Омега Юньмэн Цзян

Мэн Яо давно смирился с тем, что ему придётся выживать в этом жестоком мире. С детства он потерял мать, подвергался насилию от отца и лишился нерождённого ребёнка. И когда ему показалось, что смерть уже протягивает к нему руки, его нашла и спасла старая подруга матери. Сысы, бета, очень красивая женщина, единственная подруга его матери, приютила его, спрятала и научила скрывать свою природу от чужих глаз. Он работал в борделе простым слугой — имел крышу над головой, еду, одежду и мог покупать супрессоры. Жизнь простая, без роскоши, без семьи и друзей. После того, что случилось с отцом, он больше не пытался его искать. Выяснилось, что мать была лишь одной из многих любовниц, которым тот раздавал пустые обещания. Один лишь Небеса знают, сколько бастардов этого человека выжило и прошло через те же муки, что и он. Мэн Яо не знал и не хотел знать. Глава секты Цзинь, сильный заклинатель, уважаемый, второй по влиянию среди пяти главных сект. Отец был богат и могуществен, и всё равно позволил матери умереть в том борделе. Наверняка не хотел оскорблять жену и законного сына — наследника секты Цзинь. Может, выкупить свободу матери и маленькую хижину в каком-нибудь скромном городке было бы более чем достаточно. А потом, возможно, он даже смог бы отправиться в какую-нибудь секту, чтобы учиться культивации. Но судьба была против него, и он не рискнул пытать удачу в других сектах. Отец мог узнать его и забрать, если захотел бы. Нет, Мэн Яо не желал больше видеть этого человека. Так что он решил жить среди простых людей и до конца дней притворяться бетой — если получится. А потом его спас один омега. И не кто-нибудь, а сам Хунлянь-цзюнь. Теперь тот стал для него образцом для подражания, тем, кем он всегда мечтал стать. Казалось, боги сжалились над ним. Теперь он был телохранителем Хунлянь-цзюня и его друзей, даже если один из них был альфой. Оба старших омеги относились к нему хорошо, заботились в трудные моменты. Это не имело значения. Как и то, что парень, который был с ними, оказался его предназначенным — тем самым, кого он искал со времён фестиваля в Юйпине. Сердце Мэн Яо теплело от его слов и нежных прикосновений, когда тот брал его за руку. Ирония заключалась в том, что этот добрый альфа был из Цзинь. Дела пошли хуже. Вэй Усяня оторвали от них — он взял на себя заботу о группе омег и женщин, с омегой на свидании в роли лидера их выживания. Мэн Яо думал, что этот нежный и утончённый омега будет просто идеальной женой для секты Лань, но нет — он был лучшим другом Вэй Усяня, и сам далеко не кукла для витрины. За то время он многому научился у Лань Нина. Его блестящий ум помогал выделяться в планах Вэй Усяня, когда тот вернулся. Мэн Яо решил сосредоточиться на помощи ему, на заботе о Лань Нине и спасённых омегах — и забыть о том альфе из Цзинь. Он ни разу не спросил о нём: ни имени, ни жив ли он ещё. Заклинатель посреди войны — наверняка забудет, найдёт других омег или будет помолвлен с кем-то. Но этого не случилось. Когда Вэй Усянь вернулся, всё, что было спланировано, чуть не рухнуло из-за присутствия его отца. Мэн Яо знал, что встречи не избежать, но надеялся, что тот забудет о нём, проигнорирует и сосредоточится на войне, которая угрожала всем. Но этот Цзинь оказался хуже всех — всё тот же похотливый зверь. Мэн Яо не хотел его рядом. А его предназначенный альфа должен был стать героем. Почему не Лань Нин или Усянь? Он вздохнул и подумал сдаться: оттолкнуть, отвергнуть, придумать, что влюблён в кого-то другого. Молодой Цзинь покраснел, запинаясь, произнёс те сладкие слова. Мэн Яо не смог отказать. С Лань Нином рано утром они провели официальное представление. Наконец он узнал имя — Цзинь Цзысюань. Красивое имя, но казалось знакомым. Память у него была отличная, он не забывал ни одного имени. Возможно, слышал его мельком где-то раньше и не придал значения. Цзинь Цзысюань приходил к нему целую неделю подряд после того дня. Приносил припасы для особняка и всегда подарок для него. Сначала — книги с поэзией и историческими текстами. Было так мило смотреть, как он пытается декламировать стихотворение Лань Аня. Очаровательно. Мэн Яо не удержался и наградил его поцелуем в щёку. Тот покраснел, как дорогой шёлк, в который были завёрнуты книги. Следующий подарок — красивый золотой закладка с красной шёлковой лентой и выгравированным цветочным пейзажем. Они обменялись парой слов, перекусили, и Цзысюаню пришлось уйти. Мэн Яо знал о встрече Цзян Ваньиня с ним. На третий день тот явился с огромным букетом. Цветы были прекрасны, но грустно смотреть, как они вянут. Лицо Цзысюаня, подавленное и смущённое, снова вызвало улыбку. Мэн Яо поцеловал его в щёку в благодарность и вручил мешочек цянькунь с аптечкой первой помощи — сам вышил на нём инструкции Лань Нина. Следующая встреча оказалась забавной. Цзысюань принёс маленькую коробочку. Как раз заглянул Цзян Ян, решил, что там сладости, и попытался отобрать — оба плюхнулись в пруд. Коробочка взлетела в воздух и упала в воду, но Мэн Яо успел поймать. Внутри оказался красивый курильник для благовоний. Поцелуй в щёку, сухая одежда в подарок, а одну из старших сестёр попросили помочь А-Яну переодеться. Однажды он не пришёл, но вечером у окна застучала птица. Одна из птиц второго молодого господина Не. Мэн Яо снял письмо с лапки и пакет со спины. Извинения за отсутствие — ждал поставки для заклинателей на побережье Ланьлина, второй господин Не был с ним. Сколько скучает, какие у него красивые глаза, как он будет прекрасен с подарком. Последнее явно от Не Хуайсана — пятна чернил, попытки зачеркнуть, извинение на прощание. В пакете — золотая шпилька с розовыми и белыми жемчужинами. Шестой подарок тоже прислали — на этот раз через Лань Ванцзи. Цзысюань застрял в Ланьлине. Мэн Яо мог бы добраться через туннели, но рискованно — не только секрет раскроется, но и окружат другие Цзинь, которым он не доверял. С улыбкой и благодарностью принял посылку. Меч — прекрасный, рукоять золотая с белым, выгравированы пионы, клинок голый, без ножен, только имя на обороте: Цзихуэй. Он удивлённо посмотрел на Лань Ванцзи. — Это духовное оружие особого рода, только выглядит как меч, — объяснил альфа Лань. — Возьми его. С опаской и любопытством Мэн Яо взял рукоять — меч вспыхнул мягким золотым светом и тут же обвился вокруг запястья, превратившись в элегантный браслет с белыми пионами. — Гибкий меч, — сказал Не Хуайсан во время визита, вручая руководство. — Сюань-гэ пришлось немало потрудиться, чтобы уговорить мастериц из Мэйшань Юй сделать его для тебя. — Он заметил, как омега покраснел, поглаживая браслет. — Я предлагал красивый веер, но он хотел, чтобы ты могла защищаться. Как идут уроки с Ваньинем и Ванцзи? — Отлично, спасибо огромное, — Мэн Яо кивнул на руководство. — Я заехал пораньше, хотел попросить у Лань Цюнлиня ещё того чая для брата. — Они встали и пошли в лазарет. — Скоро должен приехать Сюань-гэ, не буду больше отнимать время. Увидимся. Мэн Яо хотел сказать, что говорить с тем, кто будет рядом в стратегии войны, — не помеха, но почувствовал чей-то приход и аромат пионов от главных ворот. Пошёл встречать жениха. Увидев его в дверях, улыбнулся широко, щёки слегка порозовели, глаза засияли расплавленным золотом. Цзинь Цзысюань был альфой покорным, нежным, любящим — не оставалось сомнений, что этот человек будет любить его всю жизнь. — Добро пожаловать, — Мэн Яо поклонился, улыбка была искренней и тёплой. — А-Яо, я вернулся, — Цзысюань взял его руку и поцеловал костяшки пальцев. — Рада, что ты вернулся целым и невредимым, — Мэн Яо не удержался и покраснел, его феромоны расцвели вокруг, окутывая альфу. Тот улыбнулся нежно и ответил своими. Они погуляли по саду, рассказали, чем занимались в разлуке. Мэн Яо снова поблагодарил за подарки, сказал, что хотел бы подарить что-то равноценное, но у него ничего нет. — Не нужно, я делаю это от души, — Цзысюань мягко сжал его руку. — Хочу дать тебе всё, что пожелаешь, доказать, что рядом со мной тебе ничего не будет не хватать. Что я чувствую к тебе больше, чем просто инстинкт. — Он шагнул ближе, их груди почти соприкоснулись, лица тоже. — У тебя блестящий ум, ты удивительная, решаешь проблемы в мгновение ока. — Ты преувеличиваешь, я всего лишь… — Прекрасный сын удивительной женщины, — Мэн Яо ахнул, глядя на Цзысюаня. — Я её не знал, но она наверняка была замечательной, сделала всё, чтобы защитить любимого сына. Кто твой отец — мне неинтересно, но если когда-нибудь встретишь его, я ему врежу за то, что бросил вас. — А-Сюань, не думаю, что… Цзысюань наклонился и поцеловал его в лоб. Щёки Мэн Яо запылали, альфа был в таком же состоянии. — А-Яо, Мэн Яо, — Цзысюань нервно сглотнул. — Я выполнил традицию недели ухаживания. Хотел бы провести всё это время рядом, водить тебя по местам, которые ты захотела бы увидеть. Война лишила нас этой возможности, но она же и свела нас. — Он мягко взял его за руку, поглаживая тыльную сторону. — А-Яо, выйдешь за меня? Сейчас, может, не лучшее время для свадьбы — война ещё не окончена, многое нужно спланировать. Конечно, только если согласна, иначе ничего страшного, у нас ещё есть время узнавать друг друга… Цзысюань краснел всё сильнее, и его милое бормотание заставило Мэн Яо тихо и тепло рассмеяться. — А-Сюань, — свободной рукой он погладил щёку альфы. — Согласен. Когда война кончится, я хотел бы выйти за тебя. Прежде чем Цзысюань успел выдать ещё что-то совсем стыдное, Мэн Яо поднялся на цыпочки и коснулся его губ своими. Лёгкое прикосновение, поцелуй длился всего пару секунд, но это были самые прекрасные и памятные секунды для обоих. Мэн Яо медленно отстранился и прикрыл рот длинным рукавом, смущённый. Он не видел яркого румянца на лице Цзысюаня и как тот открывал рот, как рыба на суше. Цзысюань видел, как Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи целовали своих супругов — ещё до свадьбы, — и из любопытства спросил у Ваньиня и Хуайсана, что это за ощущение. Ваньинь дал странное объяснение: будто долго хочешь пить и вдруг пьёшь свежую воду, так он может показать Вэй Ину, как сильно любит и хочет всегда быть рядом. Покраснел и пригрозил переломать ноги, если проболтаются. Не Хуайсан был откровеннее — альфа, любящий удовольствия, флиртовал с девушками и омегами, целовал, позволял смелые ласки, пару раз делил постель. Губы омег — самые сладкие, тёплые и вызывающие привыкание. Конечно, только с согласия и без чувств. Теперь он понял, что Хуайсан отчасти прав: губы Мэн Яо пахли сладким цветочным чаем с мёдом, были тёплыми, как летние вечера в Юньмэне, и мягкими, как лепестки пионов Шу Юй. Но чувство было именно таким, как описал Ваньинь: одной капли мало, хочется пить до утопления, чувство собственничества и тоски захлестнуло полностью. Мэн Яо подумал, что всё испортил — не стоило проявлять инициативу, как советовал Усянь. И когда он собрался извиниться, руки Цзысюаня обхватили его щёки и потянули ко второму поцелую — длинному, с мягкими касаниями, поиском удобного положения. Он вздохнул и позволил Цзысюаню вести, мягко поправляя, когда их зубы стукнулись. Целоваться посреди второго сада, может, и плохая идея, но сейчас об этом не думали. Думали только о том, что любимы, взаимно, по-настоящему, и теперь их окружали феромоны и объятия — без страха.

🏵🦚🏵

— Дядя, ты злишься? — Цзян Ян нёс А-Юаня на спине, Лань Нин принимал роды, и малыш легко прилип к нему, давая омеге работать. — Нет, — Не Хуайсан смотрел, как они целуются. Он успел остановить Цзян Яна, чтобы тот не вмешался. Часть его радовалась: брат по клятве наконец сказал те слова, которые репетировал днями, не заикаясь и не умирая от стыда. Стоило сломать тот веер, купленный годы назад в Цайине. Но что-то беспокоило. Он тайком расследовал происхождение Мэн Яо. Даже если Мэн Яо был доверенным омегой для друзей, он не собирался рисковать, впуская возможного предателя. Грустно было узнать его прошлое: трудно винить ребёнка, если он вырос искалеченным — брошенный, униженный, изнасилованный отцом, почти изувеченный и проданный. Хорошо, что у парня сильный дух, что Вэй-сюн его приютил, а материнская забота Лань Нина помогла встать на правильный путь. Но это тоже проблема. Мэн Яо как союзник — выгода для всех, но удар по Цзинь. Его брат по клятве делает предложение собственному сводному брату. Он нахмурился. Не стоит стрессовать, не здесь. И не должно быть проблемой, правда? Инцест в кланах не редкость, если хотят сохранить кровь — он видел, как женились двое двоюродных. Но сводные братья — такого не припомнил. — Дядя, правда, ты злишься, — Цзян Ян прикрыл рот руками, ахнув с притворным ужасом и весельем. — Ты влюбился в Мэн-гэге, предназначенного омегу дяди Цзинь! Какой скандал! Отобьёшь? — Глаза Цзян Яна блестели злым восторгом, и он получил лёгкий удар веером по голове. — Не болтай глупостей. Ещё раз — перестану давать романы. — Цзян Ян цокнул языком и скучающе ответил: — Ладно, дадим им приватности, они заслужили. И, может, напишешь тёте Цзян о новой свадьбе. — Аи будет в восторге! Не Хуайсан улыбнулся, глядя, как Цзян Ян бежит по коридору с малышом на спине, болтая с ним, будто тот понимает. Милое, невинное зрелище — редкость в военное время. Он раскрыл веер, прикрыв половину лица, и вернулся в маленькую комнату, которую Мэн Яо использовал для планов. Приглашал его обсуждать войну и как ввести в собрания без запугивания. Но сейчас нужно было спланировать, как разоблачить загадочного союзника Вэнь. Цзинь Цзысюань уверял, что это его отец. Нельзя просто обвинить Цзинь Гуаншаня в измене на собрании без доказательств. Омеги, видевшие альф в жёлтом, были пленены или убиты — их слова сочтут безумием от ферм, а Цзинь найдут способ выйти сухими из воды. Нужно двигать фигуры медленно — слишком многое на кону.

🏵🦚🏵

Мэн Яо чувствовал себя счастливейшим — последний подарок пришёл с предложением. Лань Нин обнял и поздравил, увидев белое ожерелье с вышивкой пионов золотыми нитями и большим жёлтым бриллиантом в центре. Вэй Усянь на миг замер в шоке, потом бросился на Цзинь Цзысюаня и душил пару секунд, пока Цзян Ваньинь не остановил. — А-Чэн, этот павлин украл мою бедную цветочку! — драматично зарыдал на плече Цзян Ваньиня. Смешно и тепло было принимать поздравления. Цзян Ян в своей невинности спросил, дадут ли теперь и ему двоюродного братика, как у Лань. Цзысюаня снова задушили — неизвестно, покраснел ли от стыда или нехватки воздуха. — Может, но позже, — улыбнулся Мэн Яо. Мысль о собственных детях с тем, кто его любит и заботится, стирала кошмар омежьей доли. Он будет счастлив, как Лань Нин и Вэй Усянь. Так он думал, пока месяц спустя Не Хуайсан не вручил ему пачку документов. Скоро первое собрание с лидерами союзных сект, Хуайсан зашёл заранее — помочь с именами и списком, заодно взять у Лань Нина чай для Чифэн-цзуня. Мэн Яо знал, что там будет Цзинь Гуаншань, но страх перед отцом уменьшался рядом с братьями Лань, Цзян Ваньинем и самим Не Хуайсаном. Но пугало другое — имя рядом с Цзинь Гуаншанем: Цзинь Цзысюань, законный наследник секты Цзинь. Его жених, предназначенный альфа, показавший, что альфа может любить и ценить как сокровище, несмотря на происхождение. Завоевавший его сердце. Пока между ними не было «я тебя люблю», но любовь и желание были, и скоро эти слова прозвучат. Альфа, за которого он хотел выйти. Цзинь Цзысюань — его брат. Сводный брат.

🏵🦚🏵

Не Хуайсан нашёл омегу на полу. Комната в беспорядке: стол перевёрнут, бумаги и свитки разбросаны, чернильница недалеко от омеги, чернила растеклись, почти попав на светлые одежды, кисточек не видно — наверняка под завалом. Он не боялся нападения — единственный альфа здесь был он сам, не считая маленького Цзяна. Объяснение одно. — Идём, — он мягко отнял маленькие руки Мэн Яо от лица. Тот весь дрожал, всхлипы и шмыганье носом. — Сядь на диван, не пачкай одежду. Мэн Яо был лёгким, его легко довели до удобного места. Приготовил чай, сел рядом. Дождался, пока выпьет первую чашку, протянул платок. Когда тот немного успокоился, заговорил. — Лучше? — Мэн Яо посмотрел холодно и прищуренно. — Вижу, что нет. — Ты знал, — прошипел он. Приятный цветочный аромат стал горьким и зимним. — Знал, — кивнул Хуайсан, мягко открывая и закрывая веер. — С каких пор? Почему ничего не сказал, видя, как всё заходит далеко? — Он резко встал, сжимая подол новой туники — той, что Цзысюань прислал с Хуайсаном. — Не сразу после того, как Вэй-сюн собрал нас здесь, — спокойно налил себе чай и отпил. — После возвращения из деревни Мо мои осведомители и птицы принесли важные сведения. Не всё ещё собрано, но первым было это. — Вынул свиток и протянул. Мэн Яо неохотно взял, начал читать без интереса, но глаза холодели, в них появлялся страх, потом грусть и гнев. Один конец свитка упал, образовались складки у ног, на пятой складке свиток оказался смятым в руках, и Мэн Яо тяжело опустился рядом с Хуайсаном. — Как только упомянули жёлтого союзника Вэнь, мы начали проверять подозреваемых. Цзысюань, — Мэн Яо вздрогнул от имени, — подозревал семью ещё до войны, но доказательств и живых свидетелей не было. Обвинение против Цзинь откладывали. И не могли действовать, не задев Цзысюаня. — При чём здесь это? — Он показал свиток, потом коснулся ошейника кончиками пальцев. — Вэй-сюн и Лань Цюнлинь тебе доверяют. Я — нет, — Хуайсан погладил дерево веера. — Не доверяю никому, кроме семьи. Боюсь за них. Решил проверить тебя — не нужен ещё один шпион. — Мэн Яо кивнул, он понимал: сам не доверял легко. — Проверил и нашёл больше, чем ожидал. — Все эти имена… — снова взглянул на свиток. — Некоторые знаю. — Боялся, что скажешь, — устало вздохнул Хуайсан. — Какие? Они привели кабинет в порядок и начали отмечать на другом списке знакомые Мэн Яо имена. Многие омеги, с которыми он пересекался, делили постель с Цзинь Гуаншанем. Видел их, когда мать была жива: одни — проститутки из других домов, другие — наложницы альф, с которыми мать болтала на рынках о детях и мелочах. Те, кто родились омегами, как он, тоже попали в Сад цветов. Большинство умерли при операциях, других знал по рассказам омег: выживших увезли в Райские дома цветов или нашли мёртвыми в комнатах — все самоубийства. — Мо Сюаньюй тоже, — Мэн Яо прижал руку ко рту и посмотрел в закрытое окно. — Мне нужно… — Подожди, закончим — увидишься, — Хуайсан тоже узнавал имена. — Семья Цинь — союзники Цзинь. — Знаю, — Мэн Яо указал на «Цинь Су». — Её недавно захватили, Вэй-гунцзы уничтожил перевозчиков до лагерей, так что Цинь-гуннянь ещё чиста. — Как узнал? — Был с Вэй-гунцзы, я первым вытащил её из повозки. За ней другие дети и служанка семьи Си. — Они занимаются торговлей солью, тоже регион Цзинь. — У меня два брата рядом, и один — жених, — с горечью посмотрел на список. Там были его имя, имя матери, дата рождения — тот же день, что у Цзинь Цзысюаня, только год другой, он младше. — Почему позволил зайти так далеко? Мог отвергнуть. — Не отверг бы, — взгляд Хуайсана был мягким, как у него бывало с братьями по клятве, когда никто не видел. — Вы предназначенные. Даже если можно отвергнуть, Цзысюань искал тебя долго и не отпустил бы. — Пожалеет, когда узнает, — оба снова сели на диван. — Не думаю. Цзысюань не такой. Он всегда был один, как я, ты, многие из нас. Но после дружбы с Вэй-сюном мы стали стаей, семьёй, разве нет? — Думал, только я так считаю — что Вэй-сюн сделал нас частью стаи. — Теперь, видя, каково это с предназначенным, кто из нас захочет отвергнуть? Мы все — стая, — Мэн Яо слабо улыбнулся и кивнул. — Отвергнешь моего брата? — Не знаю, — устало вздохнул, посмотрел на браслет. Шпилька и ожерелье вдруг отяжелели. — Любишь его? — взгляд Хуайсана стал острым. Мэн Яо не отрывал глаз от запястья. — Хотел бы видеть с другим омегой? — Никакой реакции. — Позволил бы другому так? — Прижал Мэн Яо к дивану, схватил оба запястья, одна рука с веером — дерево впилось в светлую кожу. — Нет! — Мэн Яо вывернулся, феромоны взбунтовались, он был настороже. Перед активацией меча Хуайсан отстранился, помог сесть. Мэн Яо смотрел настороженно. — Зачем так добиваешься ответа? — Потому что я альфа Не, — раскрыл веер, показав пустынные горы с редкими зелёными ветвями и летящими журавлями. Глаза холодные, пол-лица за веером, в зелёно-золотых одеждах он выглядел угрожающе. — Не такой сильный, как брат или кузены, но могу защитить семью. Они — моя семья, я люблю стаю и не позволю никому их тронуть. — На миг закрыл глаза, потом опустил веер, показав знакомую невинную улыбку. — И ты мне нравишься. Весело играть с тобой в сянци. Хотел бы, чтобы ты стал частью стаи. Цзысюань будет хорошим мужем — немного неуклюжим и стеснительным, но добрым. — Ты тоже нравишься, — улыбнулся, скрывая нервозность. Хуайсан был настоящим альфой — с его простотой и детскими играми об этом забывалось. Видел в нём друга детства, которого не было. — Но дай время подумать. Это непросто. — Справедливо, — кивнул Хуайсан. — Увидимся на следующем собрании. Лань-сюн скоро приедет, скоро стемнеет. — Взял свиток и заметки. — С этим продолжу расследование. С того дня визиты Хуайсана стали реже — он оставался в Нечистой Обители, когда Чифэн-цзунь был на фронте. Чаще приходили Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюань. С визитами Цзысюаня Мэн Яо старался не показывать неловкость. Альфа думал, что это просто стеснительность, и продолжал быть нежным и тёплым. В такие моменты Мэн Яо забывал, что они сводные братья, и позволял себя баловать. Даже в течку Цзысюань обещал не приходить, если тот не захочет компании. Покраснел до ушей, объясняя, что ничего не обязательно, просто будет рядом, обнимать и помогать. Мэн Яо боялся поддаться и попросил провести течку одному, хотя взял несколько туник, чтобы легче перенести. Лань Нин заботился о нём — терпеливо и ласково. Вэй Усянь прибежал с осады борделя, где спас молодых омег, принадлежавших Вэнь, и вернулся обеспокоенным. Приятно было знать, что он важен для стольких. Даже дети под предводительством Цзян Яна натаскали цветов к его двери — Лань Нин внес их внутрь. После почти инфаркта — убийство одной из старших сестёр ради похищения Цзян Яна и Лань Юаня — всё вернулось к привычному военному хаосу. — Вы ещё не? — Вэй Ин лежал в постели особняка, прикованный угрозой игл Лань Нина во время осмотра. Мэн Яо не раз пытался остановить Вэй Усяня, когда чувствовал медовый запах в его феромонах, но тот ускользал. А после похищения детей Цзян Ваньинь притащил его обратно, Лань Ванцзи стерёг вход. — Не дави на них, А-Ин, — Лань Нин щупал пульс. Постоянное использование энергии обиды и очищение мужа повреждали меридианы и ядро — нужно было осторожно посылать духовную энергию. — Вэй-гунцзы, не думаю, что это правильно, — Мэн Яо покраснел. Два дня назад, в последнем визите, они немного зашли дальше — ласкали поверх одежд в кабинете, но прервались из-за криков детей. Цзян Ян дразнил старших шутками. — Я потерял девственность, но всё равно… — И что? — Вэй Ин вздрогнул от тёплых импульсов Лань Нина в меридианах — немного щекотно. — А-Нин был первым, даже раньше меня. Представляешь?! — Его хохот был громким. — А-Ин, — Лань Нин пытался успокоить. — Дыши глубже. — Вэй Ин надулся, но послушался. — Это странно. Все обеспокоенно смотрели, как Лань Нин убрал руку с запястья старшего омеги, сосредоточил духовную энергию в ладонях — они засветились мягким голубым. Провёл по верхнему даньтяню, спустился к fractured золотому ядру, задержался, потом ниже. Когда коснулся нижнего живота и слегка надавил, Вэй Ин тихо зарычал. — Ох, — Лань Нин медленно отстранился. — Прости! Я не хотел… Я… — Вэй Ин сел, пытаясь обнять Лань Нина, но тот лишь тепло улыбнулся. — А-Ин, в последнее время что-то беспокоило? — Не особо. Иногда тошнит от сушёного мяса или маринованных сардин, которые таскают заклинатели Не и Гуй, — Вэй Ин передёрнуло при воспоминании. Предпочитал лесные ягоды или ждать, пока кто-то сжалится и даст булочек с красной фасолью. — И голова побаливает, но это нормально с тех пор… Что? — Увидел, как оба омеги смотрят с восторгом, жалостью и сочувствием. — Можно я скажу? — Лань Нин кивнул. — Вэй-гунцзы, вы ждёте. — Чего жду? — Вы сделали нас всех дядями, — Лань Нин увидел, как Вэй Ин открыл рот. — Надо поздравить Ваньиня с успехом. — Осторожно взял руки Вэй Ина, глаза которого наполнялись слезами. — Поздравляю, А-Ин, вы справились, будете родителями. Там внутри малыш. Вэй Ин плакал от счастья и страха. Думал, что никогда не сможет иметь детей из-за Вэнь Чао. Лань Нин был удивлён, но счастлив — небеса сжалились над молодой парой Цзян, благословив плодом их любви и преданности. Мэн Яо оставил Вэй Ина отдыхать и слушать советы Лань Нина о беременности. Новая жизнь — может, не лучшее время, но они будут счастливы новому племяннику. Хотел остаться рядом, но прилетела птичка от Хуайсана с сообщением: нужно ехать в Цинхэ Не с Лань Ванцзи — экстренное собрание.

🏵🦚🏵

Лань Нин проводил мужа и младшего брата. Вэй Ин заставил брата по клятве и Мэн Яо обещать не говорить о беременности — сам скажет Цзян Чэну, когда тот вернётся с Шицзе. Ванцзи крепко обнял Вэй Ина и спрятал лицо в рукаве, как в дни охоты в Юньшэне, когда внешние альфы ещё докучали. Путь был тихим и быстрым, неловкости не было — они уже не раз встречались и привыкли друг к другу. Мэн Яо вошёл в зал в тёмно-серых одеждах с красной каймой — знак принадлежности к группе омег под защитой Яньлин Лаозу, и не просто, а стратега, которому доверяли молодые лидеры и вторые молодые господа. Собрание обсуждало следующий удар. Цзян Ваньинь был в восторге от атаки, возвращающей его земли. Мэн Яо старался не слишком вовлекать Вэй Ина — Лань Нин сказал, что лучше меньше полагаться на энергию обиды, тем более на Печать Тигра Инь. Один раз использовал — тело вымотано до предела, сейчас это не вариант. Цзинь Гуаншань не отводил взгляда — Мэн Яо чувствовал. Цзинь Цзысюаня на собрании не было, поэтому было неловко. Он держался рядом с Лань и Не. Цзян Ваньинь сказал, что сначала встретится с сестрой, потом вернётся в особняк доложить Вэй Усяню. Остальные разошлись, остались Лань Ванцзи, Не Хуайсан и Мэн Яо. — Сколько, что он упадёт в обморок? — Хуайсан поиграл веером. — Не ставлю, — ответил Лань Ванцзи, но глаза блестели весельем. — Уверен, он не позволит Вэй-гунцзы участвовать в атаках, хотя жаль, — Мэн Яо тоже поиграл красивым белым веером с золотым садом. — Без Вэй-гунцзы потерь будет больше. Лань Ванцзи ушёл первым — встретиться с братом, вернуться в Гусу Лань за вещами для клиники особняка, которые просил Лань Нин. Хуайсан тоже был занят, поэтому пригласил Мэн Яо прогуляться по саду и попросил слугу сообщить Цзинь Цзысюаню, где его искать. — Сегодня вернётся? — Мэн Яо думал, что был сдержан, но Хуайсан радостно улыбнулся, заметив блеск в глазах и цветочные феромоны. — Да, предупредил, что ты здесь. Экспедиция удалась, скоро прибудет с отрядом. Хуайсан ушёл, оставив Мэн Яо осматривать обитель Не. Когда никто не видел, он поправил тунику — ожерелье лучше прятать, иначе будут сплетни и повод позлить Цзысюаня. Погладил его с нежностью, а при людях раскрывал подаренный Хуайсаном веер, скрывая снова. — Настоящая красавица, — Мэн Яо вздрогнул от голоса в коридоре. Тот преградил путь к саду. — В точности как мать — ищет сильных альф. — Носом указал на белый веер. — Глава секты Цзинь, — Мэн Яо не опустил веер, но поклонился. — Этот скромный омега лишь в хороших дружеских отношениях со вторым господином Не. — Омега и альфа не могут быть просто друзьями, только любовниками, — Цзинь Гуаншань шагнул ближе, нагло принюхиваясь к феромонам омеги, чувствуя страх и настороженность. — Жаль противоречить главе секты Цзинь, — Мэн Яо стоял твёрдо, — но моя новая семья показала обратное. Прошу прощения. — Ещё поклон и мягкий шаг вперёд. Он слышал, что тот идёт следом, и хотел вернуться к кабинету Хуайсана, пока не вернётся Цзысюань, но глава Цзинь свернул — его утащил глава Яо на горячий разговор за вином. Мэн Яо облегчённо вздохнул и продолжил путь. Почувствовав аромат Цзысюаня, ускорил шаг, но не ожидал увидеть его с девушкой в светлых одеждах — оба улыбались и смеялись. Что-то скрутило в животе. Чай, что ли, не пошёл? Не подошёл сразу, ждал в тени дерева. Увидел, как они обменялись ещё словами, потом Цзысюань резко повернулся в его сторону, улыбнулся с любовью, быстро попрощался с девушкой и побежал к нему. Под густой тенью дерева и высокими кустами Цзысюань обнял и мягко поцеловал в губы. Аромат был прежним — пионы, солнце и пот от дороги, значит, девушка — бета. Поговорили, чтобы быть в курсе дел. Выйдя из обители Не, решили остановиться в гостинице — хотели провести время наедине, без стратегий, войны и стресса. Просто тихая прогулка, рассказы о детстве — не самых тяжёлых и горьких. Мэн Яо позволял альфе себя баловать. Лишь раз отойдя посмотреть ткани и нитки для малышей — хотел вышить что-то новому ребёнку, — оставил альфу говорить с заклинателем Не, похоже, они подружились. Выйдя из лавки с красивым лисьим одеяльцем, хлопковыми тканями и яркими нитками, увидел любимого альфу в окружении девушек. Из-за постоянных нападений на омег их редко видели на улицах, так что беты-невесты пользовались моментом, флиртуя с холостыми альфами. Бедный Цзысюань выглядел растерянным — почти жалко и смешно, но веселье пропало, когда одна наглая повисла у него на руке. Твёрдым и изящным шагом он вошёл в толпу. Его феромоны стали доминантными, привлекая взгляды альф, но беты не чувствовали. С холодной улыбкой оттеснил женщин. — Что этот омега делает вне дома? — сказала одна, явно раздражённая, видя, как альфа Цзинь смотрит на омегу влюблённо. — Верно, уходи, а то заберёт Яньлинский демон. Мэн Яо проигнорировал и уставился на девчонку, всё ещё державшую его альфу. Та нахмурилась. — Молодой господин, эта девушка не кажется вам достойной супругой? — Девчонка посмотрела оленьими глазами на Цзысюаня, пытавшегося мягко отстранить, но холодный взгляд омеги заставил замереть. — А-Сюань, — девушка удивлённо посмотрела на Мэн Яо, покраснела, видя, что её игнорируют. — Пора обедать. Вернёмся к Не Эр-гунцзы или попробуем ресторан? — Мягко высвободил руку альфы и взял его под локоть. — Что хочешь поесть? — Цзысюань улыбнулся, смягчив взгляд при виде милого лица омеги. Девчонка хотела дернуть Мэн Яо за волосы, но почувствовала холодный ветер — рукава её порвались. В ужасе увидела, как что-то снова обвилось вокруг свободного запястья омеги. Все заметили, быстро разошлись. Та же девчонка хотела пожаловаться альфе на обиду от омеги, но увидела красивый и дорогой ошейник — того же дизайна, что золотая корона альфы. Только надулась и ушла, топая. — Ты очень хорошо пахнешь, — Цзысюань уткнулся носом в волосы омеги. — Хотя мне не мешает лёгкая нотка уксуса. — Почти замурлыкал, получив холодный взгляд. — Тебе стоит отгонять таких женщин. Ищут богатого мужа или любовника. — Но я вижу только тебя, — Мэн Яо слегка покраснел, косясь, как альфа смотрит на него влюблённо-глупо. — Может, потом меня возненавидишь, — прошептал, подходя к ресторану. — Невозможно, я правда тебя люблю, — Мэн Яо хотел что-то сказать, альфа заметил, но они замолчали, когда официант вёл к отдельному столику. Оставшись наедине и ожидая еду, Мэн Яо налил чай обоим. — Можешь меня возненавидеть, я не чист, — коснулся ошейника пальцами. — Не заслуживаю этого, мне нечего беречь. — Заслуживаешь, и даже больше. Я дам тебе всё, что нужно, — Цзысюань взял руку и поцеловал костяшки. — Я говорил, мне плевать на прошлое. Ты мой, а я твой. — Только потому, что мы предназначенные. Можешь отвергнуть… — Не отвергну, — Цзысюань посмотрел серьёзно и искренне. — Боги дали мне удачу найти тебя, не отпущу. Если боги хотят нас вместе — пусть так. — А если нет? — В шее защекотало, не должно было. Нужно контролироваться. — Тогда я брошу вызов кому угодно, даже небесам, чтобы остаться рядом. Мэн Яо больше не мог сопротивляться — этот альфа забрался в самую глубину сердца. Какая разница, сводные они или нет, они предназначенные, и в этом должен быть смысл. Он любил этого альфу, по-настоящему. Тот заставлял чувствовать себя другим — любимым, человеком, а не просто игрушкой. Он тоже будет бороться с любым, кто попробует их разлучить. Тоже хочет счастья и семьи, как у Лань Нина и Вэй Усяня. Своей семьи. — А если не позволят быть рядом? — Он знал стариков сект — они решали, с кем женятся наследники. — Я не… — Ты достоин, — Цзысюань вздохнул и снова поцеловал руку омеги. — Мне теперь всё равно быть главой секты. Если выбирать между тобой и титулом — выберу тебя. — А дом? — Ты — мой дом. Можем жить где угодно: остаться в особняке, в Юньмэне, в Цинхэ Не или путешествовать по миру. — Почему не в Юньшэнь? — Нет, там слишком скучно. Только Лань Цюнлинь терпит жить с Лань. Разговор продолжился и за едой — планировали свадьбу, гостей, где праздновать, если не в Ланьлине. Мэн Яо был счастлив. По-настоящему счастлив.