Омега Юньмэн Цзян

Казалось, клан Вэнь постепенно сдавал позиции. Юньмэн Цзян снова принадлежал наследникам Цзян, Гусу Лань вновь поднялся на ноги, Цинъхэ Ние, как и прежде, стоял непоколебимо, а в Ланьлине Цзинь внешне почти ничего не изменилось — если не считать мелочи: Мадам Цзинь так и не объявилась, а наследник Цзинь Цзысюань проводил больше времени в Юньмэн Цзян, чем в собственной секте. Страшный омега Исцинский Лаоцзу перестал появляться на передовой. Говорили, что из-за его чудовищной смертоносности на поле боя молодой глава Цзян запер его у себя на территории, чтобы не вызывать лишних конфликтов среди союзных культиваторов. Другие шептались, будто, вернув себе Юньмэн, Вэй Усянь отвернулся от всех, заботясь лишь о землях, где вырос. А самые злые утверждали, что Вэй Усянь замышляет поднять бунт, как только клан Вэнь падёт, а загадочная усадьба, куда допускают только омег, на деле — место, где он собирается создать свою собственную секту кровожадных омег-еретиков. Лани, Ние, сами ученики клана Цзян и Цзинь Цзысюань в один голос заявляли: Вэй Усянь сидит в Лотосовом причале и руководит восстановлением секты Цзян. И это была лишь часть правды. Вэй Усянь, всё так же одетый в чёрно-красные одежды, в сопровождении двух красных женских призраков и знакомого ворона, вечно кружащего недалеко от омеги, появлялся после полудня, чтобы лично проверять, как идут работы по восстановлению зданий. Мэн Яо часто приезжал помогать, и тогда молодой омега мог увидеть своего жениха прямо в Лотосовом причале. Цзян Ян носился повсюду, «руководя» старшими учениками: показывал, что где стояло, как бабушке нравилось развешивать флаги и фонари. Когда обстановка немного стабилизировалась, молодая чета Лань вернулась в Облачные выси, увозя с собой первого юного наследника Лань. Один тот факт, что Лань Юань оказался омегой, был для многих старейшин и неожиданностью, и поводом для возмущения. Некоторые ворчали, что его нельзя считать наследником, пусть даже временным, раз уж Лань Сичэнь вскоре тоже собрался жениться. Оскорбление было очевидным для семьи Лань. Лань Цзырэнь едва сдержался, чтобы не высказать старейшинам всё, что о них думал. Взгляд Лань Ванцзи стал морозным и страшным, а Лань Нин только крепче прижал к себе «щенка» и мечтательно думал, как здорово было бы уехать в Юньмэн, если муж всё-таки пошлёт стариков куда подальше… Лань Сичэнь, как действующий глава, прервал споры. Он заявил, что собирается отменить правило деления секты по кастам и полу, что каждый ученик сможет сам выбирать, в каком направлении развиваться, и что членов одной семьи больше не станут разлучать, если только сами дети не решат, что пора жить отдельно. Жилые сектора для незамужних омег останутся защищёнными, но прочие ограничения будут сняты. У старейшин чуть ли не случилась девиация Ци на месте, самые впечатлительные вообще упали в обморок. Лань Ванцзи гордо кивнул брату и подумал, как бы Вэй Ин наслаждался этим зрелищем. Лань Нин сиял от счастья: ни его, ни ребёнка теперь никто не сможет оторвать от Лань Чжань. Секретная усадьба омег теперь находилась под постоянной опекой Мэн Яо и Цзинь Цзысюаня. Порой туда приходил пить чай или играть с Мэн Яо Ние Хуайсан. Иногда Хуайсан сталкивался во дворе с младшим братом-омегой Мэн Яо: всякий раз, завидев его, тот улыбался, протягивал ему цветок или сладость — что попадётся под руку — и уносился вслед за другими детьми. В последнее время он пропал из двориков — с тех пор как Цзян Ян уехал. От Мэн Яо Ние Хуайсан знал, что они с Цзян Яном успели крепко подружиться, и А-Юань был этим крайне недоволен. — Вэй Усянь! — крик Цзян Чэна ни с чем не спутаешь. Многие ученики тяжело вздохнули и предпочли отойти подальше от того места, где мог находиться их глава секты. — Если вы ищете Вэй-гэгэ, он в городке! — Цзян Ян висел вниз головой на ветке дерева. — Ян-сюн, я не дотягиваюсь, — Мо Сюаньюй стоял на другой ветке, тщетно пытаясь достать веточку с крошечными белыми цветами. — Ты справишься, Сюаньюй, ещё чуть-чуть, — улыбнулся Цзян Ян. — Дети, — вздохнул Цзян Чэн. — А-Ян, ты же знаешь, что нельзя так лазить по старым деревьям. — Всё в порядке, я проверил каждую ветку, прежде чем звать Сюаньюя, — поднял он большой палец вверх, хоть выглядел при этом весьма странно, болтаясь вниз головой. — А-дье, если ты ищешь Вэй-гэгэ, он снова сбежал в городок, — напомнил он. — Опять один ушёл? — нахмурился Цзян Чэн. — Он с моей мамой, Цзян-цзунчжу, — Мо Сюаньюй сделал ещё один шаг по ветке. — Ли Сяову? — В течке, — уныло опустил плечи Цзян Ян. — Фэн Мао? — На тренировке. — А где А-цзе? — Цзян Чэн почувствовал, как жилка на лбу начинает пульсировать. — В дороге в Гусу. Кажется, эти старые пердуны достали Лань Да-цзю. — И что делаешь здесь ты? — Возможно, стоило бы приготовить пару комнат для Ланей, если всё совсем скверно. — Отвлекаю тебя, — звонкий смех Цзян Яна заставил Мо Сюаньюя чуть не сорваться вниз, но маленький альфа быстро спрыгнул с ветки, прежде чем Цзян Чэн успел его схватить. Он лишь поймал падающего омегу на руки, быстро поставил на землю — и, не отпуская, они оба рванули прочь. — Беги, Сюаньюй! — смех Цзян Яна не стихал, пока их силуэты не скрылись из виду. — Мелкий бес, — пробормотал Цзян Чэн. --֍-- Вэй Усянь смертельно устал от вечного «домашнего ареста». Делать особо было нечего. На следующий день после освобождения Лотосового причала Вэй Ин воочию увидел, как его муж отдаёт приказы. От этого в животе у него взыграло знакомое щекотание, а в груди разлилось тепло — прямо как в детстве, когда не было никого восхитительнее Цзян Чэна. Он и правда был упёртым идиотом, раз тогда не догадывался о собственных чувствах к Цзян Чэну. Уже после, когда все разошлись, муж объяснил ему, чем они займутся: втроём они восстановят свой дом, изготовят таблички для дяди Цзян и Шизуня, как положено. В первую очередь нужно будет возродить главную резиденцию — ведь Вэй Ину нельзя было «гнездиться» в палатке. Вэй Ин не хотел лишних проблем и предложил устроить гнездо в своей комнате в особняке. Но тогда он стал бы реже видеть Цзян Чэна. Ночью они долго спорили о плюсах и минусах, пока всё не закончилось тем, что Вэй Ин устроил истерику, потому что ему вдруг отчаянно захотелось семечек лотоса — почти конец осени, какие семечки?! В итоге решили: главным делом будет восстановление резиденции главы. По сути, Вэй Ину было всё равно, где гнездиться — лишь бы рядом был Цзян Чэн. Спорил он только потому, что ему нравилось выводить мужа из себя — тот в такие моменты был особенно хорош, да и ночи после таких ссор получались… очень бурными. Разозлённый Цзян Чэн плюс хорошая пара кругов по постели — идеальное сочетание. С тех пор прошли уже две недели. Недомогания были не слишком сильными, Мэн Яо часто его навещал, а Фэн Мао и Ли Сяову почти не отходили — разве что ночью, когда возвращались к своим мужьям. На прошлой неделе Мэн Яо приехал в Лотосовый причал с отчётами по усадьбе вместе с Мо Фаном и Мо Сюаньюем. Вэй Ин знал, что его сын и маленький Мо — большие друзья. Так что, завидев мальчика, тут же позвал своего малыша: тот, как только увидел товарища по играм, утащил его по всему причалу показывать, что в Лотосовом причале уцелело, а что ещё предстоит восстановить. Мо Фан осталась рядом с Вэй Ином — ещё одна «фрейлина», как он шутил. Мо Фан оказалась идеальной компанией для его взрывного характера. Цзян Чэн пригласил её остаться насовсем. Она стала тем самым мягким, разумным голосом, который Вэй Ину так нужен, когда Цзян Яньли бывала занята, чтобы тот не угробил себя и не влип в неприятности. Мо Фан следила, чтобы он не делал ничего, что могло бы навредить беременности. Беременность. Вся стая Вэй Ина была в курсе. Даже омеги и женщины в усадьбе поздравили его, устроив небольшой праздник. Но остальной мир культиваторов ничего не знал, и Вэй Ин по-прежнему считал, что появление его щенков на людях стало бы огромным риском — повторять который во второй раз они не собирались. Когда Вэй Ин и Цзян Чэн сели поговорить с Цзян Яном о будущем ребёнке, они подобрали мягкие слова: объяснили, что он всегда будет их первым щенком, что они любят его так же, даже если он не их по крови. — Я знаю, что я приёмный. Меня это не беспокоит, — Цзян Ян пожал плечами, сидя напротив двух взрослых. Взгляд невольно скользнул к плоскому пока животу Вэй Ина. — Тогда я буду шисюном наследника Цзян, — радостно улыбнулся он. У него появится друг с запахом и лицом одного из двух приёмных родителей. — Нет, — сказал Цзян Ян неожиданно. Признаться, Цзян Ян успел испугаться. — Ты будешь его да-гэ, а щенок — твоим ди-ди. — А если девочка? — Вэй Ин надул губы. — Может быть такой же крутой, как Шизун, или такой же красивой, как Шицзе. — У тебя будет либо ди-ди, либо мэймэй, — фыркнул Цзян Чэн, не удержавшись от улыбки, глядя на сияющее выражение лица мужа. — Ты позаботишься о нём? Или о ней? — Ещё бы, — в ухмылке Цзян Яна блеснул привычный клычок. — Эй, ди-ди, мэймэй, — А-Ян перелез и улёгся головой на коленях Вэй Ина. Тот с огромной любовью погладил старшего щенка по волосам. — Когда подрастёшь и начнёшь ходить, будешь помогать мне дурачить дядюшек Ние и Цзиня. — Эй, мелкий, — Цзян Чэн слегка дёрнул за свободный локон маленького альфы, тот тут же расхохотался. Вэй Ин был невероятно счастлив: вокруг — забота и любовь. Он поклялся не лезть на передовую, пока состояние не стабилизируется — грозный приказ Лань Нина. Удивительно, как самый нежный и милый омега, которого он знал, стал вторым человеком, которого он одновременно больше всего боялся и уважал. Ведь каким бы ласковым ни был Лань Нин, с иглами и луком он был смертельно опасен. Но Вэй Ин просто не умел сидеть на месте. Цзян Чэн специально давал ему задания, чтобы тот не скучал: делами, которые могли занять и отвлечь, но были… откровенно скучноваты. Сначала за ним по пятам ходили Фэн Мао или Ли Сяову, а позже — Мо Фан со своей тройкой охранников. Она объясняла новым ученикам, как собирать или чинить плавучие мостики, где ставить столбы, чтобы не разрушить дно озера. Для него, знавшего все мягкие участки у дна и помнившего, что где стояло, пока он ещё плавал под каждой беседкой и мостком, это было несложно. Иногда с ним ходил и сам Цзян Чэн — если только не приходилось уходить на фронт или на скучнейшие политические собрания. Через пару недель, когда все привыкли, что Вэй Ин руководит целыми участками работ, сопровождение Фэн Мао и Ли Сяову стало просто не нужно. К тому же Цзян Чэн хотел ускорить восстановление секты — ему необходим был безопасный, достойный дом для их первого щенка и для скорого отъезда Яньли. Поэтому альфа и омега из Мэйшань Ю теперь следили за другими районами секты или за городком. И удивительно быстро — меньше чем за месяц — приватные покои семьи главы секты были отстроены. Главная спальня была оформлена согласно вкусам Цзян Ваньиня и Вэй Усяня; рядом с ней — ещё почти пять комнат. Цзян Яну повезло — он первым выбрал себе комнату. — Нам правда надо было столько комнат? — рассмеялся Вэй Ин, видя, что всё выглядит почти так же, как их комнаты в детстве. — Ты сам говорил, что хочешь много щенков, — Цзян Чэн взял его за руку, наблюдая, как Цзян Ян тащит за собой старшего ученика, заставляя того перетаскивать кровать куда-то ещё. — Если пяти окажется мало, потом достроим, сколько захочешь. — А-Чэн, какой ты смелый~ — Вэй Ин повис у него на руке, сладкий молочный аромат окутал их обоих. — Я подарю тебе столько наследников, сколько захочешь. — Он чмокнул мужа в покрасневшую щёку. — Пять — достаточно. Пока что. Теперь, когда спальни были готовы, Вэй Ин решил, что займутся другими секциями. Но недалеко от их резиденции начали возводить ещё один корпус. Он заметил свежие столбы, вбитые в землю. Вечером, когда они впервые за долгое время спали в настоящей кровати — в своей кровати, — он не выдержал и спросил Цзян Чэна. — Это будут комнаты для всех нас. — Вэй Ин удобно устроился у него на голой груди. Шевельнуться они не могли — их всё ещё держал узел. — Э… Как это — «для всех»?! Ай!.. — Он попытался резко сесть, но узел тут же болезненно отозвался. — Дурак, не дёргайся, — Цзян Чэн успокоил его, поглаживая всё ещё плоский живот. — Это договор, который мы заключили давным-давно. — Он усмехнулся краешком губ. — Когда ездили к Лань Ванцзи в начале всей этой истории, мы обещали, что в каждой секте построим резиденцию для всей стаи. — Увидев круглые глаза Вэй Ина, он мысленно отметил: «Так мило… с растрёпанными волосами и красным лицом». — Когда в Гусу всё успокоится, ты увидишь. Твой Тао-цзы там уже восстановлен, появился второй этаж и маленькие пристройки-комнаты. Мысль о том, что в каждой секте, где жили их друзья, клятвенные братья и родственники, теперь будет их общий дом, делала его безмерно счастливым. --֍-- И вот в то утро он был странно, даже для себя, гиперактивен. Несмотря на работы по восстановлению, никто не мог уклониться от часов тренировок. Многие были даже рады, если за занятиями следил Вэй Усянь, — тренировки под руководством главы Цзян внушали ужас, а под началом Исцинского Лаоцзу — напротив, были весёлыми. Но Вэй Ин сегодня вовсе не хотел смотреть на тренировки. Ему хотелось наружу. Хотелось дышать другим воздухом. Так что, заручившись содействием лучшего сообщника — Цзян Яна — и пригоршней сладостей в качестве платы, он поручил тому отвлечь внимание Цзян Чэна. С Фэн Мао было чуть сложнее, но что не решит особый подарок от Ние Хуайсана и, в придачу, немного уксуса от его милого мужа ХуаХуа? Так Вэй Ин, в чёрно-красных одеждах, в паре с Мо Фан — тоже в чёрно-красном, потому что та входила в круг подопечных Исцинского Лаоцзу, а все омеги под его защитой носили его цвета, — отправился в городок на неспешную прогулку. Мо Фан одобрила: прогулки и лёгкая нагрузка, по её словам, были полезны для его беременности. Они бродили между лавками. Вэй Ин радовался, видя, как старые торговцы восстанавливают свои домики и прилавки. Он покупал закуски на дорогу, сладости для А-Яна, украшения для волос Мо Сюаньюя — или просто помогал старикам таскать тяжести, посылая им в помощь нескольких своих трупов. С той ночи горожане перестали бояться серых и чёрных трупов, мелькающих в тенях. Если на поясе у них был привязан красный шнурок, значит, они принадлежали Исцинскому Лаоцзу. Такие нежить лишь патрулировала улицы или помогала перетаскивать громоздкие вещи. — Это… — Вэй Ин почти выронил сумку с мясными булочками, завидев лавку тканей. — Вэй-гунцзы, не бегите так! — Мо Фан поспешила за ним, надеясь, что он хоть немного сбавит шаг. — Я хочу это! — Вэй Ин схватил огромную чёрную шкуру. Глаза у него вспыхнули от восторга, он даже прижался щекой к мягкому медвежьему меху. — Такая мягкая! — промурлыкал он, заворачиваясь в большую шкуру чёрного тибетского медведя. — Вэй-гунцзы… — Мо Фан перевела дух и с облегчением заметила, что он уже не только тащит шкуру, но и набрал в охапку пуховых подушек, лёгких одеял и парочку новых одежд. — Ох… — она прикрыла рот ладонью, осознав, что происходит, и едва не хихикнула от восторга. Но вовремя спохватилась: Вэй Усянь ещё не мог объявить о своей беременности, значит, ей нужно было прикрыть его. — Вэй-гунцзы, мы не донесём всё это сами. — Но я хочу, — Вэй Ин надулся, уже успев набрать целую гору. — Давайте возьмём только это, а остальное позже попрошу забрать сюда, — мягко сказала Мо Фан. — Так вы сможете обустроить большинство комнат. — Комнат? — шёпотом переспросил он, удивлённо моргнув. Было очевидно, что всё это он таскает для гнезда, но наконец понял и ему самому пришлось подыграть: — Ах, верно. Вряд ли всем понравится мой вкус, да? — Мо Фан облегчённо кивнула. — Сеньшэн, отложите всё это, пожалуйста. Позже пришлют людей, заберут. — Разумеется, как пожелает юный мастер, — торговец потёр руки. — Как будете платить? — Он совсем недавно перебрался в Юньмэн и ещё никого не знал. — Эй, новичок! — мимо прошёл мужчина с огромной корзиной рыбы на голове. — Не бери с него плату, это юный мастер клана Цзян, Хунлянь-цзюнь. Потом глава секты в конце месяца со всеми рассчитается. — Хоть сам император, всё равно должен платить сразу, — фыркнул торговец, протягивая руку, чтобы выдрать у Вэй Ина медвежью шкуру. — Подождите! — Мо Фан попыталась его остановить, но было поздно. — Ох нет… Крик ужаса прокатился по всей улице. Торговец схватил Вэй Ина за плечо и попытался вырвать шкуру. Для него это был лишь очередной омега с маленьким омегой при нём — лёгкая добыча для альфы. Но вряд ли он рассчитывал увидеть двух жутких призраков, выскользнувших из-за спины мужского омеги. Они схватили его за плечи и без труда повалили на землю. Пронзительный визг, оскал острых зубов и чёрные глаза с красными зрачками — всё это заставило его тут же намочить штаны. — Не убивайте меня! Пощадите! Помогите!.. — Хватит, — Вэй Ин устало вздохнул, всё ещё вцепившись в шкуру. Неприятное чувство от чужого прикосновения альфы лезло под кожу, пробуждая раздражение и страх. Чёртовы гормоны — ужасно хотелось заплакать. Призраки щёлкнули острыми зубами прямо перед лицом бедняги и снова исчезли за спиной Вэй Усяня. Шум быстро утих, но слухи разлетелись моментально. Пока Вэй Усянь старался успокоить несчастного — несмотря на собственное отвращение — и осторожно подошёл ближе… — Не трогайте меня! — альфа рухнул на колени, ткнулся лбом в землю и задрожал. — Берите, что хотите, только не причиняйте вреда! — Я заплачу, не собирался уходить, не расплатившись, — попытался объяснить Вэй Ин, опускаясь на корточки на безопасном расстоянии. — Те, кто знает меня с детства, позволяют брать, что нужно, а в конце месяца с ними рассчитываются. Но если вы здесь недавно, я заплачу сразу, как хотите. — Он достал небольшой мешочек, высыпал на ладонь несколько серебряных слитков и показал. — Достаточно? Альфа уставился на деньги в его тонких пальцах. На запястье — дорогой браслет из чёрного нефрита. А теперь, когда он смотрел внимательнее, омега оказался очень красив: без ошейника, значит, не помеченный, наверное, из тех немногих богатых омег, которых спас страшный Исцинский Лаоцзу. Длинные волосы, собранные наполовину, выбившиеся пряди мягко обрамляли милое лицо. — Я подарю вам шкуру, если скажете своё имя, — альфа кокетливо улыбнулся, накрыв его руку своими ладонями. Почти вздохнул от мягкости этой кожи. Но радость длилась недолго — он едва не заорал второй раз, когда два призрака посмотрели на него с явной угрозой. — Сеньшэн, отпустите моего юного господина, — Мо Фан дёрнула его за рукав. Тот раздражённо метнул на неё взгляд. — Пожалуйста, вы мешаете и доставляете ему неудобства. Если он разозлится, ответственности мы не понесём. — Я ничего плохого не делаю, я просто… — альфа начал распространять феромоны, пытаясь запугать маленькую омегу, не заметив, как лицо Вэй Ина зеленеет. — Мо Фан… — Вэй Ин попытался выдернуть руку, но тело становилось ватным. Он поднял вторую руку, нащупывая её тепло. — Кажется… мне… Не успел он договорить, как воздух прорезал знакомый запах: лотосы и гроза. Тошнотворный аромат чужого альфы мгновенно смыло, словно он всё это время держал дыхание и наконец смог вдохнуть. Треск Цзидянь узнали оба омеги, вслед за ним раздался грозный рык. Треск Цзидянь нельзя было перепутать ни с чем. — Отпусти моего омегу, — прорычал с порога Цзян Ваньинь. — Глава секты?.. — альфа узнал дорогие одежды, сияющее кольцо и герб в прическе. Судорожно сглотнул. — Я сказал, отпусти моего омегу, — тяжесть его феромонов навалилась мгновенно. Альфа тут же разжал пальцы и уронил голову в покорности. Мо Фан помогла Вэй Ину подняться, проводила его до самого Цзян Ваньиня, надеясь, что феромоны хозяина помогут ему прийти в себя. Её саму немного коробило от этой волны, но угрозы ей не было, так что она тоже смогла подойти ближе. — Вэй Ин? — он краем глаза отметил, как омега прикрывает рот рукой. — Мо-гуниан. — Цзян-цзунчжу, — Мо Фан поклонилась, выпрямилась и мысленно поблагодарила Ли Сяову за уроки этикета для фрейлины Вэй Усяня. — Вэй-гунцзы пришёл за покупками. Этот человек решил, что мы не заплатим, хотя господин Ха уже сказал ему, что позже придёт человек для расчёта. Цзян Чэн почувствовал, как Вэй Ин прижимается к его спине ещё плотнее. Краем глаза заметил, что тот всё ещё не выпускает из рук медвежью шкуру. На прилавке громоздилась гора подушек и постельного белья. — «Они» появились, но Вэй-гунцзы их остановил. Потом он… начал его добиваться, когда Вэй-гунцзы показал деньги, — договорила Мо Фан, и её собственный голос дрогнул, заметив, как тень на лице Цзян Ваньиня сгущается. — Заплати ему, — он сунул Мо Фан золотой слиток. — Ещё что-нибудь хочешь? — Вэй Ин кивнул на белую занавесь из газа, украшенную красными бусинами. Цзян Чэн добавил пару серебряных слитков и махнул двум ученикам-альфам: — Несите всё. Мы уходим. Вэй Ин шагал рядом с ним, уткнувшись носом в шкуру. Мо Фан шла позади, улыбаясь. Пара любопытных очевидцев видели сцену от начала до конца: кто-то из старших тихо радовался, перешёптываясь, вспоминая, как в детстве эти двое устраивали нечто похожее. Несмотря на то, что они выросли, всё оставалось по-прежнему. Люди шептали, как прекрасен будет день, когда они наконец поженятся. Мо Фан, проходя мимо, приложила палец к губам. Многие хихикнули и закивали: никому и в голову не придёт болтать лишнее приезжим. Все любили молодого главу Цзян и дорогого ученика Цзы Чжицзюня. Возможно, один-два старика и юная бета, спасённая тогда ночью Вэй Ином, заметили то, что прятал Хунлянь-цзюнь в густых чёрных волосах. Для них Вэй Усянь был не страшным Исцинским Лаоцзу, а по-прежнему их озорным, шумным Хунлянь-цзюнем. --֍-- Вэй Ин мучился от тошноты. Хотелось вывернуть желудок наизнанку. Когда один из учеников-альф подошёл к Цзян Чэну с докладом, его чуть не стошнило — только упрямство и железная воля помогли сдержаться. Он вывернулся, сославшись на дела, и сбежал в свои комнаты, где Мо Фан шла за ним буквально по пятам. — Вот, Вэй-гунцзы, — Мо Фан протянула ему «зелёное» ведро: его рвота обычно была зеленоватой, так что они просто окрестили ёмкость по цвету. Вэй Ин тут же склонился над ним и исторг всё, что съел в городке. — Мои булочки… — всхлипнул он, глядя на мясные булочки, похороненные в зелёной жижe. Мо Фан дала ему выплакаться, пока сама сходила за водой и влажным полотенцем. Она позволила ему напиться, вытерла заплаканное лицо. Он ещё немного посопел и икнул, после чего принял от неё травяной чай от тошноты. — Хотите ванну? — Вэй Усянь с заплаканными глазами кивнул, глядя на пустую кровать. Мо Фан вздохнула, снова поймав его слёзы при виде того, что гнезда у него всё ещё нет. Первые месяцы беременности всегда делали омег особенно чувствительными, особенно если вокруг и так было полно стресса. Начиная с третьей недели после зачатия омеги обычно уже начинают обустраивать гнездо. А у Вэй Ина было уже два с лишним месяца, и гнезда по-прежнему не было. Она позвала ученика, велев ему наполнить купальню. Пока воду носили и активировали на ней талисман поддержания температуры, Мо Фан закрыла дверь в спальню, подготовила масла и смену одежды. Пока Вэй Усянь всхлипывал, его легко было переодеть и помыть. Она высушила его, облачила в ночные одежды. На улице уже клонило к закату, да и сам Вэй Ин явно был не в состоянии куда-то выходить. — Не грустите. Вы же добыли такую красивую медвежью шкуру. Она будет основой гнезда? — мягко подтолкнула она его ближе к кровати, где шкура комом лежала в углу. — Я не знаю, как, — уныло выдохнул он. — Вдруг сделаю всё неправильно? Вдруг Цзян Чэну не понравится? — Он уставился на Мо Фан с ужасом. — У вас всё получится, — она взяла его за руки и улыбнулась. — Каждый омега знает, как строить своё гнездо. Двух одинаковых не бывает. Закройте глаза. — Вэй Ин послушно прикрыл веки. — Позвольте инстинктам подсказать вам, как и где его делать. Вэй Ин уже собирался задать ещё с десяток вопросов, когда в дверь вежливо постучали. Мо Фан извинилась, взяла две сумки цянькун и вышла. Вернувшись, увидела, что Вэй Ин всё так же стоит посреди комнаты, прижимая к себе шкуру. — Всё будет хорошо, — она протянула ему сумки. — Здесь всё, что вы сегодня выбрали. Я схожу за детьми и закажу ужин. Оставайтесь здесь. Если понадобится что-то — позовите меня. Вэй Ин кивнул, проводил её взглядом и перевёл глаза на сумки, шкаф, кровать и диван луохань. Спальня была просторной; за дверью — небольшая приёмная, боковая комната и ванная. Цзян Чэн сделал ещё и небольшое рабочее помещение с двумя письменными столами. Обнимая шкуру, он медленно обошёл весь павильон. --֍-- Настроение у Цзян Чэна было паршивое. Какой-то недоумок-альфа посмел не только тронуть его мужа, но и начать его добиваться. Он едва не бросился на того с кулаками. Хорошо ещё, что его вовремя остановил сын: Инь прилетел с необычным карканьем, глаза у него светились тревожным красным, он не отходил от Цзян Чэна ни на шаг. Тот уже собирался проверить, не принёс ли ворон записку, но внезапный приступ дурного предчувствия отвлёк его. — Молодец, — он дал ворону кусок мяса и вернулся к работе в кабинете главы секты. До завершения оставалось немного: пара штрихов — и кабинет станет точной копией отцовского. Большой зал собраний тоже уже поднимался из руин; мастеру-резчику доверили новый трон в виде лотоса. Перед ужином Цзян Чэн увидел Мо Фан с двумя детьми. Они вгрызались в сладости, сидя по обе стороны от неё. Цзян Ян подпрыгнул и нервно хохотнул: этот взгляд слишком напоминал Вэй Ина перед проделкой. Цзян Чэн фыркнул. — Вэй-гунцзы у себя в комнате, — Мо Фан прикрыла ладонью рот, прошептав так, чтобы услышал только Цзян Ваньинь: — Он гнездится. Ему понадобится ваше присутствие. — Спасибо, — он улыбнулся, перевёл взгляд на сына, шагнул ближе. Убедившись, что тот не отступает, одобрительно тронул его по голове: — Веди себя прилично. Не ложись слишком поздно. — Хорошо, — Цзян Ян откусил карамель и посмотрел ему вслед. — Когда я смогу увидеть ди-ди или мэймэй? — Ещё не скоро. Терпи, — улыбнулась Мо Фан. Когда Цзян Чэн вошёл в их комнаты, свечей горело немного, но сладкий аромат наполнял всё пространство. В тенях, у двери в боковую комнату, парили два женских призрака. Завидев его, они кокетливо улыбнулись и растворились в воздухе. Открыв дверь в спальню, он замер. Кровать стояла у противоположной стены. Диван луохань был «раздет» — с него исчезли длинный валик и куча маленьких подушек. А шкаф… Это что, полки от шкафа у окна? Он ещё раз всмотрелся. Да, шкаф лежал на боку. Дверцы были распахнуты, едва видны из-за белой газовой занавеси с красными бусинами, купленной сегодня. Он осторожно подошёл. — Вэй Ин? — Подожди, ещё нельзя! Он послушно застыл, хотя через тонкую ткань видел силуэт Вэй Ина, который ползал взад-вперёд по бывшему шкафу. Занавесь чуть раздвинулась, показалась хмурая голова. — Дай сюда, — он кивнул на его верхнюю одежду. — Держи, — без споров Цзян Чэн сбросил её. Вэй Ин вдохнул, глаза тут же засияли. — Всё. Цзян Чэн начал раздеваться, передавая ему слой за слоем, оставаясь в одних штанах. Вэй Ин тихо смеялся и урчал себе под нос. Когда всё было готово, он откинул занавесь. Волосы распущены, на нём только тонкая ночная рубаха, обнажающая большую часть груди. — Тебе нравится? Шкаф перестал быть шкафом. Одна дверца прислонена к стене, другая лежит сбоку. Мест, где раньше крепились полки, не видно — всё залито одеялами, простынями, подушками и их одеждой. В самом центре, прямо под Вэй Ином — медвежья шкура. Подушки выложены по периметру, образуя мягкий бортик, всё пространство выглядело тёплым и уютным. Занавесь придавала этой картине ещё больше очарования. Это гнездо отличалось от прежних. Здесь было гораздо больше подушек и его вещей. Возможно, в ближайшие дни с одеждой возникнут сложности, но если Вэй Ин счастлив — Цзян Чэн был готов хоть голым ходить, лишь бы угодить своему омеге. — Оно идеальное, — он присел, потрепал мужа по голове. — Тебе удобно? Что-нибудь ещё нужно? — Мягко и тепло, — Вэй Ин свернулся калачиком в самом центре, накрылся одеялом. — Я голоден. — Скоро принесут ужин. — Я хочу А-Яна, — сонно пробормотал он, веки уже смыкались. — Не засыпай, — мягко остановил его Цзян Чэн. — Сначала поедим, а потом А-Ян придёт спать с тобой. Вэй Ин ответил ему улыбкой. Гнездо омеги — святое. Даже муж не входил туда, пока его не пригласят. Первые, кого пускают в гнездо, — щенки: так омега подтверждает связь и доверие, помечает их своим запахом. Чем дальше продвигается беременность, тем страннее могут быть желания и требования омеги, но порядок и темп всегда диктует он. Может быть, несколько ночей Цзян Чэн проведёт один в их кровати. Зато наглядно увидит самую прекрасную картину: его муж, свернувшийся в гнезде, прижимает к себе А-Яна, оба тихонько посапывают, пропитанные его запахом. Он даже не пытался скрыть улыбку, проводя рукой по их волосам, а затем отправился спать на большую, неожиданно пустую постель. Зато гнездо было в той же комнате, а не в другой. Это уже радовало.