Третий огонь

Рассвет встретил привычной тьмой тёмного неба. Звёзды перестали зеркалить небо мира людей, и Винсент видел это событие через огромное окно в стене. Смотрел на умиротворённое, спокойное лицо Каэля, которое после секса выглядело так, будто он чувствует себя намного более в безопасности, чем до. Винсент вытащил руку из-под одеяла, протянул её к лицу Каэля и мягко-мягко погладил его по щеке, по прямой за ухо, по волосам на затылке. Это касание заставило серые глаза приоткрыться. Едва-едва. Очень сонные, но крайне довольные. Когда Винсент видел его таким, в нём просыпалась нежность. Улыбка невольно просочилась наружу, он пододвинулся ближе, попутно поправляя одеяло, чтобы оно случайно не пролегло между ними, и притянул Каэля к себе за плечи. — Куда ты меня тащишь?.. — сонно и крайне недовольно. — К себе. — Там холодный кусочек постели… Мерзость какая… — Я тебя согрею, детка. — Я хочу спать. — Ты только открыл глаза. — Я и двух часов не поспал… — Я тоже. — Тогда отстань от меня и спи. — Мне нужно на полигон. — А мне нет. Вот и вали. — Каэль. — Отстань, — нытьё какое-то. — Ты так измотался за ночь? — Я еле выдержал этот марафон. Что на тебя вообще нашло? — Я скучал, был зол, во мне было много эмоций, плюс, я был ранен, мне поручили Легион Ночи. Много всего. Оно всё вылилось в то, что ты ощутил на себе. Вылюбил тебя, как умел. — А теперь дай мне поспать… Каэль закопался лицом в его груди, где-то ближе к руке, на которой лежал Винсент, и натянул одеяло повыше. Почти на голову. — А тебе не нужно работать? — Позже. — Ты ленивая задница. — Хорошо, что не дырявая. — Точно нет. — Если ты будешь так беспощаден ко мне, то вполне станет да. — Это не правда. Я был очень осторожен. — Сколько? Первые десять толчков? — Больше. — Нет, не больше. А потом тебе оторвало колпак. — Мне казалось, тебя всё устраивает. — Устраивает. Даже больше. Это было очень нужно и очень приятно. Но после такой нагрузки мне нужен отдых. Я хочу спать, и чтобы меня никто не трогал. — Каэль, ты командующий легиона. А валяешься тут, словно вообще там ни при чём. — Мой легион, если хочешь знать, работает как часики. У меня не вечно горит жопа, как у некоторых, или всё в мыле, потому что двадцать семь задач пытаешься делать двумя руками. Мы по-разному ведём дела. Не упрекай меня, если не… Каэль пискнул, обрываясь на полуслове. Его укусили за плечо, а пальцы как-то крайне ловко и быстро сжали совершенно не готовый к этому сосок. Рефлекторно оттолкнулся от него, сбегая. Привстал на локте, взгляд уже не был таким сонным. В глазах проснулось сознание. — Обалдел? Винсент засмеялся и протянул к нему обе руки, показательно и медленно. Чтобы не вызывать сомнений. Заключил его в объятия и снова притянул к себе. — А что ты накинулся на меня? — Это ты на меня напал первым, между прочим. — Лишь хотел разговорить. Ты умница, Каэль. Твой легион всегда хвалят, если о нём заходит речь. Мне действительно стоит поучиться у тебя планированию и распределению времени. Каэль расслабился и обмяк в его руках. Прозвучало так неожиданно нежно и откровенно, что он смутился. Неловко обнял его одной рукой за спину и уткнулся холодным носом в горячее плечо. Сглотнул и закрыл глаза. От него приятно пахло. Очевидно, что после того, как всё закончилось, и Каэль замертво уснул, Винсент пошёл мыться. Пах лавандой. Кожа так пахла. А от волос шёл лёгкий аромат лилии. Приятно. Уютно. В его руках Каэлю было очень хорошо. — Да нет, Винсент… Ты отлично справляешься со своей работой. А столько задач одновременно у тебя лишь потому, что нагрузка намного выше моей. С таким количеством единовременных процессов, как у тебя, я бы уже засыпался. А ты успешно справляешься. Это мне есть чему поучиться у тебя. — Глупости, детка, — потеснее и поближе прижимая к себе. И в этот самый момент Каэль хорошо знал, что Винсент и сам понимает, что Каэль не справился бы с его работой. Это очевидно, потому что Легион Ночи отдали тому, кто является демоном лишь четыре года жизни. А до этого момента Люциан никогда и речи не вёл о том, чтобы передать кому-то легион. И Каэлю, которому половина тысячелетия — в том числе. Люциан не счёл других достойными или не поверил в то, что они справятся. Поэтому Винсенту нечему учиться у Каэля. И последний был чертовски уверен, что его мужчина понимает это так же хорошо, как он сам. Просто бережёт и охраняет его чувства. Его спокойствие. Заботится о нём. Как настоящий, любящий мужчина. Только не любящий. — Винсент. — М? — Выйдешь за меня? — Нет. — А только что было так нежно, будто «да». Винсент улыбнулся и поцеловал его в висок. Поглаживал пальцами по плечу и прижался щекой к макушке. — Нет, детка. Прости. — Ничего. Я знаю. Я просто испытал удачу. — Мне жаль. — Я знал, на что шёл. Не нужно. Меня никто не заставлял. Я сознательно совершил выбор в твою пользу. Уже очень много раз и ещё ни разу не пожалел. — Мне хорошо с тобой. Я тебе доверяю. Ты моя отдушина. Но большего я не могу тебе дать. — Я перестал говорить, что люблю тебя. Ты заметил? — Заметил. — Кажется, я больше не чувствую, что люблю тебя. — Это начало какого-то тяжёлого диалога? — Нет-нет. Я никуда не собираюсь. Я никуда не хочу. Мне с тобой очень хорошо, и я бы не хотел, чтобы ты куда-то делся. Я бы не хотел потерять или прекратить то, что нас связывает. У нас действительно прочная и очень доверительная связь. Однако я и не могу сказать, что чувство, которое у меня к тебе — это всё ещё любовь. — . . . — Это не она. — . . . — Тебя огорчает это? — Нет. — Хорошо, если так. — А ты бы хотел, чтобы меня это огорчало? — Не знаю. Наверное да. Голос Каэля звучал всё тише. Винсент знал причины. Он успокоился, снова пригрелся, ему было спокойно и уютно. Он засыпал. Генерал Ваэль снова прижал его к себе сильнее на мгновение и в очередной раз поцеловал, куда достал. — Спи, детка. — А ты? Уходишь? — Мне всё ещё нужно на полигон, да. — Жаль. Но что поделать. Иди. — Пожалуйста, около полудня приди за мной и давай походим с Кассианом вместе. Хотя бы сегодня. — Ладно… Спасу тебя… — Благодарю, — довольно. Очередной нежный поцелуй в волосы, и Винсент выскользнул из постели, накрывая Каэля тёплым кусочком одеяла. Последний открыл глаза, едва тот оказался вне постели. Не потому, что без него не мог спать. Ещё как мог. Держи карман шире. Но. Он хотел посмотреть на нагое тело Винсента и на то, как его мужчина одевается. Это очень волнительное зрелище, которое не всегда удаётся лицезреть. Винсент двигался спокойно, без лишней суеты — словно знал, что за каждым его движением наблюдают, но не ради похоти, а ради самого движения. Он провёл рукой по шее, задержался пальцами у ключицы, потянулся. В этот момент мышцы под кожей отозвались живой волной — плавно, естественно, как дыхание. Каэль лежал, подперев подбородок тыльной стороной ладони, и молча следил за ним. Его взгляд шёл вслед за каждым поворотом корпуса, за игрой света и тени по линии позвоночника, за мягким изгибом поясницы, за тем, как на животе рельефно обозначались мышцы, когда Винсент нагибался за одеждой. Всё в нём было соразмерно и гармонично: ни одной черты, которую хотелось бы изменить. Винсент казался сотканным из точности и силы — не той, что ломает, а той, что держит мир. По крайней мере, его мир. И Каэль, хоть и не испытывал желания прямо сейчас, всё равно ощутил знакомое спокойствие: будто само созерцание этого тела восстанавливало внутри равновесие. Он смотрел, как Винсент надевает нижние штаны — мягкая ткань ложилась ровно, повторяя очертания ног. Потом — верхние, плотнее, чуть грубее по фактуре, с узкими рядами пуговиц вдоль бедра. Ткань хорошо садилась на него, подчёркивая линию движений. Рубашка из тонкого полотна легла на плечи легко, но не скрыла ни одного очертания. Она была чуть помята, белизна её мягко отличалась от тона кожи — тёплого, живого. Манжеты он не застегнул сразу, оставил, как есть, чтобы потом закатать выше локтей. Поверх накинул тёмную верхнюю одежду — не камзол, нет, скорее короткий, плотный кафтан с узкой стойкой и металлическими крючками вместо пуговиц. Материя плотно обтянула грудь и плечи, чуть звякнула фурнитура, когда он застёгивал ворот. Каэль заметил, как волосы Винсента упали на лицо, когда тот склонился над стулом. Он взял деревянную расчёску, провёл несколько неторопливых движений — длинные пряди подчинились, блеснули под светом. Затем пальцами поправил пряди у висков, привычным жестом заправил несколько за ухо. — Всё-таки ты всегда собираешься спокойно, — тихо, не в силах сдержать улыбку. Винсент посмотрел через плечо, улыбнулся уголком губ — чуть устало, но тепло. Потом достал из внутреннего кармана портсигар, щёлкнул крышкой, проверил самокрутки: все на месте. — Всё должно быть под рукой, — коротко, защёлкнув крышку обратно. Он подался вперёд, потянулся за ремнём, перекинул его через плечо и, застегнув, выпрямился. Готов. Только теперь позволил себе короткий взгляд на Каэля — всё с тем же выражением спокойного участия, будто между ними не требовалось слов. Каэль подумал, что мог бы смотреть на него ещё долго — просто так, без причины, без слов. Потому что Винсент, даже одеваясь, умел быть красивым. Не из-за тела. Из-за самого способа существовать в этом мире. — Лёгкого тебе дня, хороший. Я ещё чуть-чуть посплю, а потом приду тебя выручать из лап герцога, — переворачиваясь на другой бок. Ему было тепло, нежно, уютно, и хотелось снова оказаться в объятиях Винсента, чтобы поспать вместе с ним. — Не судьба… — натягивая одеялко повыше и закрывая глаза. Каэль перестал слышать любые звуки в комнате, и вместо шагов или шороха ткани где-то с той стороны, ощутил, как чужие волосы огладили его щеку. Он снова открыл глаза и увидел над собой Винсента. Обе руки в чёрных плотных одеждах обняли его за плечи, а губы нашли точку соприкосновения на скуле. Каэль чуть улыбнулся, подаваясь ему навстречу. — А я говорил, что иногда ты можешь быть очень милым. — Мне не понравилось, что я снова отказал тебе. — Заглаживаешь вину? — В какой-то мере. Вины я не чувствую, но чувствую необходимость нежить тебя. Желание. Каэль вытащил руки из-под одеяла, обнял его за плечи, притягивая пониже к себе, и крепко-крепко сжал. — Желание мне больше нравится, чем необходимость. — Это именно оно, детка. — Сегодня ты просто лапка. Винсент засмеялся, снова несколько раз коротко и нежно целуя его в скулу. — Пожалуйста, не опаздывай. — Я никогда не опаздываю, Вин. Сент. Винсент пригладил его волосы, красиво раскладывая их вдоль лица, и поправил одеяло, укутывая Каэля в трубочку нежности и тепла. Выпрямился, одёрнул вниз одежды и направился к выходу. Раннее утро наступило на полигоне, где он и его бойцы продолжали оттачивать уже созданные Винсентом стратегии и разучивать новые. Тренировали и духовную составляющую и физическую. Тело должно становиться сильнее. Вообще, ему стало несколько трудно воспринимать своё детище после того, как он имел дело с Легионом Ночи. Такое ощущение, что всё, что Винсент делал до этого — играл в песочнице с детьми. Он смотрел на свой легион со стороны. И на себя теперь тоже мог. — Этого недостаточно, — беззвучно. Винсент понимал, что ему снова нужно изменить всё внутри легиона начиная со своего подхода к тренировкам и командирам клиньев. Однако перед этим, прежде чем создавать тайфун внутри, нужно почитать парочку книг. Парочку десятков книг. И лучше спросить у Эсториана или Люциана, что именно ему почитать. — Или просто совета, для начала. Отбросил все свои мысли и погрузился в тренировку. Эту нужно довести до конца и не распыляться, потому что это результат работы, от которой могут зависеть чужие жизни. А затем наступил полдень. Это значило, что нужно было отвести Кассиана в библиотеку, через три часа на собрание, а в восемь вечера на ужин с лордами-правителями. Заодно, может быть, удастся поговорить с Люцианом о том, что сделать или почитать.  Пополнив портсигар самокрутками в небольшом перерыве между перемещениями из одного места в другое, Винсент снова оказался перед дверями ведущими в покои Кассиана. Каэль ещё не пришёл, однако ещё и не время. Генерал пришёл несколько раньше, чтобы успеть выслушать ведро помоев заранее и не тратить на это время. — Герцог Кассиан, — двукратный стук в дверь. — Я пришёл сопроводить тебя в библиотеку. Сегодня у нас три точки, в которые я тебя сопровожу и две, откуда заберу. Снова в ответ ничего. Больше не спрашивал, как вчера. Только предупредил. — Я вхожу. Ручка двери опустилась, и Винсент вошёл в комнату. Стал невольным свидетелем того, как Кассиана заканчивают одевать. Хорошо, что не начинают, а то было бы совсем неловко. А так… Винсент прошёл внутрь помещения, встал примерно там же, где стоял вчера, и уставился в тёмный затылок Кассиана. Герцог стоял к нему спиной, с вытянутыми в сторону руками, и две служанки завязывали на нём многослойные одеяния. Голова Кассиана повернулась. Алые глаза впились в серые презрительным взглядом. — Я не разрешал тебе входить. — Если я буду стоять и ждать твоего разрешения, наступит завтра. — Значит, так и будет. Не смей заходить в мои покои без разрешения. — Тогда нам стоит как-то договориться, чтобы наше общение сошло к минимуму и приносило обоим как можно меньше дискомфорта. Служанки переметнулись из одной стороны в другую, и продолжили пеленать Кассиана. — Я тебе ещё вчера сказал, как будут обстоять дела. Сегодня ты такой же тупой, как и вчера? — . . . — Если бы глупость убивала — ты бы умер задолго до встречи со мной. Какая прелесть. Он грубит на ровном месте и делает это беспочвенно, потому что Люциан, как раз-таки, высоко оценил умственные способности Винсента. Если про физические и духовные способности он ему сказал откровенно и прямо, что они ни о чём, то умственные тянут настолько, что ему доверили Легион Ночи. И вряд ли Кассиан об этом не знает. Значит, его оскорбления действительно беспочвенны. По крайней мере, для самого Винсента. — Осторожнее! — Простите, мой господин… — Ты дёрнула меня за волосы! — Мне очень жаль, мой господин. Прядь случайно зацепилась за пояс. Ваши волосы такие длинные и тяжёлые, что… — Будь внимательнее и ответственнее! Или ты безрукая и слепая? — Конечно, мой господин. Простите, пожалуйста. — Бестолковая… Винсент выгнул бровь. Ничего нового. Но возмущает, если честно, сильнее предыдущего, потому что ему прежде никогда не доводилось видеть, как Кассиан общается с кем-то, кроме лордов-правителей и себя. Просто не было таких возможностей. Сейчас он наблюдал это впервые, и ему совершенно не нравилось. Не столько то, что Кассиан такая тварь, сколько то, что эти девушки, точнее, пока что лишь одна, во всём ему потакают. Почему она соглашается с ним, когда он позволяет себе так с ней разговаривать? В таком тоне. В такой манере. Думал об этом. Пока думал, они закончили его одевать. Или наряжать. Низко-низко поклонились ему и поспешили за дверь. Когда та щёлкнула, Винсент очнулся. — Готов? — Заткни пасть и не смей говорить со мной, пока я не разрешу подать голос! Он так резко повернулся к Винсенту и молниеносно метнул в него острую шпильку, которую хрен пойми откуда вытащил, что генерал её чуть не пропустил. Просто максимально не ожидал, что такое возможно вот в такой форме. Шпилька летела в живот. Винсент успел развернуться боком и увести корпус в сторону, делая полшага назад, но шпилька задела часть его одеяний. Порезала ткань и полетела дальше, не меняя траектории. Украшение, а иногда, оказывается, орудие убийства, вгрызлось в дверцу шкафа. Шпилька погрузилась в дерево практически наполовину. Сила, с которой она была отправлена в полёт, поражала Винсента. Если бы Кассиан попал в него, то его прошило бы насквозь. Возможно, даже так, что внутренние части органов выстрелили бы из выходного отверстия вместе со шпилькой. Винсент повернул к нему голову. Его взгляд содержал в себе массу удивления, однако совсем скоро эмоции внутри серых глаз изменились, и мужчина сделал решительный шаг в сторону мальчишки. В дверь постучали. — Господин Кассиан, я пришёл сопроводить Вас вместе с генералом Ваэлем в библиотеку. Винсент остановился. Серые глаза, что, не отрываясь, смотрели в алые, источали презрение такого уровня, которым Кассиан мог бы восхититься. Так смотреть, мальчишка, к сожалению или к счастью, ещё не умел. У Винсента этот навык был в разы лучше, хотя пользовался он им намного реже. — Каэль, мы здесь. Заходи. Герцог Кассиан как раз закончил собираться. Ты вовремя, — достаточно громко. — Я не разрешал ему входить, — не менее громко. Дал понять, что Каэль должен остаться за дверью. Впрочем, тот так и сделал. — Мне тоже, — намного тише, чтобы дальнейший диалог остался между ними. — Но я вошёл. — Значит выйди, — и Кассиан вторил его манере. — Выйду, — ещё тише. — И ты выйдешь следом за мной, щенок. Я даю тебе одну, блядь, минуту. И если ты в неё не уложишься… Винсент подошёл к шкафу, одним резким и сильным движением вырвал из неё шпильку и поднял перед собой. Демонстрировал ему. Показывал. — …я тебе эту шпильку засуну так глубоко в задницу, что ты её изо рта пальцами сможешь вытащить. Вкурил? Генерал Ваэль ленивым небрежным движением бросил её Кассиану под ноги, и, не проронив более ни одного лишнего взгляда или слова, вышел за дверь. Но не закрыл её за собой. Ему надо было контролировать Кассиана и не давать ему лишнего пространства для манёвра. Сразу за дверью в коридоре стоял Каэль. Винсент очень стремительным шагом подошёл к нему и обеими ладонями обхватил лицо мужчины. — Что ты делаешь? — чуть-чуть нервно. Сделал полшага назад от него и выглядывал за спину Винсента, в попытке разглядеть там Кассиана. — Винсент, — предупреждал. Предупреждал, потому что не видел в глазах того, кто напротив, намерения дать заднюю. — Тут герцог, Винсент. Генерал Ваэль мягче обрамил пальцами его лицо, но потянул на себя и подался навстречу сам. — Вин… Их губы сомкнулись. Никогда такого не было с тех самых пор, как они познакомились. Никогда. Ни разу. А сейчас это не было сухим коротким касанием. Уста Винсента припали к губам Каэля во влажном, требовательном поцелуе. Последний натянулся, словно струна. Его серые глаза так широко распахнулись, как он сам от себя не ожидал. Видел за спиной Винсента совершенно потрясённого увиденным Кассиана, и его самого затрясло так, что он в панике оттолкнул своего обожаемого мужчину от себя. Винсент отпустил его по первому требованию. Каэль накрыл губы тыльной стороной ладони, согнулся пополам, будто ему под дых ударили, и тяжело дышал. А Винсент… — Если все готовы, то самое время идти в библиотеку. Генерал Ваэль взял Каэля под руку, потому что на его лице было высечено, что он не соображает, что делать, и повёл его за собой. А Кассиан остался стоять на месте. Винсент обернулся к нему через два шага. — Герцог Кассиан. Прошу, следуй в библиотеку вместе с нами. Самокрутки в кармане. Если ты вынудишь меня ждать тебя снова — мне придётся покурить от нечего делать. Конечно, Кассиан был не робкого десятка юноша… Но перформанс Винсента как-то слишком сильно выбил его из колеи. Из зоны комфорта. Сейчас он не имел в запасе слов или эмоций, чтобы что-то делать или говорить. Шёл за ними. Но делал это, скорее, механически. Впрочем, не он один находился в состоянии полнейшего аута из-за происходящего. Каэль тоже пребывал в таком состоянии. Единственный, кто чувствовал себя хорошо и владел ситуацией — это Винсент. Правда, в его власти над этими двумя тоже был пробел. Почему Каэль так шокирован и его приходится вести под руку — он знал точно и хорошо. А вот почему Кассиан закрыл свою варежку и последовал за ними — оставалось для него загадкой. Ответ на этот вопрос кроется где-то глубже, чем причина, по которой Кассиан опаздывает. Мог предположить, конечно. Каэль в шоке, потому что он не игрок на публику совершенно. Он стесняется и смущается, если при ком-то постороннем происходит что-то, что пересекает черту обычных прикосновений к кистям рук или объятий. Касательно поцелуев не знал ничего, потому что Винсент не целует в губы просто так и на ровном месте. Даже Каэля, к которому относился очень тепло и трепетно — нет. Поцеловать в губы можно только кого-то действительно особенного. Исключительного… Единственного. А Кассиан… Даже если Корвиниан вчера сказал, что в тот раз Кассиан ничего нового для себя не услышал — это не одно и то же, что видеть. Слышать, быть теоретически подкованным, не реагировать как-то на слова и откровенные фразы — это одно. А увидеть своими глазами что-то, что происходит в паре шагов от тебя и брызжет во все стороны таким количеством тестостерона, что на пять взрослых мужчин хватит — это другое. Винсент думал, что Кассиан заткнулся и сделал, что от него требовалось вовремя лишь потому, что испытал потрясение. Эмоциональное. Его всколыхнуло. И он растерялся. По крайней мере других причин Винсент для себя не видел. До библиотеки они все вместе дошли молча. Генерал Ваэль остановился у двери, любезно открыл её перед Кассианом, мальчишка зашёл внутрь, и Винсент закрыл её за ним. Выдохнул и улыбнулся, поворачиваясь лицом к Каэлю. Тот всё ещё выглядел потрясённым. Винс подтянул его поближе, обнял за плечи и коротко поцеловал волосы, куда попал. — Винсент. — Да, детка. — Ты использовал меня? — Нет. — Ты это планировал изначально? — Конечно нет. О чём ты? — Винсент… — Я не планировал ничего подобного. Это был экспромт. — Я уже давно перестал, но сколько бы я ни просил тебя поцеловать меня — ты всегда отказывался. А что было только что? Винсент тяжело вздохнул, прижимая его поближе к себе. Он и сам не знал, что это было. Просто в тот момент… — Мне показалось, что если я не направлю свои эмоции в страсть и нежность, то направлю их в насилие. А свои страсть и нежность я всё это время отдавал только тебе и не хочу этого менять. — . . . — На деле мне лишь крупно повезло, что ты оказался рядом, и я смог отдать это тебе. — . . . — Я понимаю. Сейчас понимаю. Посмотрел на произошедшее твоими глазами и понял, что это вполне могло выглядеть так, будто я тебя использовал. Но я действительно этого не делал. — Я знаю. Правда знаю. Этот мой вопрос был, скорее, от шока. Я хорошо тебя знаю, Вин. Сент. Ты никогда бы так не поступил ни со мной, ни с кем-то другим. Тем более со мной. — Я рад, что ты уверен во мне. — Больше, чем в себе. — Благодарю. Гладил по спине, закапывался носом в его волосы, целовал их снова и снова. — Но что такого произошло между вами, что он вывел тебя на такую эмоцию, где ты достиг настолько невероятной грани? — Ерунда. Не о чём говорить. Ерунда… Ерунда, блядь… —  Винсент… Вывести тебя из себя слишком сложно, чтобы я поверил в это. Все твои эмоции, когда ты сквернословишь, недоволен чем-то или отвечаешь в рифму — это скорее часть самого тебя. Ты такой человек. И когда это всё происходит — это не значит, что ты злишься на самом деле. Это вообще не так. Всегда. — Ты действительно хорошо меня выучил, детка. — Но сейчас… — Это в самом деле глупость. Не обращай внимания. Каэль молчал. Только сейчас нашёл в себе силы, чтобы поднять руки, продеть их между рёбрами и плечами Винсента, увести их за спину и зацепиться всеми пальцами за одежды на его лопатках. Жался к нему. Не ответил, да, но сделать вид, что ничего не было, не мог. Они не часто ругались, но когда ругались, когда действительно серьёзно ругались, и тема была не шуточной, Винсент всегда оставался холоднее льда и равнодушнее океана. В нём не было эмоций в такие моменты. Лишь разум и рассуждения. Когда по мелочи или вообще, как будто в шутку, тогда он мог и повысить голос, и словцо красное вставить, а лучше десять в одном предложении, и всё, что угодно. Но чтобы было так, как получилось сейчас… до такой кондиции они не доходили ни разу. За четыре года. А Кассиан каким-то чудом умудрился вывести его из себя настолько, как это было только что. На второй встрече один на один. — Каэль. — М? — Хочешь пройдёмся и прогуляемся? — Нет. Давай просто подождём его здесь. — Но это долго. А нам, кажется, нужно поговорить. — Винсент. Каэль внезапно оттолкнулся от него, чтобы выпрямить руки и посмотреть в глаза. Объятий не разрывал. — Что? — Поцелуешь меня? По лицу генерала Ваэля пробежала тень. Сомнение, нежелание, вина, смирение и подчинение… Каэль увидел такой список. В принципе, мог его дополнить ещё, но ему и этого было достаточно. — …да. — В губы. — …да, я понял. — Винсент. — Ну что ещё? — Ты не хочешь. Ты согласился из чувства вины передо мной. Потому что считаешь, что поступил некрасиво по отношению ко мне. Но целовать меня ты не хочешь. Винсент отвернулся в сторону. — Если ты так хорошо всё знаешь обо мне, то зачем просишь об этом? — Потому что должен проверить, насколько оно сидит в тебе. — Если для того, чтобы ты отпустил эту ситуацию, нужно поцеловать тебя — я поцелую. — Нет. Не нужно. Целовать меня должно быть желание, а не подчинение из чувства вины. Мне просто жаль тебя, мой хороший. Каэль обхватил его голову ладонями, приглаживал волосы, заставил повернуться к себе обратно и заглядывал в глаза. А тот упорно избегал взгляда. — Ну?.. Что ты, мой замечательный? — Не ты меня должен утешать, а я тебя. Каэль улыбнулся. И всё-таки… Винсент потрясающий партнёр несмотря ни на что. Столько отдачи, а ведь он даже не считает, что они состоят в отношениях. Был счастлив. Ему достался невероятный мужчина. — Давай сойдёмся на том, что никто никого не должен утешать. Несмотря на сумбур и постороннего, мне не на что жаловаться. Мне подарили потрясающий поцелуй от того, чей поцелуй получить невозможно. Винсент улыбнулся уголком губ. — Правда, я так растерялся, что ничего не ощутил и не запомнил. Я хоть ответил тебе на поцелуй? — Нет, — посмеиваясь. — Зараза… Очень жаль… Каэль печально вздохнул и опустил взгляд. Винсент какое-то время изучал его лицо, а затем потянулся вперёд и поцеловал в кончик носа. — Если хочешь — можешь поцеловать меня сам. Сухим касанием. Ровно губы. Без языка и прикосновений языком к губам. Я вполне не против, если ты сыграешь по моим правилам. — Ты ответишь мне на такой поцелуй? — М-м… — несколько морща нос и поджимая губы. — Приму. Каэль тихо засмеялся. — Хорошо. Устраивает. Я согласен. Хочу попробовать. — Я весь твой, детка. Винсент приобнял его одной рукой за талию, рывком притянул к себе, вбивая в своё тело и заставляя резко выдохнуть, и показательно облизал губы, увлажняя их. Каэль так пропитался этим его поведением, что ринулся ему навстречу с такой отдачей, что сам от себя не ожидал. Поцелуй вышел неосторожным — не страстным, а именно неловким от переизбытка чувств. Их губы столкнулись, но не в порыве, а будто кто-то толкнул Каэля и снаружи, и изнутри. Он вложил в этот миг всё, что не умел сказать словами: благодарность, нежность, усталое восхищение тем, кто был рядом и позволял быть рядом. Его уста дрогнули, едва коснулись губ Винсента — сухо, но с трепетом, как если бы касался чего-то невозможного. Он помнил слова — «ровно губы» — и держал себя в этих границах, не позволяя ни дыханию, ни движению разрушить заданную форму. Нельзя предать доверие Винсента. Никогда нельзя. И только не так… Лишь лёгкое касание, почти без давления, будто между ними стоял воздух — тёплый, терпкий, общий. Винсент не ответил. Не потому, что не хотел — потому что… не мог. По крайней мере, Каэль думал, что именно так это работало в голове его прекрасного мужчины. Что он просто не может. Он не знал почему. Просто не может и всё. Винсент лишь стоял, ощущая, как губы Каэля касаются его губ, чуть дрожат, а потом замирают. Всё это длилось несколько секунд — но странных секунд, в которых растягивалось время. Когда Каэль отстранился, Винсент негромко выдохнул, будто от неожиданности. Глаза его смягчились, в уголках губ осталась лёгкая, почти невесомая улыбка. — Всё хорошо, Винсент? — Мгм, — прочистил горло. — Точно? — Да. — Я не нарушил границ, оговорённых тобой? — Нет. Так и задумывалось. — Хорошо, — выдыхая облегчение. — Выглядишь довольным. — Мне понравилось, — расплываясь в улыбке. — А ты ведь даже не дышал, да? — Не хотел мешать. Не отпускал его из своих рук. Лишь провёл большим пальцем по нижней губе, где всё ещё ощущалось тепло чужих губ. — Ты хорошо всё сделал. Я не почувствовал ничего плохого. Каэль кивнул. Медленно, будто боялся разрушить что-то невидимое между ними. Он не знал, как назвать то, что сейчас чувствовал. Это не было той страстью, что всегда есть между ними, и не было утешением. Скорее — редким, честным покоем. Винсент притянул его ближе, но уже без игры и по собственной инициативе. Просто прижался лбом к его виску. — Теперь ты должен, — негромко, почти в волосы Каэля. — Что должен? — Запомнить. — Я запомню, Вин. Сент, — не в силах скрыть улыбку в голосе. — Кассиана ждать три часа. Пойдём пройдёмся, всё-таки? — Нет, сладенький, — совершенно счастливым голосом. — У меня свои дела. Мне надо подготовить группу к заданию. Так что я в бараки. — А кто будет ходить со мной и водить мелкого огрызка? — Тише, — Каэль накрыл его рот ладонью и огляделся по сторонам. — Если лорды-правители тебя услышат — ты получишь нагоняй. Не играй с этим. Господин Люциан очень хорошо к тебе относится, но не злоупотребляй. — Прости. Ты прав. — Я вернусь через три часа плюс-минус, чтобы отвести с тобой господина Кассиана… Куда там?.. — На собрание. — Значит, на собрание. — Хорошо. Я буду ждать тебя. — А ты что будешь делать? — Пока побуду тут. Мне надо подумать. — О том, что было? — Нет. О том, как изменить тренировки легиона Цин Яня. — А зачем что-то менять? Ты не так давно весь устрой внутри переиначил. — Я хочу изменить другие вещи. Мне надо об этом подумать. — Хорошо. Подумай. Каэль потянулся к нему, поцеловал в острую, очень привлекательную и аппетитную скулу, а затем отпрянул. Развернулся на носках и бесшумно удалялся по коридору в сторону выхода из Замка Ночи. Винсент следил за ним взглядом до тех пор, пока Каэль не скрылся из поля его зрения. Затем расстегнул пуговицы на рукавах и на манжетах рубашки, подкатал их выше локтей, скрестил руки на груди и подпёр собой двери библиотеки. Погрузился в размышления. Не знал, сколько времени это заняло. Не считал вообще и не ставил себе это за цель. Погрузился глубоко и очень надёжно. Не слышал окружения и не видел его. По уровню концентрации этот процесс очень сильно напоминал со стороны медитацию. И, на деле, вполне являлся ей. А затем обе ладони нырнули в карманы штанов, откуда Винсент выудил портсигар и латунную коробку. Самокрутка осела между губами, плотно сжимаемая верхней и нижней, а коробка открылась под натиском пальцев, появилась искра, за ней огонь, и Винсент подкурил, впуская внутрь лёгких тяжёлый и густой белый дым от табака. Он даже четверти самокрутки не успел вытянуть, как дверь с той стороны толкнули. Винсент рефлекторно отпрянул от неё, чтобы выпустить страждущего. Кассиан показался сразу же за приоткрытой дверью. — Вонь от тебя достигла моего обоняния на втором этаже библиотеки. — Я не в состоянии так долго не курить. Особенно, когда думаю. Потерпи две минуты. — Я не буду! Ничего! Терпеть! Начинается… — Ты потушишь её немедленно! И больше никогда! Никогда не подкуришь эту гадость в стенах Замка Ночи! Винсент не собирался делать этого показательно, но оно как-то само собой вышло. Он поднёс ладонь к губам, целиком закрывая нижнюю половину лица, и вдохнул дым в лёгкие снова. Кассиан ещё в прошлый раз заметил, что Винсент не держит самокрутку так, как он видел это у остальных. Да, он тоже зажимает её между указательным и средним пальцами, но держит не между первой и второй фалангами, как все, а сразу за разрезом пальцев. Поэтому, когда Винсент подносит самокрутку к губам, чтобы сделать затяжку, это самопроизвольно выглядит так, что он закрывает ладонью половину лица. И это очень необычно. Интересно. Не так, как всегда. Кое-что совершенно привычное, что, казалось бы, нельзя делать иначе, Винсент делал так, как никто другой. Он выдохнул облако густого белого дыма вверх, направляя его, преимущественно, нижней губой. Кассиан нахмурился. — Ты что, идёшь против короны? — Нет. — Я приказал тебе потушить эту дрянь! — Герцог Кассиан… Даже если бы ты сердечно попросил меня это сделать — я бы не сделал. Попросил. Ничего уже не говоря о приказах. — Откуда в тебе столько слабоумия и отваги, слуга? — Я не слуга. Ни тебе, ни господину Люциану. Никому. Я — воин. Генерал. Не слуга и не кто-то ещё. — Потуши. Самокрутку… — очень ядовито. Винсент сделал ещё одну затяжку и зажал между большим и средним пальцами половину самокрутки. Меньшую её часть. Смотрел в алые глаза Кассиана, не отрываясь от них, а руку выставил в сторону окна. Пальцы выстрелили, и самокрутка улетела в окно. — Я понятия не имею, что ты себе думаешь, но я не оставлю это просто так. — Я сделал то, что ты хотел. Я не докурил. Но самокрутку выбросил. Чем ты недоволен, герцог Кассиан? — Всем! Мальчишка снова скрылся в библиотеке, громко захлопывая за собой дверь. Так, что у Винсента волосы за плечами качнулись. — Истеричка, блядь… — вздох. Генерал Ваэль поправил подкатанные рукава, снова скрестил руки на груди и, конечно же, облокотился лопатками о дверь. — Значит, три часа ещё не прошло, — пауза. — А сколько прошло? Непонятно. Однако, понятно было одно. Если Винсент до сих пор не получил от четвёрки замечания касательно курения в замке, это значит, что единственный, кому это не даёт покоя и как-то мешает — это Кассиан. При чём, беспочвенно. Винсент не курит именно тогда, когда Кассиан рядом с ним. Он делает это в перерывах между. Герцог сам приходит и доставляет себе лишних проблем. Если бы в Замке Ночи действительно нельзя было курить, то Люциан бы уже сказал ему об этом. Или Эсториан. Или любой из двух оставшихся. Не имеет значения. А значит, такого запрета нет. — Нужно проверить время. Нельзя опаздывать. Винсент подошёл к окну и посмотрел на луну. Она двигалась здесь так же, как и у людей, только не вдоль, а поперёк. Она не крутилась вокруг своей оси, но вращалась вокруг трёх миров демонов и, в зависимости от того, в каком положении она от севера, можно было понять время. Впрочем, время почти вышло. Ещё есть, но лучше начать подготовку Кассиана к тому, что они меняют локацию заранее. — Да будет война, кровь и кишки. Винсент поглубже вдохнул, лениво засунул руки в карманы, но лишь до половины, сгибая запястья и как будто оставляя руки висеть сами по себе, и направился в библиотеку. По винтовой железной лестнице поднялся на второй этаж этого прекрасного места и отыскал там Кассиана, сидевшего над книгой. Вообще, вокруг него на столе их было ещё шесть. Вряд ли он прочитал их все за это время… Хотя страницы листал с такой скоростью, будто просто их просматривает, а не читает. Плевать, если честно. За качество проделанной Кассианом работы Винсент точно не отвечает. — Герцог Кассиан. — Я твой господин, невежа, — не отрывая лица от книги. — Нет. Ты не мой господин. Ты — герцог. И никто другой для меня. Именно так я к тебе и обращаюсь. — Закрой свой рот и выйди отсюда. — Время вышло. Пора на собрание. — Если ты ещё раз заговоришь со мной без разрешения, я… — Что, ты? Скажешь господину Люциану, что я разговариваю с тобой? Снова попытаешься меня убить? Что ты сделаешь? Что ты можешь? Закрой свою щенячью пасть, встань и иди за мной. Или передо мной. Мне плевать. Только не делай драму, принцесса. Кассиан оторвался от книги и поднял взгляд к лицу Винсента. Алые глаза вспыхнули ненавистью. Он резко поднялся из-за стола и вытянул руку вперёд. Винсент отшатнулся, уклонился, даже не вынимая рук из карманов. — Что такое, руки коротковаты? — чуть усмехаясь. — Тебе действительно очень везёт, что дядя Люциан запрещает мне использовать купол на демонах. Я бы раздавил твою бестолковую голову за несколько мгновений. — «Я бы, я бы». Ты бы. И нихера не можешь на деле. Поднимайся и пойдём. — Ты, кусок неблагодарного самоуверенного варвара, что будешь делать, когда я скажу дяде Люциану, что ты неуважительно разговариваешь со мной? — Скажу, что это правда. — . . . — Что такое? Схавал? По крайней мере, лицо у Кассиана было такое, будто он не знал, что нужно ответить. Будто подбирал и искал слова. А потом прищурился. Придумал. — Тебя разве не предупреждали, что ты не имеешь права так со мной разговаривать? — Предупреждали. — Но ты слишком туп, чтобы понять простую и понятную речь дяди, да? — Нет. Я слишком горд, чтобы подчиняться тебе. И если он меня убьёт из-за того, что я назвал тебя щенком, значит убьёт. Это понятно тебе? Кассиан, кажется, снова не мог придумать, что ответить на это. — Угрожать будешь кому-то другому. Тем более смертью. Меня уже убили. Четыре года назад. У меня нет страха смерти. Надо будет умереть — я умру. И не такому щенку, как ты, угрожать мне. Вкурил? Двери библиотеки открылись. Гостя не было видно, но он сразу подал голос. — Господин Кассиан, генерал Ваэль?.. — Мы на втором этаже. Уже спускаемся. Винсент не мог знать наверняка, но, когда в последний раз увидел лицо мальчишки, прежде чем отвернулся и пошёл к лестнице, на нём была высечена потеря. Как у человека, который полностью потерял контроль над ситуацией. Контроль над Винсентом. И кажется… Это пугало его.