Омега Юньмэн Цзян

— А если поженимся тайно? — голос Вэй Ина был едва слышен над стрекотом сверчков. — Тогда А-цзе точно нас убьёт, — улыбка Цзян Чэна едва проступала в полумраке палатки альфы. — Но я не хочу большую-пребольшую свадьбу сейчас, — он очаровательно надулся. Оба были обнажёнными — только что закончили очередную тайную встречу. Вэй Ин появлялся посреди ночи благодаря скрытым туннелям и теням, добираясь до лагеря Цзян Чэна каждые два дня, если альфе приходилось надолго уходить из особняка. Прошёл уже месяц. Цзян Яньли, Ли Сяоу и почти все друзья с побратимами настаивали на красивой церемонии. Для глав сект это была бы формальность — метка альфы на омеге мгновенно делала их парой. — Не хочешь, чтобы все знали — ты мой? — Цзян Чэн игриво прикусил щёку омеги. — Не хочу проблем, — вздохнул он, тихо рассмеявшись от мягких укусов, спускающихся по шее. — И все давно знают, что я твой. Это не изменилось. — Что ты считаешь «проблемой»? — Меня многие не любят, — скривился, вспомнив неодобрительные взгляды глав на последнем собрании. — Тебе никогда не было до этого дела. — Мне важен ты, — Цзян Чэн пристально посмотрел, ожидая пояснений. — У нас мало что осталось. Территорию потеряли, Цзян стало меньше. Если возьмёшь меня в мужья… омегу-еретика без рабочего ядра… Нет, только проблем добавлю секте. — Я знал, что ты глупый, но не до идиотизма, — Вэй Ин нахмурился. — Лани — почти родня. Чифэн-цзунь и Хуайсан давно тебя ценят. Павлин тоже многое значит. Четыре из пяти Великих сект за тебя — чего ещё? Никто не тронет с такой семьёй и друзьями. — Пристально посмотрел в глаза Вэй Ину, нежно поцеловал в нос. — Я не позволю тебя обидеть. Уже раз подвёл — второго не будет. — Цзян Чэн… Ты бесстыжий! — Вэй Ин натянул тонкое одеяло на красное лицо. Мог бы умереть от стыда — но утонуть в любви альфы было бы сладкой смертью, даже раньше Вэнь. — К тому же ты согласился выйти за меня, — крепко обнял комок одеяла. — Хочу, — тихо пробормотал он, чувствуя поцелуй в макушку. — Тогда через пять дней. Цзысюнь и я скоро закончим здесь. Попроси А-цзе и эту проказницу подругу помочь. — Где? — Вэй Ин наконец вынырнул из укрытия. — В твоём особняке. Что-то маленькое — только мы. Пока спрячем, а когда всё кончится — представлю тебя всем как мужа. — Мм, — кивнул он, краснея, и снова поцеловал альфу в губы — нежно, сладко, полное обещаний, что вскоре стало страстным и полным желания. --֍-- Цзян Яньли держала Цзян Яна за руку. С ними шли Ли Жун, Хуа Цян, Фэн Мао и Ли Сяоу. Вэй Усянь выдал им пропуска особняка, как только вышли из маленького городка. Все ахнули, увидев огромный особняк под охраной омег с луками и стрелами — а потом чуть не испугались до смерти при виде трупов в тенях. — Я тоже хочу прокатиться! — Цзян Ян чуть не вырвался от Яньли, увидев девочку на плечах ходячего мертвеца — та собирала цветы с дерева. — Нет… — Яньли не была уверена: многие омеги смотрели с любопытством. — Эй! — крикнул Вэй Усянь, махнув рукой. Все увидели улыбающегося молодого омегу. — Фа Ли, где А-Яо и А-Нин? — Вэй-гунцзы, оба в лазарете. Пришло письмо от Не-эр-гунцзы — просит список медицинских припасов. — Хорошо. Собери всех? Хочу кого-то представить. — Как прикажете. — Молодой поклонился и быстро ушёл. — Шимэй здесь прямо глава секты, — слегка толкнула Вэй Ина локтем. Оба рассмеялись. — Пойдёмте, покажу место, — Вэй Ин взял Цзян Яна за руку, пока тот не убежал исследовать всё подряд. Улыбнулся, видя сияющие от восторга и любопытства глаза. — Представлю всем за обедом. Многие ещё на заданиях. Вэй Усянь был счастлив видеть личико А-Яна таким живым. Сердце чуть не разорвалось при первой встрече в Юэяне: глаза осторожные, настороженные, полные недоверия и страха. Но под его опекой малыш постепенно менялся. Признал его частью семьи благодаря шицзунь — теперь гордо называл своё имя любому, кто пытался принизить за связь с главой секты Цзян. — Кто этот сопляк? — говорили однажды. А-Ян не был спокойным альфой — характер как у Цзян Чэна, острый язык часто втягивал в неприятности в тот год разлуки. — У вас претензии к моему детёнышу? — Грозный взгляд Цзян Ваньиня, угрожающий аромат лотосов и грозы, сверкающий Зидянь — ясное предупреждение. — Чэнмэй, пошли. — Да, А-ди, — смеялся Цзян Ян, когда они уходили: взял альфу за руку и они побежали по коридорам Цинхэ Не или тропам лагерей. Хотелось бы увидеть своими глазами — но довольствовался рассказами шицзе и подтверждениями А-Яна: страшные лица Цзян Чэна и как весело его смущать, называя «А-ди». Представление семьи прошло тепло — многие узнавали имена благодаря болтовне Вэй Усяня о близких. Цзян Яньли улыбнулась и чуть не взвизгнула от умиления, когда Лань Цюнлин передал ей А-Юаня. Все столпились, строили рожицы малышу — тот смотрел и очаровательно смеялся. Цзян Яньли чуть не пригрозила брату — ещё не сделала тётей, — но остановилась. Когда Цзян Чэн поговорил с ней наедине, попросил не говорить о детях при Вэй Ине. Она хотела спросить почему — но по болезненному взгляду брата догадалась: что-то случилось в тот год разлуки А-Сяня. — Такой милый. Хочу своего, правда, А-Жун? — Сяоу захлопала ресницами перед смущённым мужем. — А-Сюань хорошо к тебе относится, Мэн Яо? — Яньли вернула малыша отцу-омеге — тот начал ёрзать. — Да, Цзян-гуннянь, — Мэн Яо слегка покраснел и кивнул. — Цзинь-гунцзы настоящий джентльмен. — Ещё бы этому павлину не быть, — Вэй Ин отхлебнул вина. — А-Нин и я растили А-Яо как младшего брата. Знаешь, как тяжело его отдавать? — заскулил он. — А-Яо счастлив с каждым визитом Цзинь Цзысюня, — улыбнулся Лань Нин. — Теперь все знают — давать им пространство, не подглядывать, правда? — Не один в большом зале опустил взгляд или прикинулся дураком. — Вэй-гэгэ обещал конфеты, если будем следить за богатым братом и Мэн-гэгэ, — крикнул ребёнок из толпы голов. — Предательство! — Вэй Ин театрально схватился за грудь, будто его ударили ножом. — Это был наш секрет~ — А-Сянь, — мягко одёрнула шицзе, потом снова к Мэн Яо. — Рада слышать. Нервничает А-Сюань перед каждым возвращением — очаровательно. Приходит ко мне за советами. Почему-то побратимы только дразнят — даже Лань Ванцзи. — Прикрыла щёку ладонью, качая головой. — Лань Чжань?! — Вэй Ин рухнул на пол, умирая со смеху. — Что посоветовал? Песню? Или как Лань-дагэ — красивую картину невесты? — Смех угас: шицзе засунула ему в рот сладкую булочку — теперь хохотал Цзян Ян. — Не… не нужны такие дорогие подарки, я… не думаю, что могу… — Мэн Яо нервно теребил золотой браслет на запястье: тонкий, как палец, с рельефными маленькими пионами. — Не переживай — это альфийская гордость, — Вэй Ин снова сел, усадив А-Яна на колени. — Чем ярче или дороже подарок — тем охотнее дарят. Даже если знают, что тебе нравится что-то личное — найдут способ. — С нежностью посмотрел на кисть Чэньцин. — Последние подарки — больше от сердца, чем по традиции. Все весело болтали, наслаждаясь обедом. Когда перешли к чаю, Фэн Мао заметил, как Цзян Ян любопытно смотрит на малыша у Лань Цюнлина — и быстро отводит взгляд. — А-Ян, не хочешь познакомиться с кузеном? — мягко спросил Фэн Мао перед уходом всех по делам — зал почти опустел. — Можно? — Увидел кивки Вэй Ина и Лань Нина. — Почему кузен? — спросил, осторожно ползя к сидящему Лань Нину. — Потому что Лань Чжань — мой побратим, значит, А-Нин тоже младший брат. Ты мой детёныш — и Цзян Чэна. — У меня много дядей? — Не один рассмеялся. — Да, семья большая, А-Ян, — улыбнулся Лань Нин малышу. Хорошо видеть: худой ребёнок стал крупнее, щёки полные, кожа здоровая. Цзян Ваньинь — отличный отец. — Ты мой Лань-цзю? — Кивок омеги — улыбка, взгляд вверх на малыша с большими светло-карими, почти золотыми глазами отца. — Юань-бяоди? А-Юань моргнул, загургал, протянул ручку. А-Ян наклонил голову, осторожно ткнул пальцем в щёку — мягко, тепло. Широко улыбнулся, потом тихо рассмеялся: малыш обхватил его палец ладошкой. — Красивый. Юань-бяоди, я Цзян Ян, по вежливости Чэнмэй, — представился, как учил Цзян Чэн. — Расти — поиграем. — А-Ян? — Вэй Ин тихо рассмеялся: малыш игнорировал его, играя с А-Юанем — тыкал пальцем, отдёргивал, пока не давал поймать, потом сдавался с драматичными звуками поражения — малыш хихикал, топал ножками. — Примешь миссию? — Какую? — Лань Нин повернулся к другу. — Цзян Чэнмэй обещал быть альфой-стражем особняка, пока меня нет. Не оставлять всю тяжёлую работу А-Нину и А-Яо, — подмигнул омегам — те сразу поняли. — Молодой господин Цзян правда поможет, — улыбнулся Мэн Яо гордой улыбке маленького альфы. Похвалы посыпались со всех сторон. Старшие омеги дразнили: А-Ян — грозный альфа особняка, защитник от злых альф. Цзян Ян пытался не жаловаться, когда женщины и омеги ерошили волосы или щипали щёки. И когда Вэй Ин уже собрался спасать бедного детёныша — А-Юань вдруг заплакал, всех удивив. — Что случилось, моя тучка? — Лань Нин встал укачивать — но А-Юань извернулся, протянул ручку в другую сторону. — Что? Лань Нин повернулся — все растеряны. Отступил — малыш чуть успокоился. Сел снова — ручки тянутся, кулачки сжимаются-разжимаются, будто хочет схватить. — Что, А-Юань? — Вэй Ин посмотрел на своего детёныша. — А-Ян? — Может, это хочет, — Цзян Ян распустил хвост — волосы и так растрепались, — протянул красную ленту от Вэй Ина. А-Юань не взял ленту — потянул за фиолетовый рукав маленького альфы. — А? — Ах! — хлопнула Яньли. — Наверняка хочет, чтобы ты взял на руки. А-Чэн плакал, когда Иньчжу брала — цеплялся за мои рукава, требуя меня. Лань Нин кивнул: малыш снова готов заплакать. Показал Цзян Яну, как сесть и держать почти четырёхмесячного. Когда А-Ян взял — оба уставились друг на друга. А-Юань потянул прядь волос альфы — тот опустил лицо, тихо ойкнул, потом смиренно вздохнул. — Помочь? — услышал сдерживаемый смех всех. А-Юань, увидев лицо Цзян Яна близко — потёрся носом о щёку, потом открыл беззубый ротик и обслюнявил её. А-Ян скривился от ощущения — щека мокрая и сосётся. Нахмурился на взрослых — те только весело смотрели. Вэй Усянь хохотал, обнимая Лань Нина. Как и обещал Цзян Чэн — приехал через несколько дней со всеми. Мэн Яо пришлось идти к краю лабиринта — выдать временные пропуска главе Не и учителю Лань. Не просто привести трёх глав сект, наследников и молодых господ одновременно, не вызвав подозрений. Но Не Хуайсан не зря главный стратег Кампании Свержения Солнца — легко занял малые секты, чтобы те не заметили отсутствия. С главой Цзинь проще — всегда «занят» красивыми женщинами или омегами. Все знали цель. Не Минцзюэ уже бывал в особняке — но всё равно удивлялся. Лань Цижэнь, увидев свирепых трупов — устроил Вэй Ину суровую лекцию. Вмешался Лань Ванцзи: только его побратим знает причины, он играл «Ясность» и «Очищение», чтобы сердце и разум не помутились от энергии обиды. — Лань-шифу, — появился Лань Нин, успокаивая момент. Муж и Цзян Ваньинь выглядели раздражёнными и неловкими от слов Лань Цижэня — Вэй Ин чуть грустным. — Цюнлин, — вздохнул Лань Цижэнь, смягчаясь при виде зятя. — Рад, что ты в безопасности… — Слова угасли: омега взял малыша с рук девочки лет двенадцати и мягко передал. — Это… — ахнул, когда увидел. — Лань Юань. Родился здоровым и крепким. А-Ин защитил нас всех, — повернулся к собравшимся. — Лань-шифу, А-Ин мог выбрать другой путь — по причинам, о которых не скажу. Но как врач уверяю: А-Ин в полном порядке — и душевно, и физически. — Улыбка стала шире. — Особенно теперь — с Цзян Ваньинем. — Хорошо, — опустил взгляд на малыша — тот смотрел смущённо и любопытно. — Привет, А-Юань, я… Ух. — Смех А-Юаня зазвенел: дёрнул за бороду прадядюшки. — Это мой племянник! — рассмеялся Вэй Ин — Цзян Чэн держал его, чтобы не упал. — Простите, он немного шаловливый, — Лань Нин попытался взять — но Лань Цижэнь отступил. — А? — Ничего, — откашлялся, мягко освободил бороду. — Сичэнь любил дёргать ленты всех. — Старший Лань прикрыл лицо ладонью, смущённый. — А Ванцзи злился, когда отнимал шаловливые ручки от моей бороды. Ах, точно так, — мягко улыбнулся хмурому личику малыша и очаровательной гримаске. --֍-- Мэн Яо с Цзян Яньли быстро организовали всё: особняк украшен, банкет приятный для немногих гостей. Ли Сяоу и Фэн Мао помогали Вэй Усяню одеться в свадебную тунику, Хуа Цян и Ли Жун — Цзян Чэну. Остальные ждали, глядя, как Мэн Яо направляет омег: развешивают красные бумажные фонари от Не Хуайсана, красные газовые ткани от Цзысюня — для банкетного зала и зала церемонии вместо родового. Цзян Яньли и Лани помогли расставить столы для родителей женихов. — Перестань реветь и помоги! — Цзян Чэн готов был швырнуть Хуа Цяна — тот плакал, расчёсывая ему волосы. — Но мы столько лет этого ждали, — шмыгнул носом, вытер глаза в пятый раз и вернулся к сложной причёске. — Цзян-сюн, Хуахуа прав. С детства знали — вы поженитесь. Но Вэй-шимэй тянул — пришлось ждать дольше, — Ли Жун поправил тёмно-красный пояс с золотой нитью. — Удобно? — Да. Как успели сшить вовремя? — А-У была в комнате свадебных нарядов, когда всё началось, — грустно улыбнулась Ли Жун. — Услышала крики — спрятала туники в цянькунь, встретилась со мной — защищали Причальный Лотоса. — Видели ваше оружие на земле, — скривился Цзян Чэн — Ли Жун слишком туго затянул пояс. — Думали… — Покосился на Хуа Цяна — тот лишь вздохнул, беря шпильки и красные ленты для волос. — Пришлось бросить, чтобы уйти, — Ли Жун взял верхнюю накидку, помог надеть, поправил заднюю ткань — без складок, с золотыми вышитыми драконами воды над цветущими лотосами. — Не просто было оставить всех. Но Юй-фужэнь… — Вы тоже? — Хуа Цян увидел кивок Ли Жуна. — Видели главу Цзян? — Видели. Он показал путь — прежде чем сказал, где Юй-фужэнь. — Мадам Юй и глава Цзян гордились бы тобой, — Хуа Цян отступил, закончив головной убор Цзян Чэна. — Мы все гордимся. — Глава секты Цзян, — оба поклонились. Он стиснул губы, сдерживая слёзы. — Готов к свадьбе. Вышел твёрдым уверенным шагом — в сопровождении Ли Жуна и Хуа Цяна в лучших туниках Юньмэна. Трое дошли до входа в импровизированный родовой зал — знал: внутри все. Ждать только Вэй Ина. — Ух ты, — Хуа Цян и Ли Жун ахнули, увидев Вэй Усяня в коридоре — улыбнулись: Цзян Чэн тоже удивлён. Цзян Чэн не верил глазам: к нему шёл Вэй Ин. Тот всегда был красив — в чём угодно, — но сейчас… Красная туника идеально обнимала тонкое тело, длинные широкие рукава колыхались, как колокольчики, в тёплом летнем ветре. Длинный шлейф верхней накидки — золотой феникс взлетает над озёрами и цветущими лотосами. Красное покрывало скрывает лицо — красивое, сияет на солнце, украшено золотыми бусинами. Он узнал покрывало — материнское. Вдохнул, сдерживая слёзы — и был поражён нежным сладким ароматом свежих персиковых цветов в росе. Вэй Ин счастлив, взволнован — хочет плакать. Чувствовал через связь: боль потери, эмоции, счастье, желание, любовь. Фэн Мао и Ли Сяоу шли сзади — наверняка в красивых лиловых и розовых туниках. На миг показалось — Иньчжу и Цзиньчжу. Вэй Ин станет мужем — они займут место родителей. Поднимут Причальный Лотоса из пепла, почтят память всех. Он учился у отца быть мудрым справедливым главой — Вэй Ин у матери быть лидером, надёжным спутником, не склоняющим голову, чей голос услышат — вместе или порознь. Они команда, один лидер — как родители. — Ты прекрасен, — прошептал, когда Вэй Ин подошёл. Взял тонкую тёплую руку — мозоли от меча и веера исчезали, сменяясь следами флейты. Поцеловал костяшки с любовью. — А-Чэн правда романтик, — певучий голос Вэй Ина вызвал улыбку. — А-Чэн правда красивый. Помнишь, говорил — тебе идёт красный? — Цзян Чэн кивнул: Конференция в Цишане. — Готов? — Всегда. Вошли, взявшись за руки — с сопровождением сзади, — сели с остальными. У обоих ком в горле при виде столов родителей. У Вэй Ина таблички «Вэй Чанцзэ» и «Цансе Санжэнь» — чай вместо них пили Лань Ванцзи и Лань Цюнлин. Те тепло улыбнулись — Цзян Чэн редко видел улыбку Лань Ванцзи. У их родителей — «Цзян Фэнмянь» и «Юй Цзыюань». Вместо них — Цзян Яньли и Лань Сичэнь — тоже с любовной улыбкой. Вэй Ин дрожал, наливая первый чай — Цзян Чэн обнял за талию: всё хорошо, я рядом, понимаю боль, потерю, эмоции, счастье, желание, любовь. Чай подан обеим сторонам — поклонились сначала небу и земле, потом родителям, и третий… Сидели друг напротив друга, опустили руки — пальцы коснулись, тепло любимого. Без сигнала или репетиции — поклонились одновременно. Вэй Ин всхлипнул, услышав тихие рыдания А-Нина и А-Яо, счастливый вздох Яньли, приглушённые вскрики многих омег. Цзян Чэн мягко приподнял покрывало — лишь чтобы спрятаться под ним и наконец увидеть омегу. И потерял дар речи. Вэй Ин слегка накрашен: розовые румяна подчёркивают скулы, жемчужная пудра усиливает кожу и феромоны, веки — нежно-красные, будто лепестки роз. Глаза — серебряные озёра — подведены чёрным, губы блестят аппетитным красным. — Плохо выглядит? — Вэй Ин неуверенно моргнул: молчание Цзян Чэна нервировало — особенно взгляд аметистовых глаз. — «Красивый» — мало, — шепнул и нежно поцеловал в губы. Поцелуй был недолгим — ещё благодарить гостей, принимать пожелания. Банкет обычно только для гостей — новобрачные едят отдельно, — но всё импровизировали. Вэй Ин сказал Цзян Чэну: умирает с голоду, рисовые печенья не насытили, хочет вина. — «Улыбка императора»! — радостно крикнул он после глотка. — Лань Чжань~ — заскулил побратиму. — Мой подарок, — Лань Ванцзи взял руку побратима, потом Цзян Ваньиня. — Не прошу заботиться — знаю, будешь. Вэй Ин — первый друг, брат. Рад, что с любимым. — Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь встретились взглядами. — Можешь на меня рассчитывать. — Лань Чжань, — Вэй Ин сдержал слёзы — появление Лань Сичэня не помогло. — Ваньинь, А-Сянь — особый член Гу Су Лань, — тёплая искренняя улыбка Лань Сичэня — Цзян Чэн поверил. — Рассчитывайте на нас. Мы же семья. — Спасибо, — слегка улыбнулся Цзян Чэн — маленько, но искренне. — А-Сянь, А-Чэн, — оба повернулись к сестре: маленькая коробочка в руках — передала Лань Сичэню, чтобы открыть и вынуть два предмета. — Дорогие братья, мама с папой не здесь — я сделаю. — А-цзе, — Цзян Чэн стиснул губы — рука Вэй Ина сжала его: наверняка плачет под покрывалом. Счастливчик. — А-Чэн, папа передал бы тебе это, — вручила серебряный колокольчик лотоса с золотыми деталями — узнал кисть отца: играл в детстве. Отец обещал отдать на свадьбе — пожелать счастья. Ахнул: сестра достала записку. «Моему сыну. Цзян Чэн, Цзян Ваньинь. А-Чэн, надеюсь, женишься на А-Ине — иначе стыдно это писать. Сын, война неизбежна — не все выживут. Но уверяю: А-Ли, А-Ин и ты будете в безопасности. Не забывай — люблю тебя, ты моя гордость. Не слушай злые языки — верь семье и близким друзьям. Будь счастлив с А-Ином. Не обязательно быть главой секты — путешествуй с А-Ином, как мечтал в детстве. Наслаждайтесь браком, любите друг друга. Ссоры придут — брак не идеален. Наш с матерью не идеален — мы не выбирали, но научились любить. Вы выбрали друг друга, любите — несмотря на недоразумения и неприятности А-Ина. Помни, как любишь, всё, что сделал и делаешь ради него. Любовь с детства не стирается легко. Как Лани любят раз — так и мы, Цзян, страдаем этим. Не бойся любить — покажи: любовь к А-Ину, мужу, крепка — делает тебя сильнейшим альфой из известных нам. Держитесь вместе. Если не смогу советовать — говори с А-Ли. С любовью, Цзян Фэнмянь. Папа» Яньли улыбнулась, протянула платок брату — тот вытер слёзы, крепко сжав колокольчик отца. Она взяла второй предмет: золотая диадема с лотосом и нефритовая шпилька мадам Юй. Вэй Ин всхлипнул — дрожащими руками взял. Вэй Ин покачал головой — голоса не было, но хотел, чтобы Яньли не читала вторую записку. — Мама тоже написала тебе, — Яньли открыла и начала читать. «Моему глупому ученику. Вэй Усянь, Вэй Ин. А-Ин. Всё это время ты был не только учеником — но и моим детёнышем. Взяла под опеку не ради женитьбы на сыне. Взяла как своего — давно чувствовала: ты единственное, что осталось от моего предназначенного омеги. Не хочу винить — старая история. И нет — не вини себя ни в чём глупом. Это было до твоего рождения. К тому же Фэнмянь — идиот, сумевший меня завоевать. Не переживай — наш брак был счастливым. Вэй Ин, война будет тяжёлой — особенно для тебя. Но я не растила плаксу-омегу, прячущегося за альфой. Покажи идиотам, пытающимся принизить — сломай им кости, если надо. Как твоя шицзунь разрешаю — ломай сколько угодно, чтобы уважали омегу Юньмэн Цзян. Не сомневаюсь — женишься на Цзян Чэне. Но если читаете до твоих двадцати — клянусь, мой дух вернётся наказать. Ты моя маленькая гордость — ничто не разочарует. Знаю — доброе сердце, сделаешь правильно. Девиз клана в твоей душе и сердце. Будь счастлив, заботься о всех. Не сомневайся в сердце. Уверена — Фэнмянь сказал Цзян Чэну бросить главенство ради тебя, если надо. Не против — хочу, чтобы мои детёныши были счастливы. Не обязательно поднимать Причальный Лотоса, если падём. Путешествуй, как мать твоя. Когда захотите домой — возвращайтесь. Если Мэйшань Юй стоит — туда. Будьте счастливы где угодно. Дом — где любимые. Не забывай. Юй Цзыюань. С любовью, твоя шицзунь. И если позволишь — вторая мама.» Цзян Чэн пришлось поддержать Вэй Ина — оба на полу, плакали, цепляясь за последние воспоминания о родителях. — Мама с папой написали за месяц до начала. Яньли шмыгнула носом, утешающе улыбнулась тихо плачущим омегам. Лань Ванцзи крепко обнимал омегу и малыша. Лань Цижэнь опустил взгляд — наверное, сдерживал слёзы по старым коллегам. Не Минцзюэ дал Хуайсану поплакать за веером. Цзинь Цзысюнь обнимал Мэн Яо — тот плакал у него на плече, гладя голову: знал — Цзинь общался с главами Цзян. Сам пустил слезу, поняв боль потери. Цзян Яньли обняла Цзян Яна — тот наконец заплакал по дедушке с бабушкой. --֍-- Несмотря на слёзы и ностальгию — все решили поднять тост за глав Цзян, новобрачных и будущую победу над Вэнь. Цзян Чэн и Вэй Ин ушли в комнату Вэй Ина — подготовленную для брачной ночи. Оба ещё чувствительные после последних слов родителей — начали снимать тяжёлые ткани. — Макияж размазал, — мягко улыбнулся Цзян Чэн, снимая покрывало. — Иди, умою. — Прошёл комнату за полотенцем и водой — вернулся к омеге в постели. — Всё хорошо? — Счастлив. И грустно. — Я тоже. — Закончив — поцеловал лоб. — Что хочешь? Вэй Ин помолчал, пока Цзян Чэн разбирал сложную причёску — тихо постанывал от облегчения, когда шпильки отпускали давление. — Хочу вернуть наш дом, — повернулся к Цзян Чэну взглядом яростным и решительным — распущенные волосы качнулись. — Хочу домой. — Вернём, — поцеловал губы. — Вместе. — Всегда, — Вэй Ин прижался лбом, напевая их песню. Цзян Чэн взял руки — посылал маленькие импульсы духовной энергии. Знал — бесполезно с треснувшим ядром — но инстинкт толкал. Как и обнять омегу потеплее, гладить спину, посылать импульсы в поясницу.