Омега Юньмэн Цзян

Всё кончилось. Вэнь Жохань пал, кампания по «свержению солнца» завершилась победой. Колокола отзвучали, знамена упали. Погибших оплакивали, над каждым ставили благовония, каждого возвращали родным не как жертву, а как воина, павшего за то, чтобы мир больше не видел такого кошмара. Должно бы наступить спокойствие. Но культиваторский мир — не домик из детских кубиков. Пока старшие главы собирались планировать восстановление разрушенных земель, пока думали, как жить дальше — мелкие секты уже начинали шипеть, толкаясь локтями. — Мы тоже проливали кровь! — говорили они. — Почему нас опять оставят последними в очереди за землёй и влиянием? Главный клан Вэнь десятилетиями был на вершине. Теперь его не стало, и вопрос повис в воздухе: кто станет следующим «главным культиватором мира»? Лани — справедливые, правильные, с идеальной репутацией — прекрасный выбор. Ние — те, кто бился, не зная устали, до последнего, в самых страшных местах. Было бы честно. Цзян — в их руках оказался главный козырь кампании, а по силе духовных ядер они стояли на удивительно высоком уровне. Цзинь — кто спорит, сейчас самые богатые. Пока ещё. — Поразительно, что у них вообще осталось золото в сундуках, — протянула Фэн Мао, сидя на краю койки полевой лечебницы в Цинъхэ Ние, закатав рукав, пока ей мазали порез. — Учитывая, сколько все мы спустили на провиант и лекарства. — Не так уж поразительно, — отозвался Цзинь Цзысюань, устроившись на низенькой скамеечке. Мэн Яо как раз осторожно наносил мазь на его спину. — Мой отец давал только самый минимум. Наши духовные сокровища целы, по нам Вэни почти не били. — По нам тоже, — фыркнула Фэн Мао. — Но всё равно было нелегко наскрести серебро… Ай, это больно. — Мой отец выдвинул свою кандидатуру на пост Главного Культиватора, — Цзысюань устало поправил шейный воротник, давая Мэн Яо аккуратно натянуть поверх него верхнюю одежду. — Искренне надеюсь, что этого не случится. Но он обещает мелким кланам горы сокровищ и новые земли, лишь бы те голосовали за него на следующем совете. Дверь в лечебницу тихо скользнула в сторону. — Вэй Ин? — Лань Ванцзи вошёл почти бесшумно, взгляд сразу начал искать знакомую фигуру. — Вэй-гунцзы сейчас у себя, — ответила одна из омег-лекарей, завязывая последнюю повязку на плече Ние Минцзюэ. — Лань-гунцзы его осматривает. Комнату для него выдал Ние-эр гунцзы. — Это всё? — Ние Минцзюэ дождался кивка и аккуратно соскочил с койки. — Тогда я пошёл. Нужно поймать Сичэня до того, как начнётся весь этот цирк. — Он обернулся к Лань Ванцзи. — Цзян Ваньинь был с вами? — Мм, — коротко кивнул тот. — Только что ушёл. Пошёл к Вэй Ину. — Как они? — Цзинь Цзысюань не выдержал. Его всё ещё потряхивало от мыслей о том, как этот упрямый омега с животом сбежал из Лотосового причала, поднял на уши полсекты и, конечно же, оказался в самом аду битвы. — Не знаю. А-Нин ещё не выходил, — Ванцзи чуть покачал головой. — Нужно верить, что всё будет хорошо, — Мэн Яо сжал руку Цзысюаня, тронул его большим пальцем по костяшкам. Потом посмотрел на остальных и мягко улыбнулся: — Вэй-гунцзы очень сильный омега. Его так просто не согнуть. --֍-- — МОЖЕШЬ УЖЕ ПЕРЕСТАТЬ РЫДАТЬ?! — А ТЫ САМ ЧТО ДЕЛАЕШЬ?! — Вэй Ин, вцепившийся в подол одежды Мадам Ю, всхлипывал, размазывая по её фиолетовой юбке сопли, кровь и грязь. Цзян Чэн точно так же вцепился в её другой рукав. На щеке алой полосой тянулся засохший порез, а глаза — тоже красные. — Ребята, успокойтесь, — Яньли тоже не отлипала от матери, но хотя бы пыталась говорить примиряющим тоном. — Троица идиотов, — проворчала Мадам Ю, но на губах заиграла маленькая улыбка. Она провела рукой по волосам обоих сыновей и дочери. И в какой-то миг картина вдруг стала страшно прежней: трое детей рвутся к ней, соревнуются, кто принесёт самый красивый цветок и стручок с самыми полными семенами. Трое, такие же шумные, как тогда, только выросшие. — А я? — жалобно протянул Цзян Фэнмянь. Он-то получил только один крепкий, почти осторожный, объятие в самом начале, когда они влетели в комнату. А теперь все застряли вокруг Ю Цзыюань, обмазывая её своими слезами. Несправедливо. — Пожалуйста, не шевелитесь, Цзян-цзунчжу, — Лань Нин как раз завершал передачу энергии. По идее, первым он должен был осмотреть Вэй Ина, но глядя на эту сцепку из троих взрослых «детей», вцепившихся в мать, он только вздохнул и поменял порядок. Если Вэй Ин может так орать, плакать и спорить с Цзян Ваньинем, значит, ещё не разваливается. Подождёт. — Но папа тоже скучал, — пожаловался Фэнмянь. — Мы тоже скучали, отец, — Яньли мягко улыбнулась, отлипла наконец от матери и пересела рядом. — Теперь, когда дядя Цзян… — Папа, — подсказал Фэнмянь, тут же состроив обиженную мину. — …теперь, когда папа Цзян… — Яньли милостиво поправилась. Фэнмянь довольно кивнул. Мадам Ю и Цзян Чэн синхронно закатили глаза. — …вернулся, Цзян Чэн больше не глава? — А-Чэн проделал огромную работу и стал прекрасным лидером, — Фэнмянь с гордостью посмотрел на сына. — Я не собираюсь отбирать у него ни заслуг, ни должности. — Да, мы вернулись, — Ю Цзыюань мягко коснулась ладонью щеки Цзян Чэна. — Но мы не в том состоянии, чтобы снова тянуть всё на себе. — Она чуть громче добавила: — Вэй Ин, ложись. — Да, — послушно отозвался тот и тут же отпустил её юбку. Цзян Чэн ощутил, как в груди что-то нехорошо хрустнуло — не ребро. Гордая, честная часть его души. Он, между прочим, полгода чуть ли не умолял этого идиота лечь, отдохнуть, посидеть спокойно хотя бы час, пока Лань Цюнлин или Лань Нин его осматривают. Уговаривал, злился, ругался. И что? Шизун вернулась, сказала одно слово — и Вэй Ин послушно лёг. Предательство. Чистое, наглое предательство. — Как вы выжили? — спросил он, когда Вэй Ин уже устроился на койке. Этим вопросом он жил последнее время. И знал: Яньли и Вэй Ин думают о том же. — А-Ян нашёл только вот это… — он тронул заколку в собственных волосах. Вэй Ин вытянул из рукава знакомую шпильку Мадам Ю. — Значит, нашли уже после того, как нас утащили, — Мадам Ю взяла шпильку, поправила волосы Вэй Ина и закрепила украшение у него над виском. — Осматривай его. Не хочу, чтобы мой внук пострадал из-за дурости моего гениального ученика. Потом расскажу, что случилось. — Мне уже сейчас начинать молиться? — Вэй Ин нервно перебирал пальцами край одеяла. — Эм… Шизун, а откуда вы… Ай! Она легонько стукнула его кулаком по лбу. — Дважды рожала, — отрезала Вэн Ю. — И даже с блокираторами запаха и феромонами Цзян Чэна, которые тебя буквально топили, я, между прочим, твой Шизун. И твоя мать. Конечно, я почувствовала запах молока, когда ты на меня повис. — Ши-зун… — губы Вэй Ина задрожали, глаза снова наполнились слезами. — И что ты всё ревёшь? — А-Чэн, это нормально, — миролюбиво вмешался Фэнмянь, чуть подвинувшись, чтобы Лань Нин мог подойти с лаковой шкатулкой с инструментами. — Яньли тоже так реагировала, когда была в положении. Не донимай А-Ина. — Вот, слушай папу, — Вэй Ин показал ему язык, но веселье быстро испарилось, когда игла оказалась слишком близко. — Айя… А-Нин, будь добр ко мне, я не хотел убегать, правда… Улыбка А-Нина не сулила ничего хорошего. Вообще ничего. — Тогда почему вылез, когда я ясно сказал, что тебе нужен покой? — Я почувствовал, что с А-Чэном что-то не так. Это instinct… честное слово. И… и ты же знаешь, что я не стал бы рисковать своим лотосёнком ради просто… шалости, верно?.. — Молчание всех присутствующих оказалось удушающим. — Вот она, репутация. Бяка. Лань Нин промолчал, только кивнул сам себе и принялся за работу. Его тонкие пальцы двигались уверенно. Он щупал пульс, проводил по животику, ставил тончайшие иголки. Пока работал, Мадам Ю начала рассказывать — но на полуслове сама притихла, давая ему сосредоточиться. И снова лучший друг умудрился сотворить невозможное. — Ты уже на одиннадцатой неделе, — тихо сказал Лань Нин, когда наконец отложил последнюю иглу и аккуратно прикрыл одеялом живот Вэй Ина. — Почти середина третьего месяца. Риск выкидыша уже был минимален. Ребёнок перестал быть лишь крохотным сгустком — плод сформировался, маленькое сердечко колотилось, как крылышки воробья. Его мог почувствовать только такой же чувствительный медик-культиватор, как он. Как же хотелось дать им всем услышать этот стук… Он выдохнул и улыбнулся: — Всё в порядке. Даже с тем, что ты творил на поле, нижний даньтянь остался в порядке — благодаря постоянным вливаниям духовной энергии Цзян Ваньиня. Плюс ваш двойной культ… ваше совместное выращивание ядра, — он мягко поправился, заметив, как покраснело ухо Яньли, — за это время укрепило оболочку плаценты. Она буквально пропитана энергией А-Чэна. Все вдохнули так синхронно, будто заранее репетировали. Только Мадам Ю нарушила следующую секунду тишины новым тычком в голову Вэй Ина. — Я… — Лань Нин уже собирался отойти, но Цзян Фэнмянь остановил его жестом. — Останься, пожалуйста. — Он кивнул на свободное место около койки Вэй Ина. — Это тоже касается тебя. Речь пойдёт о твоей сестре. --֍-- Первым очнулся он. В темноте под веками пульсировала тупая боль. Тело не слушалось. Ни шевельнуть пальцами, ни открыть глаза. Цзян Фэнмянь заставил себя дышать ровно и глубоко, чуть глубже, чем нужно обычному человеку. Сосредоточился на золотом ядре. Тёплое, тяжёлое, знакомое. Живое. И именно это его испугало. Он прекрасно помнил: Вэнь Чжулюй уже поднимал руку, чтобы разнести его ядро в пыль. И тогда между ними встала она. Его госпожа. Дышать стало труднее. Где-то под рёбрами зазвенела острая боль. Но Фэнмянь сжал зубы и не позволил себе дёрнуться. Надо было открыть глаза. Надо было найти её. Она должна быть жива. Она обещала никогда не оставлять его одного — и пару раз за долгие годы произносила его имя так, как оно звучало в детстве. — Вижу, вы всё-таки проснулись, — женский голос разрезал тишину, заставив его замереть окончательно. Он попытался притвориться всё ещё без сознания, но голос спокойно добавил: — Я не могу позволить вам шевелиться. Яд ещё не до конца вышел из крови. Одно резкое движение — и он снова разойдётся по меридианам. Утешило это мало. — Вэнь-гуниан, лекарство готово, — откликнулся мужской голос. Лёгкий, молодой. Бета. «Вэнь-гуниан». Значит, он в руках клана Вэнь. Плохо. Очень плохо. Эта женщина могла спасти ему жизнь — но по чьему приказу, с какой целью? Жива ли Цзыюань?.. Он не мог видеть. Не мог двигаться. Но мог нюхать. Фэнмянь сосредоточился. В воздухе стоял запах трав, спирта, лёгкий дымок древесины. Приглушённый аромат чая, старой бумаги и чернил. И цветы. Женские альфы пахнут иначе, чем мужские. Лёгкая горечь, чистота. Маргаритки, лаванда и лёгкий шлейф благовоний. И где-то под всем этим… орхидеи. Совсем тонко, почти призрачно. Сердце дернулось. Но нет, это был не тот аромат. Там, где Цзыюань, всегда была гроза, металл и ночной ветер. — Не шевелитесь, — вздохнула альфа. — Я сниму только одну иглу. Сможете открыть глаза и говорить. Но я настоятельно не рекомендую делать глупости и кричать. Он почувствовал, как тяжесть веком стала чуть легче. Попробовал — и действительно смог приоткрыть глаза. Свет резанул сразу, но постепенно мир сложился: маленькая комната, стол с травами, много завязанных мешочков, котёл с отваром. У изголовья стояла девушка в красновато-коричневых одеждах, с аккуратным узлом волос. — Вэнь Цин, — выдохнул он. Он видел её ещё при дворе Вэнь: холодные глаза, точные движения, репутация лучшего медика поколения. И — та самая старшая сестра того тихого, странного омеги, которого так нахваливал Вэй Ин. Можно было надеяться, что она не враг. — Радует, что вы меня помните, Цзян Фэнмянь, — она кивнула. — Простите за такую форму, но времени на церемонии не было. Пришлось действовать быстро. Сейчас вы на горе Дафань. Это территория нашей медицинской ветви. Здесь, пока, относительно безопасно. — «Мы»?.. — хрипло спросил он. — Моя супруга тоже здесь? Надежда вспыхнула так ярко, что стало страшно. — Здесь, но в другой комнате. И её состояние хуже вашего, — уголки губ Вэнь Цин дрогнули, взгляд потяжелел. — Что с ней? — он боялся любой ответ, но слышать было необходимо. — Вы ещё отделались легко. — Она чуть поморщилась. — Пять сломанных рёбер, одним пробило лёгкое. Пришлось оперировать. Ваше ядро очень помогло — восстановление прошло быстро. Главное — яд. Она кивнула на тончайшую иглу, уходящую ему в руку. По ней в прозрачный сосуд стекала густая, почти чёрная кровь. — Старейшины разработали новый яд. В основе — яд белой бычеголовой змеи. Фэнмянь едва слышно втянул воздух. Эта древняя тварь была кошмаром любого охотника. Её детёныши требовали целых патрулей, чтобы раз в несколько лет прореживать выводки. Одного касания клыка хватало, чтобы убить даже опытного культиватора за считанные часы. Добыть яд, исследовать, создать противоядие… это был выдающийся подвиг. — Этот яд рвёт сосуды, добирается до меридианов, — продолжила Вэнь Цин ровно. — Сначала разрушает нижний и средний даньтянь, потом медленно разрушает ядро и лёгкие. Смерть мучительная, долгая. Я ввела вам противоядие, как только мы вырвались из Лотосового причала. Теперь снимаю остатки заражённой крови. Но вам нужно восстановление. Пейте. Молоденький бета подал миску с чёрной густой жижей. Поддержал за плечо, помог приподняться. Вкус был отвратительный, но Фэнмянь выпил до дна. — Моя… госпожа?.. — С ней сложнее, — тихо ответила Вэнь Цин. — Ю-цзунчжу получила прямой удар по ядру. Вэнь Чжулюй не успел его разбить, но расколол. Без духовной энергии тело заживает медленно. И… мне очень жаль. Она поставила на тумбу рядом с ним маленькую шкатулку. Белый вырезанный лотос на крышке. — Это?.. — голос сел. Он и тянуться не мог — тело всё ещё было чужое, тяжёлое. Пришлось смотреть только на дерево и резьбу. — Мадам Ю была беременна, когда началась осада, — сказала Вэнь Цин очень тихо. Фэнмянь на мгновение закрыл глаза. Этого не должно было быть неожиданностью. Все эти ночи, когда они, на грани нервов, тянулись друг к другу, когда она вдруг становилась мягче, теплее. Сладкий запах, который он будто бы сам себе додумывал. Да, конечно. — Её живот сильно пострадал. Я пыталась восстановить плаценту. Но без ядра… ребёнок не выжил. — Она чуть придвинула шкатулку ближе. — Семь недель. Простите. — Она знает? — спросил он одними губами. Слёзы всё равно прорвались, несмотря на всю его волю. — Нет. Прошло две недели с момента осады. Вы — первый, кто очнулся. — Дети?.. Вэнь Цин сжала пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки. — Там тоже плохие новости. В тот же день атаковали Гусу Лань. Нам сообщили, что ЦзэУ-цзюнь пропал, Второй господин Лань ранен, а… Вэй Усяня и моего брата захватили. — Что?! — Фэнмянь дёрнулся, и ребра тут же отозвались болью. Вэнь Цин только мельком тронула один из точек на плече — волна онемения мягко прокатилась по телу. — Не волнуйтесь, — добавила она. — Вэй Усянь слишком хитрый щенок. Я слышала, что они вдвоём очень быстро сбежали. Просто никто не знает, где они сейчас. Я почти уверена, что прячутся в каком-то надёжном месте. Цзян-гунниан и Цзян Ваньинь наверняка тоже где-то в безопасности — сейчас за ними охотится половина клана Вэнь. Я не могу искать их, не выдав. — Понимаю, — он выдохнул. — Спасибо. Но… почему вы нам помогаете? Разве это не опасно для вас? — У меня уже нет пути назад, — коротко усмехнулась Вэнь Цин. — Вся секта превратилась в ад. Мою ветвь тоже осаждали. Тех немногих, кто выжил, я вывезла сюда. Но это ненадолго. Мой дядя окончательно сошёл с ума, его сыновья ещё хуже. Скоро и сюда доберутся. Как только вы окрепнете, мой напарник пойдёт с вами, а я займусь мадам Ю. Она ходила по комнате, объясняя бете, как менять повязки, какие точки массировать, какие отвары давать. Фэнмянь слушал урывками, в основном цепляясь за суть. — Я помогла, потому что так правильно, — сказала она уже тише, возвращаясь к сосуду с тёмной кровью. — Я лекарь. Не палач. Моя задача — сохранять жизни. И да… я многим обязана вашей семье. Вэй Усянь столько сделал для А-Нина, пока я была связана по рукам. — А-Цянь — ребёнок с большим сердцем, — едва заметно улыбнулся Фэнмянь. — Он всегда тянется к людям. — Знаю, — в её голосе впервые мелькнуло тепло. Дни потянулись один за другим. Он пил вязкую горечь, ел мягкую, пресную пищу, спорил с травником о том, какой чай пить перед сном. Бета оказался приятным собеседником, внимательным и смышлёным. Через него же доходили новости о войне. Не всегда свежие: пока слух доберётся до их гор, события успевали устареть. Ние держались. Лани медленно восстанавливались. Ланьлин балансировал между хаосом и порядком. Фэнмянь узнал, что А-Чэн и Яньли живы. Дочь какое-то время держалась рядом с Ю, а потом пропала — и он безошибочно понял, что она пошла искать Лань Сичэня. И оказался прав, когда услышал про загадочную Байцзю. Его девочка. Тихий, вежливый яд. А-Чэн был с Ние. Под защитой Чифэн-цзюня, рядом с клятвенниками. Можно было выдохнуть. А вот вести о том, что Вэй Усянь погиб, он не принял. Не смог. Ни одна частичка в нём не верила, что этот мальчишка, который вечно вылезает из любой беды, на этот раз не выбрался. Но Ю Цзыюань правды он не сказал. Через две недели Вэнь Цин ворвалась в его комнату, коротко бросила: — Она проснулась, — и повела его в соседнее помещение. Ю Цзыюань лежала на постели, страшно похудевшая, в простой одежде без украшений. Глаза были пустые, но когда он сел рядом и взял её руку, в них мелькнуло узнавание. И боль. — А-Юань, — шёпотом позвал он, прижимаясь лбом к её пальцам. — У меня больше ничего нет, — тихо сказала она, положив свободную руку себе на грудь, а потом — на живот. — Ничего. — У нас всё будет, — он поднял её пальцы к губам, поцеловал костяшки. Вэнь Цин оставила их на какое-то время. Они плакали, держась друг за друга, оплакивали всё сразу: дом, который сожгли, ребёнка, которого не успели даже увидеть, троих детей, которых не могли обнять. Когда она спросила про А-Чэна, А-Ли и А-Ина, он солгал наполовину. Рассказал честно о том, где двое старших. А про младшего сказал: скрывается где-то в Гусу вместе с другими. Как только они с ней окрепнут, сразу отправятся к ним. Позже он спросил у Вэнь Цин, нельзя ли что-то сделать с ядром супруги. Та много говорила, чертила схемы меридианов и даньтянов, рассказывала о своих исследованиях. О пересадке ядра из одного тела в другое. Шанс пятьдесят на пятьдесят. Фэнмянь был готов рискнуть собой, но состояние Ю Цзыюань — и физическое, и душевное — было слишком тяжёлым. Операция могла убить её. Их попытка хотя бы поделиться энергией тоже шла тяжело. Ю Цзыюань не подпускала к себе ни одного лекаря. Даже Вэнь Цин отвергала жестом, сжималась, если та подходила слишком близко. Позволяла только мужу подкладывать ладонь к её спине. Процесс был мучительно медленным. Но через месяц на щеках снова появился лёгкий румянец, она стала лучше есть, вставать, ходить. Ещё через неделю они уже гуляли по маленькому двору. Знакомились с теми, кто остался: с детьми, стариками. Цзыюань неожиданно расцветала, когда маленькие девочки просили заплести им такие же причёски, как у неё. Потом всё рухнуло. Ночью Вэнь Цин ворвалась к ним и коротко приказала: — В лес. Все. Сейчас. Они уводили за собой столько людей, сколько могли. Но боевой отряд Вэнь нагнал их слишком быстро. Несколько омег и детей они потеряли — кто-то погиб, кто-то был схвачен. С собой они смогли увести только пятерых малышей. Бродили по лесам, прятались в пещерах и заброшенных домах. Наконец добрались до Мэйшань Ю. Клан тоже едва держался, многие погибли. Мать Фэнмяня чуть не упала в обморок от облегчения, когда увидела их живыми. С учётом того, кто за ними охотится, решили, что проще всего… считать их мёртвыми. Только самые близкие знали правду. Их поселили в запретном секторе. Там, в тишине, они устроили маленькие похороны ребёнку, которого не успели увидеть. Имя выбрали вместе — Лян. А-Лян. Пообещали, что когда-нибудь поставят ему табличку в Лотосовом причале. Ночами они снова были только собой. Мужем и женой. Не главами, не родителями. И в одну из таких ночей Фэнмянь, наконец, исполнил то, о чём говорил с Вэнь Цин: стал делиться с ней не только духовной силой, но и жизнью, вплетая её в трещины её ядра. Он читал о двойном культивировании. Но Вэнь Цин подошла к этому иначе: как врач. Ю Цзыюань долго злилась на него за ложь. Но понимала, почему он это сделал. Она сама боялась представить, что могло быть с А-Ином. И потому ухватилась за идею: найти его. Они нашли его однажды, почти случайно, много лет назад. Смогут и сейчас. Почти через пять месяцев после возвращения в Мэйшань случилось чудо. Они опять спорили. Она его толкнула — просто привычным резким движением — и с ладони сорвался импульс духовной силы. Толкнул его сильно, по-настоящему. Ю Цзыюань остолбенела, Фэнмянь рассмеялся так, что не смог остановиться. Её ядро было цело. Трещины залиты его энергией. Путь к возвращению — открыт. Учиться управлять этим заново было больно и тяжело. Она уставала до дрожи. Фэнмянь постоянно страховал её своей энергией. Но через какое-то время она уже могла держать пятьдесят процентов своего прежнего уровня. У неё больше не было Цзидянь. Старый кузнец сделал для неё новый духовный кнут: браслет в виде фиолетовой змеи с изумрудными глазами. Следующим было очевидно: нельзя сидеть сложа руки. Нужно помогать. Но не открываясь. Дети клана Вэнь, оставшиеся верными Вэнь Цин, помогли провести их из Мэйшань. Дальше они шли с ветеранами. По дороге встретили подругу. Её было почти невозможно узнать. Вместо изысканных нарядов — дешёвая коричневая ткань, грубая прическа, не подходящий меч. Но Ю Цзыюань узнала бы этот взгляд и запах гардений где угодно. — А-Чжи! — она схватила тонкие запястья. — А-Юань… ты жива… вы живы… — Madam Цзинь — Хоу Сяочжи — разрыдалась, прижимаясь к ней. — Что ты здесь делаешь? И почему выглядишь так… — Этот придурок Гуаншань, — Хоу Сяочжи моментально перестала плакать и превратила слёзы в ярость. — Можешь поверить, он попытался оставить нашего сына калекой? А когда я встала между ними — потому что, очевидно, не дам никому трогать МОЕГО ребёнка — решил отделаться от меня. Она зло усмехнулась: — Забыл, с кем живёт. Меня «отравили» и «отправили» умирать. Жаль только, что кое-кто по имени Цзинь Гуаншань забыл, у кого я училась. От ядов моего Шизуна я давно невосприимчива. Его ученики умерли быстро. Но возвращаться было нельзя — подвергла бы опасности А-Сюаня. Фэнмянь как всегда немного побаивался их обеих. Ю Цзыюань и Хоу Сяочжи когда-то были лучшими ученицами Мэйшань Ю: одна — мастер кнута, другая — ядов. Вместе они были кошмаром любой секты. Трое их объединились. Отдалённо наблюдали за детьми, не вмешиваясь. Они почти сдались, поверив в гибель Вэй Усяня, когда наткнулись на демонического культиватора, ведущего за собой войско трупов. Но этот человек… спасал омег. Забирал их куда-то, но не убивал, как Вэни. Хоу Сяочжи хотела связаться с Ние и устроить засаду, но Ю Цзыюань остановила её. Даже сквозь запах смерти, идущий от его мёртвых, даже сквозь чужую Yin, она ощутила знакомое: цветы персика на ветру. Это был Вэй Усянь. Постепенно правда сложилась. Ю Цзыюань одновременно гордилась им и злилась. Не понимала, зачем он выбрал этот путь, когда был таким сильным обычным культиватором. Но он не использовал тьму ради прихоти. Он спасал тех, кого другие считали расходным материалом. Они скрывались, собирали людей, тренировались, подбирали бродячих культиваторов. Лань Сичэнь и Цзян Яньли, конечно, опередили их — эти двое вместе были бы самыми страшными и любимыми главами своего поколения. Цзян Чэн, как глава, вызывал у Фэнмяня такую гордость, что тот иногда отворачивался, чтобы никто не видел влажные глаза. — Ты когда-нибудь перестанешь плакать, когда речь заходит о детях? — Мадам Ю кинула ему в лицо платок. — Они мои малыши, — упрямо ответил он. — И останутся ими всегда. Когда Вэй Ин первым ударил по Лотосовому причалу, чтобы вернуть дом, Ю Цзыюань едва не придушила Фэнмяня, который чуть не выскочил к ним навстречу, забыв о маскировке. Уведомление в Мэйшань Ю, срочная помощь, старик-ветеран от них — туда. Дальше всё завертелось. В последней битве она не выдержала. Не могла смотреть, как её дети снова и снова бросаются под удар. Вэй Ин — почти рвёт себя на части. Она понимала его боль и ярость — но не могла позволить умереть всем. А потом была странная, до боли нелепая правда о Вэнь Жохане. Оказалось, он долгие годы носил в себе не только безумие власти, но и первую, несостоявшуюся любовную историю Фэнмяня. Кто бы мог подумать, что когда-то давно он провёл с ним одну ночь — и с тех пор Вэнь Жохань не смог его забыть. У него была свадьба через неделю — с Ю Цзыюань — но сердце, видимо, осталась где-то там. Сам Фэнмянь признался: тот не раз пытался намекать, давить, соблазнять, но он всегда отказывал. И то, что началось как вожделение, превратилось в уродливую манию. --֍-- — Мы думали пробраться к нему. Я хотел сам закончить с Вэнь Жоханем, — Фэнмянь смущённо улыбнулся под взглядом, которым жена его буквально протыкала. — Но внутрь было не попасть. Тогда один мальчишка… омега… помог мне пройти. Твоя госпожа осталась снаружи, увидев, что А-Чэн и А-Ли идут впереди. — Мэн Яо, — тихо подсказал Вэй Ин. Фэнмянь кивнул. — Храбрый и умный ребёнок. Он много сделал. — С ним было несложно, — фыркнула Ю Цзыюань. — Стоило показать тебе — и Вэнь Жохань потерял голову. — Моя госпожа куда лучшая альфа, чем он, — Фэнмянь поднёс её руку к губам. Ю Цзыюань вспыхнула и шикнула на него, но руку не забрала. — Минуточку, — Вэй Ин вдруг поднял голову. — Вы хотите сказать, что… занимаясь сексом… — Двойным культивированием, — Мадам Ю тут же стукнула его по лбу, теперь уже осторожнее. Щёки её при этом сами вспыхнули. — Да всё равно! Что с его помощью я могу вернуть ядро?! — он уставился сначала на Цзян Чэна, потом на Лань Нина, глаза горели. — Ты не чувствовал? — Цзян Чэн прищурился. — Оно ещё не целое. Но духовная энергия держится в твоём теле дольше. — А-Инь, — мягко вмешался Лань Нин, подвигая к нему чашку тёплого чая, — причина, по которой беременность развивается нормально, а нижний даньтянь стабилен, в том, что по твоему телу в основном течёт энергия Цзян Ваньиня, а не твоя. Твоё ядро ещё не восстановлено, но уже близко. — Но… как?.. — Успокойся, — Мадам Ю взяла его за руку — крепко, как в детстве, когда он боялся грозы. — Помнишь чашки с золотыми прожилками в моей комнате? Вэй Ин кивнул. — Ты разбил очень много моих любимых чашек. А-Ли и А-Чэн тоже отличились. Я не выбросила ни одну. Все отреставрировала. — На Востоке это называют кинцуги, — объяснил Фэнмянь. — Искусство восстановления керамики золотом. Трещины заливают расплавленным золотом, и разбитая вещь становится ещё дороже. — Вэнь Цин предположила, что двойное культивирование — это не только способ поднять уровень партнёра, — он смотрел на детей с мягкой гордостью. — Если один серьезно ранен, другой может «залить» трещины своей духовной силой, как золотом. — Она писала об этом в заметках, — тихо сказал Лань Нин, сжимая чашку так, что побелели костяшки. — Я думал, что она не успеет завершить исследование. Война, все эти… — он осёкся. — Вэнь… — Цзян Фэнмянь качнул головой. — Лань Цюнлин, твоя сестра — честный человек и великий медик. Мы многим ей обязаны. — Мы боимся за неё, — добавила Ю Цзыюань, опуская взгляд. — Всё это время пытались найти хоть какой-то след, но безуспешно. Она сделала для нас так много, а мы… — Мы тоже её ищем, — Лань Нин выдохнул, заставляя себя не вытереть глаза прямо при них. — Боюсь, после гибели Вэнь Сюя и Вэнь Чао дядя мог… — он не договорил. — Надеюсь, мы ещё отыщем её. — Можешь не сомневаться, мы поможем, — Мадам Ю чуть сжала его плечо. — Мы многим обязаны Вэнь Цин. И ты — лучший друг моего идиотского ученика. А-Нин попрощался, сославшись на дела: нужно было собрать Лань, вернуться в Облачные Откосы, увидеть А-Юаня, доложить старому мастеру и старейшинам. И, если честно, он ужасно соскучился по мужу. Когда он ушёл, в комнате стало необычайно тихо. Фэнмянь и Яньли дружно потащили к себе на колени и Мадам Ю, и Цзян Чэна, обнимая всех четверых — включая Вэй Ина — в одно большое, тёплое, лотосовое месиво. — Ребёнок вне брака — совершенно недопустимо, — после первой волны объятий Ю Цзыюань отстранилась и села прямо, поправив волосы. — Особенно для главы секты. Я не позволю, чтобы мой внук был бастардом. Свадьбу нужно устроить немедленно. — Не нужно, Шизун… — Вэй Ин скользнул ближе к Цзян Чэну и шлёпнулся ему на плечо щекой. — Мы уже женаты. — В тайне, — пояснил Цзян Чэн. — Вэй Ин всегда был мишенью. Мы не хотели, чтобы на нас давили, используя брак. Беременность тоже решили скрыть. — «Мы» — это все они, — улыбнулась Яньли. — Все наследники главных сект и вторые молодые господа. — И ещё «темный дом» Исцинского Лаоцзу, — добавила она, тихонько хихикнув. — Эти девчонки и омеги устроили целый праздник, как только узнали. А-Сянь там очень любим. — Не правда, — Вэй Ин надуł губы. — Меня всё ещё много кто хочет убить. — Всё равно, — решительно сказала Ю Цзыюань. — Мы устроим нормальную свадьбу, при всех. До того, как живот станет заметен. — Он крошечный, — обиженно ответил Вэй Ин. — Мо Фан говорит, что у неё с А-Ю живот видно было уже на этом сроке. — У всех по-разному, — мягко вставил Фэнмянь. — А-Ли подарила моей госпоже огромный живот, почти к концу. А вот с А-Чэном она ходила чуть ли не плоская. — У мужчин-омег живот обычно проявляется позже, — кивнула Ю Цзыюань. — К середине срока точно. Скоро начнёшь чувствовать, как он шевелится. Глаза Вэй Ина тут же засияли. Цзян Чэн напрягся, но и у него взгляд стал растерянно-мягким. — Если это мальчик, хочу, чтобы у него были такие же красивые глаза, как у Шизун, — мечтательно сказал Вэй Ин. — … — Цзян Чэн посмотрел на него как на предателя. — Ой, не смотри так, — тут же прижался к нему Вэй Ин, задушил в запахе лотосов и грозы. — Если мальчик, пусть будет похож на тебя. Ты очень красивый, мой муж. — Наглец! — проворчал Цзян Чэн, но уши у него горели. Фэнмянь хотел уже притянуть к себе жену и шепнуть планы насчёт свадеб: одной — А-Чэна и А-Ина, и одной, желательно отменённой, — Яньли с ЦзэУ-цзюнем. Но слова застряли в горле, когда он увидел, как глаза Ю Цзыюань наполняются влагой. — Моя госпожа?.. — тихо позвал, чтобы дети не услышали. Она вздрогнула, выдохнула и улыбнулась ему с тоской: — Она говорила мне то же самое, — проговорила. — Хотела, чтобы у нас был мальчик с моими глазами. Сказала, что у меня самые красивые глаза. — Так и есть, — мягко ответил он. — А-Чэн унаследовал почти тот же оттенок. — Было бы чудесно, если бы у них тоже родился мальчик с глазами Вэй Ина, — прошептала Ю Цзыюань. Потом вслух добавила: — А ну прекратите рвать скатерть! — Да! — троица моментально села ровно. Через секунду, конечно, снова раздался смех. Они были вместе. Впервые за долгое, страшное время — все. Дом ещё только предстояло отстроить. Но дом — это не стены. Их ждал Лотосовый причал, новая жизнь и заново написанные истории. Вторая свадьба для молодого главы Цзян и Исцинского Лаоцзу. Затем — для ЦзэУ-цзюня и Байцзю. А потом, когда всё окончательно уляжется, мир узнает о рождении первого наследника молодого семейства Цзян.