потом продолжил идти за ним. До зала они дошли молча, а когда дверь открылась и Кассиан вошёл внутрь, то просто закрыл её за собой, не дождавшись, пока Винсент подойдёт. Ждать его, чтобы сопроводить обратно или куда-то ещё — это тоже обязанность камер-юнкера, однако Люциан не говорил ему, что он должен следовать за Кассианом по пятам с утра до ночи.  И вряд ли это так, потому что легион отнимал бодрый кусок времени. А теперь их два. И во втором намного больше солдат, чем в первом. — Наверное, сейчас я могу идти, — дошёл до этого, едва подошёл к двери. Почесал затылок, ладонью с силой приглаживая волосы на голове, и развернулся, чтобы идти обратно. — Винсент. Довольно тихо. И явно из зала. Винсент развернулся обратно на полушаге. Встал лицом к двери. Этот голос он знал очень хорошо. — Ваше Величество, — через дверь. — Зайди. Он приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы просочиться в неё сначала одним плечом, а затем другим, и прикрыл за собой. Внутри было… Людно… Во главе прямоугольного стола сидел Люциан, рядом с ним Эсториан, а с другой стороны — Кассиан. Кроме них тут было порядка ещё человек двадцати. — Ваше Величество. — Скажи, ты понял, с какой целью я назначил тебя на пост камер-юнкера? — Сопровождать герцога Кассиана на мероприятия семейного типа. — Да. Но почему? — Почему, Ваше Величество? — Считаешь, он не знает дороги? Или для него существует какая-то опасность внутри стен Замка Ночи? Нет. Он просто перманентно опаздывает, мать его так. — Чтобы не было отклонений от графика. — Именно. Чтобы не было отклонений от графика. Кассиан опоздал на двадцать шесть минут. И это твоя ошибка. — Я понял, Ваше Величество. Этого больше не повторится. — Я очень на это надеюсь, Винсент. Если бы не Корвиниан, между прочим, они бы так сильно не опоздали. Пока он отвлекал Кассиана, а потом трепался с Винсентом, масса времени ушла. И, конечно, как он и сказал, его тут не было. Впрочем, как и Доминициана. — Могу идти? — Нет. Мы уже прошли почти все вопросы, которые были в списке. Собрание закончится через минут десять. Дождись Кассиана и сопроводи его в помещение для тренировок. Нигде по пути не останавливаясь. — Как прикажете, Ваше Величество. — Нигде, Винсент. — Я понял. — Можешь идти. — Могу я спросить? — Слушаю. — При сопровождении, я обязан быть один на один с герцогом Кассианом? — Мне безразлично. — То есть, если со мной будет кто-то ещё из демонов, проблем не будет? — Не будет. Винсент улыбнулся уголком губ. — Благодарю. Он поклонился, вышел за дверь, и подпёр её, скрещивая руки на груди. Без перчаток. Где-то потерял. Или они просто сгорели при той атаке. Он не помнил. Да и волосы покороче стали, если обратить на это внимание. Вот уж что, а волосы его мало интересовали, в отличие от перчаток. — Всё равно почти стёрлись. Нужно было новые брать. Теперь хотя бы повод конкретный есть, а то руки никак не доходили. Десять минут в одиночестве прошли гораздо быстрее, чем десять минут, пока они вместе с Кассианом шли к залу. Как-то так внезапно получилось, что ручка внезапно опустилась, и Винсент резко отпрянул от двери, чтобы никому не помешать. Просто дверь подпирать приятнее, чем стену. Она не такая холодная, поскольку из дерева, а не из камня. Первыми вышли Люциан и Эсториан. Они переговаривались между собой и на Винсента никакого дополнительного внимания не обратили. Затем из зала вытекли все, кто там был, а Кассиан всё не выходил. Винсент заглянул внутрь, когда убедился, что там действительно больше никого нет, кроме мальчишки. — Идёшь? — Разве я не сказал тебе ранее, чтобы ты не открывал в мою сторону свою собачью пасть, пока я не обращусь к тебе? Винсент глубоко вдохнул и плавно выдохнул. — Герцог Кассиан, я должен сопроводить тебя в комнату для тренировок. Таков приказ господина Люциана. — С какой стати ты решил, что имеешь право обращаться ко мне на «ты»? — В моей стране все равны. А такое обращение, как ты требуешь, нужно заслужить. — Я не обязан ничего заслуживать дополнительно. Факт моего существования УЖЕ сделал тебя обязанным мне во всём. Винсент выгнул бровь. Какая самоуверенная маленькая скотина… Просто… чтобы иметь такую самооценку и самомнение надо очень долго и упорно над собой трудиться. Она не берётся из воздуха. Конечно, такое возможно, когда родители в задницу дули, но у него нет родителей, а Люциан и Эсториан с ним в меру нежны и в меру суровы. Более того… При лордах-правителях, точнее, при разговоре с ними, Кассиан и близко себя так не ведёт. Потому что ставит эту четвёрку выше себя. Однако в миллиарды раз ниже себя — всех других. Такие диагнозы не лечатся. — Встань, пожалуйста, и пойдём. Я отведу тебя, и ты избавишься от моего общества. Все будут довольны. — Я не встану, не пойду, и дядя Люциан отчитает тебя снова. Тогда тоже все будут довольны. Все — это я. Мерзость маленькая… — А когда ты не справишься снова. И снова. И ещё десятки раз. Меня избавят от твоего гнусного общества раз и навсегда, а не до завтра. Понимаешь разницу своим микроскопическим мозгом? Надо подумать… Винсент засунул руки в карманы и вытащил из них портсигар и латунную коробочку. — Ты что, собрался тут курить? Самоскрученный свёрток табака в такую же бумагу осел между губами. Коробочка открылась, появилась искра, и Винсент подкурил. Кассиан подскочил на ноги. — Что ты себе позволяешь в Замке Ночи?! Говорить с ним — себе дороже. Кроме того, Винсент ещё не забыл ту паршивую фразу, которую Кассиан ляпнул ему своим дурацким языком в личных покоях. Вторая затяжка. — Ты… Чудовище! Я немедленно расскажу об этом дяде! Чудесно. Это как раз нужное направление. По крайней мере, Люциан ушёл именно туда, куда нужно и им. И если Кассиан решится пойти стукачить ему, то получит от Люциана вполне логичный вопрос, почему он всё ещё не там, где должен быть? По крайней мере, именно так это представлял себе Винсент. И, скорее всего, именно так оно и будет. За курение в Замке Ночи, правда, он не знал, что ему скажут. Ну а что тут скажешь? Других рычагов управления у Винсента не было. По крайней мере, пока есть терпение. Он намеренно выдохнул облако густого белого дыма в сторону Кассиана. И, да, несмотря на то что их разделяло метров десять и стол, мальчишка отреагировал очень резко. И так, как надо Винсенту. Это точно рычаг управления. Если говорить совсем откровенно, то он и не догадывался о том, что дым от табака — это рычаг управления, пока не увидел, как Кассиан подскочил на ноги и побежал, на деле лишь нервно пошёл, по коридору прочь. Ходит, кстати, быстро. В своём текущем состоянии не отставать от него Винсенту было довольно напряжно. Ему хотелось просто лечь где-то тюленем и полежать. А приходится бегать. — Потуши эту вонючую дрянь! — Докурю и потушу. — Ты хоть представляешь, сколько лет этому замку?! Из-за тебя камни в стенах будут вонять этой гадостью! — Камень не пропитывается запахами. Это тебе не занавеска. — Думай, с кем ты говоришь, слуга! Внезапно стало понятно, что выполнить приказ Люциана будет гораздо сложнее, чем показалось на первый взгляд… В любом случае, ему удалось выгнать Кассиана из зала совета и теперь они спешили… Не пойми куда, но по маршруту пока всё правильно. Вроде как мелкий идёт именно в тренировочную комнату. Главное, что «после» ему никуда не нужно его сопровождать. Вообще, Винсент был уверен, что в моментах «между» у него будет время, когда он сможет заниматься своими делами. Иначе ничего не получится банально. То есть, если Кас где-то застрял на несколько часов, то в это время Винсент может уйти и делать своё. Лишь вернуться ко времени, чтобы его забрать и отвести в другое место. Цель его работы стала более понятна после того короткого разговора с Люцианом. Она и так была ясна, а теперь — кристально. Кассиан опаздывает. Единственная и прямая задача этих сопровождений — не давать ему опаздывать, а не защищать его или охранять. Табак был выкурен, в пальцах остался лишь маленький окурок, внутри которого даже не было фильтра. Винсент сменил траекторию ближе к каменным окнам без стёкол внутри и выстрелил большим и указательным пальцами окурком в окно. Кассиан даже подпрыгнул на полушаге, когда увидел это. — Да как ты только смеешь?.. — шипел, словно змея. — Ты — слуга, а позволяешь себе нечто, чего даже мысленно не допускают правители этого места. Не хотел ничего ему говорить. Однако факт того, что Кассиан постоянно называет его слугой в таком тоне, уже начинает подкидывать немножечко. Спокойствие и безразличие. Главное лишь не реагировать на его слова. Сделать свою работу и уйти, чтобы начать делать другую. — Почему ты вдруг решил замолчать? Потому что ты маленькая тварь, с которой говорить себе же дороже. — Разве я не говорил тебе, что ты разговариваешь тогда, когда я обращаюсь к тебе? — . . . — А ты говоришь, когда хочешь, и молчишь, когда я говорю с тобой. — . . . — Отвечай мне! Винсент заострил на нём взгляд, когда тот повысил голос. Смотрел, но с каждой секундой в его глазах появлялось всё больше безразличия. А Кассиана это как будто только сильнее злило. Сейчас что-то будет, вероятно. И, да, что-то в пространстве очень слабо задрожало, будто сам воздух издавал колебания. Вибрации. Едва этому стоило произойти, Винсент даже по сторонам осмотреться не успел и оценить обстановку, как вдруг прогремел голос Люциана. — Кассиан! Мальчишка натянулся, словно струна. Такой ужасной интонации у Люциана Винсент и сам ранее не слышал. Как будто он тоже выровнялся и задержал дыхание, хотя обращались вообще не к нему. — Дядя… Но Люциана тут не было. Лишь его голос. В любом случае, Кассиан выдохнул, опустил плечи, и всё вокруг стихло. Он снова развернулся на ход и молча направился далее. Больше они не разговаривали. Кстати, только благодаря этому моменту, Винсент обратил внимание на то, что в сравнении с тем, что было четыре года назад, когда они встретились впервые, Кассиан стал выше примерно на голову. Хотя на вид ему как было лет четырнадцать, так и осталось. Ну… может, пятнадцать. Если очень сильно натяжку сделать. По крайней мере, скоро он Винсенту будет почти по плечо. А там, глядишь, и вообще выше станет. — Не хотел бы я становится свидетелем этого трогательного события… — бубнил. Куда больше его интереса вызывало то, что Кассиан что-то такое сделал, за что Люциан его… Отругал — это не то слово. Остановил, назовём это так. Удалённо, что очень интересно, потому что ранее Винсент такого не видел в исполнении своего господина, и очень показательно. А тон, с которым из его уст прозвучало имя маленького засранца… М-м-м… Нечто несравнимое. Что же это такое было? Вибрация. Дрожь. Ощущение нагнетания. Ведь это сделал Кассиан, да? Маленький ублюдок совсем не такой простой, каким кажется на первый взгляд?.. К слову, Винсент совершенно ничего не знал о том, что из себя представляет Кассиан, как демон. Впрочем, о Люциане ему тоже мало чего было известно. О других — ещё меньше. Однако сомневаться в их силе или власти не приходилось вот нисколечко. В отличии от Кассиана, им не нужно было выпендриваться, чтобы дать понять собеседнику, как дома пахнет каша. Ни Люциан, ни Эсториан никогда не повышали на Винсента голос. Да и не на Винсента тоже. Их власть не заключается в страхе окружающих перед ними. Они просто повелители и это чувствуется во всём. А вот о Кассиане такого совершенно сказать не хочется. Кроме как подорвать его с ноги и бить до тех пор, пока он не закончится или не одумается, с ним вообще ничего делать не хочется… Даже объяснять, почему он ощущается таким ублюдком. Однако, по всей видимости, по уровню силы и способностей, Кассиан превосходит Винсента даже сегодня. Сейчас. Иначе зачем тогда Люциану тормозить его? — Я выйду отсюда как закончу. Называть тебе временные рамки я не буду. Угадай. Догадайся. Ожидай меня здесь столько, сколько понадобится мне. Но если я выйду, а тебя здесь не будет — я ждать не буду. И если тебя здесь не будет — первое, что я сделаю — скажу дяде, что ты не пришёл. И вот, если честно, говорить ему, что Люциан не приказывал Винсенту забирать его отсюда, вообще не хотелось. Хотя, с другой стороны, Кассиан слышал этот разговор, и если он говорит, что Винсент должен забрать его и отсюда, то, наверное, всё-таки должен. С третьей стороны, в обязанности Винсента не входит догадываться и додумывать приказы правителя. Не прозвучало вслух — выполнять не надо. Конец. Если бы Люциану было нужно, чтобы Кассиана забрали и отсюда, чтобы отвести куда-то ещё, Люциан бы так и сказал. Не сказал — не вина Винсента. В этом он был уверен, как никогда. Даже если сопроводить Кассиана действительно ещё куда-то надо, то соответствующего приказа не было. И когда Винсент сделает на этом акцент, Люциан признает свою вину. Этого не потребуется, но… Ему не сложно будет и прощения попросить за свою оплошность, если уж на то пошло… В отличие от некоторых… Так что… Один маленький шакал может глубоко и надолго сходить в задницу. Смотрел на него, как на врага. Злейшего. Винсент не понимал, почему на самом деле Кассиан на него так смотрит. Какая причина у него для этого есть? За что? Вопрос, конечно, интересный, но лишь в собственной голове. Задавать его или, тем более, слушать на него ответ, желания не было совершенно никакого. Даже если ответ будет предметным и конструктивным. — Ты слышал меня? Винсент вспомнил о нём. Взгляд его серых глаз сфокусировался на алых напротив, но пониже. Плевать, что говорит эта личинка человека. Плевать на всё, что с ним связано. Генерал просто развернулся к нему спиной и начал удаляться от помещения для тренировок. Кажется, этот жест сочли грубым… — Ты здесь, чтобы выполнять приказы, а не поворачиваться ко мне спиной и не отвечать на мои вопросы! Плевать. Плевать на всё, что он говорит. Разговаривать с ним не входит в его обязанности. Более того, Люциан конкретно запретил Винсенту разговаривать с Кассианом неуважительно. Значит, вариант только один: не отвечать ему вообще. — Твоё собачье существование — ошибка доброты дяди Люциана! Винсент остановился. Плавно повернулся к нему, разворачиваясь на носке, и посмотрел в глаза. — Что?! Ничего. Генерал повернулся обратно и продолжил удаляться. — Слуга! — . . . — Как ты смеешь поворачиваться ко мне спиной, когда я говорю с тобой?! — . . . — Тебе повезло, что дядя Люциан не позволяет тебя убить! Если бы не его запрет, я бы уже вчера оборвал твоё дыхание! Поворот, за который ушёл Винсент, был как раз кстати. — Маленькая сучья выскочка, — беззвучно. Генерал потёр лицо и тяжело вздохнул. — Не знаю, сколько продержусь на этой должности с этим милым мальчиком. — Он ребёнок, — нежно. Винсент посмотрел перед собой и увидел недалеко впереди Каэля. — Почему вы все называете его ребёнком, если он прожил на свете столько же, сколько и я. Мне и ему — по тридцать шесть лет. Про меня ты можешь сказать, что я ребёнок? — Нет. Ты мужчина. Более того, ты — мой мужчина, — приобнимая за плечи и выдерживая расстояние между ними. Небольшое. — Тогда почему он — ребёнок? — Потому что его длительность жизни и твоя длительность жизни даже не один к двум. — То, что он проживёт намного больше, чем я, не отвечает на мой вопрос. — Он выглядит на двенадцать. А ты на тридцать шесть. — На тридцать два тогда. Когда я умер, мне было тридцать два. С тех пор моя внешность не меняется. — А щетина растёт хорошо. Тебе надо побриться, Вин. Сент, — ладонью любовно оглаживая слегка колючую щеку. — Я три дня провалялся кабачком на грядке. Какие претензии? — Никаких, — чуть улыбаясь и потягиваясь, прямо на Винсенте. — Тогда я спрошу ещё раз, возвращаясь к теме нашего разговора. Почему он ребёнок, а я — нет, если мы одного возраста? — Я тебе сказал, что он выглядит на двенадцать, а ты на свой возраст. — Во-первых, на пятнадцать. А во-вторых, когда он родился — уже умел ходить, говорить, думать, складывать слова в предложения, считать, читать и прочие штуки делать. Эти базовые навыки, что даны ему от рождения, у человеческих детей занимают шесть лет жизни. То есть, от моих тридцати двух закономерно будет откинуть шесть-семь лет. — Ох, Винсент… Тебя эта тема явно задела сильно. — Да потому что он не ребёнок. Я не вижу в нём ребёнка вообще. Он маленький ублюдок — это да. Спору нет. Но он не ребёнок. — Ну тогда подожди ещё немного, он достигнет возраста согласия, а его тело целиком сформируется, как у подростка, и сможешь ему на деле доказать, что он не ребёнок. Винсент увёл голову максимально назад, его лицо приняло очень странный вид, а губы искривились. — Люциан, правда, от тебя мокрого места не оставит. Пялился в серые глаза Каэля и изо всех сил уговаривал себя не представлять это вовсе в своей голове, что очень быстро и без разрешения рисовала образы — это профессиональный навык командующего — рисовать карты в голове и стратегии, или разувидеть и расслышать то, что было сказано уже. — Фу. Каэль засмеялся. — Мерзость какая. — Он так некрасив в твоих глазах? — Понятия не имею, красив он или не красив. Он ублюдок. И никакая красота этого не затмит и не изменит. Что ты вообще несёшь, Каэль? Винсент нахмурился, положил обе ладони на его талию и, благодаря этому прикосновению, ловко отодвинул его в сторону, чтобы не заслонял ему дорогу. Направился дальше. — Куда ты снова торопишься, Вин. Сент? — Домой. Надо ещё кое-что перенести. Ты уже все свои вещи собрал? — Я уже всё перенёс, Винсент. Три дня ты лежал. Ещё два готовился к заданию и был на нём. За пять дней я обчистил и твой дом, который наш, и свой. Всё уже перенесено давно. — Отлично. Тогда я пойду просмотрю личный состав. И командиров. — У Легиона Ночи? — Да. — Винсент. Мужчина остановился и обернулся на полушаге. Смотрел, задавая немой вопрос. — Тебе доверили Легион Ночи, — с явной гордостью в голосе. — И сам не понимаю, как он допустил такую ошибку. — Он её не допускал. Господин Люциан не ошибается в таких вещах. — И в том, что назначил меня на должность камер-юнкера? Он не стал дожидаться ответа. Продолжил свой путь. Он толком даже не осмотрел место, в котором они теперь живут. По факту, у них был дом. Маленький. Там была всего одна комната, которая служила и спальней, и кухней, и прихожей, и рабочим кабинетом, но просторная. Не казалось, что места не хватает. А теперь у них комната. И вот эту самую комнату Винсент и хотел осмотреть. Он там, уже, конечно, был, но был настолько погружён в своё, и мыслями не там, что ни черта не увидел и не оценил. Сейчас самое время, пока не случилось ещё какой-то беды. И вот, ручка в комнату опустилась, а дверь открылась. Да, он понимал, что их переселили в новую комнату, но, когда он увидел эту — Винсент сперва подумал, что это — ошибка. Или насмешка. Он привык ожидать от Замка Ночи чего угодно: темных коридоров, бесконечных залов, зеркал, отражающих не тела, а души. Но не этого. Не этого простора, этой почти человеческой, и в то же время до неприличия потусторонней роскоши. Комната, которую им с Каэлем отвели, оказалась больше, чем весь их прежний дом. Вернее, не комната, а целое крыло. Здесь было пространство, построенное не для присутствия, а для жизни. Для того, чтобы двое существ могли не просто спать и просыпаться — но существовать во всей своей странной, демонической сути. Пол устилал тёмный, почти чёрный паркет, глянцевый, как спокойная вода в полночь. Он отражал свет высоких окон, застеклённых тяжёлым свинцом, и потому вся комната словно дышала отблесками пламени — как будто под её поверхностью текла река из лавы. Главная зала тянулась шагов на сорок в длину и метров на десять в высоту. Потолок терялся в тенях, но можно было различить роспись — фрески в старинном азиатском стиле: на них мерцали призрачные драконы, вились дымные облака, вспыхивали золотые искры. Где-то в середине потолка, на стыке панелей, горел мягкий лунный свет с красноватым оттенком — не лампа и не магия, а словно само небо прорезало в камне узкую щель. Ближе к окнам стояли диваны, низкие столики, зеркала в чёрных рамах, шкафы, в которых, как позже выяснилось, уже висела их одежда — сложенная, вычищенная и разложенная будто невидимыми руками. Это Каэль… Ни одной пылинки, ни следа чужого дыхания. Кровать стояла в центре дальней стены, и Винсент невольно замер, увидев её. Она была… огромна. Даже слово «огромна» казалось жалким. На этой кровати спокойно могла бы разместиться вся гвардия северных крыльев королевы Кэролайн, да ещё с запасом. В четыре или, даже, пять раз больше той, что стояла у них раньше. Постель была застелена тканью, напоминавшей шёлк, но плотнее, словно она хранила тепло тел, которые на ней когда-то лежали. Подушки — не меньше дюжины — напоминали клубы дыма. Простыня струилась под рукой, как жидкий свет, а покрывало, глубокого винного цвета, казалось живым: стоило пройти мимо, и оно едва заметно шевелилось, подчиняясь не ветру, а дыханию замка. У изножья кровати — резная спинка, украшенная мотивами старинных западных гербов. На них переплетались драконы и волки, а между ними тонкой линией шла вязь, исполненная на языке, который Винсент не сразу узнал. Это был язык древних демонов, язык из доночных времён, когда демоны ещё ходили босыми по лаве, а не в бархате и крови. До раскола сторон и формирования сущностей. Он читал об этом несколько книг, потому что ему сказал их прочесть Люциан. По обе стороны стояли двери, ведущие в смежные комнаты. За одной оказалась гардеробная — огромная, с зеркалами от пола до потолка, подсвеченная мягкими золотыми линиями. Стены её дышали ароматом лаванды и старого дерева. За второй — целый комплекс ванных. Да, именно комплекс. Первая ванная — каменная, круглая, будто высеченная прямо из горы, заполненная водой, в которой плавали лепестки неизвестных цветов. Вторая — с зеркальными стенами, где воздух пах дымом, смолой и чем-то обжигающе-свежим, как мороз. А третья — напоминала скорее зал для медитации: неглубокий бассейн с чёрной водой, над которым висели хрустальные нити, капающие редкими каплями, словно отсчитывали дыхание. Каэль, конечно, последовал за ним обратно, поэтому через какое-то небольшое время вошёл следом. Он тут всё уже хорошо видел, однако его обычно невозмутимое лицо на миг дрогнуло, потому что ему нравился восторг Винсента. — Ты сейчас думаешь, что мы поселились в сердце замка? — тихо. Винсент пожал плечами, хотя внутри всё у него было так же смущено, как и у Каэля. По крайней мере, он так думал. — Может быть. Или нас просто проверяют. Он подошёл к окну. Оно оказалось высоким — почти в два человеческих роста — и выходило на внутренний двор. Но за стеклом не было привычного двора. Вместо этого открывался вид на сад, где росли деревья с чёрными листьями и голубыми плодами, светящимися изнутри, будто в каждом заключена капля ночи. Винсент провёл пальцами по подоконнику — мраморному, холодному, но гладкому, как кожа. Замок явно был живым. В каждой мелочи ощущалось его дыхание: лёгкое потрескивание камня, тихий шорох ткани, невидимое движение воздуха, которое невозможно было спутать с ветром. Он оглянулся на кровать и усмехнулся. — Думаешь, мы поместимся на этом чудовище? — Четыре ночи думал, как ты будешь меня брать на нём. — Тосковал? — Убивался горем, когда подумал, что ты умрёшь раньше, чем мы трахнемся на этом монстре. Винсент прыснул. Уже почти был готов забыть про комнату и пойти к нему поближе. А Каэль бросил взгляд на спинку кровати — внимательный, как у того, кто всё замечает и запоминает. — Здесь кто-то уже жил, — произнёс он после паузы. — И не простые демоны. Это звучало скорее утверждением, чем предположением. Винсент прошёл к стене, где висело старинное зеркало в узорной раме. Его поверхность слегка колебалась, как вода. В отражении — тень, что не совпадала с его движениями. — Замок хранит память, — негромко. — Всё, что в нём было, остаётся. И всё же, несмотря на гул древности, на ощущение чужого присутствия, здесь было… уютно. Не в человеческом смысле, а в том особом, демоническом — когда стены не угрожают, а признают. Когда пространство, наполненное силой, всё же соглашается, что ты имеешь право здесь быть. С того момента, как он зашёл сюда, и до сейчас — свет в комнате изменился. Потолочная фреска словно ожила: драконы зашевелились, тени сместились, и весь зал окутала мягкая сине-золотая дымка. Пол отражал этот свет, превращаясь в водную гладь. Винсент сел на край кровати и закрыл глаза. От ткани исходило странное тепло — не физическое, а словно она запомнила дыхание того, кто однажды лежал здесь. Каэль молча проходил между дверями, проверяя каждую, будто выстраивал в голове карту новых владений. Да, он жил здесь уже пять дней, но жил один. Без Винсента. А с ним всё будто стало иным и заиграло совершенно новыми красками. Эта комната для Каэля стала совсем новой снова. Его шаги глухо отзывались в пространстве, и замок будто слушал. — Ты чувствуешь это, Каэль? — Что именно? — Как будто нас приняли. Не просто пустили — приняли. Каэль остановился у окна. — Может, это ловушка. — А может, приглашение, — усмехнулся. Снаружи в саду вспыхнули огни — не факелы, а мягкие, пульсирующие точки света. Они отражались в окне, будто ночное небо перевернулось и легло прямо к их ногам. И Винсент вдруг понял, что впервые за долгое время ему не хочется уходить. — Он точно живой. Он нас слышит и слушает. Этот замок хранит в себе столько памяти, что мне страшно представить, сколько же. Скольких людей он знает и помнит. До этого момента я и не догадывался, что он живой. — С чего ты взял, что всё настолько так, как ты говоришь? С этими словами в комнате вдруг изменился воздух. Лёгкое движение — как вдох. Покрывало тихо колыхнулось, будто кто-то невидимый поправил складку. Зеркало у стены на миг задрожало, его поверхность стала глубже, как водная гладь перед штормом. Из дальней ванной донёсся плеск — одинокая капля упала в воду, но эхо её длилось дольше, чем должно было. Каэль обернулся мгновенно, настороженно. Винсент, наоборот, улыбнулся уголком губ. — Он живой, — тихо сказал он. — Замок. Он чувствует. В ответ лёгкий ветер пробежал по комнате, еле заметно взъерошив его волосы. С потолка посыпались крошечные золотые искры — то ли пыль, то ли свет, что вырвался из трещин времени. На секунду показалось, что Замок Ночи действительно дышит. Что паркет под ногами — не паркет, а кожа древнего зверя, спящего под ними. Что стены не держат, а обнимают. Каэль перевёл взгляд на Винсента. В его глазах отражались и золотые искры, и пламя свечей, и всё это — как будто сама тьма склонялась перед ним. — Пусть дышит, — негромко. — Лишь бы не заговорил. И в этот момент где-то глубоко в стенах раздался звук. Ни то стон, ни то вздох — долгий, низкий, похожий на гул океана. Каэль поднял голову, а Винсент рассмеялся, едва слышно. — Поздно, — утвердительно. — Похоже, мы ему понравились. И в ответ огни в саду за окном вспыхнули ярче. Каэль видел, что Винсенту это действительно нравится. А вот самому Каэлю было немного жутко от того, что он только что понял. Потому что все пять дней и четыре ночи до этого, он ничего подобного и близко не замечал. Однако стоило прийти Винсенту, как всё встало на свои места и его слова обрели силу, которую не высосешь из пальца. — Ты что?.. Чувствуешь замок?.. — Не знаю. Мне просто показалось то, что я сказал тебе. И оказался прав. Это совпадение. Нет… Каэль совершенно точно не думал, что это совпадение. — Каэль?.. — М? — встречаясь с Винсентом несколько растерянным взглядом. — Иди ко мне, — дважды похлопав себя ладонью по колену. — . . . — Не хочешь? — Хочу. — Тогда не стой, как неживой. — Я просто задумался, — неспешно направляясь к Винсенту. — О чём? — О том, что, если замок живой, как ты и говоришь, то получается, что он будет видеть и слышать, как мы занимаемся сексом? — Разговаривать он не умеет. — Винсент… Каэль присел боком на колени и обнял его за шею, но взгляд отвёл. Будто смущался. Винсент крепко взял его обеими ладонями за бедро и колено, и подтянул ближе к себе. Поцеловал во внезапно открывшуюся для этого касания шею. Каэль весь съежился в его руках. — Щекотно. — Отвык? — Я нежный. — Мне хорошо это известно, — носом закапываясь в шею, лицом под тёплые волосы. — Ты был так занят в последние дни. — В последние дни я был угольком. — Не считая этих пяти дней, ты был очень занят ещё около недели. Я уже и не помню, сколько ты не касался меня. — Я касаюсь тебя каждый день. Всякий раз, как вижу. Не прибедняйся. — Не так, как я говорю. Не с тем подтекстом. Не так, как сейчас. — Значит, я всё исправлю. — Но меня смущает этот замок, если честно. — Предлагаешь пойти потрахаться домой, где только голые стены? Или в саду, чтобы господин Люциан или Эсториан нас четвертовали? А губами не отрывался от шеи и уже открытого плеча. Винсент времени зря не терял, пока Каэль сидел спокойненько и рассуждал о том, да сём. — Нет, но… Винсент отвлёкся и вздохнул. Не напирал и не настаивал. Каэль не настроен и не готов. Или настроен, но не готов. — Ладно, — снимая его со своих колен и усаживая рядом на постель. — Что, ладно? — Ты пока подумай, как, где и когда. А я пока пойду поработаю немного. Винсент поднялся с постели, поправил член в штанах, потому что уже было неудобно, и едва сделал шаг навстречу ветру, как Каэль поймал его за запястье. — Нет, погоди. — Уже придумал? Так быстро? — оборачиваясь через плечо. — Не уходи, Вин. Сент. Весь день за тобой бегаю. Затрахался уже. Хватит убегать от меня. — Ещё никогда таким не занимался. — Вот и не начинай. Каэль завалился на спину и потянул за собой Винсента. У них очень хорошо получилось соответствовать друг другу, чтобы не разорвать телесного контакта через прикосновение, хоть Винсент и стоял к нему спиной изначально. Извернулся, изловчился, чтобы переплести их пальцы между собой, чтобы тело оказалось придавлено под весом того, что сверху, чтобы губы снова коснулись шеи, мочки уха, ключицы. — Ты только что не хотел. — Я хотел. Мне неловко. — Что поменялось? — Ничего. Мне всё ещё неловко, — однако руки всё туже сжимались на теле Винсента. — Твои тело и рот делают противоположные вещи. — Просто отвлеки меня на себя, чтобы я забыл о том, что этот замок смотрит на нас. — Сделаю всё возможное. Всё, что захочешь.