Омега Юньмэн Цзян

Вэй Усянь собирался принять лидеров в Горах Луаньцзан — просто чтобы немного напугать этих глупых альф-лидеров. Но Мэн Яо сказал, что это плохая идея: альфы почувствуют угрозу, их феромоны встревожат всех омег. Большинство здесь привыкли проходить течку с альфами — по желанию или инстинкту. После стольких месяцев без альфы они могут не устоять и попытаться соблазнить любого, лишь бы унять жар. Лань Нин не хотел, чтобы кто-то чувствовал себя неловко. Он предложил взять заброшенную хижину как ложное убежище: многие семьи бежали из домов, чтобы не оказаться между молотом и наковальней войны. Старая омега вспомнила рассказ одного из последних клиентов: у него была небольшая усадьба неподалёку от озера, затерянная в горах Куйчжоу. Место находилось недалеко от Мэйшаня Юй, с выходом на окраине клана Юй. Вэй Ин знал эти земли — найти усадьбу оказалось легко. — Это ты называешь хижиной?! — восторженно вскрикнула одна из омег, несущая большую корзину с тряпками, метёлкой и деревянными вёдрами. — Мне нравится, — улыбнулся Вэй Ин, глядя на огромную заброшенную усадьбу. — Чуть лака и пыли — и будет как новая. — Кто умеет плотничать? — Мэн Яо увидел, как несколько омег — и женщин, и мужчин — шагнули вперёд. — Отлично, начинаем превращать это место в настоящую усадьбу Илин Лаозу. — Многие весело рассмеялись. — Когда закончим — приведём А-Нина. Ему нужен свежий воздух, а А-Юаню — солнце, — Вэй Ин улыбнулся Мэн Яо. — Он встретится со своим альфой? — Мэн Яо заметил, как Вэй Усянь перестал крутить флейту между пальцами и уставился на озеро. — Скорее всего. Цзян Чэн теперь лидер секты. — Он расскажет ему? — Мэн Яо боялся, что молодой господин отдалится от другого, пытаясь их защитить. Он собирал сведения от омег, которые были снаружи: молодой лидер Цзян не подпускал к себе других омег — ни для чая, ни для передачи координат Вэней. Очевидно, альфа начинал нервничать от отсутствия своего омеги — так же, как и Вэй Усянь. — Не знаю, — вздохнул Вэй Ин. Посмотрел на Мэн Яо и слабо улыбнулся. — Но я хочу, чтобы А-Нин вернулся к Лань Чжаню. А-Юаню скоро месяц, а Лань Чжань его ещё не надушил. Боюсь, он или А-Нин заболеют. — Лань-гунцзы справляется очень хорошо, но ты прав — для помеченного омеги вредно вынашивать ребёнка в одиночестве, — Мэн Яо кивнул Вэй Усяню. — Хорошо. Как только всё будет готово — поставим ту же защитную матрицу на всю усадьбу, — Вэй Усянь пошёл вокруг, определяя точки для матрицы. — А что с альфами-лидерами? Беты-женщины, может, и войдут. — Сделаем как у Ланей, — Вэй Ин показал нефритовый жетон. — Повезло, что Чэньцин был при мне всё время. Даже когда меня сбросили, я нашёл жетон от Лань Чжаня и кисточку от Цзян Чэна. — Очень умно, Вэй-гунцзы, — Мэн Яо рассмотрел нефрит, который Вэй Усянь позволил ему подержать.

--֍--

— Это невероятно красиво! А-Ин, А-Яо! Потрясающе, — Лань Нин вышел из тоннеля вслед за двумя омегами. За ним — группа молодых омег и несколько старших женщин. Те, кто сильнее реагировал на альф, предпочли остаться, чтобы не создавать проблем. — Спасибо Мэн Яо — он следил, чтобы всё выглядело красиво, — Вэй Усянь улыбнулся и обнял за плечи покрасневшего омегу. — Ох~ А-Яо будет великолепной женой~ — Мэн-гунцзы уже в возрасте для замужества, — начали поддразнивать молодые омеги; тот смущённо бормотал. — Да, очень милый. Наверняка найдёт красивого и богатого альфу после всего этого. — А стоит ли? — одиннадцатилетняя девочка посмотрела на остальных. — А если его обидят? — Она пережила много плохого от альф — как и многие здесь, они боялись альф. — Если кто-то посмеет перейти границы с Мэн-гэгэ — я превращу его в труп, чтобы вы все за ним ухаживали, — озорные красные глаза Вэй Усяня блеснули из теней деревьев. — Уа! Как страшно! — все завизжали и засмеялись. Вэй Усянь чувствовал себя хорошо: омеги приняли его способ защиты. Сначала пугались трупов и призраков, которыми он пользовался почти всегда, но знали — под его контролем им ничего не угрожает. Все пришли в восторг от огромной усадьбы, окружённой высокой чёрной каменной стеной с красной черепицей. Вход — пара красных ворот с вырезанным эмблемой Илина в центре. По бокам — два чёрных льва Фу с большими красными кистями на шеях, внушительные и устрашающие. Но стоило открыть ворота — две улыбающиеся куклы из фарфора в красивой одежде — и открывался большой сад с зелёной свежескошенной травой, деревьями и кустами. Главная дорожка из речной гальки вела к красным дверям дома; стены серые с чёрными узорами, столбы ярко-красные. Внутри — внутренний двор с маленьким прудом, рыбками и цветами лотоса; двери из светлого дерева, окна в кремовой бумаге. — Красиво, — снова повторил Лань Нин; те, кто не участвовал в восстановлении, тоже открыли рты от восторга. — Сколько комнат? — Двадцать спален, два зала, кухня и два склада, — Мэн Яо тихо рассмеялся, видя изумлённые лица. — Расположение делает всё компактнее, чем кажется. Это главный зал с восемью спальнями; тот коридор ведёт во второй зал с остальными. Здание двухэтажное. Слева — склады и кухня, справа — двор к озеру. — У нас есть озеро?! — младшие запрыгали от радости. — Прежде чем играть — организуемся. Каждому дам вот это — не теряйте, иначе не войдёте обратно, — Мэн Яо показал красную плетёную кисточку в форме цветка; в центре и на конце — сияющий оникс. Все омеги получили эмблемы — привязали к поясам и кушакам. Кто-то пошутил: теперь они похожи на секту только для омег — все посмеялись. Двор оказался достаточно большим: Вэй Усянь поставил деревянные мишени для практики; тем, кто улучшил навыки, показал, как делать воздушных змеев и чинить их, запуская над озером. Вэй Усянь чувствовал себя спокойно: место наполнялось смехом и жизнью. Не собирался превращать его в секту — но идеальное убежище для всех на данный момент. Мэн Яо подтвердил: А-Мэй получила подтверждение от Лань Ванцзи — лидеры придут. Теперь нужно подготовить зал собраний и банкет для гостей. Но прежде чем Мэн Яо начал объяснять Вэй Усяню, как держать речь перед столькими альфами, готовить благовония для очистки воздуха от феромонов альф и поддерживать медицинский режим Лань Нина — одна из немногих омег, продолжавших работать в борделе, сообщила: Вэнь Чао захватил омегу из борделя в Гуаньцюане. Вэй Усянь не раздумывал — отправился на спасение, чтобы забрать их и держать в усадьбе в безопасности, пока семьи не придут и не заберут своих. И сильно удивился, увидев девушку без макияжа, в рваной одежде, плачущую над утраченной невинностью — как и многие другие. Её длинные красивые волосы теперь были обрезаны до плеч. — Гуй-гуньян, — девушка обхватила себя руками на соломенной циновке в маленькой комнате. — Пойдёмте, я отведу вас к отцу. — Нет… нет, пожалуйста, убейте меня. Кончайте со мной! — Девочка, прежде избалованная, вцепилась в подол его туники, горько плача. — Я не могу вернуться… не такой… И не хочу. Кончайте со мной и с этой штукой. — Как долго? — Не знаю… но она здесь. Я чувствую. — Пойдёмте. Вас осмотрит кто-то. Многие омеги были в таком же душевном расстройстве после того места. Никто не испугался трупов, пожиравших Вэней, или женских призраков, сопровождавших и порхавших вокруг Вэй Усяня. Лань Нин и ещё две омеги — ставшие как бы его ученицами — и несколько старших бет-партизанок из борделей осмотрели всех омег в усадьбе. Гуй-гуньян попыталась покончить с собой едва ступив внутрь — но вмешательство других помогло. Прежняя избалованная девочка снова умоляла Вэй Усяня о смерти — он не дал. Лань Нин отвёл её в отдельную комнату подальше от Вэй Усяня — знал, как больно ему слышать, что омега отвергает жизнь внутри. Все понимали: ребёнок от насилия — не то, чего она жаждала. Но вина не ребёнка. В итоге Лань Нин сказал: шесть недель. Он может дать лекарство, прерывающее беременность. Она согласилась — как и многие омеги в положении. Некоторые потеряли детей от побоев; лишь пара решила сохранить — их семьи уничтожены, остались только они и будущие дети. — Если вам негде жить — оставайтесь здесь. Но обещайте не выходить, пока не разрешат, — Мэн Яо улыбнулся немногим омегам, пережившим резню своих кланов; те приняли предложение. Всем, без исключения, оказывали максимальную заботу. Вэй Усянь заперся в комнате на пару дней перед собранием. Лань Нин думал — из-за омег, решивших прервать беременность. Мэн Яо — из-за стресса от недавних и грядущих событий. Но правда была в другом: Вэй Усянь нашёл документы и письма Вэнь Сюя отцу. В каждом говорилось, зачем захватывать и удерживать как можно больше омег. Нужно уничтожить Вэнь Жоханя — пока не стало слишком поздно.

--֍--

Никто не доверял тому, что собирался сделать. Инструкции были ясны: только лидеры сект и по два-три сопровождающих. Больше людей — вход запрещён. Если придут с большими группами учеников — не пустят в усадьбу. Лань Ванцзи заверил: хватит его и ЦзэУ-цзюня. Цзян Ваньинь взял Хуа Цяна и Ли Жун — как в старые времена; оставил обиженную Ли СяоУ — та хотела посмотреть на зрелище. Не Минцзюэ собирался идти один — но Хуайсан настоял: он поддерживал связь с омегами и грозным Патриархом Илина. Цзинь Гуаншань взял Цзинь Цзысюаня и Цзинь Цзысюня; Цзысюань не хотел, чтобы двоюродный шёл — но отец и двоюродный казались странно близкими. Не Хуайсан посоветовал не вмешиваться — пока только наблюдать. Остальные лидеры брали по два лучших ученика. Все собрались в скромной гостинице на окраине Куйчжоу — оттуда кто-то должен был проводить их к Илин Лаозу. — Разве Илин Лаозу не в Илин? — многие сомневались: вдруг ловушка Вэнь Жоханя или его старшего сына. — Ему можно доверять, — Лань Ванцзи встал. Все удивлённо посмотрели на второго господина Ланя. — Надеюсь, уважаемые лидеры и мастера приятно провели путь, — все обернулись: молодой омега — худой, с прекрасным белым лицом и глазами феникса. Длинные тёмно-каштановые волосы собраны в полухвост, украшены светлой металлической шпилькой с красными кристаллами. Тонкая серая туника — мягкая, изящная, с красными деталями на поясе и внутренней одежде; любопытный красный подвес на талии. Безоружен, только толстый свиток и огромный ворон на правом плече. — Ах! Юный Фа Ли! — Не Хуайсан первым шагнул вперёд. — Рад видеть вас в добром здравии. — Не-эр-гунцзы, благодарю за заботу, — юноша снова поклонился — многие удивились: омег, взятых Илин Лаозу, считали проститутками и простолюдинами; но этот мальчик не старше шестнадцати выглядел как молодой господин. — Ханьгуан-цзюнь, рада, что вы присоединитесь, — улыбнулся Лань Ванцзи; тот кивнул, взволнованный. Омега улыбнулся в ответ, почувствовав его тревожные и счастливые феромоны. — Прошу следовать за мной по порядку. Путь долгий — надеюсь, у вас хватит терпения к простому омеге, ведущему вас пешком до нашего дома. Все увидели, как юноша пошёл вперёд; как просил — четыре главные секты шли первыми, за ними малые. Удивились, когда он уверенно шёл по лесу; выйдя с главной дороги — лес изменился. Юноша развернул свиток посреди пути; многие схватились за мечи — но ничего не произошло. Когда свиток раскрылся — лес сменился: открылся проход в матрице-лабиринте. — Проходите по белой части свитка, пожалуйста. Если испачкаете метки — чары разрушатся, и вы останетесь заперты, пока мой господин не придёт за вами. Многие колебались — пока младшие уверенно пошли парами: Лань Ванцзи с Цзян Ваньинем, потом Не Хуайсан с Цзинь Цзысюанем. Лань Сичэнь посмотрел на Не Минцзюэ — кивнув, вошли. Фа Ли вошёл последним — аккуратно свернул свиток и прошёл без проблем. Многие были поражены красивым кристальным озером неподалёку. Множество деревьев в цветах и свежих плодах; лето сияло здесь, словно война не коснулась этого места. Совсем не то, чего ждали. — Уважаемые мастера ждали мёртвого места? — Фа Ли сдержал тихий смех за длинным рукавом; многие очаровались. — Мой господин очень добр к нам. Построил это место с помощью моих двух других господ, чтобы держать нас в безопасности. Два других господина кроме Илин Лаозу? Неужели этот демонический альфа действительно взял омег и создал гарем — с двумя официальными жёнами? — Прошу за мной — скоро придём к главному входу. Фа Ли украдкой заметил: многие смотрят с открытыми ртами на внушительные ворота усадьбы. Сдержал смех, увидев, как Чифэн-цзунь присвистнул и одобрительно кивнул. Поднял руку — приветствовал двух стражей. Лидеры снова удивились: две маленькие головки с двумя пучками и луками за спиной; туники того же цвета, что у Фа Ли. Увидев омегу-вожатого — снова скрылись; огромные ворота открылись. Все ждали армии трупов для нападения — но встретил лишь другой молодой и прекрасный омега с мягкой улыбкой. Волосы в распущенном полухвосте с серой лентой; туники тёмно-серые — как у Мэн Яо, но без красных узоров, только ленты в волосах. Молодой вид и одежда делали его прекрасным и сияющим — как молодого господина знатной секты. — Добро пожаловать, лидеры сект. Меня зовут… — Мэн Яо! — омега отступил, увидев, как Цзинь Цзысюань бросился к нему — но ворон клюнул в голову, заставив отступить. — Уберите его! — Инь, — Мэн Яо протянул руку — ворон сел на неё, предупреждающе каркнув молодому Цзиню. — Прошу прощения, но этот мальчик обучен нас защищать. — Улыбка вернулась к гостям. — Как слышали, меня зовут Мэн Яо. Я управляющий этого места. Многие зашептались: не странно, что омеги из знатных семей учатся управлять домом — часть обязанностей будущих жён лидеров или господ. Но семьи «Мэн» никто не знал — очевидно, ребёнок не из важных. Но среди шёпота и смеха младших над унылым лицом Цзинь Цзысюаня никто не заметил холодный, неприятный взгляд Цзинь Гуаншаня из-за веера. — Прежде чем войти, — Мэн Яо снова привлёк внимание, улыбнулся Фа Ли, вставшему рядом. — Чтобы было ясно: это территория Илин Лаозу — как вы его знаете. Здесь живут только омеги. Категорически запрещено нападать или пытаться что-либо сделать с кем-либо из нас. — Несмотря на мягкую улыбку, взгляд холодный и твёрдый. — Возьмите это, — Фа Ли раздала всем маленькие жёлтые пергаменты со странными красными знаками. Каждый взял свой. — Эти временные пропуска позволят войти. Как только выйдете — они уничтожатся. Повторного входа не будет — вас вернут на главную дорогу к Куйчжоу, — повернулся к Цзинь Цзысюаню, стараясь игнорировать трепет в животе. — Молодой господин Цзинь, прошу шаг вперёд. — Он опять клюнет, да? Мэн Яо сдержал смех — мило видеть, как тот боится птицы больше, чем защитной матрицы усадьбы. Кивнул; отступил на пару шагов, пока Цзинь Цзысюань не оказался перед ним внутри усадьбы. — Прошу за мной, — Мэн Яо повёл вперёд. Лидеры и сопровождающие заметили множество омег: кто-то шёл туда-сюда с вещами в руках. Все в разных оттенках серого или белого — но всегда с красными деталями, без единого символа или узора. Те, кто носил луки за спиной, были в серых туниках как у Мэн Яо — но без красного, только ленты в волосах. Многие заметили: некоторые омеги отступали при виде их — испуганные или настороженные. Но ни один не источал сильного аромата — словно принимали подавители или держали под контролем. Странно для омег, не культивирующих. — Если кто-то нарушит правило — не нападать на омег — их атакуют они, — Мэн Яо указал на ребёнка лет десяти, причёсывавшего и поправлявшего одежды трупа-воина, словно огромную куклу. — Хотя вы их не видите — трупы нашего господина нападают только если кто-то из нас в опасности. Избегайте недоразумений и ненужных столкновений. Здесь у всех одна цель — закончить эту войну и покончить с Вэнями, угрожающими невинным. Одни возмутились «угрозой», другие ужаснулись, как ребёнок играет с трупом. А вскоре потеряли из виду девочку, надевавшую венок из цветов на голову трупу. Всех провели в большой зал — столы уже расставлены, подушки новые. Нет разделения по уровням — все на одной высоте, даже стол в конце зала выглядел так же. Фа Ли рассадил всех; Мэн Яо пропустил омег и бет-женщин с подносами чая и лёгких закусок, затем извинился — пошёл за хозяином.

--֍--

— Не хочу это надевать, — Вэй Усянь надулся на одну из бет-женщин, пытавшуюся сделать ему элегантную причёску с украшениями, купленными мальчиками. Но Вэй Усянь хотел просто завязать волосы как всегда. — А-Ин, — Лань Нин весело вздохнул, заканчивая поправлять пояс и ониксовый подвес — теперь у всех такие. — А-Ин, А-Юань на тебя смотрит. Нельзя показывать, как быть капризным. — Могу! А-Юань может капризничать сколько хочет. — А-Ин, сколько тебе лет? — Лань Нин тихо рассмеялся, видя, как Вэй Ин держит малыша одной рукой, а другой показывает три пальца. — А-Ин — три. И он гэгэ Юань-диди. — Ах~ А-Ин выглядит меньше. Может, через год-два А-Юань станет гэгэ А-Ина, если тот продолжит так себя вести. Смех и шутки прервались: вошёл бледный и испуганный Мэн Яо. Вэй Усянь передал А-Юаня А-Нину, схватил Мэн Яо за плечи, слегка встряхнул. Встретившись глазами — младший не выдержал и вцепился в Вэй Усяня. — Что случилось? Кто-то обидел? — взгляд стал холодным и багровым; из теней вышли два женских призрака с жуткими улыбками и красными глазами — как у хозяина. — Нет… — Мэн Яо пытался сдержать слёзы — не испортить новые туники Вэй Усяня, которые те две беты так старательно сшили; нельзя выглядеть жалко перед залом. — Не то… Он здесь. — Он? — глаза снова стали серыми; Лань Нин подошёл с малышом на руках — А-Юань загоготал дяде; тот улыбнулся и нежно погладил щёчку. — Павлин? — Нет. Вернее, да — но не он причина. — Увидел тревогу старших омег и женщины с гребнем в руке. — Мой отец здесь…

--֍--

Мэн Яо чуть не повис на спине Вэй Усяня и не закричал о помощи остальным — но никто не посмел противостоять Вэй Усяню с призраками по бокам, тенями, вьющимися у ног, и багровыми глазами. Только когда Лань Нин остановил его посреди коридора с А-Юанем на руках и напомнил — обещал А-Юаню держаться — он остановился. — Верно… верно, — Вэй Усянь глубоко вдохнул. — А-Нин, жди в своей комнате. Пошлю Иня предупредить, когда спущусь в зал «Юэ». — Лань Нин кивнул; взяв ручку А-Юаня, попрощался с остальными. — Покончим с этим. Потом расскажешь, кто он. Не раньше — иначе боюсь, пошлю этих девушек мучить его. — Хорошо, — Мэн Яо всё ещё боялся встречи с отцом — но уверенность и любовь, которыми его теперь окружали, давали ощущение безопасности и защиты. Словно старшие братья — семья, на которую можно опереться. Мэн Яо заставил Вэй Ина подождать. Вошёл с улыбкой — увидел всех в нерешительности перед закусками. Только четверо молодых и ЦзэУ-цзюнь пили и ели как ни в чём не бывало. Извинился за задержку; расчётливыми глазами заметил реакцию молодых альф. Лань Ванцзи, Цзинь Цзысюань и Не Хуайсан ждали с нетерпением; Цзян Ваньинь едва сидел спокойно. — Позвольте представить моего господина. Вы зовёте его Илин Лаозу — мы зовём молодым господином Вэем. Вэй Усянь. Глубокий вздох прокатился по залу. Все увидели, как знаменитый Хунлянь-цзюнь вошёл плавным шагом; взгляд холодный; сопровождали два женских призрака с жуткими улыбками. Все онемели: считалось, Вэй Усянь погиб от рук Вэнь Чао. Боялись — перед ними дух или самозванец. Но неповторимый аромат персиков — особенно когда к нему примешался лотос — и реакция Цзян Ваньиня подтвердили: это Вэй Усянь. Но этот человек уже не тот юноша с яркой, кокетливой улыбкой. Ни следа прежнего Хунлянь-цзюня с охот и собраний в Юньмэн Цзяне рядом с госпожой Юй. Чёрно-красные туники — прежде в стиле Цзянов — полностью изменились: внутренняя тёмно-серая, верхняя длинная чёрная, рукава почти до пола, края в красных языках пламени. Чёрные штаны и сапоги; красный пояс подчёркивал талию. Волосы, обычно в конском хвосте — теперь в полухвосте с красной лентой. Лицо холодное, лишённое прежней радости; тело подростка тоже изменилось — чуть худее, но всё та же дикая красота, известная всем. — Добро пожаловать в мой дом, — голос Вэй Усяня заставил всех встать; странно слышать монотонно и с серьёзным лицом. — Я Вэй Усянь — и, как сказал А-Яо, я грозный Илин Лаозу. — Иронично улыбнулся. — И как видите — не альфа, а омега. Прошу всех сесть и обсудим очень важную тему. — Сел; Мэн Яо рядом. Все последовали. — Можете есть и пить всё, что подадут. Нет яда и ничего опасного для культивации. Всё собрано в саду; мясо куплено в деревне моими ребятами. Никто не сказал ни слова — особенно когда Мэн Яо налил чай омеге, а другая девушка поставила закуски перед хозяевами. Все внимательно смотрели, как Вэй Усянь пьёт чай — и Мэн Яо тоже. — Если чай не по вкусу, — многие вздрогнули, — просто попросите вина. Думал подать к ужину — но, кажется, некоторые предпочитают раньше. Верно, Чифэн-цзунь? — улыбнулся вполоборота лидеру Не; тот лишь прищурился, когда омега поставил перед ним новую чашку и маленький кувшин вина. — Вино из цветов вишни — восхитительное. Но не сравнится с «Улыбкой императора». — Вэй Ин, — нервно сказал Лань Ванцзи, глядя то на брата по клятве, то на Ваньиня. — Ах~ Ханьгуан-цзюнь, не бойтесь. Ужин для вас и ЦзэУ-цзюня будет другим. Напряжение ощущалось физически — Мэн Яо тихо толкнул Вэй Усяня локтем: пора переходить к главному, пока не начался ужин. — Хорошо. Думаю, пора к главному — причина, по которой я пригласил вас сюда, несмотря на запрет альфам входить. — Все прищурились: серьёзный взгляд и тон без шутки или насмешки, как прежде. — Как всем известно — я нападал на Вэней и другие места, собирая каждого омегу, уведённого в ужасные места и взятого без согласия. Что вы не знаете: этих омег и бет-женщин брали не только для сексуального насилия — их пытали до смерти. — Многие зашептались в потрясении. Вэй Усянь объяснил состояние, в котором находили омег; тела погибших отвозили в Горы Луаньцзан — пока не найдут родных для достойного погребения. Офисы наблюдения Вэней и мелкие посты — не единственные цели. По пути обнаружил подпольные клиники под названием «Сад цветов»: молодых омег — почти детей, едва переживающих первую течку — насиловали те же, кто их захватывал, или врачи; потом оперировали и вырезали матку. Посреди речи Цзян Чэн едва сдерживался — сидел спокойно. По взгляду Лань Ванцзи понял: тот хотел сказать это больше месяца назад — но не смог. Позже спросит почему. Сейчас едва сосредотачивался на словах Вэй Усяня; понял большую часть, нахмурился — явно зол и возмущён тем, что нашёл его омега. Заметил бледность Цзинь Цзысюаня: тот знал о клиниках — но после первой, уничтоженной им, больше не нашёл. Теперь, узнав, что Вэй Ин их уничтожает — почувствовал бессилие. Цзян Чэн заметил странное: многие лидеры и сопровождающие злились, возмущались, даже тошнило от каждого слова Вэй Усяня — кроме Цзинь Гуаншаня и Цзинь Цзысюня. Старший спокоен; младший бледен и нервничает. Прищурился — не хотел упускать их реакцию. Только тогда заметил: Вэй Ин источал защитный аромат над омегой рядом. Несмотря на улыбку — тот нервничал; феромоны выдавали. Кто этот мальчик? Мэн Яо — слышал пару раз от Цзысюаня. Если это его предназначенный омега… — Как подтвердить, что Хунлянь-цзюнь не лжёт? — голос Цзинь Гуаншаня раздался, когда Вэй Усянь закончил. — С юности проявлял высокомерие не по статусу. Теперь с этой новой силой — ересью, — презрительно указал веером на тени в углах комнаты, — уверен: ваш шицзунь был бы разочарован… — Лидер Цзинь, советую… — Мэн Яо удержал руку Вэй Ина, прежде чем тот схватил Чэньцин; но глаза уже багровые, тени окружили их обоих, а женские призраки жутко улыбнулись. — Замолчи! — рык и удар кулаком по столику заставили всех обернуться на молодого лидера Цзяна. — У вас нет права судить учение моей матери. Если Вэй Усянь использует тёмные искусства — значит, есть причина. И это не наше дело. Он помогал нам в этой проклятой войне из теней — спасал омег. И вы смеете сомневаться в его действиях? Назови хоть одну вещь, которую вы сделали — кроме того, чтобы прятаться за этим проклятым веером! Аромат лотосов и грозы заполнил комнату; немногие омеги-служанки отступили, зажав носы. Даже Мэн Яо чуть съёжился. Но не Вэй Усянь: он удивлённо посмотрел на Цзян Чэна; глаза снова стали серыми, феромоны — слаще. Лишь от лёгкого касания Мэн Яо остановился — не встал и не пошёл за своим альфой. Только тогда понял, как сильно скучал по Цзян Чэну. Возможно, собрание стало бы тяжелее, если бы он не держался твёрдо и не поддался инстинкту. — Лидер секты Цзинь, — голос Вэй Усяня снова мягкий. — Не стоит беспокоиться о моём демоническом культивировании. Я держу его под контролем. Каждый житель этого места подтвердит: я использую его только так. — Это ещё одна интересная тема, — Цзинь Гуаншань прищурился. — Секта Мэйшань Юй — одна из немногих, где омег делают культиваторами. Не удивлюсь, если вы захотите создать свою секту — особенно видя, что уже на полпути. — Указал закрытым веером на эмблемы на стенах и подвески на поясах омег. — А что плохого? — иронично и весело. — Эти жетоны вдохновлены Юнь Шэнем. — Отвязал свой подвес и показал всем. — Этот камень — пропуск каждого омеги здесь. Только они могут входить и выходить — как в Облачных Глубинах. Мера безопасности. Никто не хочет, чтобы наглый альфа ворвался в наш покой. Они и так настрадались достаточно. — Юный мастер Вэй, как вы нашли это место? — Лань Сичэнь посмотрел на омегу — растерянно и обеспокоенно. — Оно принадлежало старому богатому торговцу. Ничего о нём не знаем — но одна из спасённых женщин сказала: можно использовать. Когда пришли — всё в руинах, явно заброшено. Вместе привели в порядок; я занялся матрицами защиты и лабиринтами. — Это же пропуск Ланей? — Цзинь Цзысюнь указал на пояс Вэй Усяня — там висела Чэньцин. С его места молодой Цзинь увидел нефритовый жетон. — Именно, — Вэй Усянь показал Чэньцин с нефритовым жетоном. — Подарок брата по клятве. Ханьгуан-цзюнь дал мне его годы назад — с разрешения ЦзэУ-цзюня и Лань-шифу. — А-Сянь… — Лань Сичэнь тихо выдохнул детское прозвище младшего брата-омеги. — Почему ты не вернулся? — Задал вопрос, который всю ночь мучил его самого, младшего брата и невесту. — Это не объясняет исчезновение детей других лидеров! — снова повысил голос Цзинь Цзысюнь; улыбка Вэй Усяня исчезла. — Мы пошли спасать их — когда всё уже было разрушено. И не только: оставшиеся трупы напали на мой отряд. — Оставшиеся трупы? — Мэн Яо склонил голову в недоумении. — Цзинь-гунцзы, Вэй-гунцзы не оставляет ни одной марионетки на месте — без исключения. — Откуда такая уверенность?! — Цзинь Цзысюань пытался заставить двоюродного замолчать — но тот оттолкнул его и встал, указывая на Вэй Усяня. — Говоришь — наш союзник. Но убиваешь и наших, и Вэней. — Я убил хоть одного из ваших учеников? — Вэй Усянь посмотрел на остальных лидеров. Не, Цзян и Лань отрицательно покачали головами; некоторые другие — неуверенно тоже. — Трупы, которыми я управляю, нападают только на тех, кто поднимает руку на омег и невинных. Те же трупы, что поднимаю на месте — это омеги, которым я даю отомстить. — Злобная улыбка Вэй Усяня появилась; он встал. — Ты запугивал омегу, Цзинь? — Конечно нет! — прорычал, отступив. — Правда? Или хочешь, чтобы я рассказал всем, что ты пытался сделать со мной ещё в Юнь Шэне? — прорычал Вэй Усянь. Цзян Чэн тоже встал — Цзыдянь искрился, нетерпеливо ожидая проявления. Цзинь Цзысюань встал — готов остановить двоюродного. — Не… не переводи тему! Где омеги, которых ты украл?! — Ах, это, — повернулся к остальным лидерам — те тоже встали. — Шаг вперёд те, кто потерял сына или дочь-омегу. — Некоторые альфы шагнули вперёд; Вэй Усянь заметил: многие слишком стары или слишком молоды для родителей — скорее деды или братья. Кивнул. — Ваши дети под присмотром моего лекаря. Они были в плохом состоянии. Прошла всего неделя — здоровье улучшилось, но не душевное. Прошу быть снисходительными и дать им только любовь, которой они скучали от родных. Многие нервно кивнули. Цзинь Цзысюань толкнул двоюродного обратно на место. — Дайте знать — пусть проходят, — Мэн Яо кивнул и ушёл в боковую дверь. — Если хотите записи лечения — можете в той комнате. Не думаю, что хотите, чтобы это слышали посторонние. — Вэй-гунцзы, можно узнать — кто лекарь? — Вэй Усянь узнал символ на поясе альфы примерно возраста дяди Цзяна. — В любом случае — я в долгу за спасение дочери. — Не стоит благодарить, — Вэй Усянь узнал клан Гуй. — Лекарь — великолепный омега. Благодарите его как следует: он не дал многим сойти с ума и покончить с собой. Все увидели: Мэн Яо спокойно вошёл — за ним небольшая группа молодых омег в простых мягких туниках. Многие узнали молодых господ без золотых украшений, дорогих одежд и макияжа. Но стоило им поднять взгляд и узнать отцов, братьев, дедов — бросились в объятия и заплакали: наконец дома. Когда вошёл последний молодой омега — все увидели омегу с прекрасными изумрудными глазами в бело-красных туниках; за руку держался десятилетний мальчик. — Можешь увидеть отца или брата? — Лань Ванцзи открыл глаза: его омега тихо говорил ребёнку. Тот нервно оглядел толпу — указал на старого альфу. Лань Нин улыбнулся и отпустил — мальчик побежал в объятия деда. — Все здесь. Сожалею о тех, кого не удалось вернуть живыми. — Почтительно поклонился. — Я… Лань Нин не успел продолжить — увидел альфу в белых туниках, быстро идущего к нему. Ахнул и всхлипнул — побежал навстречу. Оба крепко обнялись; ароматы смешались; Лань Нин плакал, уткнувшись в грудь альфы — чувствуя, как сильные руки обнимают его с такой любовью. Вэй Усянь облегчённо вздохнул; краем глаза посмотрел на Цзян Чэна — тот тоже хотел того же. Когда их взгляды встретились — улыбнулся, словно они снова на причале, а за спиной госпожа Юй, чтобы не лезли в озеро — скоро ужин. — Цзян… — Вэй Усянь прервался — старый альфа встал на пути. Глаза красные от недавних слёз; искренняя улыбка; десятилетний мальчик вцепился в туники и бороду — Вэй Ин мягко посмотрел на него. — Хунлянь-цзюнь, благодарен вам до конца жизни. Он — последнее, что осталось от моей семьи, — альфа поклонился. — Секта Тао в долгу перед вами. — Не за что. Я не… — Это больше, чем вы думаете, — голос главы Гуй раздался рядом; дочь держалась за его руку, робко глядя на Вэй Усяня и Цзян Ваньиня — кивнула в знак приветствия и снова посмотрела на другого омегу. — Моя дочь причинила вам много хлопот с детства. Стыжусь её поведения и наглости. Но всё же вы вернули её живой. — Нет обид в войне, когда страдают невинные, — пояснил Вэй Усянь. — Не нужно меня благодарить. — Грустно опустил взгляд. — Я привёл лишь часть ваших детей. Не всех удалось вернуть живыми. Из тех немногих лидеров, что шагнули вперёд, двое опустились на колени — плакали о потерянных родных. — Лидеры сект, — заговорил Лань Нин — всё ещё в объятиях альфы. — Двое молодых погибли под моим присмотром. Прошу не винить А-Ина. Я тоже не смог спасти многих — хотя они доверили мне свои жизни. — Прошу за мной, — Мэн Яо помог двум лидерам встать. — Мы сохранили тела. Нужно опознать. — Ушёл с обоими лидерами. — Инь, с ним, — ворон каркнул и полетел над Мэн Яо. — Те, кто хочет консультацию — А-Нин сможет помочь. Остальные могут отдохнуть и поужинать перед отъездом. — Многие вернулись на места. — Лидер секты Цзян, не могли бы вы на минуту отойти со мной? Лань Нин пропускал одного за другим в боковую комнату. На каждой медицинской консультации Лань Ванцзи не отпускал его ни на миг — и тот не пытался отстраниться. Лань Ванцзи молчал и делал вид, что не слышит каждый случай.

--֍--

Цзян Чэн последовал за Вэй Усянем по длинному коридору. С одной стороны — комнаты, с другой — большой сад. Ни один не сказал ни слова, пока не дошли до двухэтажного здания. Вошли в первую комнату — тёмную; осветилась, лишь когда Вэй Усянь зажёг свечу от фонаря снаружи. Цзян Чэн услышал, как тот отдал приказ двум призракам — те кивнули и исчезли. Вэй Усянь впустил его. В комнате мало: чайный столик, стол в глубине, кровать лохань. Похоже на кабинет: несколько свитков, слитки туши, книги. — Вэй Ин… — Цзян Чэн попытался заговорить первым — но замолчал, увидев грустную улыбку. — Цзян Чэн… прости, — Вэй Ин сломался; прикусил губу, сжал кулаки, опустил взгляд — не решаясь смотреть на любимого альфу. — Прости… я… я не… — Вэй Ин, подожди. За что извиняешься? — Цзян Чэн попытался шагнуть к омеге — тот отступил, прижав кулаки к груди. — Я… больше не могу быть твоим, — разрыдался. — Больше не могу быть рядом. Цзян Чэн испугался худшего. Видеть, как его омега ломается — только разозлило. Хотел спросить — какой ублюдок посмел тронуть его омегу; он сам покажет — может быть страшнее Илин Лаозу. — Больше не гожусь как твой омега, — снова заплакал. — Вэнь Чао… Вэнь Чао отнял всё. — Вэй Ин не выдержал — упал на колени, закрыв лицо руками. Вэй Усянь ждал, что Цзян Чэн скажет что-то — что угодно. Но не ждал, что тот встанет на колени перед ним и обнимет. — Надо было оставить хоть что-то мне, — Вэй Ин растерянно посмотрел на Цзян Чэна. — Тогда я мог бы отомстить за твою честь. — Осторожно взял лицо Вэй Ина в ладони, пытаясь стереть слёзы большими пальцами. — Не волнуйся — ты всё ещё мой. Всегда. Я был твоим первым — и всегда буду последним. Как и ты для меня. — Слова Цзян Чэна согрели сердце омеги — но он немного растерялся. — О чём ты? Почему говоришь так — будто Вэнь Чао меня изнасиловал? — Разве нет? — Цзян Чэн нахмурился. — Разве нет? — Нет… — горько рассмеялся. — Пытался — да. Но я дал ему взбучку — даже связанный проклятой сетью богов. — Увидел помрачневшее лицо Цзян Чэна. — Тогда за что извиняешься? — улыбка Вэй Ина исчезла. — Что? — Больше не могу культивировать… и… и не могу иметь щенков, — отвёл одну руку Цзян Чэна от лица и направил туда, где золотое ядро едва мерцало. — Что? — Вэнь Чжулю расколол моё золотое ядро, а Вэнь Чао ударил меня в живот. — Глаза Вэй Ина опустели; улыбка стала гримасой на лице, готовом снова разрыдаться. — Больше не могу культивировать… не могу почтить шицзуня… и… и не могу родить твоих щенков. — снова заплакал. — Не говори глупостей, — Цзян Чэн снова крепко обнял, окутав феромонами. Комната наполнилась защитным ароматом лотосов и дождя. — Я люблю тебя — независимо ни от чего. К тому же мать гордилась тобой всегда — сама сказала… перед тем, как… — Не успела? — Вэй Ин вцепился в тунику Цзян Чэна — почувствовал отрицание. — Дядя Цзян? — снова отрицание. — Шицзе? — голос сорвался — но радость нахлынула от ответа. — Она держит оборону с Фэн Мао и Ли СяоУ. — Улыбнулся в волосы Вэй Ина, услышав новый всхлип. — К тому же не могла взять Чэнмэя — только шицзе может его удержать. Ну и я, конечно. — Чэнмэй? — Вэй Ин отстранился от груди Цзян Чэна — увидел улыбку. Сердце забилось сильно; лицо покраснело после года. — Цзян Ян. Этот сопляк — головная боль для всех. Как будто снова ты — только в версии альфы и ещё проблемнее. — Мой щенок! — улыбнулся, увидев кивок Цзян Чэна. — А мои водные малыши? — Чэнмэй успел спрятать большинство в твоём убежище в лесу. Ли СяоУ и Ли Жун успели их вытащить вовремя. Чэнмэй вернулся на причал и забрал это. — Достал из туники любимую нефритовую шпильку матери; указал на головной убор — тот, что принадлежал отцу. — Всё, что осталось. — Шицзунь… — Вэй Ин всхлипнул, поглаживая нефритовую шпильку с маленькими розовыми бриллиантами — любимую шицзуня; дядя Цзян подарил её на фестивале фонарей, когда им едва исполнилось двенадцать. — Ещё оставил СяоФэя… — осёкся, заметив ещё одну слезу из глаз омеги. — Мне всё равно на это. — Взял шпильку и воткнул в его распущенный хвост. — Лишь бы ты был жив и рядом — этого достаточно. — А-Чэн… — вздохнул Вэй Ин, чувствуя приближение Цзян Чэна. Оба закрыли глаза — лица медленно приближались. Губы коснулись; словно мир исчез вокруг — нежно целовали друг друга, снова запоминая и пробуя то, в чём им отказывали больше года. Но желание и страсть росли. Вэй Ин обнял альфу за шею; Цзян Чэн медленно толкнул омегу на пол — удобно устроились лёжа; держал за талию — рты искали больше; языки встретились. Поцелуй был страстным — и как всегда, странная энергия окружила их, наполняя повсюду. Вэй Усянь застонал — жар и сущность Цзян Чэна проникали в каждый уголок тела; снова становился его альфой. Сердце переполнялось любовью и нежностью. Даже без возможности делиться духовной энергией с альфой — мог ревниво окутать его феромонами. Он всё ещё омега — омега, любимый своим альфой. Момент мог продолжаться — если бы не настойчивое клевание в деревянное окно. Вэй Ин рассмеялся в поцелуй — отстранил лицо альфы, рассыпал извиняющие поцелуи по нахмуренному лбу. Разошлись — привели в порядок одежду и волосы. Открыв окно — влетел Инь; уселся на правое плечо Вэй Усяня и каркнул на Цзян Чэна. — Всё хорошо — это мой альфа, — Вэй Ин погладил ворона под шеей. — Потом продолжим. Нужно поговорить о важном со всеми. — Разве ты не всё сказал на собрании? — оба вышли — к главному залу. — Нет. Это только для нас. — Сладкая улыбка Вэй Ина сменилась серьёзным, угрожающим выражением грозного Илин Лаозу. — Пора братьям снова собраться и выпить немного — не думаешь? — Отличная мысль, — Цзян Чэн шагал рядом твёрдо. — Лань Ванцзи принёс твою «Улыбку императора». — Прекрасно. Лань Чжань — очень хороший брат. И как хороший брат — я его отблагодарю. — Весёлый смех немного озадачил Цзян Чэна.