Омега Юньмэн Цзян

Цзян Чэн получил сильный удар хлыстом, прикрывая Лань Нина и малышей. Он не стыдился этого — лишь слегка раздражало жжение в груди. В тот же день они вернулись в лагерь неподалёку от Лояна. Лагерь только обустраивался, и командовать им должны были Цзинь Цзысюань с Не Хуайсаном. Лань Нин проводил его до небольшого павильона, который решили использовать как лазарет. Это был заброшенный домик в окружении поляны — идеальное место, чтобы переждать. Они находились на территории Ланьлина, так что проблем быть не должно. — Заживёт быстро, — говорил Цзян Чэн, лёжа с обнажённой грудью, пока Лань Нин накладывал вонючую мазь, от которой кожа горела хуже летнего солнца. — Только не лезь на передовую хотя бы неделю. Отдыхай. Лань Нин закончил бинтовать и вдруг взял его за руку — мягко, почти робко. — Прости. — За что? — Цзян Чэну было непривычно видеть грустные глаза омег. Лань Нин — лучший друг его мужа, хороший человек. Конечно, он ему нравился. Хороший друг. — Мы из-за нас ты теперь будешь носить эту метку. Он опустил взгляд, стыдясь, и сжал руку Цзян Ваньиня. За время совместных вылазок они успели подружиться. — Пустяки. Не мог же я допустить, чтобы вас ранили. Я альфа, вы — наша семья. Цзян Чэн слегка сжал его ладонь в ответ. — К тому же Вэй Ин как-то сказал: «Шрамы на мужчине — это метки наших героических поступков». — Похоже на него, — Лань Нин тихо рассмеялся и посмотрел на Цзян Ваньиня. — Отдыхай. Я пойду писать отчёт, отдам Лань-дабо. Кому-нибудь пришлю ужин, а потом найду А-Ина. — Следи, чтобы он опять не влип в неприятности, — усмехнулся Цзян Чэн. Лань Нин улыбнулся в ответ и кивнул, прежде чем уйти. Цзян Чэн осторожно коснулся повязки. Да, шрам останется. Но его ядро достаточно сильно, чтобы выдержать — обычному человеку понадобились бы месяцы на восстановление. Мать когда-то наказала нескольких учеников, опозоривших секту. Он был совсем маленьким, но помнил, как сестра выглядела одновременно раздражённой и довольной, когда тех старших учеников хлестнули пять раз, а потом понизили и изгнали. Это было за пару недель до появления Вэй Ина в их доме. Ужин ему принёс другой альфа — заклинатель из Лань. Цзян Чэн поел и удивился, что Вэй Ин так и не заглянул. Впрочем, вспомнил, как Цзян Ян носился где-то, хвастаясь, как выжил против этих псов Вэнь и уберёг младшего двоюродного братика. Усмехнулся, представив сияющие глазки Лань Юаня, когда тот смотрел на А-Яна. Лань Ванцзи явно был не в восторге. Ему самому это не мешало, да и Вэй Ину, похоже, тоже — так что вмешиваться не стали. А-Ян ещё мал и в чём-то невинен. Проблем не будет. Хотя в его возрасте он уже постоянно помечал Вэй Ина своими феромонами. «По крайней мере, этот сорванец пока не понимает», — прошептал он себе под нос. Перед сном Лань Нин заставил его выпить горькое зелье, потом принёс свежую мазь и бинты. Нужно было сначала помыться. Когда Цзян Чэн остался один с тазиком тёплой воды, он нахмурился. Вэй Ин так и не пришёл.

--֍--

Вэй Ин очень хотел навестить Цзян Чэна, но сначала нужно было позаботиться о телах в той усадьбе — похоронить как положено и очистить место. Он немного поиграл с полутрупом Вэнь Сюя: пытал тенями, бросал талисманы с низшими призраками. Самое забавное — когда лодыжки того хрустнули под весом духа толстяка. Крик был жуткий, а Вэй Ин лишь улыбнулся. Развлечение закончилось, когда Бичэнь вонзилась в грудь Вэнь Сюя. Вэй Ин надулся на Лань Чжаня — глаза ещё красные, — но тот лишь покачал головой. Он хотел возразить: заслужил, и даже больше. Это он устроил пожар в Гусу, ранил его и дядю Лань, погубил столько малышей Лань, разлучил его и А-Нина с остальными. Но увидел старейшин Лань и учеников — вздохнул скучающе. Начиналась церемония очищения. Он молча ушёл, оседлал коня и поскакал в лагерь под Лояном. День ещё не кончился, когда его встретил один из заклинателей Не. Сказали, что дети под присмотром одной из омег, что обычно сопровождала Лань Нина. Девушка была молодой, когда её приютили, но упорно тренировалась и стала телохранительницей Лань Цюнлиня. Цзян Ян всё рассказывал о своих подвигах — как уроки от родителей и бабушки спасли им жизнь. Вэй Ин усмехнулся про себя. Увидев его, малыш бросился в объятия. Вэй Ин тут же обдал его феромонами, поцеловал в макушку. Пахло конфетами, молоком и свежим садом персиков с лотосами — хоть А-Ян и не родился в Юньмэне, река всё равно пропитала его. Он тихо рассмеялся, когда А-Юань зашевелился на руках у другой девушки. Взял племянника и отпустил бедняжку — та выглядела вымотанной. Отнесёт А-Юаня к А-Нину или Лань Чжаню, когда увидит. Лань Нин лечил мужа. Вэй Ин хотел войти, но А-Ян уже проголодался, а А-Юань его поддержал. Пришлось вести обоих в столовую — вдруг найдётся что-то для малыша. А-Юань выпил немного козьего молока — всё ещё предпочитал отцовское, — а А-Ян умял рис, мясные булочки и овощной суп. Забавно было слушать, как сынок так хорошо усвоил его уроки. Вэй Ин обнял и похвалил его, пообещал после отдыха научить новым талисманам — для защиты и вызова. А-Юань гулил, будто участвовал в разговоре. Когда пришёл Лань Чжань, уже стемнело. Цзинь прибыли чуть позже — сцена вышла занятная. Лань Ванцзи шёл рядом с Вэй Усянем, один малыш на руках, второй бежал впереди. Многие шептались: наверняка ребёнок у Вэй Усяня от Лань Ванцзи — беременность супруга Ханьгуан-цзюня так и не объявили, даже спустя год после свадьбы с тем омегой Вэнь. Да и сладковатый запах Вэй Усяня наводил на мысли. Не обращая внимания на сплетни, Лань Ванцзи настоял, чтобы брат дал себя осмотреть супругу после очищения. Вэй Ин отдал А-Юаня — малыш, учуяв феромоны отца, уткнулся носом в грудь. Лань Чжань мягко улыбнулся, поглаживая спинку. — Но я хочу к Цзян Чэну, — надулся Вэй Ин, пока его вели в шатёр Лань. Лань Сичэнь тоже был внутри. — Лань-дацзю! — Цзян Ян бросился к старшему дяде, вцепившись в рукав. — Аи тоже приехала? — А-Ян, А-Ли осталась с группой Юньмэна. Я приехал узнать, как вы, — взгляд смягчился при виде целых и невредимых племянников. У А-Яна лишь царапины и синяки. — Всё хорошо, Лань-дацзю! Я был очень сильным и храбрым! — А-Ян улыбнулся во все зубы, не отпуская белые одежды улыбающегося дяди. — Защитил А-Юаня, видишь? Ни одной царапинки! Он скрестил руки и выпятил грудь. — Да, но ты ранен, — дядя мягко ткнул его в нос, вызвав смех. — Будь послушным, подержи А-Юаня. — Будут играть для Вэй-гэгэ? — оба дяди Лань кивнули. Цзян Ян не понимал, зачем дядям играть для Вэй-гэгэ — тот и так силён с энергией обиды. Он тоже хотел научиться, но все отказывали, даже Вэй-гэгэ. Только улыбался, целовал в щёку и говорил «нет». Если это так опасно, как говорят дядя и ифу, почему ему позволяют? С А-Юанем на руках он сел на супружескую кровать Лань, смотрел, как дядья играют на Ванцзи и Лебин. Вэй-гэгэ на миг нахмурился, потом вздохнул. К середине песни будто медитировал — оба малыша притихли. После А-Ян получил мешочек конфет от Аи. Хотел угостить А-Юаня, но тот ещё мал. И, как редко бывало, А-Юань остался рядом с Лань Чжанем без слёз, когда маленький альфа ушёл с Вэй Усянем. По пути Вэй Ин встретил Лань Нина. Тот рассказал о случившемся и извинился за рану мужа. Вэй Ин, конечно, не винил — поблагодарил за заботу и пообещал заглянуть, как только уложит Цзян Яна. — А-Ин, — Лань Нин попытался взять его за запястье, но Вэй Ин ловко увернулся. — Надо… — Всё в порядке, правда, — он отмахнулся. — А-Чэн справится. — Неправда, — Лань Нин слегка нахмурился. — Цзян Ваньинь сказал, ты нас избегаешь. — Вэй Ин сжал губы. — Что случилось? — Пойдём. Они дошли до маленькой речки, сели в тени дерева. Цзян Ян плескался в воде. — Что случилось? — начал Лань Нин. Скоро стемнеет, нужно проверить пациентов и убедиться, что Ваньинь помылся и правильно наложил мазь. — Вот, — Вэй Ин вынул из рукава красивую лакированную шкатулку с тремя изящными иероглифами на крышке. — Что это? — Лань Нин прочёл. — «Сяофэй». Красивое имя. — Шизун показал мне эту шкатулку в первый день, когда взял в ученики, — он погладил крышку кончиками пальцев. Открыл — внутри чёрный веер с длинной красной кистью. — Сяофэй должен был стать моим духовным оружием, когда я освоила «Лунный разрез». — А-Ин… Лань Нин всё понял. Вэй Ин держался беспечно — шутил, смеялся, развлекал детей, чтобы не плакали. Вместе с ними — улыбался, а в бою или на совете становился опорой стаи, холодный и грозный. Но внутри он трещал по швам. Потерял секту, приёмных родителей, живёт в вечной войне, лишился возможности культивировать без вреда себе. И даже женившись на Цзян Ваньине недавно, не мог иметь детей. Столько утрат — а он всё равно обнимал мужа и сына, с любовью смотрел на А-Юаня, будто не больно, что сам не может выносить плод их любви. Ни зависти, ни злобы — только безусловная нежность и, может, лёгкая тоска. А-Нин обнял друга. Тот не плакал — в последний раз на своей свадьбе. Вэй Ин погладил лёгкий металл веера. Открыл — чёрный шёлк переливался, красные лепестки танцевали в мягких вихрях того же цвета. Красивое духовное оружие. Жаль, что теперь он не сможет им воспользоваться.

--֍--

Лань Нин понял, почему Вэй Ин так ностальгирует и не хочет, чтобы кто-то лез в его хрупкие меридианы. Когда А-Нин пытался влить немного энергии, чтобы подлатать ядро, Вэй Ин шипел от боли. На третий раз решил: лучше не причинять другу лишних страданий — и остановился. Вэй Ин ушёл с уставшим и мокрым Цзян Яном на спине. Слушал тихое бормотание о новых уроках, о том, как ждёт свою меч и хочет защищать Вэй-гэгэ. — Не торопи события, — усмехнулся. — Хотя я в твоём возрасте тоже умирал от нетерпения. — Бабушка дала тебе Суйбянь? — Нет, дядя Цзян, — Вэй Ин смотрел на взрыхлённую землю под ногами, шагая между шатрами. Вспомнил Суйбянь, забытую в комнате в усадьбе. — Даже имя он придумал. Мне ничего в голову не приходило. — Забавное имя. — Согласен. Уже придумал своё? Не знаю, как у вас в Мэйшане, но если будет возможность, попрошу… Вэй Ин не договорил — Цзян Ян холодной ладошкой мягко погладил его щёку. — Всё хорошо, аниан. Сердце Вэй Ина переполнялось каждый раз, когда А-Ян так его называл. Они вошли в маленький шатёр, где временно жили несколько омег-лучниц. Пока пусто. — Ади сказал, что он добудет мне меч. — У твоего ади хороший вкус, но имя не доверяй — он в этом никудышный, — Вэй Ин переодел Цзян Яна, хоть тот и ворчал, что не хочет раздеваться. — Я не малыш! — надулся он, когда Вэй Ин завязал ленту на ночной рубашке. — Всегда будешь моим малышом, сколько ни расти, — мягко улыбнулся Вэй Ин, поцеловал в лоб и укрыл в маленькой кроватке. — Точно не хочешь назад в усадьбу? Там все твои игрушки и друзья. — Но вас там нет, — Цзян Ян зевнул. Под сладкими феромонами Вэй Ина сон сморил его — шептал и бормотал. — Можно потом к вам в постель? — Можно, — Вэй Ин снова поцеловал в лоб. — Только сначала посмотрю, как ади. Знаешь где? — А-Ян кивнул. — Хороший мальчик. Спокойной ночи, А-Ян. — Спокойной ночи, мама. Вэй Ин, может, и не сможет родить, но Цзян Чэн сказал: они усыновят столько детей, сколько захотят, вырастят как своих — и ничто им не будет нужно.

--֍--

После ванны и смены одежд Вэй Ин направился туда, где, по словам А-Нина, был муж. В лагере горело мало фонарей. У костров сидели небольшие группы заклинателей Не — шутили, пили дурное вино. Замечая его, здоровались, звали присоединиться. Он отказывался — запах алкоголя был отвратительным, будто прокис или они сами пытались гнать вино из собранных фруктов и трав. Видел и группу Цзинь. Те смотрели неприязненно — всегда так, когда рядом не было Цзинь Цзысюаня. По ярким пионам, вышитым золотом, понял: не люди павлина, а присланные Цзинь Гуаншанем. — Эй, красотка, давай я согрею тебе постель, — хохотнул один. — Уж точно за одну ночь сделаю тебе ребёнка, раз этот Цзян не… Альфа Цзинь попытался стряхнуть что-то с шеи — будто хватал воздух. Товарищи бросились помогать — в ужасе увидели чёрную тень вокруг его горла. С страхом заметили омегу — холодный взгляд красных глаз, серо-белые одежды колыхались на осеннем ветру, волосы развевались неестественно. В ужасе смотрели, как омега мягко поднял руку — и их товарищ взлетел в воздух. — Мне плевать, что говорите обо мне, — голос мягкий, но угрожающий, феромоны заставили отступить. — Но о моей семье — ни слова и ни глупостей. Поняли? Он холодно улыбнулся — альфы едва не обмочились, — опустил руку. Тот, что висел, рухнул на землю, чуть не угодив в костёр. — Спокойной ночи. Развернулся и пошёл дальше. Ему было всё равно, что говорят гадости. У него есть семья, которая любит его таким, какой он есть — даже с кривой дорогой. Поддерживает, защищает от самого себя. Шизун научил держаться сильно, не показывать слабости тем, кто смотрит свысока. Он был… Он — Вэй Усянь из Юньмэн Цзян, ученик Цзычжи-чжу. В комнате Цзян Чэна свечи были потушены. Вэй Ин бесшумно вошёл, закрыл дверь. Поговорит немного, снимет талисманы тишины и защиты — чтобы А-Ян мог прийти к ним. — Думал, забыл обо мне, — фыркнул Цзян Чэн с усмешкой. — Ты должен спать, — Вэй Ин сел на край кровати. Протянул руку, убрал длинную прядь с лица мужа за ухо. — Хочешь, подстригу? — Нет, оставь. Чем занимался? — Да так, собрал тела Вэнь, чтобы не мешали. Лань всё очистили. В усадьбе Вэнь Сюя ничего интересного. — Ничего? — Вэй Ин покачал головой. — Без него и Вэнь Чао вернуть Пристань Лотоса будет проще. Вэй Ин улыбнулся, заметив уверенную улыбку мужа. — Вернёмся домой, — кивнул. Почувствовал, как Цзян Чэн взял его за руку и потянул лечь рядом. Прижался осторожно к здоровому боку, не задев рану. — А-Ян ждёт не дождётся. — Меча, — пробормотал Цзян Чэн ему в лоб. — Такой же нетерпеливый, как ты. Усмехнулся, услышав тихий смех омеги. Теперь редко слышалась такая искренняя, радостная смешинка — чаще опасный взгляд и надменная улыбка. — Был с Лань Ванцзи? — Да, Лань Чжань и Сичэнь-гэ настояли сыграть для меня, — надулся Вэй Ин, почувствовав улыбку Цзян Чэна. — Говорят, не нужно. — Нужно, — Цзян Чэн серьёзно посмотрел на него. — Твоё золотое ядро ещё там. Мы должны его беречь. — Оно бесполезно, — раздражённо отвернулся. — Будет работать. Найдём способ вернуть. — Тебе не нравится такой я? — Не говори глупостей, — поцеловал в губы — холодные и чуть сухие. — Ты упрямый и гордый. Нельзя просто сдаться. Ты уже из-за этого в депрессии. — Я не! — Ты, — крепче обнял. — Можешь больше ничего от меня не скрывать. Усмехнулся, уткнувшись носом в покрасневшую щёку Вэй Ина. — Я тоже тебя чувствую… — прошептал тот, потом невинно поднял глаза. — И тебе сейчас нельзя так. Не двигайся. — Мне и не нужно. Вэй Ин кокетливо рассмеялся, сел верхом, дал Цзян Чэну лечь. Снял простыню, устроился между ног мужа, без труда расстегнул штаны и вытащил полунапряжённый член. Давно не были вместе — феромоны альфы опьяняли, по телу разливалось вкусное тепло, будто перед течкой. Лёгкие поцелуи по тазу, дразнил — выдыхал на кончик. Лизнул и поцеловал головку. Услышав рык Цзян Чэна и как тот потянул за волосы, злорадно улыбнулся и заглотил целиком. Стон мужа был великолепен. Двигал головой медленно, прижимая языком член к нёбу или лаская прожилки. — А-Чэн, — вынул с влажным чмоканьем. — Представь… Потёрся щекой о мокрый и горячий член. — Ты в кабинете, весь на нервах от дел главы секты. И я — твой прекрасный, любящий и нежный супруг — прихожу снять стресс. Длинно лизнул — член дрогнул. — Могу прийти, устроиться под столом. Пока ты подписываешь скучные бумаги, я буду делать вот это… Снова заглотил. Пусть входит глубоко в горло. Когда Цзян Чэн задрожал, ускорился — но ненадолго. Обхватил щёки руками, отстранился, надулся. — Иди сюда, повернись. Вэй Ин кокетливо рассмеялся, разделся — одежды упали за кровать. Думал, муж хочет, чтобы оседлал, но Цзян Чэн взял за бедро и уложил сверху — задом к лицу. — Ты меня ранишь, — засомневался Вэй Ин. — Ты лёгкий, — злорадно улыбнулся, заметив смущение, когда Вэй Ин понял замысел. Вэй Ин сдержал стон, когда горячий влажный язык мужа коснулся входа. Руки сильно мяли нежные ягодицы — останутся синяки на пару дней. Раздвинул ещё шире, чтобы язык вошёл глубже. Вэй Ин едва сдерживал стоны — ноги дрожали, он еле держался на коленях и руках. — Не останавливайся, баобэй, — Цзян Чэн на миг оторвался, потом поцеловал правую ягодицу. За медлительность Вэй Ин получил укус. Взвизгнул, задрожал. С остатками разума взял член альфы у основания, поднёс ко рту и снова заглотил — начал быстро двигаться. Цзян Чэн блаженно вздохнул, продолжая лакомиться персиком в руках. Гладил ягодицы, бёдра, поясницу. Руки дошли до мокрого и твёрдого члена омеги — одного касания хватило, чтобы Вэй Ин обмяк. Дразнил — «случайно» касался, потом гладил живот. Когда Вэй Ин совсем потерялся, Цзян Чэн пустил духовную энергию по кончикам пальцев — вливал везде, где касался. Чувствовал, как меридианы омеги наполняются его сутью — и переливаются. Раньше энергия утекала, как вода сквозь пальцы. Теперь — как тонкая струйка. Удерживалась дольше, хоть к утру и исчезала, но оставалась в теле Вэй Ина до конца и чуть дольше, пока спали. Вэй Ин выгнул спину, когда палец Цзян Чэна вошёл — будто молния ударила внутри, до самого живота. Сначала щекотно, потом — электрическое удовольствие. Но ничто не сравнится с самим Цзян Чэном. Ему нужен альфа. Всё тело и суть жаждали, чтобы муж наполнил. — А-Чэн… — простонал, вынув член. — Хватит… — Иди сюда. Вэй Ин с трудом повернулся, не задев рану. Сел верхом. Ещё сильнее покраснел — эти прекрасные аметистовые глаза будто светились в темноте, пожирали его, улыбка гордая и надменная. Феромоны опьяняли — сладкие лотосы и гроза, желание и гордость. Вэй Ин довольно замурлыкал. Для Цзян Чэна Вэй Ин всегда был и будет воплощением красоты. Взял за бёдра, подталкивая начать. Больше не выдерживал — давно не видел, не метил. Грязные, жадные слухи в войну лишь бесили сильнее. Его Сяньсянь — не шлюха. Только его. Только он имеет право и удовольствие греть постель самого сильного и прекрасного омеги мира культивации. Вэй Ин приподнялся на коленях, направил влажный член альфы. Опускался медленно — чувствовал каждый сантиметр, как горяч и твёрд муж. Когда сел полностью — всё тело дрожало. — Сяньсянь такой хороший для меня, — Цзян Чэн погладил живот омеги, чувствуя внутри тепло. Замурлыкал под сладкими феромонами — медовые персики с молоком, тёплые пирожки с лотосом. Вэй Ин пах им — снаружи и внутри. — А-Чэн… Вэй Ин дрожал. Вся холодная надменность исчезала рядом с любимым Цзян Чэном — становился комком нервов, удовольствия и робости под этими сияющими глазами и сладкими словами. На коже или в ухо. Движения начались медленно — наслаждались теплом и сутью друг друга. Вэй Ин качал бёдрами вперёд-назад — мягко, ровно. Когда Цзян Чэну стало мало, схватил за бёдра и толкнулся. Омега громко застонал — удовольствие захлестнуло разум. Вэй Ин начал подпрыгивать — выпускал член почти полностью, оставляя головку, потом резко опускался. Цзян Чэн не отставал — толкался сильно, держал крепко. Влажные шлепки кожи были громкими. Вэй Ин начал кричать и умолять приостановиться — но Цзян Чэн лишь ускорился, входя глубоко. Когда омега почти рухнул на грудь, альфа прижал к себе и поцеловал красные влажные губы. Не расцепляясь, уложил на бок, закинул ногу Вэй Ина себе на предплечье — продолжал неровными толчками, давая передышку. Вэй Ин обвил шею мужа руками, целуя неуклюже. Цзян Чэн снова вливал духовную энергию — удовольствие сводило омегу с ума. Долго не продержаться — Вэй Ин так сжимал, узел набухал. Забыв о боли в груди, прижал Вэй Ина к кровати, взял обе ноги на предплечья — омега закричал от глубины. — Цзян Чэн! — не выдержал, жар был невыносимым, слёзы выступили. — Так глубоко… не надо… Ах! Вэй Ин сжал внутри. Когда оргазм накатил, Цзян Чэн укусил — омега закричал и кончил так сильно, что в глазах потемнело. Альфа тоже — вошёл до упора, снова пометил, наполняя до краёв. Обнялись, тяжело дыша, потные. Цзян Чэн лизнул кровь с метки омеги, оставил мягкие поцелуи на шее и плечах. Вэй Ин целовал влажную макушку мужа, убирал чёлку, щекотавшую шею, за ухо. — Люблю тебя, — улыбнулся Вэй Ин шёпоту мужа в шею. — И я тебя очень-очень, А-Чэн, — взял лицо мужа в ладони, нежно улыбнулся и мягко поцеловал в губы. — Не хочу, чтобы ты шёл в новую вылазку, — прорычал Цзян Чэн. — Ничего, со мной павлин. Ты с Лань Чжанем? — тот покачал головой. — Лань Ванцзи и Цюнлинь остаются. Мне нужно назад с Цзэу-цзюнем в Ланьлин — собрание. — Понятно… — Вэй Ин почувствовал влагу на груди. Осторожно коснулся — кровь. — Цзян Чэн, ты кровоточишь! А-Нин нас убьёт! — Чёрт. Вэй Ин попытался встать — узел ещё держал. Цзян Чэн снова лёг на спину с омегой сверху, дотянулся до одежды. Вэй Ин прижал рану. Когда наконец расцепились, Вэй Ин медленно дошёл до таза с водой. Цзян Чэн зажёг свечу талисманом огня. Вид обнажённого Вэй Ина с его семенем на бёдрах лишь разжигал желание снова взять омегу. — Веди себя хорошо, мы и так натворили, — рассмеялся Вэй Ин. Снял испачканные бинты, промыл рану, наложил вонючую мазь. Цзян Чэну жгло, но он позволил омеге заботиться — касания не такие лёгкие, как у Лань Нина, но полные любви. Боль не имела значения. Вздохнул, когда Вэй Ин завязал свежий бинт. Улеглись — Вэй Ин снял талисманы тишины и защиты, надел лиловую внутреннюю рубашку и прижался. Обнялись и уснули. Утром Вэй Ин удивился, что Цзян Ян не пришёл, как обещал. Посмотрел на сонного Цзян Чэна — тот усмехнулся, подталкивая встать: день будет долгим. Вэй Ин надулся и поцеловал забинтованную грудь. — Не хочу с тобой расставаться, — его бесила эта зависимость второй природы. Знал — просто связь и свежая метка, но первобытное хотело гнезда и объятий Цзян Чэна, как в прохладные дни Юньмэна. — Скоро, обещаю, — нежно погладил лицо, поцеловал в лоб. — Скоро вернём дом, и будешь лентяйничать. — Правда? — лукаво улыбнулся Вэй Ин. — Только день. Дел много, — фыркнул, видя надутые губы. — Вы одеты? — голос Лань Нина за дверью и лёгкие стуки заставили их встрепенуться — оба почти раздеты. Стали приличнее. Лань Нин отругал за нарушение режима — рана чуть открылась, но не так плохо, как боялся. Цзян Ян вбежал с Лань Ванцзи — тот шёл медленно, неся А-Юаня. — Один спал? — Вэй Ин обнял Цзян Яна, взъерошил хвостик — так аккуратно заплетённый. — С Лань-дацзю, — А-Ян показал клыки — дырочка в верхнем ряду. — Наконец выпал! — вынул из внутреннего кармана молочный зуб. — Последний? — посмотрел на Лань Нина. — Не очень разбираюсь в молочных зубах, — тот увидел, как Вэй Ин взял зуб сына и разглядывал, будто сокровище. — Но, может, до двенадцати перестанут выпадать. — У Вэй Ина последний выпал в тринадцать, — слабо улыбнулся Лань Чжань. — Упал с крыши. — О да, тот был классный, — рассмеялся Вэй Ин, вспомнив, как ночью возвращался и свалился с крыши павильона уроков — после того, как обрил бороду дяде Лань. — Стоило того.

--֍--

Утро прошло спокойно. Вэй Ин ловко увернулся от всех, кто хотел его осмотреть. Оседлал коня, повёл нескольких учеников Цзян и Цзинь к месту встречи с Цзинь Цзысюанем. Вылазка простая — обозначить продвижение Вэнь в землях Юньмэна. Илин считался их территорией — там чисто. Вэнь контролировали Балин. Битва началась в Цзянлине — победили люди Вэй Усяня. Погибли несколько заклинателей Цзинь — не послушали построение, которое он утром объяснил. Даже когда Цзинь Цзысюань повторил — многие пропустили мимо ушей. Думали, легко справятся с Вэнь под командой одного из генералов. Без Вэнь Сюя и Вэнь Чао Вэнь начали терять земли. Цзинь Цзысюань посадил Вэй Ина на Суйхуа. Пришло письмо от Мэн Яо — все собираются в усадьбе. Вэй Ин не возражал — хотел вернуться, увидеть всех, особенно Цзян Чэна. Большая ошибка. Думал свозить Цзян Чэна в городок, а встретил раздражённого Цзян Ваньиня. Цзинь Цзысюань бросил его посреди двора. Не успел сбежать от Цзыдянь — его приволокли в лазарет. — Не хочу! — извивался Вэй Ин. Призраки, охранявшие усадьбу, хотели спасти хозяина, но Инь каркнула, покружила перед ними и подлетела к Цзян Чэну. — Цзян Чэн! — Заткнись! — тот дотащил до лазарета, где ждали Мэн Яо и Лань Нин. — Не даёшься по-хорошему — будет по-плохому. — Но я здоров! — краем глаза заметил белое. — Лань Чжань! Спаси бедного беззащитного брата! — А-Ин, — голос Лань Нина мягкий, но с опасной ноткой. Омега замер. — Мы просто беспокоимся. Будь хорошим. Цзян Чэн отпустил Цзыдянь, слегка толкнул к Мэн Яо. Тот обнял драматичного друга. Вэй Ин хныкал ему в плечо, хотел снова сбежать, но над плечом А-Яо увидел нежную улыбку А-Нина — и две длинные серебряные иглы в его пальцах. Замолк и вцепился в кремовые одежды Мэн Яо. — Вернусь позже, — вздохнул Цзян Чэн, шагнул и погладил Вэй Ина по голове. — Не создавай проблем. — Не останешься? — Мэн Яо надеялся — только он мог поймать Вэй Ина без труда. Лань Ванцзи слишком снисходителен, Лань Нин не догонит, а он тем более. — Поеду за припасами на месяц. Вернусь с Чифэн-цзунем и Цзэу-цзюнем, — Цзян Чэн снова обнажил Санду. — Лань Ванцзи и Цзысюань остаются. Скоро буду. Когда Цзян Ваньинь скрылся из виду, трое омег вошли в лазарет. Вэй Ин старался не замечать иглу рядом с головой на подушке — напоминание о судьбе беглеца. Оживлённо болтали о недавнем. Вэй Ин не был на неделе ухаживаний павлина — забавно слушать. Даже подумал: тот всё-таки неплохой альфа. Не прошёл дальше держания за руку и, может, поцелуя в щёку! Сдерживался. Плюс за уважение к омеге. — Вы ещё не?! — Услышать, что Цзинь Цзысюань уважал течку Мэн Яо, было невероятно. И он, и А-Нин провели течки с альфами — может, в первую не совокуплялись, но потом неизбежно. — Не торопи их, А-Ин, — Лань Нин всегда такой добрый. Даже болтая, его медицинские техники были чистыми и точными. — Вэй-гунцзы, не думаю, что правильно, — Вэй Ин нежно улыбнулся, видя румянец Мэн Яо и блеск золотого ошейника. Но следующие слова оставили горький привкус. — Я потерял девственность, но всё равно… — И что? — вздрогнул от вторжения энергии Лань Нина в меридианы, но не остановил. — А-Нин был первым, даже раньше меня. Представляешь?! Лань ещё страстнее и романтичнее, чем кажутся. — А-Ин, — Вэй Ин тихо рассмеялся, любил дразнить любимую пару Лань — оба так мило краснели, хоть тела покрывали любовные метки, громкие. — Дыши глубже. Надул губы — не дали продолжить, но послушался. — Это странно. Все обеспокоенно смотрели, как Лань Нин убирает руку с запястья Вэй Ина. Тот сам забеспокоился — лишь бы не помешало использовать энергию обиды. Ядро и так треснуло, только это осталось для победы в войне. До Юньмэна рукой подать — нельзя сейчас заболеть. Тёплое тепло от рук А-Нина. Закрыл глаза — мягкая духовная сила над лбом, успокаивающая. Спустилась по шее к центру груди — к треснутому золотому ядру. Лань Нин слегка нахмурился. Продолжил ниже — к нижнему даньтяню. Это ощущение заставило Вэй Ина вздрогнуть — невольно тихо зарычал на доброго друга. Все удивились — он сам больше всех. Никогда не рычал на омегу, тем более друга, семью. Так испугался странной реакции, что тут же извинился. — Прости! Не хотел… Я… Увидел, как друг отстранился. Сел, попытался обнять — показать, что не зол, что не угроза. Но Лань Нин лишь тепло улыбнулся. — А-Ин, в последнее время что-то беспокоило? Плохо ли ему? Не особо. Война ужасна, без золотого ядра — усталость, тошнота, мигрени. Голоса и плач обиженных духов стихли после игры Лань Чжаня и метки Цзян Чэна. Знал: омеги инстинктивно зависят от эмоций семьи, реагируют на чувства альфы после метки. После метки Цзян Чэна стало легче — будто тонул в озере и вдруг вынырнул за глотком воздуха. Освобождение. Духи успокоились, многие упокоились. Служили немногие — но ненадолго. — Не особо. Иногда тошнит от сушёного мяса или маринованных сардин, что таскают заклинатели Не и Гуй, — передёрнуло от воспоминания. Запах сардин в первый раз чуть не заставил блевать. Не взял еду — один Не дал сушёного мяса, тёмного и сморщенного. Напомнило трупы из Курганов — хуже, чуть не вырвало съеденные пирожки. — И голова побаливает, но это нормально с тех пор… Что? Заметил взгляды — радость, восторг и… жалость? — Можно я скажу? — Мэн Яо сиял, будто помолодел. — Вэй-гунцзы, вы ждёте. Ждёте? Чего? Лань Нин осторожно и нежно взял его руки. Даже с глупыми вопросами и шутками А-Нин никогда не судил и не смеялся. Особенно сейчас, когда сказал те слова — те самые, что Вэй Ин говорил ему год назад, узнав о А-Юане. Когда рассказал, что Лань Чжань дал ему ребёнка. А теперь — он. Цзян Чэн дал ему малыша. Он ждёт своего детёныша. Беременный. Слёзы не удержались — хлынули, и он не стал их останавливать. Плакал от счастья и горечи. Получил чудесную весть, когда думал, что Вэнь Чао отнял единственное желание с детства — семью с любимым альфой. Думал, никогда не будет. А вот — живой, с новой маленькой жизнью внутри. Но и страх. Вэнь всё ещё терзают всех. Вэнь Жохань не остановился — даже без двух сыновей стал только сильнее, напоминая, что он выше всех. Горделивые лидеры пытались штурмовать Город без Ночи — умерли ужасно, не ступив на первый шаг дворца Вэнь. Он мог уравнять чашу. Знал грязные трюки Вэнь Жоханя, знал, что сильнее с новым оружием. Но теперь нельзя рисковать — не таким безрассудным, как раньше. Малышу нужен весь его уход. Стресс, война, усталость, голод, постоянная энергия обиды могли… Крепко зажмурился от ужаса одной мысли. — А-Ин, успокойся, — мягкий голос А-Нина вернул в реальность. Мэн Яо ушёл — только они вдвоём. — Малышу ничего не будет, если будешь слушаться. Всё пройдёт хорошо. Вэй Ин кивнул, всё ещё всхлипывая. Сначала — сказать Цзян Чэну. Альфе нужно быть рядом, обдавать феромонами, держать подальше от стресса. Лань Нин выносил благодаря воле и сильному ядру, усиленному двойным культивированием с Лань Чжанем в первый год. А у него ядра нет, связь всего пару месяцев. Насчёт энергии обиды — неизвестно, опасна ли для ребёнка, но Лань Нин попросил держаться подальше от передовой — только руководить, пусть женские призраки делают своё. Выйдя из лазарета с кучей трав для утреннего настоя, столкнулся с Лань Чжанем и А-Юанем. Хотел спросить об А-Яне, но Лань Нин взволнованно рассказал мужу новость. Брат по клятве обнял защитно — даже с А-Юанем на руках. Забавно и утешительно. К удивлению, подошёл Мэн Яо с запиской от Хуайсана — всем собираться в Ланьлине. Цзинь Цзысюань уехал незаметно. Мэн Яо поедет с Лань Чжанем — по пути и Цзян Чэн. В усадьбу не вернутся до после собрания. Вэй Ин не поедет — устал, нужно посчитать омег под его опекой. Мэн Яо поедет вместо — Хуайсан просил именно его. Лучше так — будет время придумать, как сказать Цзян Чэну. Лань Нин и он остались в усадьбе с детьми. А-Ян появился на плечах одного из трупов, охранявших главный сад — сонный и милый, уткнувшись щекой в голову мертвеца. Оба рассмеялись и повели малышей на послеобеденный сон перед осмотром.

--֍--

Той же ночью он медитировал в комнате. Уже за полночь. Недавно получил записку от воробья — явно от Хуайсана. Собрание о следующем ударе. Новая информация — большая проблема. С падением Вэнь Сюя весь Юньмэн в хаосе. Генералы и чиновники дерутся за власть вместо наследника. Междоусобицы — страдают мирные и не-культиваторы. Один генерал крепко держит Пристань Лотоса — заявляет, что станет гордостью лидера Вэнь, удерживая зону. Атака и возврат Юньмэна перенесены — не первая луна зимы, а меньше месяца. Погода меняется, припасы копятся — выгода атаковать до зимы. Но рискованно. Поспешная атака имеет минусы, но с ним впереди и ордой трупов — огромный плюс. Сначала ученики Цзян и Лань, позади Не и небольшой отряд Цзинь Цзысюаня — на подкрепление. Вздохнул устало. Посмотрел на проклятый талисман на подушке. Надеялся не использовать. И нужно сказать Цзян Чэну. Ох, Цзян Чэн. Как только узнает о беременности — запретит участвовать в боях. Может, только может, стоит скрыть — до конца. Но как? Аромат выдаст. Лань Чжань уже подозревал几天 назад, сегодня подтвердили. Цзян Чэн точно заметит. «Он не обязан знать», — писклявый голос и мягкий смех заставили обернуться к двум женским призракам. — Узнает по аромату. «Мы поможем скрыть», — вторая закружила над головой, обняла сзади за шею. «Если будем близко — учуют только нашу инь-энергию и гнилой запах трупов». — Живот вырастет. И не хочу так долго врать Цзян Чэну. «Не обязательно», — другая призрак свернулась у него на коленях, улыбаясь мёртвыми кокетливыми глазами. «Только до возврата территории — сделаешь гнездо как следует». — Почему помогаете? — вздохнул, глядя на них. — Я уже исполнил ваши последние желания — даже ваши, напугав до смерти тех псов Вэнь. Почему остаётесь? «Потому что они отняли у нас тот прекрасный дар, что есть у тебя», — обнимавшая посмотрела пристально. На миг он испугался — но злобы не было. «Мы тоже были беременны. Вырезали малышей из животов и убили на наших глазах перед смертью». «Хотим защитить вас», — та, что на коленях, «погладила» плоский живот. «Будем охранять, пока не родится этот милый малыш. И потом, если нужно — останемся». — Не хотите переродиться? Отдыха? «Не торопимся», — призрак на коленях кокетливо рассмеялась. «К тому же забавно смотреть, как эти дураки-альфы боятся тебя с нами рядом». «Ещё хотим повеселиться среди живых». — Только ненадолго, — сдался он. Должен участвовать в битве — помочь Цзян Чэну и Шицзе вернуть дом. Хочет восстановить и показать малышу прекрасную Пристань Лотоса. — После Юньмэна скажу правду. «Как пожелаете, Яньлин Лаозу», — обе лукаво рассмеялись, но кивнули, как верные нежные куртизанки. Идея так обманывать Цзян Чэна не нравилась, но иначе не поможет вернуть дом. Хотя это не совсем ложь — просто отложил новость. Да, просто отложил. Всё будет хорошо.

--֍--

Ничего не шло хорошо. Было второе собрание — чуть перед маршем на Илин. План был войти через Илин и распространиться по флангам Пристани Лотоса. Не Хуайсан и Мэн Яо всё рассчитали — минимизировать потери, оставив его в арьергарде учеников Цзян. Теперь все в шатре собраний — в импровизированном лагере севернее Илина, далеко от первоначальной точки. Большинство лидеров сект здесь. Из пяти главных отсутствовали только Цзэу-цзюнь и Чифэн-цзунь — вместо них Лань Ванцзи и Не Хуайсан. — Это только всё затягивает! — крик Цзян Чэна напугал многих. — Просто мнение старого лидера. Вы молоды, не знаете, как вести войну, — надменная улыбка Цзинь Гуаншаня вызвала холодные взгляды молодых. — Если так интересовало, явился бы на прошлое собрание, — Вэй Усянь не смолчал, особенно когда этот старый развратник смотрел на его альфу и братьев как на мусор. — Осторожнее со словами, Вэй Усянь, — Цзинь Гуаншань скосил взгляд. — Ты всё ещё омега, и твоё слово… — Я не меняю план атаки за день до срока, — улыбка Вэй Ина холодная и страшная. — И не я причина задержки. — Ты… — Скажите хоть слово — пожалеете, — Цзян Ваньинь встал перед Вэй Ином. Низкий рык и духовное давление заставили отступить. Цзинь Гуаншань выдержал лишь из гордости. — Лидер секты Цзинь, — Не Хуайсан вмешался, пока брат по клятве не перегрыз горло лидеру. Вэй Ин выглядел странно расстроенным — нельзя его волновать. В прошлый раз неделю мучился кошмарами от призраков в лагере. — Первоначальный план полностью эффективен. Потерь не будет — если повезёт. — Ни одной, если отправить Вэй Усяня вперёд, — Цзинь Гуаншань проигнорировал рык Цзян Ваньиня и ледяной взгляд Лань Ванцзи. — Он идеальное оружие против Вэнь. Пустим его вперёд уничтожить большинство — потом войдём и победа. — Как ты смеешь? — Цзян Чэн вне себя. Цзыдянь угрожающе затрещал. Не набросился только потому, что Вэй Ин схватил за запястье и покачал головой. Идиот. — Вэй Ин — не оружие, — холодно сказал Лань Ванцзи. — Важный член нашей семьи. — Ничего, я могу проложить путь, — Вэй Ин надменно улыбнулся, не отводя взгляда от Цзинь Гуаншаня. — Я не прячусь за ширмой, пока другие умирают, чтобы выйти, когда резня кончилась. Глаза стали алые, лицо лидера Цзинь посерело от стыда. — И как он сказал — я всего лишь омега. Взмахнул широкими рукавами — рядом возникли две призрачные женщины. — Прошу прощения, пойду готовить всё заранее. Цзян Чэн, Лань Чжань, — посмотрел на альф. — Следите за небом. И как тень исчез за входом шатра. — Вэй Ин! — прорычал Цзян Чэн. Лань Ванцзи обеспокоенно смотрел вслед брату. Оба альфы переглянулись и бросились за ним. — Всё ещё дети, — Цзинь Гуаншань притворно вздохнул, завоевав сочувствие нескольких лидеров. — Тяжело жертвовать собой ради других. — Он способен? — все обернулись ко второму господину Не. Многие удивились холодному взгляду и угрожающей ауре. — Лучше молитесь богам, чтобы Вэй Усянь вернулся целым. Иначе ничто не остановит гнев его семьи. — Цзян? — фыркнули. — Осталось мало, а молодые наследники… — Не смогут бросить вызов? — пустая улыбка Хуайсана удивила всех. Особенно когда резко раскрыл веер: одна сторона — голая гора, другая — заснеженная, в центре лотосовое озеро и феникс над ним. — Помните: лидер Цзян — не только брат по клятве вашего сына, но и мой. Не с Цзян. Как и Лань — Ханьгуан-цзюнь брат по клятве Вэй Усяню. И если напомнить, — улыбка стала детской, но аура не ослабла, — Лань и Не очень территориальны и защитны к семье. С этими словами Не Хуайсан вышел, оставив старых идиотов. Когда Цзян Чэн и Лань Ванцзи вышли — ни следа Вэй Усяня. Даже аромата. Только слабый след гнили и прокисшего молока. Оба взяли мечи, быстро мобилизовали людей. Перед уходом увидели Не Хуайсана — махал рукой. Одновременно группа заклинателей Не летела на мечах им навстречу.

--֍--

Цзян Яньли должна была быть в Гусу Лань — помогать старейшинам с восстановлением, пока Лань Хуань ещё в Цинхэ Не. Но сердце подсказывало: нужно ехать. Недавно готовилась к поездке в усадьбу младшего брата — провести время с ним и племянником. Цзян Чэн должен был встретиться с ней, но уехал по срочному сообщению. — Цзян-гуннянь, — альфа обернулась к двум старшим альфам. Лань Цижэнь шагал изящно, Лань Лисюэ нежно улыбалась. — Великий мастер, великий лекарь Лань, — Яньли поклонилась уважительно. — Девочка моя, не нужно так официально. Я не такой строгий, как мой кузен, — альфа взяла её руки в свои. — Новости не радостные. Твоим братьям ты нужна. — Но… — Яньли хотела поехать к ним, помочь, но и должна была… — Фильное почтение не забывается, — процитировал правило Лань Цижэнь. — Иди и приведи назад этих племянников и моих учеников. Их нужно наказать. Яньли растерялась. Лань Лисюэ недоверчиво. — Теперь за что наказывать молодых? — альфа чуть не схватила кузена за плечи. — За то, что не навестили, — повернулся, едва скрывая покрасневшие уши. Цзян Яньли тепло улыбнулась. Лань Цижэнь — единственный, кто видел племянника-внука лишь раз. Не мог покинуть гору — исполнял обязанности лидера, пока Лань Хуань сражался и встречался с лидерами в лагерях. Этот строгий перфекционист всё ещё любящий дядя, вырастивший племянников. Болит за них и учеников — знает, как тяжела потеря многих. — Спасибо. Скоро вернёмся, — Яньли откинула длинный плащ Лань, обнажила тонкий прекрасный меч, изящно прыгнула и с удивительной скоростью полетела к братьям. — Это не путь в Юньмэн, — Лань Лисюэ склонила голову. — Нет, кратчайший в Мэйшань Юй, — кивнул Лань Цижэнь. — Приготовим что-нибудь вкусное для мальчиков, — альфа хлопнула в ладоши и улыбнулась. — Они не скоро вернутся — останутся в Юньмэне. — Тогда привезём еду им, — скрестила руки и надулась. — Они всё ещё дети для нас. Лань Цижэнь посмотрел на сумеречное небо, потом на свежие каменные тропы, молодые деревья и двух птичек на маленьком персике. Да, для него племянники всегда дети — потерявшие родителей слишком рано из-за суровых правил клана. А-Хуань был таким маленьким, но не терял улыбки для А-Чжаня — только тихо плакал в углу библиотеки. А-Чжань перестал улыбаться с того дня — общался только с А-Хуанем или ним. Для него, сколько ни расти — он помнит неудобство маленькой кровати, где спали оба племянника, но тепло и любовь каждую ночь. Никогда не забудет — и не расскажет, как грустно было, когда они перестали искать его общества по ночам. Омеги Вэй и Вэнь — новое приобретение семьи. Гиперактивный, весёлый и озорной омега, как старая подруга, — первый друг А-Чжаня и второй брат племянников. Молодой Вэнь — солнце, разгонявшее тучи А-Чжаня. Видеть, как они обручились и поженились, — прекрасно. Чистейшая любовь — то, чего не было у брата и невестки. А-Чжань женился и дал прекрасного внука. А-Хуань нашёл эту прекрасную, заботливую и сильную молодую даму. Яньли — альфа, которой Цзыюань и Фэнмянь наверняка гордятся. И как-то племянники всё больше общались, создавая вечные узы — не только к парам, но и сыновнюю любовь, редкую даже среди кровных. — Приготовим танъюань, — Лань Цижэнь пошёл к главному входу Гусу, кузина за ним. — Танъюань? — Лань Лисюэ растерялась, потом тихо рассмеялась. — Кажется, старый Шан только что упаковал жареный миндаль. — Идеально. Лань Лисюэ тепло посмотрела на Цижэня. Этот десерт Цюнлинь приготовил, узнав о дне рождения Цижэня. Он и Вэй Ин сбежали с уроков, спустились в Цайинь за ингредиентами. День рождения прошёл, но они настояли на маленьком празднике. Братья Лань, Цюнлинь, Вэй Усянь, Цзян Ваньинь, Не Хуайсан и даже Цзинь Цзысюань присоединились к собранию у павильона Таози. Она улыбалась издалека — а когда думала, что Цижэнь не видит, он нежно смотрел на детей, даривших подарки и хваставшихся ночной охотой. Дети Цижэня выросли. Нежный смех сменился рыком войны.