my baby blue

Напевая себе под нос, Энид легко поднимается по лестнице к себе в мансарду, одновременно размышляя об оценке по истории и о том, как упавший на лоб завиток делает Бруно похожим на Джонни Деппа из «Плаксы». Она тянется к дверной ручке и вдруг замечает повешенную на нее черную резинку для волос. Энид отдергивает руку, словно обжегшись. Несколько секунд она тупо рассматривает аксессуар, пытаясь понять, что это может означать. Нет, она, конечно, сама объяснила Уэнсдей что это значит. Но все-таки. Во-первых, резинка хоть и черная, но слишком большая. Уэнсдей использует маленькие эластичные колечки, чтобы фиксировать кончики косичек. Во-вторых, она выразила явное неудовольствие тем, что Энид привела Бруно в их общую спальню, и вряд ли стала бы делать то же самое. Ну и в-третьих и в главных: когда это у Уэнсдей Аддамс появился парень и почему она, Энид Синклер, ничего об этом не знает. Любопытство зарождается в груди, мурашками рассыпается по плечам и начинает гореть на кончиках пальцев. Она могла бы отплатить Уэнсдей той же монетой. Сделать вид, что не заметила намотанную на ручку резинку, войти и узнать, кто ее тайный бойфренд. И, сделав изумленный и сконфуженный вид, тут же удалиться. Энид сомневается. Энид говорит себе, что это не ее дело. Говорит, что Уэнсдей сама расскажет, когда будет готова. Говорит, что не хочет уподобляться психопатке Агнес. От последней мысли Энид морщится. Доводы рассудка берут верх, и Энид разворачивается обратно к лестнице. Но на верхней ступеньке на нее нисходит то же чувство, что должно быть заставило Любопытного Тома выглянуть в щелку между ставнями, когда по его улице проезжала Леди Годива. Энид идет назад и, глубоко вздохнув, открывает дверь. Первое, что бросается ей в глаза — это царящий в комнате беспорядок. Ее ротанговое кресло перевернуто, виолончель Уэнсдей лежит на боку, всюду листы бумаги, одежда и игрушки Энид, некоторые со вспоротыми животами, как будто их использовали как щит от человека с ножом. Посреди этого хаоса, прямо на полу — двое. Тайлер — Энид узнает его со вспышкой страха — лежит на полу. Уэнсдей, оседлав своего врага, склоняется к его лицу и целует так яростно, будто собирается вытянуть через рот его душу. Широкая ладонь Тайлера на ее бедре, сжимает и мнет ткань тяжелой форменной юбки. Никто из них даже не смотрит в ее сторону, и Энид стоит столбом, будто окаменев под взглядом горгоны. Тут кто-то хватает ее за запястье и тянет к выходу. Это Агнес, противная рыжая бестия, выводит ее в коридор и закрывает дверь. — Это ты повесила резинку? — догадывается Энид. — Да, — кивает она. — Но я думала, они будут убивать друг друга, и не хотела, чтобы им помешали. В глазах Агнес растерянность и разочарование. Кажется, Уэнсдей Аддамс только что слетела с того пьедестала, на который была поставлена. Энид косится на закрытую дверь и вздыхает. — Пойдем, — говорит она, решив ненадолго смягчить свое отношение к этой странной девчонке. — Пойдем, выпьем какао. Этим двоим понадобится много времени, чтобы выяснить отношения.