Омега Юньмэн Цзян

— Продолжать сражаться нецелесообразно, — Не Хуайсан нервно обмахивался веером под тяжёлым взглядом Не Минцзюэ. — Мы не сдадимся этим проклятым убийцам! — Кулак Не Минцзюэ с грохотом опустился на чайный столик; все присутствующие вздрогнули. — Это не сдача, — Не Хуайсан бросил тревожный взгляд на молодого лидера и нескольких глав малых сект, прибывших на собрание в Цинхэ Не. — Мы можем вести переговоры… — Мы уже пробовали, — мягкий голос Лань Цижэня заставил многих обернуться. Он задумчиво погладил бороду, пристально глядя на Цзинь Гуаншаня. — И добились лишь того, что они сожгли наш дом и забрали омег-учеников. — Лань Цижэнь глубоко вздохнул, сдерживая упоминание всего, что потерял в тот день. — Многие из нас не бросали вызов Вэням, — тихо произнёс глава Байлина; несколько других согласно кивнули. — Нас даже не угрожали. Они просто пришли, взяли, что хотели, и ушли, оставив разрушения и смерть. — Ты присоединяешься к проклятому союзу или нет?! — снова прорычал Чифэн-цзунь; инстинкт кричал: не доверять этой крысе, но без доказательств сказать ничего нельзя. — И рисковать уничтожением моего клана? — фыркнул Цзинь Гуаншань с возмущением. — Даже если пойдёшь к ним — тебя сместят, и клан Цзинь исчезнет, — прорычал Минцзюэ. — Или кончу как Цзяны. Сотрут с лица земли. — Мы не стёрты! Все обернулись к входу в зал. Четверо молодых альф вошли уверенно; любой детский след в их чертах исчез месяцы назад — вынужденные взрослеть, страдать, сражаться и убивать, чтобы выжить, их лица заострились, изысканные ароматы пропитались смертью и войной — как и у многих альф в зале. Цзян Ваньинь шёл впереди; пурпурные одежды сияли, не теряя изящества чистокровного альфы-наследника одной из пяти главных сект. Высокий головной убор лидера секты, колокольчик на поясе сверкал, Цзыдянь искрился на пальце, две меча висели на талии. — Молодой господин Цзян, — Цзинь Гуаншань посмотрел с жалостью и вздохнул, словно говорил с ребёнком, подбирая мягкие, медленные слова. — Боюсь, ваш клан уничтожен… — А я говорю — нет! — снова прорычал он; аромат доминирующих лотосов с привкусом грозы ударил в нос всем. — Ваньинь, — мягко произнёс второй господин Лань, коснувшись плеча друга. Тот оглянулся и вздохнул, сдерживая темперамент. — Я Цзян Ваньинь, лидер секты Цзян, и я присоединяюсь к союзу с Чифэн-цзунем, — уверенно шагнул в центр, за ним друзья. — У меня отняли семью, друзей, секту. Как и у всех в этой комнате. — Не месть. Справедливость, — кивнул Лань Ванцзи, поддерживая молодого лидера. — Мы не хотим, чтобы другие страдали. Эта погоня за властью нелепа; они причинили вред простым людям, многие из нас потеряли близких, а больше всех пострадали омеги, — Цзинь Цзысюань шагнул рядом с Лань Ванцзи, пристально глядя на отца. — Они заслуживают справедливости, а не быть вещами. Я потерял двух друзей и… любимого… — Сжал кулаки, игнорируя шёпот старших. — Хочу найти их — как и все вы своих близких. Многие закивали и зашептались в ответ на честные, твёрдые слова молодых. Все знали о трагедии клана Лань — не только сожжение горы, но и исчезновение омеги-супруга Ханьгуан-цзюня и Хунлянь-цзюня, двух омег из известных семей. Об исчезновении Хунлянь-цзюня говорили три месяца; многие жалели молодого лидера Цзянов — потерял омегу до свадьбы и метки, особенно видя Суйбянь на поясе Цзян Ваньиня рядом с Саньду. Ходили слухи: Вэнь Чао победил и убил Хунлянь-цзюня, показав красную ленту с золотыми кистями и белый веер с лотосами, разломленный пополам. Многие поверили; молодые — нет. Цзинь Цзысюань уверял: у Вэй Ина не было красной ленты при расставании — чёрная, купленная по пути; веер от него — бумажный и деревянный, не изящный, как обычно. — Ах, молодые, ваши слова прекрасны и вдохновляющи, — Цзинь Гуаншань снова смотрел на них как на детей. — Но это не игра; жизни на кону. — Повернулся к альфе Ланя. — Вы лишь дети, пережившие боль. — Теперь к Цзян Ваньиню. — А вы — лидер лишь по имени; нет секты, что за вами пойдёт. Напряжённая тишина; Цзыдянь искрился. Даже Чифэн-цзунь возмутился за молодого лидера; ещё миг — и Бася в руках, и он даст взбучку этому раздражающему гордецу. Но всех, кто готов был выхватить меч, прервал новый гость. Все увидели медленный шаг: Лань Сичэнь — пропавший наследник секты Лань. Походка мягкая, изящная, уверенная; белые одежды всё так же безупречны — будто войны нет; сиял, словно только с чистых заснеженных гор, а не пропадал почти четыре месяца. Рядом — таинственная дама в розово-белых облегающих туниках и необычной серебряной белой маске. — Это Байцзю, — пробормотал один из альф. — Лидеры сект, младший лидер выражает почтение старшим, — Лань Сичэнь поклонился; за ним — таинственная дама молча повторила поклон. — Лань Сичэнь, — Лань Цижэнь встал, увидев племянника целым и невредимым; возблагодарил небеса за услышанные молитвы. — Брат, — прошептал Лань Ванцзи; тот лишь улыбнулся и мягко кивнул — знал, как брат тревожился и радовался его возвращению. — Лань-сюн, — Не Хуайсан, Цзинь Цзысюань и Цзян Ваньинь улыбнулись старшему Ланю. Для троих он был важной, любимой фигурой — старший брат. — Рад видеть всех в безопасности, — улыбнулся молодым; счастлив, что целы, но грустен — уже не дети. Повернулся к Не Минцзюэ. — Да-гэ, спасибо, что присматривал за ними в моё отсутствие. — Не стоит просить, — забавно фыркнул, счастливо глядя на друга всей жизни. — Эти четверо неразлучны; к тому же Ванцзи — фактически нянька для троих. — Эй! — проворчали Цзинь, Не и Цзян; на миг в них мелькнула юность. — Добро пожаловать обратно, молодой… лидер секты Лань, — Цзинь Гуаншань улыбнулся за веером, пристально глядя на даму с узкими бёдрами и талией, но сильными ногами. — Вижу, вы хорошо защищены и в приятной компании. — Очевидно искал ссоры — между вспыльчивым Цзяном и Ланями, чтобы расколоть и без того шаткий союз. — Так и есть, лидер Цзинь, — улыбка Лань Сичэня не дрогнула. Сдержал смех, видя, как высокомерно улыбается Цзян Ваньинь и кивает. — Никто не сравнится с Байцзю в заботе обо мне. — О, верю. Исключительная и прекрасная дама, героиня этой войны, — мягко обмахнулся, пытаясь уловить аромат дамы и понять — альфа или омега. — Но знает ли ваша невеста? Не думаю, что ей понравится, что вы в компании другой дамы. — Напротив, лидер секты Цзинь, — впервые раздался мягкий голос дамы; многие вздохнули от красоты. Цзинь Цзысюань открыл рот, обернулся к Цзян Чэну с выпученными глазами и чуть не ударил Не Хуайсана, сдерживая смех. — Я в курсе отношений. — Дама сняла маску и привязала к поясу. — Как невеста ЦзэУ-цзюня, считаю недопустимым сидеть сложа руки, пока А-Хуань разлучён со мной, а невинных обижают. — Цзян Яньли, дочь госпожи Юй? — Разве не слабая альфа? — Слышал, ядро слабое; просто красивая альфа для замужества. Шёпот и шепотки заполнили зал. Но вскоре всё стихло: губы шептавших запечатались; с ужасом смотрели на ЦзэУ-цзюня. Улыбка осталась, но сущность — ужасающая; многие опустили головы. — О… Рад видеть вас вместе, — Цзинь Гуаншань чуть не поперхнулся слюной, увидев бывшую невесту сына столь блистательной. Знал бы, что под свободными туниками скрывается такое тело — ускорил бы свадьбу; может, пока сын не заметил… — Но у нас дела… — Поэтому мы здесь, — Цзян Яньли подошла, взяла брата за запястье и поставила перед собой. — Мой брат — лидер секты Цзян; каким бы юным ни был — ему должно быть оказано уважение, как любому в этом зале. — Голос мягкий, но угрожающий — явно унаследован от Цзян Фэнмяня. — Но секты нет, — подтвердил Цзинь. — Есть, — Лань Сичэнь отступил, показав группу культиваторов в пурпуре во главе с другими в разноцветных туниках. — Как и малые кланы, желающие присоединиться к союзу. Не Минцзюэ расхохотался: один за другим главы малых сект представлялись, называя число готовых бойцов. Остальные лидеры удивились; одни испугались, другие вдохновились — заражённые криками и жаждой вернуть отнятое. В конце Цзинь Гуаншань вынужден был принять союз и движение «Кампания Суньшут». Многие лидеры собрались организовывать отряды и движения. Не Минцзюэ увёл Лань Сичэня и Цзян Ваньиня на совещание. — Когда станешь лидером — тоже оставишь Ванцзи-сюна и меня снаружи, — драматично вздохнул Не Хуайсан. — Ты знал! Правда?! — Цзинь Цзысюань тряс Не Хуайсана за плечи, глядя, как Цзян Яньли организует учеников по коридорам. — Очевидно, — спокойно ответил Лань Ванцзи; Цзинь Цзысюань почувствовал себя ещё несчастнее. Даже Лань Ванцзи знал, что любимая сестра-ученица — таинственная культиваторша Мэйшаня Юй, которую он всё время искал. — Что теперь? — Не Хуайсан невинно склонил голову. — Цзян-шицзе теперь невеста Сичэнь-сюна, а у тебя есть предназначенный омега. — Что значит «что»? Конечно, поговорю с ней, — отпустил Хуайсана и направился к Яньли. — Спорим — получит по лицу? — забавно улыбнулся в веер, видя, как Лань Сичэнь выходит с собрания; за ним Цзян Чэн. — Спорить запрещено. — Ох, скучаю по Вэй-сюну, — печально вздохнул; друг так хорошо его понимал. — Но брат не ударит… надеюсь. Цзинь Цзысюань подошёл к Цзян Яньли; заметив его, она отпустила ученицу Цзянов и повернулась к альфе Цзинь. Улыбнулась как всегда — даже погладила по голове; хоть он выше — как ребёнку. Не удержался — взял её руку, глядя влажными глазами. Нет, он точно не заплачет. — Ты цела, — голос дрогнул; она лишь ласково посмотрела. — Да; рада, что и ты цел. Спасибо, что заботился о них, сколько смог, — Цзинь Цзысюань хотел спросить, откуда знает — но сердце разрывалось; он подвёл и её. — Ох, А-Сюань, не твоя вина; ничья из нас. — Он кивнул, закрыв глаза. — Это ты, — попытался улыбнуться, меняя тему. — Ты — таинственная культиваторша Мэйшаня, которую я искал. — Меня? Зачем? — Я… спрашивал о тебе у Вэй Усяня какое-то время; ничего странного, правда, — лицо покраснело; нервно опустил взгляд. И тут заметил — руки всё ещё вместе; отпустил. — Я… я! — Молодой господин Цзинь? — голос Лань Сичэня угрожающий; аромат тоже. — Что делаешь? — Цзян Чэн оттащил брата по клятве от сестры; Лань Сичэнь взял руку невесты и встал вплотную. — Ничего, я только… — вздохнул и почти крикнул: — Ли-цзе, пожалуйста, сразись со мной! Слова Цзинь Цзысюаня, возможно, неудачные — или вид — вызвали недопонимание; забавно было видеть всегда улыбающегося и элегантного Лань Сичэня, ломающегося и поднимающего Шуоюэ на того, кто не враг. — А-Хуань! — Яньли вовремя остановила руку жениха; спасибо — коридор пуст, кроме младших альф, знающих. — Ты с ума сошёл?! — Цзян Чэн оттащил брата по клятве, потом схватил за ворот и яростно затряс. — Какое предложение моей сестре, помолвленной с другим?! А?! — О чём ты, Ваньинь?! — Словно Цзыдянь ударил — осознал ошибку. — Ах… нет, не то! — совсем покраснел. — Тогда что?! — Желаете сразиться за руку моей невесты? — опасно произнёс Сичэнь; улыбка не дошла до глаз — оба младших альфы испугались. — Не дам легко. — Что?! Нет! Уважаю и восхищаюсь Ли-цзе — но не так, — вздохнул, пытаясь вырваться, чтобы пристально посмотреть на Яньли; та лишь сдерживала смех, не отпуская жениха. — Только хочу сразиться с Ли-цзе и узнать, каково драться с сильнейшей Мэйшаня Юй. — Э? — Цзян Чэн смотрел, словно у того вторая голова выросла. — Только поэтому искал? И не потому, что нравилась?! — Нравилась; если бы шанс — взял бы; но теперь не вправе просить, — посмотрел на Яньли — ласково улыбнулась по-сестрински; ответил так же; на Лань Сичэня — готового заколоть за неверное слово. — К тому же странно теперь; вижу как старшую сестру. Она моя старшая сестра. — Конечно, Сюань-диди, — весело рассмеялась Яньли в ладонь. — А-Чэн, привёл Хуа Цяна и А-Яна? — Да; в птичнике Хуайсана. Зачем? — Пусть присоединятся; жду всех сегодня днём в восточном саду. — Посмотрела на Цзинь Цзысюаня. — Пора семейного собрания — всем быть.

--֍--

Цзян Чэн остался только с Хуа Цяном и Цзян Яном — последний оказался ужасно шаловлив: всякий ученик, взявшийся присмотреть, страдал; в итоге никто не хотел нянчиться с Цзян Яном. И всё же к нему было какое-то уважение — хоть шалил и досаждал, но при приказе или маленьком задании для войны держался рядом. Потому, когда позвал Хуа Цяна и Цзян Яна — младший прибежал и вцепился в талию Цзян Яньли, бормоча имя, пока она не присела обнять и расцеловать восьмилетнюю мордашку; щёчки полные, сила — год с ними вернул здоровье. — А-Ян, рада, что ты цел, — снова поцеловала лоб, взъерошила растрёпанный хвостик. — Сам причёсываешься? — Да! Я большой мальчик; Цзян-гэгэ обещал тренировать, если буду делать дела — скоро золотое ядро! — Почему так воодушевлён? — Яньли растрогалась от сияющих серых глаз. — Чтобы найти Вэй-гэгэ! Многие почувствовали ком в горле. Яньли увидела боль в глазах брата — понятно; все искали братьев — словно земля проглотила; ни следа, ни слуха о группе омег под руководством одного-двух выделяющихся. — Отлично, — похвалила младшего. Встала, посмотрела на Хуа Цяна — уже не тот милый мальчик, неразлучный с Ли Жун и братьями; видела, как рос, женился на кузине; улыбка — маска; глаза потухли; лицо измождённое, шрам вертикально через левый глаз — от войны. — Хуа Цян. — Госпожа Цзян, — уважительно поклонился, поверхностно улыбнулся. — Сдержал слово — защитил молодого лидера Цзяна. — Хуа Цян, не нужны церемонии; видела, как ты рос с моими братьями, — положила руку на плечо. — Скучаешь по ним? — Увидела, как Хуа Цян сломался и заплакал. Ах~ Вот и сентиментальный малыш группы. — Не плачь — засмеют. — Не важно, — надломленный голос. — Они… они… — Ах~ ах~, А-Мао, твой муж — плакса; надеть то милое зелёное платье? — Хуа Цян и Цзян Чэн удивлённо увидели троих за высоким цветочным кустом. — Конечно нет; ему больше красный, — Хуа Цян издал сдавленный крик; не думая о достоинстве — бросился к альфе с коротким высоким хвостом, шрамом от меча на правой щеке — едва царапина, но розовел на бледной коже. — Ты здесь, — крепко обнял жену; та целовала мокрые щёки. — Все… — Конечно; не оставим тебя одного с лидером Цзяном, — Ли Жун дружески хлопнула по плечу; тело уже не пухлое — жир стал мышцами; выглядел крепче. — Наконец… похудела, — рассмеялся, пока жена вытирала лицо. — С таким количеством альф Не — не дам им соблазнить мою жену, — глянула на Ли СяоУ — та прыгала к Цзян Яну, крепко обнимала; мальчик притворно злился, что его давят и целуют. — А-Жун всегда мой любимый, — СяоУ показала язык мужу. — Как? — Цзян Чэн удивлённо посмотрел на сестру и зятя. — Нашли по пути, — улыбнулся Лань Сичэнь, видя маленькое воссоединение. — Похоже, лидеры секты Цзян велели закончить эвакуацию Лотосового Пирса; по дороге сражались, пока не добрались до маленькой деревни госпожи Ли. — Семья Ли СяоУ — алхимики; прошли незамеченными Вэнями; они и часть учеников прятались там, пока не нашли во время охоты; без формы — но, увидев нас, достали колокольчики лотоса. — Воссоединиться было легко; помогли искать остальных, — грустно улыбнулась Яньли. — Большинство малышей оставили у матери Ли СяоУ. — Не все погибли, — облегчённо вздохнул Цзян Чэн; эти дети были особенно дороги его омеге. — Рад, что целы. — Улыбнулся, видя, как Хуа Цян хнычет — жена обрезала длинные волосы, чтобы не схватили Вэни. — Вэй-гэгэ ещё не появился? — Ли СяоУ возглавила остальных; посмотрела на хозяев двух главных сект. — Нет, — Цзян Чэн постарался не звучать резко на беспечный мягкий тон омеги. Разве не волнуется за Вэй Усяня? — Тогда ждём, — улыбнулась, видя недоверчивый взгляд Цзян Чэна. — Не знаешь? Это Вэй-гэгэ; явно что-то задумал; когда закончит проказу — выйдет. — Знаешь, где может быть? — прищурился Цзян Чэн. — Думала — да; но были в саду Таньчжоу — его нет. — Почему у духа цветов? — Лань Сичэнь удивился так же, как Цзян Чэн; помнил — омега шла прямо в заброшенное место и возвращалась разочарованной. — То место заброшено. — Вэй-гэгэ дразнил духа, пока не разозлил; она улетела, швырнув его букетом цветов. Потом место забыли — никто не проверит старую усадьбу, — печально вздохнула, надув губки и вцепившись в руку мужа. — У Вэй-гэгэ много тайников; искать все — трудно; особенно с Вэнями, рыщущими за нашими головами. — Остаётся ждать, пока Вэй-шимэй решит вернуться, — с энтузиазмом поддержала Ли Жун. От внезапной волны позитива Цзян Чэн почувствовал уверенность: Вэй Усянь жив. Может позже присоединится к братьям по клятве и Лань Ванцзи — поговорить; перестроиться с Ли СяоУ — она знает тайники омеги; если даст идею, где все — можно заглянуть во время вылазок.

--֍--

Ненависть. Страх. Ненависть. Тоска. Жажда крови. Боль. Сильная боль. Ещё больше ненависти. Он ненавидит их всех! Замолчите! Голоса не давали покоя ни на секунду в голове. Ощущение падения казалось вечным; перестал кричать через секунды — пол не разбил тело. Словно парил — но не мягко и приятно, как на Суйбяне; больно, очень больно. Тысячи шипов или стрел пронзали кожу; тянули за конечности; не раз думал — сойдёт с ума. Голоса не помогали: ненависть, обида овладевали телом. Боль и усталость такие — миг подумал сдаться горе и дать себя поглотить, как тем духам. Ах, но нельзя. Семья нуждается; скучает; хочет видеть Цзян Чэна — обещал жениться. Хочет видеть шицзе — чтобы баловала, кормила супом; нужно тёплое объятие. А-Ян — показать грязными пальчиками ещё лягушку или жука, улыбаясь с торчащим клыком. Брат по клятве, друзья — играть с ними. А-Нин — увидеть, как растёт живот, познакомиться с маленьким племянником. Голоса затихали, когда воспоминания о близких окутывали теплом против холода мёртвой горы. Но потом — зловещая улыбка Вэнь Сюя, мерзкое лицо Вэнь Чао, хвастающееся смертью дяди Цзяна и шицзуня. Нет — нельзя умирать; нужно выбраться и покончить с этими проклятыми ублюдками, ранившими семью и разрушившими дом. Тогда почувствовал землю и хруст старых костей под ногами. Шёл, забыв о раненом плече; блокировка меридианов делала всё холодным; не чувствовал боли в животе — кровотечение остановилось; лишь пара капель впиталась в бесплодную почву. — Чэньцин, — прошептал, увидев сломанную духовную флейту; кисточка и нефритовый подвес целы; но тело дизи испорчено. Взял в руки; неподалёку — обугленный бамбук. — Вернись ко мне, Чэньцин. И крики вокруг начали затихать. Ноты, что сыграл — не те; покой не хотел играть. Нет — они жаждут мести; а что он говорил Лань Чжаню об обиженной энергии? Почему не помочь им утолить жажду мести своей? Оба выигрывают.

--֍--

— Проблемы! — захныкал ученик в жёлтых туниках. — Уже не только псы Вэни! — прорычал другой в зелёных. — Забрали омег с той фермы! — прорычал Цзинь Цзысюнь дяде и другим главам сект; пришлось сдержаться, чтобы не взглянуть на Лань Сичэня и Цзян Ваньиня — иначе заметят неприязнь. — Становится всё сложнее, — устало вздохнул Цзинь Гуаншань. — Знал — продолжать бой — плохая идея. — Трупы не тронули ни одного моего ученика, — Лань Сичэнь посмотрел на Не Минцзюэ и Цзян Ваньиня; оба кивнули. — Нас тоже; один получил две отравленные стрелы от меня, — Цзян Ваньинь поиграл Цзыдянем на пальце. — У нас потери! — снова крикнул Цзинь Цзысюнь в поисках поддержки дяди. — Не выглядит обнадёживающе, — снова Цзинь Гуаншань. — Теперь не только Вэни — ещё странная орда трупов; вдобавок кто-то забирает омег, которых мы пытаемся спасти от Вэней. — Правда пытаетесь спасти? — Не Минцзюэ подозрительно глянул на лидера Цзинь. — Сам Цзинь Цзысюань отказался от вашей группы и присоединился к Хуайсану расследовать атаки. — Мой сын слишком привязан к вашему, — с обидой посмотрел на лидера Не. — Братья по клятве; чего ждать? — фыркнул. — Оба хороши в поиске информации; должны быть благодарны — сын хоть на что-то годен в вашей секте. — Вызываете? — ароматы двух сильных альф столкнулись. — Да-гэ, — мягкий голос Лань Сичэня привлёк внимание обоих лидеров. — Говоря о братьях по клятве, — Цзян Ваньинь достал маленькую записку из туники. — Хуайсан и Цзысюань сказали — пришли анонимные письма с местом следующей атаки Вэней. — Надёжно? — Не Минцзюэ увидел кивок. — Лань Ванцзи пошёл с Цзысюанем, когда пришло второе; почти умолял пойти. — Достал другую записку — почерк второго господина Не — якобы расшифрованный. — Сообщения зашифрованы; Хуайсан разобрал, переписывает для нас. — Что нашли? — Лань Сичэнь с любопытством глянул на записки: первая — странные, вытянутые символы, непонятно; вторая — почерк Не Хуайсана. — Вэни только устраивались в импровизированном лагере перед вторжением в Байлин. С малым числом культиваторов — победили Вэней, застав врасплох. — Как приходят сообщения? — с любопытством глянул Цзинь Гуаншань. — Иногда Хуайсан получает от девочки-беты из Нечистой Области; иногда канарейка приносит цветок и ведёт в ресторан. — Встречается с кем-то? — снова спросил Цзинь Гуаншань. — Не уверен; всегда разные женщины, по его словам, — Цзян Чэн покачал головой. — Редко омеги; чаще беты-женщины. — Омеги? — Не Минцзюэ и Лань Сичэнь удивились; через полгода войны омеги почти вымерли. — Почему второй господин Не не привёл этих омег? Можно допросить — вдруг знают; или под защиту, — оправдался последним. — Пытался; благодарят, улыбаются и уходят — говорят, домой надо, — Цзян Чэн скрестил руки, растерянно. — Все здоровы и счастливы — где бы ни были. — Знаете, слышал кое-что, — все повернулись к главе секты Яо. — Альфа по имени Илин Лаозу; один из моих видел силуэт человека в тенях; глаза красные, как у демона; зачаровал большую группу омег. — Это тот альфа, что забирает омег с ферм Вэней? — зашептались. — Почему Илин Лаозу? — прищурился Не Минцзюэ; место почти заброшено культиваторами из-за проклятой горы. — Этот человек входит и выходит из проклятой горы Илин; входит с омегами — не видят выхода. Одни говорят — демон, порождённый войной; другие — сильный альфа, пользуется случаем, чтобы собрать омег и создать свою секту. — Если омеги служат ему и присылают записки — возможно, союзник, — предположил Лань Сичэнь. — Или нет, — снова Цзинь Гуаншань. — Если союзник — уже явился бы или видели в бою. — Видели раз — или вроде того, — заговорил старший ученик Байлина. — Расследовали усадьбу, захваченную Вэнями; говорили — наложница Вэнь Чао там; ничего не нашли. — Все внимательно слушали. — Вошли — все мертвы; странно — каждый умер по-разному; большинство — от страха. — Что с Ван Линцзяо? — Цзян Чэн помнил эту напыщенную, мерзкую женщину, пытавшуюся оскорбить мать — получила взбучку. — Тела или останков не нашли, — снова ученик Байлина. — Некоторые говорят — присоединилась к армии трупов Илин Лаозу. — Кто-то видел? — Не Минцзюэ глянул на учеников при собрании лидеров; все помотали головами. — Если никто не видел — откуда альфа? — Слишком силён для беты или омеги, — фыркнул Цзинь Цзысюнь. — Очевидно альфа; но воняет смертью — больше ничего. Наверняка этот человек забирает омег, чтобы оплодотворить и родить демонических отродий. — Если так — уничтожить, — заявил Цзинь Гуаншань. — Не торопитесь; никто не видел и не общался; может, связаться с ним, — Лань Сичэнь глянул в окно; ничего; усталость брала своё — подумал, увидел птицу на подоконнике; но почти девять вечера — птиц нет; просто устал. — Обсудить союз или что-то. — Союз? — Цзинь Гуаншань поиграл веером. — Кто-то желает отдать омег-детей? — Спрятал улыбку за веером, видя начавшийся хаос; очевидно никто не отдаст драгоценных детей, охраняемых от Вэней и теперь от этого похотливого альфы. — Для союза не нужна свадьба, — попытался успокоить Лань Сичэнь. — Братство помогло бы; хотя бы временный союз. — Поддерживаю ЦзэУ-цзюня, — твёрдо сказал Цзян Чэн; хоть самый младший — сын грозной Цзы ЧжуЧжу. — Если бы хотел жениться на ком-то из детей — уже украл бы; к тому же цель — только Вэни и те, кто обижал омег; если Цзини пострадали — неспроста, верно? — Или просчёт этого таинственного мастера трупов, — Цзинь Гуаншань взглядом заставил племянника замолчать, прежде чем тот скажет глупость, компрометирующую. — Тогда как найти его? — Посмотрю — знает ли Хуайсан или Цзысюань, как связаться, — Цзян Чэн встал одновременно с Чифэн-цзунем и ЦзэУ-цзунем. — Тогда собрание на сегодня окончено; все, пожалуйста, заслуженный отдых, — Лань Сичэнь отпустил всех; ученики Ланей проводили к комнатам. ГуСу Лань ещё не вернулась к былому великолепию — но прогресс: дома и здания в основном восстановлены; детали и сады — позже; в войну никто не смотрит на мелочи. Удобная постель, ванна, горячая еда — уже роскошь; многие потеряли её; немногие могли себе позволить. — Спасибо, Ваньинь, — усталая улыбка Лань Сичэня; оба одни в коридоре. — Не за что; вы мудры и правы; лидер секты Цзинь мне не нравится; что-то нечисто, когда он или племянник говорят. — То же чувство, — кивнул. Оба остановились у Таоцзы — комнаты Вэй Усяня; почти не пострадала — как Цзинши и комната Лань Цижэня; всё осталось прежним. — Скоро Ванцзи и А-Ли вернутся с задания; надеюсь, присоединитесь к завтраку, пока они не вернутся. — Конечно; спасибо ещё раз — за комнату Вэй Ина. — Пустяки; он альфа моего младшего брата. К тому же мы семья больше, чем кажется, — Лань Сичэнь спрятал улыбку за рукавом; глаза смягчились, когда Цзян Ваньинь улыбнулся в ответ; хорошо, что любимая и он заботятся о братьях — как любил их всех. Цзян Чэн вошёл в комнату; собрания скучные и утомительные; был бы на разведке с Лань Ванцзи — если бы не внезапное собрание Цзинь Гуаншаня; большинство близко к ЮньШэню — собрание в Облачных Глубинах; вместо него сестра вызвалась помочь Лань Ванцзи. Как-то старшие братья поддразнили младших — меняются братиками под присмотром; Цзян Чэн дал обоим по лицу, пока старшие смеялись. Цзинь Цзысюань с начала предупреждал — не доверять отцу и двоюродному; странное исчезновение госпожи Цзинь месяц назад заставило Цзинь Цзысюаня скрываться с Не Хуайсаном — начали расследовать Цзиней с помощью госпожи Цзинь; что-то пошло не так — не знали что и как; решили приостановить — дать Цзиням расслабиться и разоблачить. Не Хуайсан сказал — лучше терпение; держать разум на поиске омег, помогать в стратегиях и выяснять, кто информаторы. Цзян Чэн лишь желал, чтобы ад кончился; вернуть Лотосовый Пирс и восстановить; вернуться со всеми — и чтобы Вэй Ин вернулся к нему. — Когда вернёшься ко мне? — пробормотал на диване в подушках, глядя в ночное небо. Печально вздохнул, немного злясь на себя; он не единственный, кто страдает по омеге; знал — Лань Ванцзи хуже; но не знал, как помочь — не умел, как Вэй Ин или сестра. — Что? — Почти активировал Цзыдянь, когда маленький цветок упал на тыльную сторону руки. — Цветок персика… — пробормотал удивлённо; деревья у Таоцзы сгорели — не пересаживали. Зачем здесь этот цветок? Собирался понюхать — карканье заставило поднять взгляд. Чёрный ворон — прекрасное, блестящее оперение — пристально смотрел умными глазами; в клюве — стручок лотоса. С такой крупной птицей неудивительно — легко несёт; удивило — ворон положил стручок рядом с рукой, склонил голову будто в поклоне и улетел. — Вэй Ин, — голос дрогнул — между плачем и смехом. Идиот-омега жив и прислал подарок. Съел первое сладковатое семя — предательская слеза скатилась по щеке. На боку надпись: «А-Чэн, я скучаю».