Омега Юньмэн Цзян

Илинский Лаозу становился настоящей угрозой для всех, кто имел хоть малейшее отношение к Вэнь или охотился за омегами и беззащитными женщинами. Для нападавших он был всего лишь помехой, камнем на пути, упрямцем, который не давал вволю насладиться своими «игрушками». А для омег и обездоленных — доброй душой, что жалела их несчастные жизни. Где появлялся Илинский Лаозу, там спасалась целая толпа невинных, а за его спиной оставалась кровавая баня. Многие из спасённых шли за ним в его убежище — настоящий рай спасения. Другие, которых жестоко оторвали от семей, провожали ученики секты Цзян и Лань — чаще всего именно они. Война достигла критической точки: смерть, голод и отчаяние стали неизбежны. Но в этом хаосе начали выделяться фигуры, которых узнавали не только культиваторы, но и простой народ. Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь, Нефритовые Близнецы Лань — две изящные фигуры в безупречно белом, что несли надежду обездоленным. Иногда их сопровождал милый омега с поистине волшебными руками: кого ни коснётся — раненый или больной тотчас выздоравливал, без осложнений. Этого молодого омегу народ прозвал его святейшеством Янгуан-цзюнем. Чифэн-цзунь полностью оправдывал своё имя: самый яростный и сильный из всех. Его младший брат, Ние Хуайсан, титула не имел, но прославился стратегиями и организацией снабжения. Правда, сам он уверял, что не справляется один — в тени ему помогает некто, чьё имя пока раскрывать нельзя. Цзинь Цзысюань тоже не носил громкого титула. Зато, по любопытному совпадению, пошёл по стопам своей цзян-цзе: надевал золотую маску, скрывавшую верхнюю половину лица, и облачался в одежды цвета песка с изящной золотой вышивкой. Таинственный молодой господин, всегда рядом с Ханьгуан-цзюнем, Ние-эр-гунцзы или Цзян Ваньинем. После падения Юньмэн Цзян все решили, что клану конец. Но дети глав секты доказали: они не слабее старших, несмотря на юный возраст. Цзян Яньли, нежная девушка, которую когда-то высмеивали и порицали за то, что она покорный альфа, показала себя самой сильной альфой женского пола своего поколения — в точности как её мать, грозная Юй Цзычжи, ныне известная как Байцзюй, белый дух, что бесшумно уносил врагов. Молодой Цзян Ваньинь унаследовал твёрдый характер матери и доказал: он вполне способен вести остатки секты, сделав её одной из самых полезных в войне. Цзян Ваньинь обрёл своё имя — как и сестра с матерью. Саньду Шэншоу: острый на язык, опасный в гневе, но честный в суждениях. На поле боя он выкладывался полностью, владея мечом Саньду и знаменитым духовным оружием матери — Цзыдянь, — с таким мастерством, что многие сомневались: неужели этот юноша овладел им всего год назад? Хунлянь-цзюнь, прославленный омега Юньмэн Цзян, пал в бою и был убит — лишь для того, чтобы восстать грозным Илинским Лаозу: омегой, что спасал своих и без колебаний убивал любого, кто вставал на пути. Все знали о помолвке между Саньду Шэншоу и Хунлянь-цзюнем, но теперь многие сомневались: осталась ли она в силе? Ведь Вэй Усянь стал еретиком-культиватором, омегой, играющим с энергией обиды и управляющим мертвецами как марионетками. Может, братья Цзян держатся рядом с Вэем только потому, что выросли вместе? Почему так думали? Раньше альфу Цзяна часто видели рядом с омегой Вэем. А теперь Хунлянь-цзюнь, он же Илинский Лаозу, почти всегда появлялся на передовой в компании Ханьгуан-цзюня. Правда, Ханьгуан-цзюнь — его побратим, да и женат. Но разве это важно? Альфа вполне может развлечься с другим омегой, если его главный супруг не рядом, чтобы ему прислуживать. Неужели между Вэем и Ланем именно такие отношения? — Лань Чжань~ Хочу вина! — Вэй Ин развалился в своей палатке, пока Лань Ванцзи аккуратно убирал гуцинь. — Это не жизненно необходимо, — мягко ответил тот. — Ну не ты ещё, Лань Чжань~ — Вэй Ин театрально рухнул на низкий чайный столик, потянул пальцами за край внешней мантии побратима. — Цзян Чэн не даёт мне пить и заставляет больше есть. — Тебе нужно есть, — кивнул Лань Ванцзи, соглашаясь со свояком. — Поддерживать вес. А-Нин тоже так сказал. — Кстати об А-Нине, — Вэй Ин выпрямился и принял чашку чая, которую ему налил Ванцзи. — Уже месяц его не видел. Всё в порядке? — М-м, — тихо улыбнулся Лань Ванцзи. — Скоро увижу. Скучаю по А-Юаню. — И я, — вздохнул Вэй Ин. — В каком лагере сейчас А-Нин? Или вернулся в поместье? — Лань Ванцзи покачал головой. — Он с Ваньинем. Много раненых в концентрационном лагере Инчуаня. — Понятно, — Вэй Ин снова вздохнул, глядя, как Лань Чжань спокойно пьёт чай. — Ты какой-то слишком спокойный. — Тот кивнул. — Обычно не отпускаешь А-Нина одного в чужие лагеря... Значит, поручил его Цзян Чэну, да? — Вэй Ин хмыкнул, заметив, как уши Ванцзи покраснели, и тот снова кивнул. — Зато я присматриваю за тобой, — едва заметно улыбнулся Лань Ванцзи, глядя, как Вэй Ин театрально хватается за сердце. — Вы сговорились против меня с моим собственным мужем! Мой же брат — и предал! Вот поэтому ты не даёшь мне сбежать за вином. — Вэй Ин. — Знаю, знаю, — тот отмахнулся, не принимая лёгкую выволочку всерьёз. — Завтра можем сначала вернуться в поместье. Ох, но мне ещё нужно купить конфеты, которые обещал А-Яну и детям. — Цзян Ян, — Лань Ванцзи чуть нахмурился — едва заметное движение брови, но Вэй Ин уловил и ухмыльнулся озорнее. — Ох~ Лань Чжань, Лань Чжань~ Неужели ты ревнуешь к моему А-Яну из-за внимания маленького А-Юаня? — Он расхохотался во весь голос, не думая, что остальные, скорее всего, уже спят. — Очень громко. — А! Тише, тише, — Вэй Ин поспешно зажал рот ладонями, но улыбка не сходила. Говорил уже потише, но всё так же насмешливо: — Лань-эр-гэгэ, не вымещай зло на моём щенке. Это твой малыш начал монополизировать его внимание. Я даже обнять А-Яна не могу — А-Юань сразу строит такую милую гримаску. Лань Ванцзи вздохнул, вспоминая, как при каждом визите в поместье шёл сразу к мужу и сыну — и заставал А-Юаня в объятиях А-Яна: малыш гулил и жевал красную ленту маленького альфы. Цзян Ян в итоге смирился и привык носить малыша на спине, когда Лань Нин был занят пациентами или уезжал на пару часов к раненым культиваторам. А-Юань редко визжал от радости, увидев отца и протягивая ручки. Цзян Ян без проблем отдавал ребёнка — и тут же удирал от липкого малыша. Но А-Юаню это было не по нраву: стоило заметить отсутствие Цзян Яна — и он плакал, пока маленький альфа снова не брал его на руки. И в этот момент Лань Ванцзи оказывался оттеснённым и утешаемым собственным мужем. — Смотри на это так, Лань Чжань: А-Ян всегда будет защищать А-Юаня, станет его маленьким стражем. — Это, похоже, не утешило. — Э-э... Ладно... Я уже свободен? — Вэй Ин захлопал ресницами. — Закончили, — кивнул Лань Ванцзи, наблюдая, как Вэй Ин встаёт и потягивается, поднимая руки. На миг он замер, нахмурившись. — Вэй Ин. — Что? Не пойду один в деревню, если думаешь, что я сбегу, пока все спят. Ты же обещал пойти со мной. — Лань Ванцзи покачал головой. — Когда ты ел мёдные лепёшки? — Никогда, — Вэй Ин удивлённо склонил голову. — Мы не видели шицзе, она сейчас в Гусу, разве нет? Лань-да-гэ сказал, что поможет дяде Ланю с беженцами. Что-то случилось? — Нет. — Лань Ванцзи попытался взять запястье Вэй Ина, чтобы проверить, но тот отдёрнул руку и настороженно нахмурился. — Просто проверю. — Я в порядке, не нужно. — Он увидел беспокойство в глазах Лань Ванцзи. — Когда вернёмся, схожу к А-Нину, не волнуйся. А теперь вон, вон, я хочу спать, глаза слипаются. Вэй Ин буквально вытолкал Лань Ванцзи из палатки. Тот снова нахмурился у входа: в воздухе витал сладкий запах, странно знакомый. Может, течка? Нет, не похоже. Он заметил Иня на ветке старого дерева. Их взгляды встретились — Лань Ванцзи протянул руку, и ворон тут же сел на неё. Тогда он увидел маленькую записку, привязанную к лапе. Прищурился: сомнений не было — это любимый ворон побратима, но, насколько он помнил, Инь сейчас с Мэн Яо. Взял записку — ворон взлетел над палатками. Уже прошло время сна, но с тех пор, как главы секты и два стратега планировали действия, Вэй Усяня часто отправляли с ним в разведку. И побратим, и Цзян Ваньинь, похоже, были не против: оба хорошо дрались, а по указанию Лань Нина он или Лань СиЧэнь должны были играть «Очищение» и «Ясность» каждый раз, когда Вэй Усянь заканчивал бой, используя энергию обиды. Цзян Ваньинь поддерживал их пару, хоть и хотел проводить больше времени со своим омегой. Лань Чжань его прекрасно понимал. Записка в руках заставила кровь отхлынуть от и без того бледного лица. Он отступил на шаг и ворвался в палатку побратима — тот стоял в нижней мантии. — Лань Чжань? — Вэй Ин прижал к груди внешнюю фиолетовую мантию Цзян Чэна, увидев, как побратим входит с белым лицом, глазами, полными страха, паники и ярости. Нахмурился: — Что случилось? — Напали на Инчуань. Вэй Усянь мгновенно понял состояние побратима: сам почувствовал, как земля уходит из-под ног, как горчит во рту, а голоса в глубине сознания хихикают, шепчут о мести и о собственной никчёмности — даже сейчас не смог защитить остатки семьи. С силой потряс головой: не позволит всему, что Лань Чжань сделал для его спокойствия, пойти прахом. — Кто сообщил? — В этот момент раздался крик Иня. — Инь? — Лань Ванцзи кивнул. — Но он... Ладно, разберёмся потом. Двигаемся сейчас. — Разбудишь всех? — Лань Ванцзи отвернулся, давая Вэй Ину переодеться. — Нет, пойдём вдвоём. Оставлю Хуа Цяна за старшего. — Уже в длинных чёрно-красных мантиях, с волосами, собранными в полухвост красной лентой, и Чэньцин за поясом, он твёрдым шагом вышел рядом с Лань Ванцзи. — Подбросишь меня, Лань Чжань. Лань Ванцзи кивнул. Они зашли в палатку Хуа Цяна — тот, к счастью, крепко спал. Оставили записку: вести всех обратно в Цинхэ Ние до новых указаний, доставить отчёт главам секты, спасённых омег — в трактир Илиня, ближайшую точку; там их встретит Фа Ли и проводит в поместье. --֍-- Инь вёл их сквозь ночь. Их лагерь был чуть восточнее Инчуаня, но тревога Ханьгуан-цзюня за мужа сейчас пересиливала усталость. Он чувствовал, как Вэй Ин крепко держится за его плечи, но не жаловался: спешить нужно было, найти своих мужей и щенков. Мэн Яо прислал короткую записку: А-Ян и А-Юань уговорили одну из старших сестёр пойти с ними за покупками — никто не обратит внимания на старушку с двумя детьми в маленьком городке, где культиваторов почти не бывает. Люди в красно-золотых мантиях Вэнь, по словам жителей, убили женщину и силой забрали детей. Малыш плакал, а мальчик пытался драться изо всех сил, но восьмилетнему ребёнку не одолеть двух тридцатилетних мужчин. Когда Вэй Ин дочитал записку, которую передал ему Лань Чжань, в груди резко кольнуло — и Лань Ванцзи вдруг зарычал. Один взгляд друг на друга — и они поняли: их мужья в беде. Лагерь Цзян Чэна и Лань Нина атаковали. И в то же время детей увезли в ту же точку. Зачем? И кто это устроил? --֍-- Лань Нин как раз заканчивал зашивать десятого культиватора — тому нож вошёл сбоку в живот. Силы в этом районе были яростнее и изменчивее прежних; духовная энергия вела себя иначе, чем в прошлых битвах, — так сказал Цзян Ваньинь. Некоторые омеги и женщины, что были с ним, — его ученицы — бегали туда-сюда: перевязывали лёгкие раны, следили за теми, кто приходил в сознание. — Тебе бы отдохнуть, — Лань Нин поднял взгляд: рядом стоял Цзян Ваньинь с кружкой воды. — Спасибо. — Он отпил — вода была прохладнее обычного, и так приятно. — Я в порядке, ещё несколько... — Не перенимай дурные привычки Вэй Усяня. Отдохни. Скоро придёт группа целителей Лань, ведь так? — Лань Нин кивнул. — Как только проводим всех до границы Юньшэнь, вернёмся в поместье. — Он посмотрел на одну из женщин, что обычно сопровождали милого омегу. — Можете закончить за него? Пусть Цюнлинь передохнёт. — Конечно, глава секты Цзян. — Женщина поклонилась и улыбнулась Лань Нину. — Поешьте хоть немного. А-Мэй сварила рисовый суп. Лань Нин вздохнул и покорно позволил вывести себя из большой палатки-лазарета. Они дошли до пустой столовой, взяли суп, который юный омега приготовил для всех. С мисками в руках уселись на плоском камне, подальше от остальных. Скоро сумерки, и ночной дозор перейдёт к Ние. — Наконец-то ты как следует осмотришь этого идиота, когда вернёмся. Уверен, Лань Ванцзи тоже. — Я? — Лань Нин вдруг перебил — необычное поведение для омеги. Они уставились друг на друга, растерянные. — Цзян Ваньинь, вы ведь проверяли ядро А-Ина? — Нахмуренные брови Цзяна подтвердили: нет. — Я ясно сказал А-Ину: раз мы теперь глубже вовлечены, нужно ежедневно проверять, не вредит ли энергия обиды его золотому ядру, — и чтобы Ванцзи или Цзэу-цзюнь играли для него. — Он сказал, что ты всегда его проверяешь, поэтому и ходит к тебе... — Оба поняли: Вэй Усянь снова их обманул. Хотели понять, зачем он избегает осмотров, — но не нашли причины. Цзян Чэн уже собирался ругаться, а Лань Нин — серьёзно поговорить с главой секты Цзян как врач о важности проверять мужа в такой ситуации. Но земля слегка дрогнула под сапогами — странно. Цзян Чэн встал, Лань Нин последовал — и вдруг схватился за грудь, выдохнув так громко, что это прозвучало как стон. Ноги подкосились, он едва удержался за руку Цзян Чэна — тот быстро усадил его обратно. — Что случилось? — А-Юань, — глаза Лань Нина наполнились слезами, в них мелькнул опасный блеск, от которого альфе стало не по себе. — Мой щенок плачет, ему страшно. С ним что-то случилось. — Успокойся, он в поместье, в безопасности. Могу попросить кого-нибудь проводить тебя поближе... Цзян Чэн не договорил: новый грохот заставил их пошатнуться, над головами вспыхнула сигнальная ракета без герба секты. — Кто-то выдал наше местоположение. — Лань Нин вскочил и побежал к лазарету. — Я разберусь с ранеными. Цзян Чэн хотел остановить его, держать в поле зрения, но крики и звон мечей заставили повернуться к начавшейся новой битве. Лань Нин спешно эвакуировал всех, но кто-то приземлился прямо среди них — неважно, что на живот только что зашитому человеку: подставка сломалась, два ученика Цзян отлетели от внезапного удара загрязнённой духовной энергии. — Похоже, я нашёл муравейник, — высокомерно улыбнулся альфа в красно-золотых мантиях. — Слушайте все: отдайте мне моего молодого господина — и обещаю, смерть будет быстрой, а тела целыми. Многие ахнули в ужасе, оглядываясь в растерянности: откуда здесь Вэнь с такими странными требованиями? В лагере не было ни одного Вэня — они сражались и истребляли их. Откуда он взялся? Лань Нин задрожал, увидев эти мантии: он узнал узор золотых солнц на длинных рукавах, вышивку феникса в пламени на спине, красные кисточки на мечах, золотые цепи на поясах. Это была личная гвардия Вэнь Сюя — культиваторы, обучавшиеся вместе с первым молодым господином Вэнь, элитные альфы, выкованные и преданные только ему. Даже сам Вэнь Жохань не мог ими командовать — глава секты Вэнь постановил: они верные псы только его сына. Но верность сочеталась с кровожадностью: они обожали пытать врагов, заставлять молить о смерти — и лишь улыбаться, оттягивая конец ради собственного удовольствия. — Не заговорите? — Он вынул меч и без предупреждения обезглавил одного из культиваторов Цзян. — Ах, не то, — хохотнул, стряхивая с клинка свежую кровь. — Может, передадите сообщение? — Никто не шелохнулся. — Молодой господин! Великий господин ищет вас! И сказал: если не вернётесь — ваш красивый подарок скормят любимой зверюге! Едва он выкрикнул послание, поднял меч, прикрывая часть лица; высокомерная улыбка расширилась при виде стрелы у ног. Но улыбка быстро угасла — начался дождь стрел. Зрители бросились к заранее намеченным путям отступления. Культиватор Вэнь уворачивался и отбивал стрелы, сколько мог; даже в бегстве они преследовали его, как рой разъярённых пчёл. Перед тем как укрыться за деревом, несколько стрел уже оцарапали руки, ноги, щёку и шею. По ранам он понял: стрелок хочет обездвижить, чтобы взять живым и допросить — все точки жизненно важные. — Выходи и дерись честно, — прорычал он, всё ещё прячась за стволом. — Я здесь. Мягкий голос и лёгкий острый аромат появились внезапно. Он поднял взгляд — и увидел холодный, пронзительный взгляд омеги, стоявшего на толстой ветке недалёкого дерева, чуть правее. Тот был в элегантных белых мантиях, на лбу — лента с эмблемой Лань, волосы собраны в хвост, на голове — серебряно-нефритовое украшение. — Молодой господин, — улыбка стала ещё надменнее. — Рад, что вы составите мне компанию. Великий господин будет счастлив видеть вас целым и таким же привлекательным. — Отдай мне моего ребёнка. — Сладкий голос Лань Нина исчез — остался холодный и ровный, в глазах полыхала ярость, духовная энергия клубилась вокруг. Не колеблясь, он снова натянул серебряный лук и прицелился в голову. — Не повторю. Отдай моего ребёнка. — Ах, молодой господин, ваш щенок в безопасности. Просто пойдёмте со мной... — Альфа сдвинулся, уворачиваясь от стрелы в голову, но резкая боль в груди заставила опустить взгляд. Как он попал? Стрела, которую он заметил, вонзилась в дерево. Второй в колчане не было — он видел только одну на тетиве. — Сейчас всё расскажешь. — Лань Нин спрыгнул, мягко приземлившись. Он уже собирался использовать один из талисманов ограничения, что дал Вэй Усянь, но едва успел увернуться от внезапного удара верёвочного копья шэнбяо — острый наконечник с красной тканью и золотым драконом выдал хозяйку. — Вэнь Ся. — Лань Нин увидел, как альфа вернула наконечник, высокомерно улыбаясь; губы ярко-красные, мантия облегающая, подчёркивающая все изгибы, длинные чёрные волнистые волосы едва придерживает золотая лента. — Вэнь Цюнлинь, какая наглость — отказываться от доброты нашего великого господина, — женщина улыбнулась, заметив тихое рычание омеги. — Я Лань Цюнлинь. — Ох~ Конечно, конечно~ — её зелёные глаза вспыхнули безумием, как и широкая улыбка. — Но ненадолго. Альфа у дерева выдернул стрелу, сильно надавил на рану и выпустил красную сигнальную ракету. Видя, как его спутница и омега вступили в яростный бой, он попытался обойти и захватить омегу золотой цепью с пояса, но почувствовал приближение разъярённого альфы. Издалека мелькнул фиолетовый отблеск, несущийся к ним, пока он отбивался от остальных. Цзян Ваньинь был настоящим ураганом: многие элитные альфы пали под клинком Саньду или лишились конечностей от сокрушительной силы Цзыдянь. Но Цзян Чэн не мог просто уничтожить всех — нужно было дать своим и раненым уйти, он не видел Лань Нина, а по крикам этих проклятых псов Вэнь понял: они ищут именно его, у них А-Юань, его племянник, и, судя по услышанному, маленький альфа, что прижимал малыша. Его щенок. Они посмели тронуть его щенка, коснуться его. Их будут бить, калечить и убивать без жалости. Никто не дал сведений, где дети, — значит, он выбьет их силой. Когда он уже думал, что запугал одного своими феромонами и духовным давлением, в небе вспыхнул сигнал. — Мой великий господин идёт и покончит с тобой. — Смех оборвался, когда тот начал собирать энергию в ядре. Цзян Чэн отскочил, прежде чем самоподрыв ранил его. Побежал к Цюнлиню, но за ним гнались проклятые псы. Он успел как раз вовремя — не дал связать Цюнлиня сзади. Лань Нин стрелял отравленными и призрачными стрелами — последние создавали иллюзию направления, скрывая две настоящие, направляемые духовной энергией. Цзян Чэн прикрывал тыл: Цзыдянь в одной руке, Саньду в другой. Когда казалось, что всё кончено — вокруг лишь тела убитых, — Лань Нин упал на колени и вцепился в подол мантии Цзян Чэна. Тот на миг отвёл взгляд, беспокоясь, — и едва успел блокировать локтем остриё шэнбяо, зашипев от боли. Пытался привести Лань Нина в чувство, но тот лишь шептал и бормотал совсем тихо. — Приятно видеть, что ты всё ещё знаешь своё место, А-Нин. — Грубый, надменный и самодовольный голос раздался в каменистом проходе, где они бежали. — О, а это глава секты Цзян. Поздравляю с должностью. Цзян Чэн зарычал на улыбку Вэнь Сюя — тот вошёл в сопровождении двух мужчин, огромных, как Ние Минцзюэ, с парой хуцзе дао за спиной. — Взять его. По приказу оба бросились на Цзян Чэна. Тот попытался подхватить Лань Нина и уйти, но альфа-женщина снова атаковала: в прыжке зацепила верёвкой лодыжку — они болезненно рухнули на землю. Цзян Чэн дрался изо всех сил — было бы проще сбежать, не будь Лань Нин в каком-то трансе, дрожа и отчаянно цепляясь за него. Положение было невыгодным; стало хуже, когда его обездвижили и связали духовной верёвкой. Духовную энергию заблокировали, вырвали Саньду из рук; лишь Цзыдянь, дававший сильные разряды всякому, кто пытался снять его с пальца хозяина, остался. Прежде чем Цзян Чэна вырубили, он увидел, как Вэнь Сюй вырвал Лань Нина из его свободной руки. Крик и плач Цюнлиня перевернули ему нутро. --֍-- Лань Нин потерял сознание, когда Вэнь Сюй оттащил его от Ваньиня. Он запаниковал: отчаянные крики и плач заставили Вэнь Сюя вырубить его. Связанный омега не подчиняется другому альфе — иначе впадает в безумие, сильный стресс, может стать агрессивным. Лань Нина постоянно метил Лань Ванцзи, поэтому несколько дней разлуки не влияли на его второй пол. Но сейчас его угрожал самый страшный альфа, а щенок в опасности. Нужно было найти способ позвать на помощь, спасти малыша и Ваньиня. Но как? Он не такой сильный и грозный омега, как Вэй Ин. Что бы тот сделал? Он очнулся в роскошной кровати под нежными белыми пологами на высоких резных столбах. Постель покрывала тонкая розовая шёлковая ткань, повсюду мягкие подушки всех размеров. Комната просторная: гостиная зона, полки с аккуратно разложенными книгами и свитками у стола, камин... Он знал эту комнату. Сжался в комок, дыхание сбилось — сейчас не время для гипервентиляции. Нужно успокоиться, найти выход из этой проклятой комнаты. По флагам с солнцем и драконом в центре он понял: это Сиань, владения Вэнь Сюя. Вэнь Жохань «подарил» сыну эту часть Цишань Вэнь для управления до того, как тот унаследует пост главы секты — после смерти отца, что займёт ещё немало времени. Сиань красив: высокие горы, густая растительность, широкие реки, — но в сердце города крепость, особняк Вэнь Сюя, где жили и его садисты-альфы, окружённый высокими, грозными стенами. По строению напоминал особняк Ние. Лань Нин провёл здесь мало времени — лишь несколько раз, по прихоти Вэнь Сюя: лечил лёгкие раны культиваторов или искал целебные травы в горах. Если планировка похожа на Город без ночи, он мог прикинуть пути бегства. Но сначала — выбраться из комнаты, найти Ваньиня и детей. Он уверенно встал. Его одежда сразу выдаст — значит, снова придётся ненадолго стать Вэнем. Зная капризы Вэнь Сюя, в шкафу наверняка есть вещи его размера. Так и было. Он поспешно переоделся, оставил белые мантии, обмотал ленту вокруг запястья и порадовался, что браслет не сняли. Лука и стрел нет, но есть иглы. Снова в бело-красных мантиях, с красной лентой в волосах и в чёрных сапогах, он выбрался в одно из окон. Талисманы блокировали всё, но А-Ин многому научил его за время в пещере — он был прилежным учеником. Разрушить формацию, не активировав сигнализацию, оказалось несложно. --֍-- Цзян Ян не понимал, что происходит. Эти громилы просто убили старшую сестру, а их с А-Юанем засунули в мешок, как цыплят. Успокаивать малыша было трудно: тот, кто их нёс, грозил отрезать части тела, если не перестанут плакать. По свисту ветра он понял: они летят. Куда — кто их знает. Он крепко обнял А-Юаня и, как смог, достал аварийный талисман от Вэй-гэгэ. Активировал — как только тот побелел, прикусил палец до крови, быстро написал просьбу о помощи и, перед самым спуском, просунул записку в маленькое отверстие у завязки мешка. Теперь оставалось ждать и молиться, чтобы вороны нашли их и унесли послание. Он услышал голоса: запах доминантных альф резал нос, а по тихому хныканью А-Юаня понял — малышу тоже. Не зная, что ещё делать, вспомнил, как Цзян-гэгэ и другие альфы успокаивали их феромонами, когда те нервничали. Вздохнул — и начал выпускать свои на А-Юаня. Сработало: малыш перестал плакать и уставился на него. Цзян Ян криво усмехнулся своей маленькой победе. Но ненадолго: его грубо швырнули на что-то относительно мягкое. Он подставил всё тело, чтобы удар пришёлся на него, а не на малыша. Мешок разрезали чем-то острым — даже рукав задело. — Посмотрим на этих букашек. — Один из альф грубо вытащил их. — Ой, какой хорошенький малыш, — сказала женщина в слишком откровенном платье и с чрезмерным макияжем. Цзян Ян взглянул на неё с отвращением. Даже куртизанки, что приходили в поместье с докладами, выглядели куда элегантнее. — Если молодой господин подарил такую красоту этому холодному истукану, то с великим господином у него будут ещё красивее дети, — захлопала она в ладоши. — Я стану официальной няней. — А с этим что делать пока? — другой альфа кивнул на детей. — Посмотрим. — Женщина обошла их кругом. Цзян Ян заметил: они в каком-то складском помещении, каменные стены, а то, куда их бросили — куча соломы под старым одеялом. Он зарычал на женщину, попытавшуюся тронуть А-Юаня пальцем, прикрыл малыша, спрятав его лицо у себя на шее. Цзян-гэгэ говорил, что его клыки длиннее, чем у сверстников, — с духовной энергией укус может быть сильным. — Этот щенок — Цзян, — женщина указала на колокольчик лотоса у него на поясе. — Слышала, нынешний глава секты его усыновил. Интересный маленький альфа. — Её похотливая улыбка заставила его передёрнуть. — А малыш, жаль, хоть и милый — омега. — На что-нибудь сгодится. Может, если великий господин его вырастит — будет давать хороших щенков. Цзян Ян снова зарычал: сама мысль, что у него отнимут маленького кузена и сделают из него подстилку, тошнила. — Отпустите нас — и я попрошу родителей и дядей даровать вам быструю смерть, — Цзян Ян прищурился, взгляд холодный и угрожающий. — Ох~ Какой добрый маленький альфа, — женщина рассмеялась. — А может, отдашь мне малыша — и я отведу тебя в хорошее место? Будешь хорошо жить и станешь таким же сильным, как этот гэгэ. — Не мели чушь, — фыркнул он насмешливо. — Мои родители куда сильнее вас. Я Цзян, а не мерзкий пёс Вэнь. — У мальчишки есть характер, мне нравится. — Альфа потянулся за его рукой — и получил сильный укус: не только кровь, но и онемение надолго. — Какого чёрта? — Не смей нас трогать — или переломаю тебе ноги. — Цзян Ян облизнул окровавленные губы и сплюнул. — Наглый щенок, сейчас узнаешь своё место. — Альфа собрался ударить его и вырвать малыша, но дверь с грохотом распахнулась. — Великий господин. — Оба поклонились и поприветствовали Вэнь Сюя. — Так вот та уличная крыса, которую усыновили Вэй Усянь и Цзян Ваньинь. — Вэнь Сюй улыбнулся, глядя на яростный взгляд мальчика. Выпустил феромоны и духовное давление — ребёнок сжался, не отпуская хнычущего малыша. — Посмотрим на моего нового щенка. — Нет! — Цзян Ян снова попытался укусить, но его с такой силой пнули в лицо, что он врезался в стену. А-Юань плакал и вырывался под чужими руками. — Жаль. Омега, да ещё глаза не того цвета, что у А-Нина, и лицо другое. Просто мусор. — Он смотрел на малыша, как на червяка, фыркнул и бросил его на пол. Цзян Ян, видевший всё красным с того момента, как их разлучили, уже готов был прыгнуть и атаковать этого проклятого альфу, но увидев, как тот роняет А-Юаня, рванулся ещё быстрее. В последний миг поймал малыша, снова прижал к себе, проверяя, нет ли царапин. — Ещё раз его тронешь, — голос хриплый, феромоны угрожающие. — Ещё раз назовёшь мусором — и я не только переломаю тебе кости... Язык вырежу! — прорычал он в ярости. Вэнь Сюй с интересом смотрел на маленького альфу. Может, забрать его у этих Цзянов, сломать и сделать своим гвардейцем — не такая уж плохая идея. Тот укус, из которого всё ещё текла кровь у одного из стражей, — хороший знак духовной силы. Он шагнул, чтобы во второй раз вырвать малыша из рук Цзян Яна, — но почувствовал, как одна из охранных формаций сломана. Нахмурился и повернулся к двери. — Великий господин? — женщина посмотрела на хозяина. — Следи за детьми. Ты — со мной. Вэнь Сюй вышел с одним из стражей; женщина тоже вышла и заперла дверь. Когда запах её отвратительных духов перестал чувствоваться, Цзян Ян выдохнул, опустился на сырой пол и прижал А-Юаня к груди. Шмыгнул носом, пытаясь удержать слёзы. Ему было страшно. Очень страшно. И лицо болело — наверняка посинело, горячее и ноет. Он зашипел, когда маленькая ручка А-Юаня легонько шлёпнула по щеке. — Подожди, больно же. — Он перехватил ладошку. — Я~Я~ — Ничего, я придумаю, как нам выбраться. Или хотя бы выиграю время, пока А-Дье или Лань-эр-цзю не придут за нами. — На миг закрыл глаза. Нужно сосредоточиться, оценить обстановку. Использовать то немногое, чему Вэй-гэгэ учил его почти год в Пристани Лотоса, и то, что узнал о талисманах с другим омега-мальчишкой из поместья. --֍-- Цзян Чэну всё тело ломило. Открыв глаза, он понял: тюрьма. Запястья и лодыжки в цепях, духовная энергия заблокирована печатями комнаты. Тихо выругался: эти проклятые псы Вэнь не такие, как обычно, — куда хуже. Этот мерзавец Вэнь Сюй пришёл именно за Цюнлинем. Ох, Лань Ванцзи будет в ярости. Он хмыкнул над иронией: вечно сдержанный побратим его омеги сейчас взбесится. Оно и понятно — сам он терял рассудок всякий раз, когда пытались отнять Вэй Ина. Ладно, мать достаточно натренировала его для таких ситуаций. Стиснул зубы и, пока запястья скованы вместе, вывихнул большой палец, чтобы снять первую кандалу, вправил и повторил со второй. С лодыжками сложнее — использовать одни кандалы, чтобы сломать другие. Когда смог двигаться, несколько раз ударил в дверь — не для побега, а чтобы привлечь стражу. Идеально. — Заткнись. — Вошёл один из стражей. Бедный альфа был так уверен, что пленник без духовной энергии безобиден, что не ожидал удара ногой в голову — тот отключился мгновенно. Цзян Чэн не дал ему очнуться: взял голову альфы в руки и свернул шею. Он спокойно пошёл по коридору — отвратительное место, мало камер, большинство пустые, в некоторых — безумные старые альфы или беты. По пути прикончил нескольких младших стражей; наверняка уже подняли тревогу — тем лучше. Пусть приходят. Он сам переломает им кости за то, что посмели похитить его щенка, племянника и — если этот ублюдок Вэнь Сюй хоть пальцем коснулся Цюнлиня — оставит живым ровно настолько, чтобы отдать Лань Ванцзи. Элитных альф было меньше, чем в лагере; многие казались неопытными, другие почти догоняли тех, в красном, но он не останавливался, ища аромат корицы и мёда Цюнлиня или карамельный запах А-Яна. Огромный альфа — один из тех, что были с Вэнь Сюем раньше, — ждал в середине коридора с парой хуцзе дао. Печати камер уже не действовали — Цзыдянь искрил на пальце. — Плохая идея была трогать мою семью. — Улыбка Цзян Чэна была кривой; его духовная энергия и феромоны столкнулись с чужими, но ни один не отступил. Звон их оружия разрушил не одну дверь; ему было плевать на имущество этих Вэнь — он разнесёт весь проклятый дворец, лишь бы найти своих. --֍-- Лань Нин крался по коридорам, скрывая аромат, осторожно заглядывал в каждую комнату — ничего. Слышал, как слуги шептались о планах Вэнь Сюя: шпион великого господина дал ценную информацию, выдав местоположение и похищенных щенков, и молодого господина Вэнь. Среди них шпион. Важная новость. Заранее знали о лагерях только главы секты, вторые господа Лань и Ние и наследник Цзинь. А-Ин подозревал крота — их омеги-шпионы предупреждали, но найти не смогли. С младшими стражами он разбирался иглами — усыплял. С элитой не церемонился: парализовал одной иглой и второй перекрывал кровоток в шее — кровь приливала только к голове, мозг тонул, семь отверстий кровоточили. — Ты целитель Вэнь, — прохрипел один из парализованных — его обездвижили всего двумя касаниями чувствительных точек. Они лежали среди нескольких трупов. — Не должен нас убивать. — Мой муж — Лань, мой сын — Лань. Я — Лань. — Он достал иглу из браслета, положил на живот стража, перекрыл нижний даньтянь. — Я не давал клятвы своему учителю. — Поджал губы. — Скажи, где мой щенок — и не умрёшь так жалко, как они. — Умрёшь с кровью на руках, — прохрипел тот, чувствуя блокировку энергии. — Умрёшь, как мы, а не как твоя бесполезная сестра, что предпочла спасать врагов, а не марать руки их кровью. — Его безумный смех заставил Лань Нина воткнуть ещё одну иглу в шею — перекрыл дыхание. — Без воздуха продержишься двадцать секунд. Столько времени тебе, чтобы сказать, где мои щенки. — Холодный голос и взгляд, полный ярости, — такого в милом омеге Лань никто бы не ожидал. Лань Нин получил нужные сведения — и вонзил длинную отравленную иглу в сердце альфы. Медленно пошёл к складам — недалеко. Заберёт детей, отправит сигнал за помощью для поиска Ваньиня... Сильный взрыв где-то в особняке заставил его пошатнуться. Пожалуй, найти Ваньиня будет проще. Он достал маленький свиток, быстро написал местоположение детей и отправил в виде птички к эпицентру шума. Теперь побежал за детьми — с таким переполохом Вэнь Сюй займётся Ваньинем и на время забудет о нём. --֍-- Цзян Чэн выбрался из проклятого особняка — тело того альфы теперь лежало искалеченное среди обломков. Теперь нужно понять, как... О, вестовая птичка. Он взял свиток — и огромный облегчение: Цюнлинь в порядке и идёт спасать щенков. Достал из левого рукава-цянькунь сигнальную ракету и выпустил в небо — надеялся, что кто-то увидит. Фиолетовый свет с гербом девятилепесткового лотоса озарил ночь. Элитные альфы начали прибывать; он чувствовал Саньду — наверняка в одной из разрушенных комнат. Сделал печать, чтобы призвать меч, — но перед этим на него напали. Благодаря шагам, что учила мать, гибкости движений и грязным приёмам Вэй Ина он заставил многих отступить. Дрался лучше, чем до заката. Но появлялись только эти проклятые красные Вэнь — ни следа Вэнь Сюя. Где этот мерзкий пёс? --֍-- Цзян Ян услышал треск снаружи и едва уловил запах лотосов и грозы. Улыбнулся и шепнул А-Юаню, что скоро за ними придут; малыш, будто понял, радостно загулькал. Он снова посадил А-Юаня себе на спину, надёжно закрепив — если придётся помогать взрослым выбраться, сделает. Меча ему ещё не вернули, но в левом сапоге пряталась красивая кинжал — пора использовать. Вырезал на деревянной двери особую печать — любимую, которую бабушка Юй запретила учить, но Вэй-гэгэ всё равно показал. Готово — отбежал в дальний угол и бросил дополняющий талисман. Взрыв был мощный. Он весело рассмеялся, представляя, как заодно подпортил шлюхе жизнь. Да, попал: волосы опалены, часть одежды сгорела, обнажив красную обожжённую кожу. — Проклятый щенок! Жива, жаль. — Тебе бы сбежать, — ухмыльнулся Цзян Ян, видя, как женщина врывается с коротким копьём. Искусство Цзянов — работа ног, гибкость и умение плавать. Сейчас он понял: Цзяны лучшие. Он думал, что культивация Ние невероятна, — но сейчас любил быть Цзяном. Женщина не могла его коснуться: он заставлял её спотыкаться, а в следующий миг уже был снаружи. Забавно было видеть её ошеломлённое лицо. — Получи, бесполезная шлюха! — Цзян Ян побежал и по пути схватил кусок дерева с талисманом. — Ты лучший, Вэй-гэгэ. А-Юань радостно засмеялся. Это был бы Вэй Ин — если бы его талисманы использовались так необычно. Женщина погналась за смеющимися над ней детьми, как одержимая. И когда уже думала поймать, наступила на кусок дерева. Коснувшись его, с её вибрирующей от энергии телом талисман активировался второй раз. — Получилась жареная шлюха, А-Юань, — малыш захихикал. — Какой грязный рот у ребёнка. — Цзян Ян подпрыгнул от неожиданности, увидев мужчину размером с Чифэн-цзуня — с парой мечей в руках. Он сглотнул и отступил, быстро бросил огненный талисман и побежал изо всех сил. На бегу переместил А-Юаня на грудь, придерживая голову и попку — бежать и бежать быстро. Пару раз обманул альфу, используя стены для прыжков и уворотов; почувствовал, как рвётся одежда и лента в волосах, знал, что долго не протянет — плечо обожгло, плач А-Юаня испугал. — Попало? — Он выдохнул и быстро проверил — нет, только страх, как и у него. — Не знаю, куда... — Ноги уже подкашивались, но останавливаться нельзя — иначе отнимут А-Юаня. — Попался. — Женщина встала на пути. Цзян Ян не мог остановиться и увидел: у неё кнут дисциплины. Прищурился — движение предсказуемое, бабушка Юй объясняла. У каждого кнута свой ритм; она показывала этот — металлический, и как сильно отличается от Цзыдянь. Только Цзыдянь непредсказуем; остальные, даже с духовной энергией, читаемы. Она хлестнула кнутом по земле, ожидая, что он замрёт — нет. Он стиснул зубы, прыгал зигзагами, использовал стену, чтобы увернуться от второго удара, и когда она только отзывала кнут, проскользнул у неё между ног. — Ха! Бесполезная шлюха, рядом с моей бабушкой ты ничто! — Побежал дальше, но свернул, увидев впереди других. — Чёрт. Столько дармоедов — и не могут поймать двоих... Да что ж такое! Снова прыгнул, уворачиваясь от копья шлюхи. Оттолкнулся от древка и наступил ей на лицо — фыркнул довольный и побежал. Когда ноги совсем отказывали, он успел спрятаться за большим столбом и кадкой с кустом. — Нашёл тебя. — Голос шлюхи заставил обернуться. — Не боишься меня? — Она заметила, что мальчик смотрит без эмоций, а малыш радостно гулит и тянет к ней ручки. — Думаю, тебе стоит бежать, — улыбнулся Цзян Ян. — Лань-цзюцзю не в духе. — А? — Больше она ничего не сказала: почувствовала острые угрожающие феромоны, а повернувшись, увидела, как молодой господин метнул иглу ей в горло. Копьё упало, она корчилась на земле, задыхаясь. — А-Ян, А-Юань. — Лань Нин выдохнул с облегчением, когда А-Ян бросился к нему в объятия. Поцеловал макушки обоих. — Быстро, нужно помочь Ваньиню и выбраться. Он взял А-Юаня на руки, А-Ян следовал рядом. Снова столкнулись со стражей. Лань Нину было бы тревожно видеть, как А-Ян без страха смотрит на убийства его рукой — и тем более, как сам мальчик прыгал по узким коридорам, отталкиваясь для разгона, чтобы перерезать горло или проскальзывать по полу, подрезая сухожилия на пятках, валя врагов и продолжая бежать. — Кто тебя этому научил? — Э-э... секрет? — нервно рассмеялся он, видя лёгкое нахмуривание Лань Нина. На выходе их снова перекрыла Вэнь Ся. Цзян Ян бросил несколько талисманов, чтобы блокировать кнут, летящий к Лань Нину и А-Юаню. Он зарычал досадливо — талисманы кончились, а Лань Нин метал иглы в стражей позади. А-Ян понял, что не успеет увернуться от кнута, — но Лань Нин притянул его к себе, защищая. Оба стиснули зубы, ожидая удара — но его не последовало. Только запах лотосов и грозы, смешанный с кровью. — Проклятая шлюха, посмела тронуть моего щенка и свояка — переломаю тебе кости. — Рычание Цзян Чэна было одновременно угрожающим и болезненным. Лань Нин увидел кровь и испугался за его состояние. Попытался встать, но смех Вэнь Сюя заставил отступить. — Поистине благородный поступок, глава секты Цзян. — Вэнь Сюй вошёл через дыру в стене; одежда в беспорядке, на левой ноге и правой руке порезы, конечности всё ещё подёргиваются от остатков разрядов Цзыдянь — явно досталось. — Рисковать быть разрубленным моим мечом пополам, чтобы принять удар моей А-Ся. — Ваши приказы, великий господин. — Вэнь Ся выпрямилась. Цзян Чэн тоже приготовился — грудь болела, но Цзыдянь угрожающе искрил. Цзян Ян ахнул — одновременно испуганно и восхищённо: боялся, что тот умрёт, уже ранен, а теперь защищает их. Высвободился из объятий Лань Нина, подобрал кинжал и встал рядом с Цзян Чэном, готовый помогать. — Отойди, сопляк, — прорычал Цзян Чэн. — Нет, я помогу тебе отрезать им языки... — последнее он почти прошептал. Цзян Чэн хотел обернуться — почему тот вдруг замолчал, — но если отвлечься от этих двоих, им конец. — Мама! — радостно крикнул Цзян Ян, увидев Иня на куче обломков. — Что? — Оба Вэнь растерянно моргнули. Крик ворона стал началом всего. Пронзительный звук дицзы поднял трупы альф, убитых Цзян Чэном и Лань Нином. Яростные и отчаянные вопли людей Вэнь Сюя заставили его отправить Вэнь Ся разобраться, пока сам займётся теми, кто перед ним. Вэнь Сюй сделал шаг — но мощный духовный удар гуциня вышвырнул его из коридора. — Долго вы, — Цзян Чэн выдохнул и усмехнулся уголком рта, глядя, как Лань Ванцзи входит медленно и угрожающе. — Иди за ним. Цюнлинь в порядке. — Лань Ванцзи увидел, как муж смотрит на него с тоской — он в безопасности, как и сын. — Спасибо. — Лань Ванцзи слегка склонил голову обоим Цзянам и продолжил путь к Вэнь Сюю. — Ваньинь. — Цзян Чэн обернулся к Цюнлиню — тот уже выглядел спокойнее. — Идём, нужно остановить кровотечение. --֍-- Ярость Вэй Ина ощущалась физически — как и его побратима. Он сметал всех в красных мантиях. Чувствовал запах своего альфы, смешанный с кровью; рядом — аромат А-Нина и детей. Доверял А-Нину защитить мужа, пока сам очищал место. Лань Ванцзи сражался напрямую с Вэнь Сюем. Признавал: сильный противник — даже с ударами Цзыдянь дрался мощно. Молчал, пока Вэнь Сюй болтал о том, какой теперь привлекательный его муж, как он его оплодотворит и даст идеальных щенков — ведь сам не смог, родив бесполезного омегу. Ещё хвастался, как приятно будет медленно убить его, снова сжечь Гусу дотла, разрушить гору так, чтобы они не поднялись, заставив А-Нина остаться рядом. Пустая болтовня — лишь сильнее раззадоривала Лань Ванцзи. Он использовал не только техники Лань, но и движения Цзянов и Мэйшань Юй, которым Вэй Ин учил его на совместных тренировках. Он наносил Вэнь Сюю поверхностные порезы — тот считал их бесполезными, слабостью, но Лань Ванцзи не атаковал напрямую: писал на коже противника. Когда после столкновения мечей они разошлись, Вэнь Сюй почувствовал сильный жар и сплюнул кровь. — Жарко? — Холодно, как всегда, спросил Лань Ванцзи — но будь здесь Вэй Ин или СиЧэнь, они бы уловили насмешку. — Вовсе нет. Вэнь Сюй снова атаковал: по коже то и дело прокатывались волны жара — раздражало и болело, замедляло и делало движения неуклюжими. Бичэнь снова резал кожу — теперь на спине Вэнь Сюя. — Холодно? Вэнь Сюй вздрогнул от ледяного бриза на спине; пятки замёрзли на траве. Опустив взгляд, увидел иней на земле. Попытался отойти и разбить лёд — но каждый раз, поднимая меч, снова чувствовал жар тысячи преисподних и отхаркивал чёрную кровь. — Столкновение лета и зимы. — Лань Ванцзи смотрел, как Вэнь Сюй корчится: жар спереди отнимал тепло тела, а холод сзади не давал стабилизироваться. — Проклятый Лань... — Он подавил крик: средний даньтянь начал замерзать, нижний — плавиться; будто лёгкие втягивают лёд, а внутренности тают. Ужасное ощущение. — Ты угрожал моему клану, моей семье, моему мужу и сыну. — Лань Ванцзи медленно подошёл ближе; Вэнь Сюй смотрел с ненавистью. — Третьего раза не будет. — Он вырвал меч у Вэнь Сюя и пригвоздил его ногу к земле. Крик был душераздирающий, захлёбывающийся кровью. Лань Ванцзи отступил, чтобы не запачкаться. — Лань Чжань~ Если дядя Лань узнает — скажет, что я плохое влияние, — зловещий смех Вэй Ина заставил Вэнь Сюя вздрогнуть. Это был не тот омега, которого он запугивал пару лет назад, и не тринадцатилетний мальчишка, которого его идиот-брат пытался изнасиловать. То, что стояло перед ним рядом с Ханьгуан-цзюнем, было демоном. — Можно забрать его себе? — Глаза Вэй Ина, алые и опасные, вспыхнули азартом. — Будет интересная марионетка. — Нет. — Лань Ванцзи видел, как Вэнь Сюй всё ещё пытается удержать духовную энергию — бесполезно, он умрёт до рассвета. — Идём, мы нужны. — Ладно, только потому, что я очень волнуюсь за всех. — Вэй Ин смотрел, как Инь садится ему на плечо. — Молодец, что привёл нас. А-Ян — храбрый малыш, правда? Вэй Ин рассмеялся, видя противоречивый взгляд Лань Чжаня. Он заметил раны Цзян Яна — А-Юань же цел, только испачкан засохшей кровью маленького альфы, без единой царапины. Ему будет трудно принять, что на Цзян Яна можно положиться — не из-за происхождения или сомнений в родительских способностях Вэй Ина и Цзян Ваньиня, а потому, что это его малыш. Он не хотел, чтобы его малыш вырос и влюбился в другого альфу — А-Юань должен смотреть только на него. — Но эта проклятая шлюха не смогла попасть в меня кнутом! Вэй Ин шлёпнул себя по лицу, услышав грязный рот своего щенка. Лань Ванцзи смотрел мрачно: ребёнок ругается, а его собственный малыш хихикает над этими ужасными проклятиями. — Будет учиться в Гусу, — заявил Лань Ванцзи. Цзян Ваньинь же выглядел довольным, что его щенок надавал пощёчин альфам постарше. — Цзян Чэн! Сколько раз я говорил не учить А-Яна ругаться?! — Это он на улице научился. — На улице научился, — хором ответили оба. Вэй Ин на миг понял дядю Ланя и своего шицзуня. Пожалуй, и правда стоит отправить Цзян Яна учиться в Гусу.