Омега Юньмэн Цзян

Закат в Юньмэне был красив в любое время года. Широкие реки, блестя вокруг, тянулись, словно огромные змеи, опоясывая низкие, далекие горы. Закат в Лотосовом причале был целым событием: люди выходили смотреть, как густые красные и оранжевые тона медленно переливаются в пурпурные, словно в честь герба клана Цзян. В портах зажигались красные фонари, в их свете на причалах вырисовывались силуэты лодок, жизнь в городке не затихала — всё оставалось таким же шумным и бодрым, как в середине дня. Цзян любили фестивали, маленькие местные праздники. Главы сект показывались только на действительно важных церемониях, а на более простые выходили юные мастера и ученики: бегали в город играть с другими детьми, покупали уличные закуски, смотрели на фокусы жонглёров. Ученики Юньмэна часто вызвались «проверить» силу тех мужиков, что ломали камни о собственные тела, — только затем, чтобы потешаться над ними и над собственной силой как культиваторов. Если никаких развлечений не было, клан Цзян встречал закат за чаем и лёгкими закусками в любимом павильоне Мадам Ю — болтали о прошедшем дне, о письмах от друзей из других сект и о многом другом. Прекрасные минуты, незабываемые воспоминания о тёплых вечерах, когда перед глазами — чистая вода, усыпанная цветами лотоса и огромными листьями кувшинок, где иногда виднелись маленькие лягушки, прыгающие в озеро. Но теперь вся эта красота осталась только воспоминанием. Вэй Усянь смотрел на закат — повсюду было одно сплошное красное. В городке не кипела жизнь: многие дома разрушены, причалы сломаны, лодки выброшены на берег и сгнивают. Было больно смотреть, как прекрасное поле лотосов превратилось в сухие ветки, почерневшие и пятная воду. Даже осенью увядающие лотосы не выглядели так — тогда они лишь напоминали о смене сезона, но тепло всё равно держалось. Теперь же, несмотря на эту красноту, было очень холодно. Ни огней, ни бегущих детей, ни запаха уличной еды. Лишь тишина. Город утонул в темноте, едва слышно шуршал спокойный ток воды, и не пахло ничем, кроме пепла и смерти. Он сжал кулаки — ярость волной накрыла его. Его карминовые глаза остановились на главном входе. Большие ворота, некогда изящные, красиво вырезанные и расписанные девятилепестковым лотосом, теперь были затянуты огромным солнечным знаменем. Неподалёку от своего укрытия — в тени немногих деревьев, что уцелели, — он заметил двух альф. Они прижимали к стене юную бету: худенькая, маленькая, лет на пару младше его. Девчонка кричала, рыдала, умоляла о пощаде, пока эти громилы дёргали её за волосы и пытались сорвать пояс с её платья. Ах да. Он её помнил. Эта девочка часто прибегала ко входу, чтобы позвать всех к двору своей бабушки — помогать собирать ягоды янмэй* для домашнего ликёра. В награду они могли есть этих ягод сколько угодно. — Отпустите меня! Я не омега! — всхлипнула она. — И что с того? Ты очень… Девчонка подняла глаза в замешательстве; волосы и платье растрёпаны. Тишина вдруг обрушилась на всё вокруг. Мгновение назад она ещё чувствовала грубые руки на себе, а теперь с ужасом увидела: руки тех мужчин валяются на земле, отрезанные; изо рта каждого из них торчала окровавленная чужая рука. Она почти вскрикнула от ужаса, когда тонкая холодная ладонь протянулась к ней, помогая подняться. — Всё в порядке. — Карминовые глаза, худое, лишённое выражения лицо на миг её смутили, но голос она узнала сразу — как и этот красный шнурок. — Вэй-цяньбэй… — Девочка разрыдалась уже от облегчения, вцепившись в эту руку. — Вы вернулись. Моя бабушка, все… я… — Она не могла перестать плакать. — Я вернулся, — он мягко улыбнулся, но карминовый блеск в его глазах не исчез. — Собери всех, кого сможешь, и спрячьтесь в западном лесу. В воду не заходите, держитесь подальше от рек. — Хорошо, Вэй-цяньбэй. — Девочка поправила платье, вытерла слёзы и уже собиралась бежать, когда его рука снова остановила её. — Возьми это. — Он вложил ей в ладонь несколько жёлтых талисманов с красными символами. — Держитесь рядом друг с другом. И не пугайтесь, когда увидите их. — Он кивнул на два трупа, которые уже тащили мёртвых Вэнь к воротам. — Они никого из вас не тронут. Когда всё закончится, ты увидишь огни Юньмэна в небе. — Да! — Девчонка стрелой метнулась в темноту. — Следуйте за ней и помогите, — прошептал Вэй Ин двум массивным трупам. Те глухо зарычали и неторопливо поплелись за ней. --֍-- Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи летели так быстро, как могли, надеясь по дороге увидеть Вэй Ина, скачущего верхом, но, пролетев над мёртвым, обезлюдевшим городком и не встретив его, сразу поняли — он снова исчез. Они уже знали, что Вэй Ин путешествует странным образом: исчезает и появляется в другом месте, будто бы перемещается на мечe. Омега только загадочно улыбался, когда его спрашивали, как он это делает, и отвечал, что дело в его тенях. По дороге они наткнулись на Цзинь Цзысюаня. Тот сидел на спине Суйхуа, позади него — бета-культиваторша и отряд из двух десятков культиваторов. — Серьёзно? — Цзинь Цзысюань раздражённо сжал переносицу большим и указательным пальцами. — Я уверен, что это проделки моего отца. — Прямо прорицатель, да? — проворчал Цзян Чэн. — Мяомяо рассказалa, что он задумал, — он кивнул на девушку за своей спиной. — Я пытался их догнать, но в Башне Карпов случились проблемы. — Отвлекающий манёвр? — Лань Ванцзи чуть нахмурился. — Пытались запереть меня в кабинете отца под предлогом, что я «прямо сейчас» должен учиться обязанностям главы секты. — Он закатил глаза. — Мяомяо помогла мне улизнуть и собрать отряд. Мы поможем вам. — Простите, что вмешиваюсь… — Голос девушки заставил всех обернуться. — Но это, кажется, не к добру. — Она указала вдаль, на огромную чёрную тучу, поднимающуюся над одной из гор. — Вэй Ин… — выдохнул Цзян Чэн. В груди у него неприятно сжалось. — Вперёд! Цзян Чэн вырвался вперёд. Он чувствовал: что-то пошло не так. И не ошибся. Когда он прилетел, Вэй Ин уже играл на Чэньцин — резкая, пугающая мелодия резала слух. Трупы, поднимаясь из воды, выбирались на разрушенные причалы и карабкались на стены усадьбы. Тогда Цзян Чэн увидел весь масштаб бедствия: дома разбиты, павильоны сожжены, и ни следа от того, чем Лотосовый причал был ещё чуть больше года назад. Вот почему Вэй Ин был так печален. Его дом лежал в руинах, а мёртвые, которых он сейчас контролировал, — это были ученики, погибшие при осаде. Другие, в простых одеждах, — торговцы и рыбаки. Он узнал пару из них: молодую цветочницу, что любила долгие беседы с Яньли; старика без нижней челюсти, но с характерным ожерельем из зубов сома — тот всегда приглядывал за младшими учениками, когда они ныряли за воздушными змеями, а иногда сам вытаскивал их обратно к причалу, если видел, что они выбились из сил. Здесь были ученики, выросшие рядом с ними, многие — с раздробленной грудью или без руки. Лань Ванцзи с трудом сдерживал слёзы, слушая эту мелодию: в каждой ноте слышалась тоска. Цзинь Цзысюань опомнился первым. Воины Вэнь уже приходили в движение; большие корабли начинали крушить трупов в воде. Его крик привёл всех в себя — они бросились помогать Вэй Ину. Сейчас было не время думать о планах, придуманных для них Ние Хуайсаном, — настал момент отбить Юньмэн и не дать этому идиоту Вэй Ину угробить себя в процессе. Альфа, поставленный охранять Юньмэн Цзян, был очень сильным культиватором, человеком, которому Вэнь Жохань полностью доверял. Его звали Вэнь Ужун. Высокий, широкоплечий, по силе он мог тягаться с Чифэн-цзуном — разве что лицо у него было в шрамах, в отличие от безупречной кожи главы секты Ние. Шрам Вэнь Ужуна — от левого глаза до подбородка — достался ему от Бася. Вэнь Ужун ухмыльнулся с садистским удовольствием, увидев молодую, но не такую уж малую группу культиваторов Цзинь, Цзян, Ние и Лань. Неплохая, надо признать, компания. Он послал навстречу им несколько своих людей: эти дети думали сразиться с теми, кто много лет живёт в аду, не зная ни капли жалости и покоя. Он осмотрелся в поисках знаменитого Исцинского Лаоцзу. Послышался визг флейты. Ему рассказывали, будто этот человек — альфа, который хочет бросить вызов его господину, используя те же чёрные искусства и отнимая у них уже помеченных омег. Как же велико было его удивление, когда он понял, что Исцинский Лаоцзу вовсе не альфа, а тот самый знаменитый омега-мальчишка, которого все видели ещё крошкой на Конференции в Цишань Вэнь. Сейчас тот, должно быть, уже молодой, созревший омега — самое время попробовать. Наверняка жених отказался от него, как только он связался с тёмными искусствами. И что за удача — видеть его сейчас по ту сторону, вместе с этим молодым идиотским стадом. Кровь снова текла по рекам, просачиваясь в трещины старых досок причалов и мостиков. Белые, фиолетовые, жёлтые, зелёные и красные одежды смешались в одно месиво. Бить нужно было всех, кто не носил красных одежд. Цзян Чэн размахивал сразу и Санду, и Цзидянь, устраивая для врагов настоящее представление — вспышки молний, дуга меча. Но за этим показным гневом и храбростью скрывалась тревога: он слышал флейту своего омеги, но не видел самого Вэй Ина. Где он? На миг его взгляд встретился с полными беспокойства глазами Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюаня — те тоже его не видели, не чувствовали запах. Весь причал вонял кровью, гнилью, тиной и дымом. Не помогали и тени, обвивавшие фонари, чтобы дать преимущество трупам перед Вэнь, — они мешали и им. Лани и Цзини взяли на себя фланги, не давая Вэнь сбежать в город или захватить заложников, чтобы поставить остальных в невыгодное положение. Ние пошли плечом к плечу с Цзянами, в первых рядах. Цзян сражались против боевых кораблей Вэнь, а трупы помогали им, тараня днища и ломая борта. Как только враги теряли равновесие, ученики клана Цзян взлетали на мечах и добивали самых беспечных. Лучники Вэнь попытались обрушить на них дождь отравленных стрел, но Лани тут же выставили свои духовные инструменты, отклоняя атаки. Лань Ванцзи вёл их — он не собирался позволить ранить кого-либо из своей секты и своей стаи. — Великолепное зрелище. Но, пожалуй, самое время опробовать игрушку, что подарил мне досточтимый глава секты, — ухмыльнувшись, Вэнь Ужун достал странный чёрный камень, оправленный в кольцо раскалённо-красного железа. Он снова обвёл взглядом поле боя в поисках Вэй Усяня. Летая над всем этим хаосом, он его так и не увидел — только разноцветные одежды, звон мечей, звуки инструментов Лань и фиолетовое сияние Цзян Ваньиня. Увидев юного главу секты Цзян — последнего наследника, — Вэнь Ужун зло оскалился. Если он поймает этого щенка, то сможет вынудить Вэй Усяня выйти к нему. А убив альфу Цзян, он пометит желанного омегу прямо на глазах у всех. Без Вэнь Сюя и Вэнь Чао чиновники и генералы смогут забрать себе любых омег, каких только пожелают, и Вэй Усянь не станет исключением. Сам Вэнь Жохань, как ни странно, в молодом омеге интереса не имел — главное было, чтобы уничтожили этого наследника, который так сильно походил на свою мать. Камень начал источать чёрный туман, окутывая его руку. Вэнь Ужун ухмыльнулся, когда увидел, что трупы павших учеников — его людей — начали рычать, подчинившись новому хозяину. Мёртвые Вэнь перестали атаковать своих, поблёкшие лица потемнели до серого, почти чёрного. Многие быстро заметили перемены в поведении трупов. — Берегитесь их! — крикнул один из культиваторов Ние, парируя удар почерневшего трупа, который встал между ним и живым Вэнь. — Это не люди Вэй Усяня! — выкрикнул один из учеников Цзян, увидев, как труп в чёрных одеждах вступил в схватку с другим, почерневшим. — Цзян Чжунчжу! — закричала Мяомяо, прикрывая спину Цзинь Цзысюаня. Цзян Чэн был сосредоточен на том, чтобы управлять мечом, складывая печати одной рукой, а другой — контролировать Цзидянь, секущую и бьющую всех Вэнь и этих новых, почерневших мертвецов. Он не заметил, как из земли вылезли несколько трупов и схватили его. Без возможности ориентироваться по запаху он слишком поздно почувствовал за спиной присутствие генерала Вэнь, готового срубить ему голову. Он успел поставить Санду на защиту, отразил удар и тут же двинул Цзидянь — удар такой силы, что хрустнули ребра, а кровь брызнула так близко, что он почти её почувствовал. Но настоящая опасность исходила не от него — трусливые лучники Вэнь всё ещё прятались между столбами и под карнизами высоких крыш. Один из Вэнь ухмыльнулся, видя, что стрела точно поразит голову молодого лидера Цзян. — Что ты творишь? — зловещий голос раздался прямо у него за спиной — и в следующую секунду он увидел, как из его живота торчит тонкая белая ладонь с длинными острыми ногтями, запястье украшено двумя золотыми браслетами, мягко звякнувшими. — И… Исцин…ский… Ла… Лаоцзу… — он, дрожа от ужаса, краем глаза увидел красные глаза и бледное лицо. За его спиной стояла женщина, пугающе смеясь. — Пожрите его. — Её призраки захихикали и без капли жалости принялись пожирать ещё живого мужчину, начиная с ног. Все с удивлением увидели, как плотная тень встала перед Цзян Ваньинем, словно щит, и остановила отравленную стрелу в каких-то миллиметрах от его лица. Вэнь Ужун разъярённо зарычал — этот сопляк Вэй всё ему испортил. Он уже собирался повторить попытку и даже бросился прямо на Цзян Ваньиня, но тот, хоть и был молод, сдавать позиции не собирался: ему было непросто его одолеть, даже с ногами, прикованными к земле марионетками. Цзян Чэн снова ударил его Цзидянь, сбив на землю, а прежде чем тот успел подняться, схватил его за лодыжку и, ухмыльнувшись, пару раз с размаху швырнул Вэнь об землю, а потом запустил в воду. Разрубил Санду трупов, державших его, и снова ринулся в гущу боя, помогая союзникам, где только мог. Вэнь Ужун с трудом выбрался из воды и заставил одного из трупов подтащить себя подальше от тех, кто мог оказаться людьми Вэй Усяня. Ярость захлестнула его, он снова бросился к Цзян Ваньиню, который в этот момент помогал одному из учеников Лань, поражённому стрелой, — вручал ему маленький нефритовый флакон с противоядием. Но Вэнь Ужун снова не добрался до цели. Стройная фигура в чёрных одеждах сбила его с курса — тени змейками обвились вокруг его ног. И прежде чем он в пятый раз грохнулся бы лицом об землю, тени сомкнулись на его шее, подняв его, и он встретился с мрачным взглядом Вэй Усяня. — Ты пытался его убить, — волосы, собранные в небрежный полухвост, шевелились неестественно сами по себе, так же как чёрно-красные одежды Вэй Ина. — Ты завял мой дом. — Улыбка Вэй Ина была по-настоящему жуткой. — Я завяну и тебя. Вэнь Ужун ощутил внезапный, иррациональный страх. Он не только чувствовал угрожающие феромоны омеги — вокруг стоял запах смерти и крови, но ещё… что-то сладкое, едва уловимое. Не в первый раз. Сладкое, мягкое… это самое… — О, так ты и правда это сделал. Ты настоящая шлюха, как и все омеги, — оскалился он и сильнее сжал камень в руке, вонзив ногти себе в ладонь так, что тот окрасился его кровью. — Я запру тебя в клетке, а когда живот вырастет, вытащу всё оттуда. Так весело вытаскивать их щенков прямо из живота… — истеричный смех и двое мёртвых Вэнь бросились на Вэй Усяня. Вэй Ин нахмурился и одним прыжком отскочил, легко избежав атаки, но сразу же заметил главное. Вот оно. Между пальцев генерала Вэнь сочилась кровь и просачивался чёрный туман. Нужно было убить его и забрать артефакт, управляющий трупами. Он был похож на его собственный, только слабее; наверняка это был прототип того, что носил Вэнь Жохань. Вэнь Ужун рявкнул приказ, и культиваторы, ещё державшиеся на ногах, сомкнули ряды, чтобы дать место трупам и лучникам, которые должны были добить всех. Вэй Ин оказался прямо в центре вихря. Он холодно улыбнулся, прикрывая тенями Цзян Чэна, Лань Чжань и Цзинь Цзысюаня; двух своих призраков он послал защитить Мяомяо, что держалась подальше от передовой. Он слышал крик Цзян Чэна, но не обратил внимания — поднёс Чэньцин к губам и приготовился встретить генерала Вэнь его же трупами, показать ему, что такое настоящая обида и злопамятная энергия. …Он слышал крик Цзян Чэна, но не ответил, только крепче стиснул в зубах Чэньцин и столкнул мёртвых Вэнь с собственными трупами. Пусть генерал узнает, что такое истинная энергия, рождённая из обиды. Началась отвратительная схватка трупов, и никто не заметил, что лучники целятся уже не только в молодых наследников, но и в самого омегу. И прямо перед тем, как стрелы коснулись хотя бы одного волоска, их разрубила розовая молния. Никто не успел рассмотреть, откуда она прилетела. Через секунду сильный порыв ветра отбросил мертвецов, готовых броситься на Лань, а над головами Ние с грохотом разлетелась одна из крыш, погребя под собой скрывавшихся там Вэнь. Никто ничего не понимал. Вэнь Ужун невольно отступил: его трупов и культиваторов раз за разом уничтожали небольшие взрывы и порывы ветра. И прежде чем он успел взлететь и перегруппироваться, остриё меча упёрлось ему в шею. Краем глаза он увидел красивое улыбающееся лицо, маленькие розовые губы и изящную серебряную маску, скрывающую глаза. — Знайте, я никогда не позволяла никому обижать моих братишек, — мягкий голос никак не вязался с мощной духовной силой и тяжёлым давлением альфа-феромонов. — Ученики Мэйшань Ю! — один из Цзян радостно закричал, заметив, как альфы в розовых одеждах выходят из тени. Одна высокая альфа с большим веером повела за собой остальных, а чуть ниже, маленькая омега с выдающимися формами прыгала по крышам и без жалости крошила врагов, скрывавшихся в укрытиях, — там, где она пролетала, оставались лишь облачка щепок и кровавые брызги. Все вдохновились, радостные крики прокатились по полю боя — cultivаторы бросились помогать альфам и омегам Мэйшань Ю. Цзян Чэн хищно усмехнулся, когда Вэй Ин освободил его из теней. Увидев, что его сестра присматривает за этим идиотом, он с новыми силами продолжил вычищать дом от «псов Вэнь». Вэй Ин закончил боевую мелодию ровно в тот момент, когда Цзян Яньли легко подняла в руку отрубленную голову Вэнь Ужуна. Яньли улыбнулась своему младшему братишке, подошла к нему и увидела, как его глаза из пугающе карминовых снова становятся мягкими, серыми. — Мы дома, А-Сянь, — она погладила холодную щёку Вэй Ина. — Да, Шицзе… — он прижался лицом к тёплой ладони, аромат гортензий заставил его тихо выдохнуть. В следующую секунду Чэньцин выпал из его руки, и всё потемнело. — А-Сянь! — это было последнее, что он услышал, прежде чем потерял сознание. --֍-- Бой за возвращение Юньмэн Цзян был безумным, но увидеть, как грозный Исцинский Лаоцзу валится без сил прямо на руки девицы Цзян, — этого никто не ожидал. Народ начал либо кричать, либо метаться туда-сюда, как обезглавленные куры. Цзинь Цзысюань бросился к Цзян Яньли. Казалось, он вот-вот расплачется — то ли от страха, то ли от желания помочь сестре по учению нести Вэй Усяня. Но появление мрачного и крайне раздражённого Цзян Ваньиня заставило всех разом отступить. Единственной, кого он подпустил с собой до ближайшего лагеря, была Цзян Яньли. — Что с ним? — Цзинь Цзысюань схватил Лань Ванцзи за лицо, чуть не встряхивая. — Он же не умрёт, правда? Он не может умереть! — Вэй Ин не умрёт, — спокойно ответил Лань Ванцзи, — но так ему поступать не следовало. — Он посмотрел в сторону, куда ушли Цзяны, достал из-за пазухи сигнальную ракету, и ночное небо вспыхнуло белым гербом клана Лань. — Пошли, нужно организовать всех и заняться зачисткой. — Белый? — Цзинь Цзысюань пошёл рядом. — Подожди, сигнал Лань же синий. Почему белый? — Для Лань Нина. Он сразу придёт к Вэй Ину. — Вы всё заранее продумали. — Если дело касается Вэй Ина — обязательно. — Мяомяо! — позвал Цзинь Цзысюань. Бета тут же подбежала к нему. — Возвращайся к Хуайсану. — Да, молодой мастер Цзинь, — Ло Цинъянь аккуратно поклонилась и так же корректно попрощалась с Лань Ванцзи, тот лишь кивнул ей. Затем снова выдернул меч и исчез в ночи. — Лань-эр-гунцзы! Цзинь-гунцзы! — Ли Сяову спрыгнула с одной из крыш. Глаза на мокром месте, одежда вся в крови, губы сердито поджаты. — Что случилось с моим Вэй-гэгэ? — Пока не знаем, — Лань Ванцзи попытался успокоить омегу. — Лань Нин осмотрит его как можно скорее. — Если этот придурок… — Фэн Мао с хрустом раздавила веером череп одному из немногочисленных Вэнь, жалобно стонущему на земле без ног. — Лучше бы это было просто его привычное драматизирование. Он же заставил нас поклясться, что мы поможем ему восстанавливать павильон Мадам Ю. --֍-- Когда брат и сестра Цзян добрались до лагеря у подножия Лотосового причала, увидели красные фонари большой палатки. Снаружи их уже ждал Лань Нин. Приглашения не потребовалось — они сразу зашли внутрь и уложили Вэй Ина на циновку, застеленную тремя толстыми одеялами. Лань Нин быстро вонзил иглы в точки на теле Вэй Ина, попросил Цзян Яньли зажечь лечебный благовонный прут и осторожно влил в рот Вэй Ина лекарство. Цзян Чэн хотел помочь, но тревога и страх потерять Вэй Ина буквально прибили его к месту: он застыл в стороне, не решаясь подойти слишком близко. То, что для Цзян Чэна показалось часами, на самом деле длилось лишь время одной палочки благовоний. Сначала лицо Вэй Ина было мёртво-бледным, дыхание тяжёлым, неровным. Теперь же румянец понемногу возвращался, черты смягчились, он дышал ровно и спокойно, словно просто спал. — Что с ним? — наконец спросил Цзян Чэн, когда Лань Цюнлин вынул последнюю иглу. — То, что ты ему дал, вылечит его? Или это что-то для подавления злопамятной энергии? — Это успокаивающий чай, — Лань Нин поправил одеяло на груди Вэй Ина и ласково похлопал его по груди. Улыбнулся, когда тот чуть шевельнулся, будто и во сне искал кого-то. Он жестом показал Цзян Ваньиню: — Подойди. — Ты нашёл что-то, чтобы стабилизировать его энергию? — Цзян Чэн взял выскользнувшую из-под одеяла руку Вэй Ина, и тот тут же вцепился в его ладонь, уткнувшись носом в его запястье и тихо заурчав. — Ничего чудесного, — мягко рассмеялся Лань Нин, подошёл к маленькому столику и показал чайник. — Для понижения давления? — Цзян Чэн приподнял бровь. — Корень валерианы, ромашка, канареечное семя, мята — всё томлено на коре сандалового дерева, — он приложил палец к губам. — Последнее — мой секрет. Никому не рассказывай. Смех Цзян Яньли чуть разрядил напряжение. — Что с ним произошло? — Я не удивлён, что он свалился, — тяжело вздохнул Лань Нин. — Его тело уже меняется, а обстановка и так чудовищно стрессовая: давление, усталость, отсутствие нормального сна, эмоциональная травма от разлуки с альфой — всё это накапливалось. А тут он ещё и полез в самое сердце войны, таща на себе злопамятную энергию. В какой-то момент организм просто выключился. Не переживай, он скоро проснётся. — Он сунул Цзян Чэну в руки ведро, тот растерянно его прижал к себе. — Пойду посмотрю остальных. Цзян-цзе? — Пошли, я с тобой помогу, — Яньли мягко улыбнулась и, уходя, поцеловала братьев по очереди в лоб, оставив их вдвоём. Цзян Чэн тяжело выдохнул. Стоило догадаться, что Вэй Ин никого слушать не станет, а рациональная часть его мозга давно утонула в вине и больше не работает. Теперь, когда Юньмэн вернулся в их руки, он удержит Вэй Ина в Лотосовом причале, подальше от следующих сражений. Это будет трудно, но не невозможно. Он прекрасно умел находить подход к людям, так что поручит Вэй Ину координировать учеников, помогать им с восстановлением Лотосового причала и города. Там, вдали от всего, никто их тревожить не будет и уж точно не заметит… — Вэй Ин? — он заметил, как омега зашевелился и застонал. — Что болит? Мне позвать… Он не успел договорить. Вэй Ин резко сел, лицо зелёное, щёки надуты — всё стало ясно без слов. Цзян Чэн быстро подставил ведро, прежде чем тот успел вылезти из постели, и Вэй Ин опорожнил желудок с отвратительным звуком. Пока тот «целовался» с ведром, Цзян Чэн встал у него за спиной, придержал волосы и начал медленно гладить его по спине, утешая. — Полегчало? — Нет, — хрипло отозвался Вэй Ин, явно не в восторге. — Так долго держался… Цзян Чэн? — Только сейчас он осознал, кто сидит рядом. Его муж. Ну, в общем, этим объяснялось, почему ему стало так хорошо. — Ох. — Ох да, — Цзян Чэн хищно усмехнулся. — Ты в большой беде. — За что? — нервно хихикнул Вэй Ин. — Мы же выиграли, нет? Смотри, всё со мной нормально. — Он поставил ведро обратно на пол и широко развёл руки. — Ни одной царапины, и мы никого не потеряли… Ай! — он зашипел, когда получил лёгкий щелчок по голове, и тут же потёр ушибленное место, надувшись. — Дурак! Ты хоть понимаешь, как мы волновались?! — Цзян Чэн начал бодать его грудь указательным пальцем, а бедный омега нервно смеялся. — Дурак! Ты хоть понимаешь, как мы волновались?! — повторил он, тыкая его снова и снова. — Э-э… Цзян Чэн… — Вэй Ин уже собирался сострить, чтобы отшутиться, но не ожидал, что муж сломается. Глаза у Цзян Чэна покраснели, и он выглядел так, будто сейчас расплачется. Вэй Ин запаниковал — он понятия не имел, как сделать так, чтобы тот не плакал. — Ты придурок, — голос Цзян Чэна дрогнул. — Я думал, что потеряю вас тоже. Мы и так уже слишком многих лишились. Эта победа ничего бы не стоила, если бы я потерял и вас. Я бы не выдержал. — Цзян Чэн… — Вэй Ин осторожно взял его руку, переплетая их пальцы. — Шицзе такая сильная, что почти никто не способен её ранить… — Я не про А-цзе, — он шумно втянул носом воздух, упрямо удерживая слёзы. — Но… ты говоришь «вас», во множественном числе… — Вэй Ин почувствовал, как внутри что-то сжалось. Особенно когда Цзян Чэн ладонью обхватил его лицо, не давая спрятать глаза цвета расплавленного серебра от своих аметистовых. Вторую руку — ту, что всё ещё была сплетена с его пальцами, — он опустил Вэй Ину на живот. — Цзян Чэн, ты… — он с трудом сглотнул и прошептал почти неслышно: — Ты знал? — Разумеется, знал! — ладонь с нежной поглаживающей движением превратилась в лёгкий щипок за щёку. — Ты меня за идиота держишь? Забываешь, что мы связаны и делим одну постель?! — С каких пор? — выговорил Вэй Ин с забавно вытянутой щекой. — Вскоре после нашей свадьбы. В ту ночь, когда мы сбежали к озеру, — лёгкий румянец тронул его скулы, и Вэй Ин тут же бросил на него свою фирменную хитрую улыбку. — О-о~ Помню ту ночь. Мой муж был таким смелым соблазнителем: завёл бедного омегу сладкими словами к далёкому озеру, обещая невинное купание при луне, а сам всё время хотел развратить этого беззащитного омегу~ — Вэй Ин кокетливо захлопал ресницами и обвил руками шею мужа. — Конечно, эта история звучала бы убедительно… если бы не «беззащитный омега», — фыркнул Цзян Чэн, принимая его поцелуи в подбородок. — Ты должен быть осторожнее. Мы не знаем, как злопамятная энергия может повлиять на ребёнка. — Я не хотел ею пользоваться, — вздохнул Вэй Ин, устраивая щёку на его плече. — Хотел только провести нескольких трупов, которые у меня уже есть, чтобы прорубить дорогу. — И что случилось? — Я их увидел, — Вэй Ин уткнулся лицом в шею Цзян Чэна, и слёзы тут же вырвались наружу. Он лишь мысленно выругался на свои гормоны. — Я позвал трупов из озера, чтобы напугать Вэнь, но оттуда вышли не только наши ученики… Цзян Чэн… — он всхлипнул. — Мои водяные дети тоже поднялись. Мои малыши. — Вэй Ин… — Цзян Чэн крепко прижал его. Он знал, как тот относится к ученикам — чужих детей он тоже считал своими, и особенно тех, кого видел, как они растут, будь то Цзян или Лань. — На рассвете устроим им достойные похороны. Я уверен, Лани сыграют для них. — Учительница Сяо тоже поднялась из воды, — голос Вэй Ина сорвался. Цзян Чэн застыл. — А-Бао был рядом с ней… — он снова расплакался: рыдания получались рваными, сбивался вдох. Цзян Чэн больше ничего не сказал — просто вернул его в постель. Вэй Ин не хотел его отпускать, но пришлось ненадолго. Цзян Чэн отошёл к тазу с водой и чистому полотенцу, аккуратно вытер мужу лицо, покрасневшее от слёз и рвоты. Достал из мешочка цянькун чистую смену одежды, помог переодеться во что-то мягкое и удобное. Сам тоже умылся и сменил одежду. Когда всё было готово, они снова устроились рядом. Цзян Чэн обнял его, поглаживал волосы, спину, руки, целовал в лоб, нос, щёки, медленно окутывая омегу своими феромонами, убаюкивая. Спустя пару часов Вэй Ин наконец перестал плакать. Уже почти засыпая, сонным голосом заставил его пообещать, что утром к обеду он найдёт для него мандарины и булочки с красной фасолью. Оставшуюся ночь Вэй Ин проспал крепко. Никто не посмел войти в палатку, где отдыхали супруги Цзян — их брак всё ещё оставался тайной. Цзян Яньли вместе с Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюанем взяли на себя организацию культиваторов и поиск жителей. Забавно, но почти все они прятались в лесу — как просил Вэй Ин — и были под охраной двух его же трупов. --֍-- Наутро Цзян Чэн был вынужден выйти из палатки. Как действующий глава, он должен был говорить со всеми и начинать восстановление секты — прежде всего своей комнаты, чтобы Вэй Ин мог начать строить гнездо. Лань Нин с утра объяснил: гнездо для беременной омеги — вещь невероятно важная. Оно помогает справляться со стрессом, с гормональными качелями, даёт телу безопасное, уютное пространство. И, конечно, это часть инстинкта. Ние Хуайсан тоже успел прибыть до того, как всех собрали. Сначала была маленькая предвстреча — клятвенные братья и «марриажные» шурины. Это уже стало традицией для четырёх альф; теперь к ним добавились ещё один нежный омега и единственная из них старшая альфа. — Вэй Ин беременен, — выдал Цзян Чэн, когда все шестеро собрались в палатке Лань Ванцзи. — Да! — Цзян Яньли с радостным визгом обняла брата. — Мы снова станем дядями! — торжествующе объявил Цзинь Цзысюань и, заметив улыбку Лань Нина, понял, что тот, очевидно, уже в курсе как единственный врач, которому они доверяли. — Он в порядке? Вчера он же упал в обморок. — Всё нормально. Для беременной обморок от усталости — не редкость. Я дал ему кое-что успокоительное, так что в целом всё хорошо, — уверил Лань Нин. Сразу же оказался затянут в братские объятия Цзян Яньли. — М-м, — Лань Ванцзи довольно кивнул, а потом посмотрел на Ние Хуайсана с маленькой, но очень выразительной улыбкой. — Ладно, — Ние Хуайсан обречённо вздохнул, захлопнул веер и достал из мешочка цянькун маленький белый пушистый плащик, аккуратно сложенный. Протянул его «воодушевлённому» Лань Ванцзи. — Признаю поражение, Лань-сюн. — Лань Ванцзи спорил с тобой?! — Цзян Чэн и Цзинь Цзысюань в один голос ахнули. — Это не спор. Это был факт, — спокойно отозвался Лань Ванцзи, ласково проводя пальцами по мягкой ткани. — Конечно спор! Если замешан Хуайсан, это всегда спор, — Цзинь Цзысюань никак не мог в это поверить. Если дядя Лань Цзырэнь узнает, что его идеальный племянник больше не идеальный раб правил, он их всех прикончит. — Когда и на что вы спорили? — любопытство его просто съедало. — Я поставил на то, что Ваньин упадёт в обморок, когда узнает о беременности Вэй-сюна, — тяжело вздохнул Хуайсан, снова раскрывая веер и слегка обмахиваясь. — А Лань-сюн уверял, что Ваньин узнает об этом ещё раньше нас. — И что было на кону? — Цзян Яньли, по-прежнему стоявшая рядом с братом, слегка наклонила голову. Лань Нин тоже подошёл ближе к своему супругу. — Если бы выиграл я, Лань-сюн познакомил бы меня с одним омегой из клана Лань, — Ние Хуайсан скорчил страдальческую мину. — А если проиграл, что, как вы видите, «почти невозможно», то должен был достать ему это. Лань Ванцзи развернул подарок. Это была маленькая белая накидка с милыми вышитыми по подолу прыгающими зайками. Пушистый мех по краю делал её ещё мягче и уютнее, но самым очаровательным была капюшон с мехом и парой зайчьих ушек. В комплект входили белые вязаные сапожки с помпонами по бокам и перчатки того же цвета, с розовыми подушечками, вышитыми на ладонях, словно лапки кролика. — А-Аюань будет невероятно милым зимой, — мечтательно кивнул Лань Нин. — Как ты его достал заранее? — подозрительно спросил Цзян Чэн, глядя на брата по присяге из Ние. — Всё равно собирался подарить это, но на первый день рождения А-Юаня, — вздохнул Хуайсан. — Теперь придётся искать новый подарок для моего второго племянника. И придумать ещё один для третьего, который уже в пути. Все рассмеялись и ещё немного поговорили о том, как удержать Вэй Ина в Лотосовом причале и скрыть его беременность ото всех. Все были едины: если Вэнь узнают, обязательно попытаются использовать это против них. Вэй Ин был ключом к их постоянным победам. Если удастся закончить войну до того, как его беременность зайдёт слишком далеко или он снова влезет в бой, тем лучше. После этого Цзян Чэн вместе с братьями по клятве, сестрой и Лань Ванцзи вышли к людям, чтобы начать всё сначала. Лань Нин вернулся проверять состояние Вэй Ина и ждать, когда к нему приведут А-Юаня и А-Яна.