Третий огонь

Винсент спустился с лестницы, на ходу приобнял одной рукой Каэля за талию и повёл за собой. Тот как-то не шибко шёл и вообще попытался выпутаться из этого объятия. — Прекрати дёргаться, — шепнул ему на ухо и приложил чуть больше силы, чтобы развернуть за собой. — Но герцог… — самым тихим шёпотом. — Господин Люциан сказал, что я могу с кем угодно сопровождать герцога. А когда меня сюда переселили, то так же уведомили о том, что не хотят рушить мои отношения с тобой долгом службы. Вот я их и не рушу. Я их поддерживаю. — Но тебе не говорили поддерживать их на глазах у господина Кассиана. — Госпожа Корвиниэль сказала, что герцог Кассиан ничего нового не узнает для себя. Из наших с тобой детских, на фоне того, что звучало из уст госпожи при герцоге, отношений. Так что тебе не о чём переживать. — Винсент… Как будто не знал, что ещё сказать. Аргументов не было. Кассиан пулей просвистел мимо них, не бросив ни одного взгляда, и поторопился на собрание. Винсент поцеловал Каэля в щеку, прижал за талию ближе к себе, чтобы их бока соприкасались между собой, и повёл за Кассианом. В этот раз Каэль не сопротивлялся. Быстро перебирал ногами, пялился в блестящий и гладкий, чёрный затылок герцога Кассиана, украшенный высокими и массивными заколками, драгоценными нитями с такими же камнями и разнообразными цепо́чками. — Господин Кассиан?.. — осторожно. Ко всеобщему удивлению, Кассиан обернулся. Не остановился, но обернулся. — Я хочу попросить у Вас прощения за то, что Вы увидели раньше. Не знаю, что нашло на Винсента. — Сказать тебе? Каэль сильно сомневался, но, всё же, согласился. — С… Скажите… — Он животное, которое не контролирует себя. Свою похоть, желание и свинство. Всё это, как слюна, брызжет у него изо рта. Он даже поток слов своих не может контролировать. И его сегодняшнее поведение это только в очередной раз подтверждает. — Простите, что стали свидетелем того поцелуя. — Мне плевать на поцелуй. — Тогда… Чем Вы так рассержены? — Фактом его глупого существования. Кассиан отвернулся. Каэль почувствовал, что пальцы Винсента на его талии сжались сильнее. Был убеждён, что тот злится, однако, когда повернул к нему голову и посмотрел в его лицо, увидел другое. Какая-то больная, нездоровая улыбка, что только что поселилась в уголке его губ, несколько пугала Каэля. Он не злится. Винсент не зол. Он подорван. Находится на моральном подрыве. Кассиан вызывает в нём слишком много отрицательных эмоций. По крайней мере, Каэль никогда прежде не видел в нём столько. Даже не предполагал, что там столько может быть в принципе… Винсент не мог не заметить, что Каэль слишком долго смотрит на него и молчит. Повернул к нему голову, и улыбка в уголке губ изменилась. Стала нежной. Такой, какой Каэль её знал на себе. — Вот видишь, детка, я же тебе говорил, что ничего нового герцог Кассиан для себя не узнал. Не стоит переживаний. — Да уж… — совсем без звука. Тишина, в которой они ходили по коридорам Замка Ночи не была упоительной. И тот, для кого она являлась невыносимо тяжёлой, был Каэль. Он понимал, что самый отстранённый от этой ситуации в принципе, человек. Проблемы, которые существуют между Винсентом и Кассианом не касаются Каэля напрямую. Лишь косвенно. Однако на одной территории с ними он чувствовал себя так, будто является камнем преткновения. Причин для этого не было совсем. Ни единой. Но если Кассиан был зол и это давало ему пространство для свободы мышления и перемещения, а Винсент просто выглядел и ощущался таким, будто это игра. Каждый его шаг был таким, будто он делает его играючи. То Каэль был напряжён, скован и натянут. Между ними ему было крайне некомфортно. Пришли. Комната, где проводилось собрание. Кассиан снова молча вошёл внутрь и громко захлопнул за собой дверь, а Винсент остановился сразу после того, как мальчишка исчез внутри. Повернулся лицом к Каэлю и поправил его тёмные волосы. — Выдохни. — Мне тяжело. — Прости, что втянул тебя в это. — Я пойду. Во сколько следующий наш маршрут? — потирая пальцами лоб. — Каэль, если тебе тяжело, то не нужно приходить. Это не насилие. Я попросил тебя походить с ним со мной, потому что мне самому тяжело с ним находиться наедине. — Мне с вами ещё сложнее, чем тебе с ним, — отрицательно покачивая головой. — Эй. Винсент поддел двумя пальцами его подбородок, приподнял его выше и сам чуть пригнулся, чтобы посмотреть в его глаза. — Вечером я сопровожу его сам. А после этого мы с тобой пойдём гулять по замку. По садам. Хочешь, сходим в город, можем пойти в бар в Грейвенхёрсте. Пойдём, куда захочешь. Куда скажешь. Только расслабься. Хорошо? Каэль какое-то время молчал, а затем несколько раз кивнул. — Да. Да, хорошо. — У тебя будет время до вечера подумать, куда ты хочешь. — Мгм. Договорились. Согласился на всё, что сказал Винсент, да. Но выглядел удручённым и угнетённым. — Я могу что-то для тебя сделать? — Можешь. — Отвалить и не делать тебе голову? — У меня никогда не было такого желания. — Сегодня утром. — Там я просто хотел поспать. Винсент тихо и приглушённо засмеялся. — Не воспринимай так серьёзно. — Мгм. — Так что мне сделать для тебя? — После прогулки я хочу тебя максимально близко лицом к себе, но сзади. Хотя можно и спереди. Пониже. Хочу, чтобы ты отдал мне всего себя. У тебя очень искусный язык, когда у тебя есть желание. — Ясно, — сквозь смешки. — Сегодня вечером у тебя будет желание? — Найду. — Тогда, найди. — Это всё, чего ты хочешь? — Плюс-минус. — Есть что-то ещё? — Хочу пальмовое большое растение в ту нашу комнату. Этим тоже должен заняться ты. Сегодня, если у тебя есть время. Если у тебя его нету, то тоже сегодня. Эта комната, как и весь замок, пугают меня после того, как я выяснил, что замок живой. Мне нужно высокое растение, чтобы чувствовать себя спокойнее. — Я найду время, чтобы добыть тебе пальмовое дерево. — Благодарю. Каэль приподнялся на носочки, поцеловал его в щеку, и пошёл по своим делам. А Винсент решил, что пока он свободен от легиона, не встретился с Люцианом и у него есть перерыв в пять часов между сопровождениями Кассиана, ему нужно добыть это дерево для Каэля, принести его в комнату и самому подумать о том, как дальше быть в сложившейся ситуации. Пошёл в город. Он знает, и сегодня в который раз заметил, что Каэль относится к Кассиану так же, как и все остальные. Как Цин Янь, как служанки замка, как абсолютно всякий демон, который видит его. Они все называют его господином, они все уважают его в той мере, в которой он требует. Многие из них абсолютно по собственной воле. Например, тот же Цин Янь и Каэль относятся к Кассиану хорошо на ровном месте. Они оправдывают его тем, что он ещё ребёнок и ему нужно дать время, чтобы лорды-правители вырастили из него такого же, как они сами. И, глядя на Люциана, в это совсем не сложно поверить. Он приведёт Кассиана в порядок. — Но до тех пор что, маленький уродец будет кошмарить весь Замок Ночи и три мира демонов, потому что он ещё не понял, что душить член интереснее, чем душить щенят? Винсент вздохнул. Конечно, это образно. Вряд ли Кассиан когда-либо убивал хоть кого-то. Может. Безусловно. Тысяча процентов из ста может, знает как, и способен на это. Однако две тысячи процентов на то, что у него не было причины лишать кого-то жизни за свои тридцать шесть лет. А убивать без причины Люциан и Эсториан ему бы не позволили. Это было бы возможно только в том случае, если бы это было убийство врага. А к реальному врагу те же самые Люциан и Эсториан Кассиана даже на пушечный выстрел не подпустили бы. Точнее, врага к Кассиану. Мальчишка слишком дорог им. Мозгами понять, почему — он способен. Чувствами, сердцем и душой — нет. — Да и не важно это всё. Пальма. В Шэньляо найти такое растение не удалось. Винсент и не пытался, потому что знал, что тут такого не будет. Пришлось путешествовать по порталам в другие города, чтобы добыть Каэлю то, чего он хочет. Винсент вернулся в замок уже под вечер — с запахом чужого города на одежде и на руках, с лёгкой пылью дорог и следом тёплого ветра, который ещё долго не хотел отпускать его из памяти. Он прошёл длинный коридор, тихо, чтобы не привлечь внимание никого лишнего, кто, возможно, мог бы поймать его по пути, и остановился у двери их комнаты. — Скоро идти за герцогом. В воздухе стояла мягкая, чуть сладковатая тишина. Каэля не было — вероятно, снова где-то задержался. Вернее, Винсент совершенно точно знал, что тот на плацу, в бараках или своём кабинете. В легионе, проще говоря. — По крайней мере, сегодня на задание он не должен был идти. И то, что Каэля ещё не было, это, пожалуй, было к лучшему. Пальма, что он нёс, стояла в высоком, матовом сосуде, будто выточенном из цельного аметиста. Поверхность отливала синим и фиолетовым, как вечерний лёд. Само растение поражало: высотой почти в два с половиной метра, оно раскидывало длинные, роскошные листья, переливающиеся от тёмно-лилового у основания до нежно-серебристого на концах. Каждый лист будто жил своей жизнью, чуть шевелясь. Когда Винсент нёс её, пальма будто откликалась на его шаги. Между густыми волнами листвы цвели крошечные соцветия — тонкие, как шёлковые нити, светящиеся слабым фиолетовым светом. От них исходил едва уловимый аромат: не сладкий, не травяной — что-то сложнее. Пахло так, будто этот запах был смесью дождя, ночного ветра и догорающего ладана. А ещё… она пахла виноградом. Он поставил пальму с той стороны огромной постели, где обычно спал Каэль. Винсент медленно отступил на шаг, рассматривая — как она вписалась в пространство. В тёмном освещении комнаты листья отливали живым, влажным блеском, а от подсвеченных цветков к потолку поднимался мягкий, зыбкий отсвет — так что казалось, будто в комнате появился собственный лиловый рассвет. Воздух стал иным — глубже, спокойнее. Словно комната дышала ровнее. Или замок позволял ей дышать так, чтобы помочь Винсенту успокоить Каэля. Генерал Ваэль подошёл ближе, коснулся листа кончиками пальцев. Лист чуть дрогнул в ответ, едва заметно, и на миг ему показалось, что растение его узнало. Или — что это именно то место, где оно должно расти. Он тихо выдохнул, сел на край кровати. Комната, в которой раньше будто жило чужое эхо, теперь казалась живой, но, как и прежде, ни разу не враждебной. — Думаю, тебе понравится, — произнёс почти шёпотом, глядя на пальму. — Спокойствие, да? Листья чуть зашевелились, и Винсент позволил себе мягкую улыбку. Теперь в их комнате стало не просто красиво, а как-то по-настоящему тихо-красиво. — Пора за Кассианом. В этот раз он сходил за ним и отвёл куда надо так идеально, как и предположить в своей голове не мог. Герцог Кассиан Орвиль вылетел из своей комнаты едва Винсент пришёл, и помчал, нос по ветру, прямо на ужин с другими лордами-правителями. Ничего не сказал, ни разу не огрызнулся, даже не попытался его убить. Если говорить совсем начистоту, то Винсент успел только сказать пункт назначения и постучать в дверь, как маленький герцог уже поспешил выполнять. Какой-то он был слишком задумчивый, на своей волне. Однако всё такой же злой. А может, даже сильнее. Не ясно до конца. В любом случае, поговорить с Эсторианом или Люцианом у него сегодня не вышло. Лорды-правители были не расположены говорить с ним. Или не так. Винсент просто не нашёл для себя возможности подцепить Люциана на диалог. Если бы он всё-таки втиснулся и заговорил с ним — его бы выслушали. Наглость — второе счастье, но не в случае с Эсторианом или Люцианом. Это была последняя, финальная точка на сегодня. Забирать герцога отсюда Винсенту не было нужно. Как и говорил Люциан, мальчишка и сам прекрасно знает дорогу из пунктов «А» в пункты «Б». Поэтому, Винсент пошёл заниматься именно тем, что немного пострадало морально сегодня в процессе походов. Тем, что он имел тут едва не с первого дня, как оказался в мире демонов. Каэль. Пришёл за ним в его легион, показушно поулыбался всем тут, да там, чтобы выполнить тот какой-то непонятный пунктик для публики, о котором иногда говорит Каэль, и направился дальше к его кабинету. Пунктик, касательно того, что у Винсента очень часто легко появляется нежелательная компания, которая куда-то приглашает или конкретно зовёт. Иногда это беспокоит Каэля. Однако, если говорить начистоту, то Винсент тоже видел схожее внимание в сторону своего спутника. Внутри его же легиона. Просто он оставался незамеченным и не видел ни единого повода для того, чтобы говорить об этом вслух. Однако если он не говорил, то не значит, что не видел или что этого не было в принципе. Каэль отказывался. Это было понятно и очевидно для Винсента, вот только тот тоже попадает в такие ситуации. Зачем тогда из-за них переживать, когда они становятся противоположными? Залетел в его кабинет без стука, заскочил боком на гладкий стол, проехался по столешнице задницей, сметая с неё бумажки на пол аж до самого Каэля, и на самом подходе вытащил из нагрудного внутреннего кармана плитку чёрного шоколада. Сказать, что Каэль не впечатлился — ничего не сказать. Однако это рассмешило его, что тоже хорошо. Винсент пособирал бумаги, что разбросал пятой точкой, сложил всё в одну кипу, взял Каэля за руку и на глазах у всех, кто был на тот момент внутри бараков легиона, увёл его за собой. — Итак, куда мы? — В сад. — В замке? — Ну у нас же теперь неограниченный пропуск в Замок Ночи. Надо этим пользоваться, пока тебя не разжаловали. Винсент прыснул. Действительно. Какая у Каэля меркантильная душонка. — За что? — За порнографию перед глазами герцога Кассиана. — Ты серьёзно или шутишь? — Серьёзно шучу. — Это был лишь поцелуй, который он даже не перед собой видел. А у меня из-за спины. Если бы он был так возмущён фактом поцелуя, то раскрыл бы свою пачку сразу. Если ты не заметил, то он не раскрыл её вообще. — Ох, Винсент… — Не душни. Идём. Генерал Ваэль покрепче сжал его руку в своей и потянул за собой. До Шэньляо рукой подать. В один портал прыгнуть — из другого выпрыгнуть. А в саду они были предоставлены сами себе. Это место внутри Замка Ночи, как всегда, словно жило своей жизнью. Здесь никогда не было полной тишины — листья шептали, хоть ветра не существовало, а редкие фонари, у которых не было источника света, мерцали так, будто вспоминали сны. Между аллей поднимались деревья с изогнутыми, словно костяными, ветвями. Их кора сияла изнутри мягким серебристым светом, а между корнями тихо бежала вода — густая, будто жидкий обсидиан, и на поверхности отражала тёмное небо, где всегда стояла красная луна. Воздух пах металлом, сладостью и чем-то ещё… странно живым. — Я давно был тут в последний раз. А тут всё ещё пахнет лотосами, — тихо заметил Каэль, когда они вошли под арку сада. — Хотя, я не думаю, что тут вообще кто-то садил лотосы. — Я не чувствую запах лотосов. — Ты хотя бы знаешь, как они пахнут? — сквозь смешок. — Знаю. Но их тут даже нет. Как тебе может пахнуть лотосами? — Не знаю. Но мне пахнет. — Этот сад, кажется, сам решает, чему здесь расти, а чему нет. Я думаю, что этот сад никто не высаживал в том виде, в котором я привык думать об этом. Винсент вёл его за руку по каменной дорожке, усыпанной гравием, который при каждом шаге издавал едва слышный звон, как тонкое стекло. — Иногда мне кажется, что он живее нас. — А мне не иногда, а совершенно точно постоянно является очевидным, что ты в восторге и от живого, как оказалось, Замка Ночи, и от сада, у которого тоже своя жизнь и не менее насыщенная, чем наша. И от всего, что с тобой тут произошло с тех пор, как ты оказался здесь. — Да. Мне нравится. Это плохо? — Нет, — на выдохе. — Это хорошо. Ты выглядишь живее. Меня это радует. — Надеюсь, это правда на тысячу процентов из десяти. — Правда. — Сад тебя тоже пугает, потому что сам по себе существует? Каэль посмотрел в сторону ближайшего куста. Тот шевельнулся, будто согласился вместо него, и мужчина передёрнул плечами. — Не так сильно. Но как раз потому я и просил пальму, — усмехнулся он. — Мне спокойнее, когда есть хоть что-то… обычное. — Обычное… — Необычное? — Лиловая пальма, — уточнил, улыбаясь уголком губ. — И что? — Я привык к зелёным растениям. — Это ты просто от них ещё не отвык. — Ты прав. Но твоя — лиловая. Самая высокая и нахальная из всех, что была. Стоит у нашей постели, будто страж. — Она красивая? — Очень. Пахнет дождём и виноградом. Каэль улыбнулся. Они прошли дальше, мимо низкого фонтана, где вода переливалась всеми оттенками чёрного. Из него поднимался пар, похожий на дыхание. Винсент чуть коснулся ладонью поверхности — вода не была ни холодной, ни горячей, только странно плотной, будто бы отзывавшейся изнутри. — Фонтан Замка Ночи, — вслух, но как будто самому себе. — Господин Люциан говорил мне, что его построили, чтобы отразить небо под землёй. — А может, чтобы кто-то мог смотреть вниз и видеть себя… таким, каким видит его сам замок, — задумчиво протянул Каэль. — Тут всё на это похоже. На отражения. На тайны. Они вышли на широкую аллею, обсаженную высокими, тёмно-зелёными кустами. На их ветвях вместо листьев были длинные, прозрачные ленты, как стёкла, внутри которых текла светящаяся жидкость. Когда ветер проходил сквозь них, они издавали тихий звон, похожий на музыку. — Красиво, — выдохнул Каэль. — Опасно, — уточнил. — Если тронешь руками. Эти кусты реагируют на пульс. — А ты знаешь всё на свете, да? — с мягкой усмешкой. — Только то, что поведал мне господин Люциан. — Он много времени тратит на твоё обучение. Проигнорировал. Вместо этого решил развить то, что уже почти ускользнуло. — Но если хочешь романтически-розовый ответ, то я стараюсь знать то, что может тебя поранить. Чтобы предупредить и уберечь. — Мило, — сквозь усмешку. Они дошли до круглой площадки с каменной скамьёй. Винсент опустился на неё, потянув Каэля за собой. Хотел посадить рядом, но тот, не сопротивляясь, забрался к нему на колени, как будто это было самое естественное место на свете. — Удобно? — Как всегда. Каэль достал из внутреннего кармана плитку чёрного шоколада и, надломив кусочек, положил себе на язык. — Ты как будто не ел всю жизнь, — усмехнулся. — Не помню, когда ел в последний раз. А после твоего появления с шоколадом, я вообще перестал думать о чём-то другом, кроме этой плитки. Винсент покачал головой, взял у него из пальцев кусочек и тоже попробовал. Шоколад был плотный, терпкий, с лёгкой горчинкой и привкусом пряных трав. — Слишком горький, — заключил. — Зато честный, — выдерживая паузу. — Как ты. Винсент не удержался и чуть-чуть подался вперёд, чтобы коснуться губами его виска. Каэль не отстранился. Наоборот, прижался ближе, почти лёг лицом на его плечо, и уткнулся носом в ткань кафтана. — Ты опять пахнешь огнём и металлом, — пробормотал. — Как кузня, в которой выковывают оружие. — А ты — как ночь после дождя. Несколько минут они просто сидели, слушая тихое, живое дыхание сада. Где-то вдалеке капала вода. Что-то мелькало между деревьями — то ли светлячки, то ли существа, что были здесь изначально. Каэль поднял взгляд. — Сад будто нас слушает. Вот уж кто-кто, а сад — не тот, кто действительно слушает их. Винсент уже какое-то время ощущает это, но ещё ни разу не позволил себе проверить. Если сделал бы это раньше, то Каэль бы однозначно заметил и тоже посмотрел бы. Рефлекторно. Винсент как можно более незаметно приподнял голову. Сделал это так, будто поудобнее укладывал голову Каэля на своё плечо. Пригладил ладонью его волосы и прижал затылок щекой. Это позволило ему без подозрений наклонить голову в сторону и посмотреть вверх. На балкон западной башни. И это действительно так. Кассиан. Стоял на балконе своих покоев. В темноте неба и с такой высоты, его силуэт едва было видно, а вот ярко-алые глаза, что будто подсвечивались изнутри кровавым светом — очень хорошо. Он не стоял там, пока они не сели на эту скамью. И не стоял ещё какое-то время после. Винсент почувствовал чужой взгляд на себе после того, как они уже сели и перебросились парой фраз. Генерал Ваэль был уверен, что Кассиан появился на балконе только тогда и только потому, что услышал их. Если бы не этот факт, то увидеть герцога не случилось бы. Он решил не говорить об этом Каэлю. Так же, он хорошо понимал, почему сам заметил Кассиана, почувствовал его взгляд, а Каэль — нет. Потому что мальчишка смотрит только на него. Этот взгляд, полный ненависти и презрения, подарен только ему. Спутник Винсента его не интересует и не вызывает столько негатива. Точнее, не вызывает нисколько негатива. Опустил взгляд и погладился щекой о волосы Каэля. — Он и правда слушает. Сад, — спокойно ответил, будто ничего не видел и никакой заминки не было. — Замок знает всё, что происходит внутри него. — Думаешь, ему… нравится, что мы здесь? — Думаю, он подчиняется воле старших лордов-правителей. Если бы им не нравилось — замок уже выкинул бы нас наружу. Каэль тихо засмеялся, почти беззвучно. — Тогда хорошо, что наша не пара по душе господам Эсториану и Люциану. Он снова надломил кусочек шоколада, но теперь не спешил есть, а поднёс к устам Винсента. Тот едва-едва раскрыл губы, и Каэль коснулся плиточкой нижней. Генерал Ваэль взял кусочек, подцепляя его языком. Каэль помог забрать кусочек полностью, подушечкой пальца мягко-мягко проталкивая его в рот. Не отводя взгляда. Оба. Глаза в глаза. Между ними повисла короткая, тихая пауза. Винсент смотрел на Каэля — на мягкий свет, что падал на его волосы, на глаза, чуть мерцающие в полумраке. И вдруг понял, что не нужно ничего говорить. Ни о Кассиане, ни о войне, ни о замке, ни о долге службы перед лордами-правителями, ни о них самих. Всё хорошо. Между ними. С ними. С их отношениями. С их судьбами и жизнями. Всё так, как сложно пожелать, чтобы было ещё лучше. Всё, что сейчас имело значение — этот сад, их дыхание и то, что Каэль сидит у него на коленях, спокойно, уверенно, потому что знал: рядом с ним безопасно. — Знаешь, — негромко, касаясь пальцами щеки Каэля. — Поскольку замок живой, и он однозначно умеет хранить тайны. — То что? — Может, он будет хранить и наши. — Какие тайны у нас от него? — Только одна. Что мы живые, — мягко улыбаясь. — А тут не все такие. Каэль тихо рассмеялся и покачал головой. — Если кто и живой в этом месте, то ты. Ты даже мёртвым был бы слишком живым для замка. — Тогда ты — его любимый шум. Без тебя в нём было бы слишком тихо. — Я такой громкий? — Подо мной — да. Каэль укусил его за плечо, но через плотную ткань кафтана и рубашки не прогрыз, чтобы стало больно. Расстроился… — Мне нравится, когда ты шумишь подобным образом. Это дарит мне много эмоций и чувств. — Ты всё равно ужасный. Эта фраза не загладит твою вину. — Это всего лишь правда. Каэль положил ладонь ему на грудь, поверх рубашки, чувствуя равномерный стук живого сердца. — Мне нравится, как бьётся твоё сердце. Оно уверенное. — Твоё я тоже часто замечаю. Оно бьётся мягче. Всегда. Однако мне твоё слышно даже без прикосновения. Что говорит лишь о том, что ты живее меня. Они снова замолчали. Ночь вокруг была живая. Листья звенели, где-то шелестел песок, а из тьмы доносился звук, похожий на тихий смех — не злой, не добрый, просто существующий. Каэль откинул голову ему на плечо. — Хочешь остаться здесь до рассвета, Вин. Сент? — Забавно слышать это, когда по факту у нас не существует рассвета. — Тем более. Винсент усмехнулся, обнял его крепче. — Тогда останемся. Сад вокруг будто на мгновение задышал глубже. И в ту секунду, когда они оба замолчали, даже тьма в саду Замка Ночи показалась чуть светлее. А Винсент снова поднял взгляд к балкону западной башни. И снова увидел там Кассиана. Правда, в этот раз мальчишка развернулся и ушёл вглубь своей комнаты, едва они встретились взглядом. Генерал Ваэль выдохнул. Так лучше. Плевать, если честно, смотрит он или не смотрит, слушает или не слушает. Но когда его нет на горизонте — Винсенту лучше. — Шоколад-то будешь доедать? — Оставлю на время, когда тебя не будет рядом. Сейчас я ем тебя. — Как-то не похоже. — Морально. — Кстати, ты хотел, чтобы я тебя выцеловал, вылизал и вылюбил. А только что предложил остаться здесь до рассвета. — Я забыл. — Я напомнил. — Тогда я не хочу сидеть здесь так долго. — Посидим ещё чуть-чуть и пойдём вылизывать тебя? Каэль засмеялся. — Как это ужасно звучит… — По-моему, отлично звучит. — Ощущается намного лучше, чем звучит, Вин. Сент. — Тогда пойдём. Я познакомлю тебя с пальмой, а потом твою потрясающую дырочку со своим языком. — Бож-же… Винсент… — Когда ты обеими ладонями раздвигаешь для меня ягодицы, поднимаешь таз выше, оборачиваешься через плечо и томно просишь сделать с тобой что-то — тебя ничего не смущает. Каэль укусил его за подбородок, а затем снова лёг на плечо. — Ты можешь не говорить такого тут? — Ты думаешь, сад настолько живой, что слушает наши диалоги? — Я думаю, что нигде кроме нашего дома не нужно говорить такого вслух. И вообще! — Да-да? — очень заинтересованно. — Сегодня ты начнёшь с горлового минета. Винсент прыснул и рассмеялся, запрокидывая голову назад. — Вместе с яичками в рот не поместится. — Можешь по очереди. Я буду снисходителен. — И за волосы тягать не будешь? — Это ты обычно меня таскаешь за волосы. Я только держусь или глажу. А не держу или направляю, как ты. — Иногда я несколько груб, да. Но это лишь из потрясающих чувств. — Да знаю я, знаю. Секс с тобой — это что-то восхитительное. Я не хочу ничего менять.  — Тогда пойдём воплощать. — Пойдём. Каэль поднял голову с его плеча, поднялся на ноги и убрал шоколадку обратно во внутренний карман. — Готов. Винсент тоже поднялся на ноги, бросил короткий и очень быстрый взгляд на балкон западной башни, никого там не увидел, и улыбнулся. Пошёл по аллее обратно, через два шага оборачиваясь, чтобы подождать Каэля. Тот поспешил за ним, взял его под руку, и они неспеша направились обратно. Двери, ведущие из сада, распахнулись перед ними, а за их порогом стоял Люциан Орвиль. Каэль рефлекторно сделал шаг в сторону от Винсента, отцепляясь от его руки, и склонился перед своим господином. В целом, генерал Ваэль тоже преклонил колено, но в сторону не дёргался, как некоторые. — Мой господин. — Ваше Величество. Почти в унисон. — Хорошо, что мне удалось застать вас двоих вместе. — Что-то произошло, Ваше Величество? — Оба ваших легиона отправятся на общее задание. Я хочу обсудить это с вами. — Как прикажете, мой господин. — Но. По очереди. Сначала я поговорю с одним и выслушаю возможное решение, а потом со вторым. — Почему именно так, Ваше Величество? — Чтобы понимать, насколько ваши мысли в принятии решений совпадают. Совместное задание означает синергию командующих. Более десятка тысяч душ будут под вашим одновременным командованием. Если ваши приказы в одинаковых ситуациях будут разительно отличаться — я отзову задание и поручу его кому-то иному. С более высоким уровнем синергии. Всё понятно. — Кто первый, Ваше Величество? — Каэль. А ты в это время зайди к Кассиану. Да бля-ядь… — Прошу прощения?.. — Составь с ним расписание. Пускай покажет тебе план своих перемещений на завтра. Сопроводить его ты должен только в критические по моим меркам. Оговорите время и можете что-то подстроить для удобства обоих, если это возможно. Буду ждать тебя после. Это вместо того, чтобы раздевать Каэля?.. И сразу же после того, как Кассиан едва не сгноил его взглядом с балкона?.. — Как прикажете, Ваше Величество, — как-то совсем без энтузиазма. — Можешь идти, — взгляд алых глаз переместился на другого мужчину. — Каэль, следуй за мной. — Да, мой господин. Они с Винсентом на мгновение пересеклись взглядами, и Каэль пошёл за Люцианом. Вздох. Делать нечего. Шёл в западную башню. Двукратный стук в дверь. — Герцог Кассиан. — . . . — Господин Люциан только что отправил меня к тебе, чтобы договориться о планах на завтра. — . . . Винсент цыкнул. — Заебал, — беззвучно. Нажал на ручку двери и чуть-чуть её приоткрыл. Решил, что всё же стоит предупредить прежде, чем заходить. — Я вхожу, — и только тогда дверь распахнулась целиком. — Входишь ты в другое место. И я несказанно рад, что оно не здесь. Винсент прищурился. Намёк понятен. Намёк неприятен. Кто-то охренел. — Покажи мне список мест на завтра, — прикрывая за собой дверь. — Что ещё тебе показать? — плавно поднимаясь из-за стола. — Только список мест. — То есть, список входных отверстий, которые ты хочешь посетить? — Я посещаю только одно отверстие. Дверное. Но будет два, если Кассиан не закроет пасть, и Винсент проделает в его голове лишнюю дырку, куда засунет пальцы до упора. — Почему ты снова надоедаешь мне? Меня утомил твой вид. Винсент максимально сдержанно улыбнулся ему и подошёл ближе. Положил ладонь, обрамлённую короткой кожаной перчаткой, на столешницу. — Ты составил план? — Его составляю не я, слабоумный. — Покажи мне его. — Я не буду. Ничего. Тебе. Показывать… Винсент с силой прижал пальцы к столешнице. В какой-то момент кожаное покрытие скрипнуло на дереве. Он расслабил руку и улыбнулся ему вновь. Убеждал себя, что у него хорошее настроение и что скоро он встретится с Каэлем, где сможет отдохнуть от всего сегодняшнего ужаса. — Пожалуйста, давай договоримся, и я сразу же уйду. Моментально. Мгновенно. Кассиан впился требовательным взглядом алых глаз в серые напротив. Только повыше. Их разделял стол. — Преклони колено, попроси прощения за своё дурное утреннее поведение в моих покоях, и тогда, возможно, я снизойду до того, чтобы показать тебе план своих перемещений на завтра. — . . . — Искренне попроси прощения. А затем попроси ещё раз, потому что с первого раза я не поверю в твоё желание. После этого нужно будет попросить прощения ещё раз. — . . . — И, если я решу, что ты справился с поставленной задачей, я позволю тебе подняться с колен. Винсент исподлобья смотрел в его глаза. Голова непроизвольно опустилась чуть ниже, отчего его взгляд стал выглядеть куда более враждебно, чем было изначально. — Кассиан Орвиль, — спокойно. — На колени, слуга, — алые глаза сверкнули. Винсент глубоко вдохнул и плавно выдохнул. — Я приду за тобой завтра около семи утра. С погрешностью в пять минут. Выспись до этого момента, герцог Кассиан. Генерал Ваэль оттолкнулся от стола и развернулся на носках в сторону выхода. — Я сказал. Опуститься. На колени. — До завтра. — Передо мной. Винсент открыл дверь и только-только занёс ногу, чтобы выставить её вперёд, как ручка из его ладони выскользнула. Её вырвало нечто. Дверь невероятно громко и сильно захлопнулась обратно. Генерал развернулся к Кассиану лицом, небрежно засунул руки в карманы штанов и склонил голову в сторону. — Ну крутой, — безразлично. — И что дальше? — Ты заходишь, когда хочешь и без моего разрешения. — Приходится. — И так же уходишь. — Тоже приходится. — Ты уйдёшь отсюда только после того, как сделаешь то, что я приказал тебе. — Хочешь объясняться перед Каэлем, почему я так долго в столь поздний час находился у тебя в личных покоях? Не советую. Он иногда ревнив. Выцарапает тебе глаза. Винсент усмехнулся, а глаза Кассиана снова ярко вспыхнули изнутри. — На колени, — неумолимо. — Нет, — без прежнего веселья в голосе. Неумолимо. — Попроси прощения за слова, которые сказал мне утром. За манеру и тон. И если я ещё хоть раз услышу от тебя нечто подобное — дядя тебе не поможет. — . . . — Знаешь, почему? Поебать, если честно, но ладно… — И почему же? — Потому что дядя Люциан как раз и будет тем, кто казнит тебя. — И что же ты до сих пор не рассказал ему о том, что услышал от меня утром? — С чего ты взял, что не рассказал? — С того, что я видел его всего ничего назад, и он ничего мне не сказал. — Это не значит, что не скажет в принципе. Самое время задуматься о том, что я говорю тебе, попросить прощения и преклонить колено передо мной. Винсент какое-то время стоял и размышлял о том, что его настроение невозможно испортить этим вечером. — Ты не приказываешь мне, герцог Кассиан. Он снова развернулся к двери. — Стой! — Я приду завтра в семь. Спрашивать разрешения войти не буду. Готовься и жди. — Ты забываешься, — спокойно, но с таким тоном, от которого у других стынет кровь. — Моё терпение не безгранично. — Оно у тебя вообще есть? — Винсент приподнял бровь, обернулся и чуть усмехнулся. — Я наблюдаю лишь то, что тебе его при рождении выдали в усечённой комплектации. Кассиан медленно обошёл стол и остановился прямо за ним. Не подходил к Винсенту близко. — Ты рискуешь. — А ты слишком любишь напоминать об этом, — чуть-чуть лениво. — Прямо будто пытаешься убедить в этом самого себя. А ты можешь что-то, кроме напоминаний? — Думаешь, я не осмелюсь? — Думаю, тебе не позволят. — Шпильки утром тебе было мало? — Ты промахнулся, Кассиан, — намеренно растягивая едва не каждую гласную в его имени. — Ты очень откровенно испытываешь судьбу. Я искренне не понимаю, а главное — не хочу, чем ты руководствуешься. Ты — никто. Ничто. Ты даже не пыль и не грязь. Ты… — А я вот всё пытаюсь понять, где заканчивается твоё самодурство и начинается твой страх. На мгновение повисла тишина. Кассиан вскинул подбородок. — Страх? Перед кем, слуга? Перед тобой? У тебя отвратительная привычка переоценивать себя. — А у тебя — недооценивать других. Особенно тех, кто может свернуть тебе шею, пока ты выдыхаешь первую угрозу. — Ты не посмеешь и пальцем тронуть меня. — Не искушай меня, маленький герцог, — чуть улыбнувшись уголком губ. Винсент отвернулся обратно к двери и сделал от неё два шага назад. — Если ты сейчас н… В следующее мгновение произошло нечто, что заставило Кассиана запнуться. Зрелище. Это было настоящее, мать его, зрелище. Винсент молча вернулся на шаг вперёд, будто намеревался просто открыть дверь. Но вместо этого чуть отклонился влево, будто прицеливаясь, и медленно выдохнул. Его пальцы машинально сжались в кулаки, плечи расслабились — тело будто перешло в иную, почти боевую, текучую готовность. Он сделал короткий, точный поворот корпусом — не порывисто, а с хищной плавностью, свойственной тем, кто сражался слишком много раз, чтобы ошибаться в расчётах. Опорная нога чуть согнулась в колене, вторая, напротив, пошла в движение — круговое, мощное, со всей тяжестью бедра и корпуса за ним. Воздух едва слышно рассёкся от скорости. Удар был идеален. Пятка пришлась точно в область замка, там, где дверь крепилась к косяку. Дерево треснуло с хрустом, будто от выстрела — звонко, сухо, коротко. Петли не выдержали — одна сорвалась, другая вывернулась наружу с визгом железа. Дверь не просто распахнулась — её вышибло наружу, как будто сам замок выдохнул последний вздох. Полотно ударилось о стену с таким звуком, что пыль осела с потолка, а Кассиан невольно отшатнулся. Винсент после удара плавно опустил ногу, даже не взглянув на результат. Спокойно, будто ничего особенного не произошло. Ни малейшего признака напряжения — как будто выбивать двери с ноги было для него столь же естественно, как дышать. Он провёл рукой по лацкану кафтана, будто поправлял невидимую складку, и лишь тогда обернулся к Кассиану через плечо. — Вот так я стучу, если не открывают, — негромко, почти лениво. — Не приучай меня к подобной роскоши, Кассиан Орвиль. И, не дожидаясь ответа, шагнул через порог. Каблук его сапога громко ударил по камню коридора, эхом отдаваясь в стенах. Тень от его фигуры вытянулась вдоль пола — длинная, уверенная, спокойная. Кассиан стоял в неподвижности, глядя на выломанную дверь, и долго не мог решить — ярость ли он сейчас чувствует или нечто иное?..  А Винсент, не оглянувшись, припечатал, скрываясь за поворотом: — Завтра в семь, герцог Кассиан. Не опаздывай.