Омега Юньмэн Цзян

— Я в полнейшем недоумении. Цзян Чэн оказался в ситуации, которой не припомнил бы даже в свои юные годы наследника. Ну, разве что пару раз в Облачных Глубинах случалось что-то похожее, но тот позорный случай больше не повторялся. И вот теперь... Почему он сидит на импровизированном троне в самой большой новой гостинице Юньмэна? Оглянулся на двух друзей — свою надёжную охрану, верных союзников, сильнейших культиваторов поколения — и увидел, как те валяются на полу от хохота, вместо того чтобы помочь разобраться в этом... противостоянии? Он даже не понимал, что происходит. Вернулся с двухдневной ночной охоты — сложной. Вёл старших учеников на проверку. Охота могла затянуться на четыре дня — трупы оказались скользкими, даже ему пришлось повозиться в густом лесу, выискивая следы. Но с изобретением Вэй Ина время сократили вдвое. Компас зла, второй прототип, работал отлично: указывал направление трупов, хоть и не точное расстояние, как планировал Вэй Ин. Огромный шаг вперёд по сравнению с первым — тот лишь намекал на область. Только бы Вэй Ин перестал называть свои изобретения «проклятыми штуками» или прочим вздором. Все высадились на причале: кто-то пошёл на рынок, кто-то в секту. У всех пара дней отдыха — кроме него, конечно. Но сначала заглянет к старой И за сладкими и мясными булочками: Вэй Ин в последнее время просил сладкого. Подарок после двух дней разлуки — чтобы избежать слёз и ненужных капризов. И вот, перед самой лавкой, с Хуа Цяном и Ли Жуном по бокам, их перехватила пятёрка девушек — омег и бет. Все нарядные, с тщательным макияжем, сложными причёсками. На миг Цзян Чэн подумал: ищут защиты его мужа — не впервой. Но обычно это были юные девчушки, а не женщины почти его возраста. Самому ему едва девятнадцать. — Есть дело к Цзян-цзунчжу? — Хуа Цян шагнул вперёд. Девушки нахмурились, но снова уставились на Цзян Чэна с восторгом. — Ох, впервые тебя игнорируют, — еле сдержал смех Ли Жун, увидев гримасу друга. — Цзян-цзунчжу, — сладкий голосок с краю группы. Юный омега в небесно-серых одеждах: круглое личико, глаза-фениксы, пухлые губки, белая кожа с лёгким румянцем. Простая, но изящная причёска с золотыми и нефритовыми украшениями. Красавец. Вышел вперёд, грациозно поклонился. — Этот скромный предстаёт перед вашим превосходительством... — Превосходительством, — пробормотали альфы, заметив дернувшуюся бровь Цзян Ваньиня. — Меня зовут Фу Шаймин, сын министра Фу Чжуана. — Тот самый чиновник, что просил разрешение на новую гостиницу, — шепнул Ли Жун. Цзян Чэн кивнул. — Добро пожаловать в Пристань Лотоса. Пока вы здесь и не нарушаете порядок — под нашей защитой, как и все, — поздоровался Цзян Чэн. Думал, просто представление: часто знакомился с торговцами, хоть и в основном с семейными, знакомыми всем. Чужак — редкость. — Конечно, семья Фу к услугам вашего превосходительства, — омега снова склонил голову. — Этот скромный не знает ваших дел, но вижу: вы вернулись с важной работы. Позвольте угостить чаем и закуской — и показать гостиницу. — Отказаться? — Ли Жун глянул на небо: обед пропустили, голодны, но возвращаться надо... — Один из спутников хочет попробовать нашу кухню, — кокетливо рассмеялся омега на урчание в животе Ли Жуна. — Ты-то... — Хуа Цян ущипнул друга, шепча: — Худеть начал, а всё тот же обжора. — Не могу ничего с собой поделать, — захныкал Ли Жун, смущённо косясь на Цзян Ваньиня. — Пахнет медовыми лепёшками. — Перестань... — Хуа Цян хотел отчитать за обнюхивание чужих омег, но сам уловил сладкий аромат — сильный, но тонкий, не перебиваемый уличными запахами. — Всего на миг. Дела ждут. Цзян Чэн согласился: отец учил налаживать связи с торговцами, чиновниками, высшими. А этот омега, похоже, управляющий — возможно, от отца. Редкость — омегу на такую должность, но после войны, с Вэй Ином во главе омег, доказавших, что они не просто украшения, надеялся: его действия приносят плоды. Гостиница недалеко — в выгодном месте, с видом на главную реку. Три этажа, белые стены, бордовые рамы, серые колонны, зелёная черепица, разноцветные бумажные фонари. Внутри — просторно, изысканно. Фу провёл к столу у внутреннего сада: трава, цветы, каменный садик. Чай и закуски отменные. Ли Жун всё пробовал — даже блюда с побережья Ланьлина. Цзян Чэн заказал медовые лепёшки — фирменное, кажется — для Вэй Ина. Сам сладкое не любил, но увидев, как Ли Жун с Хуа Цяном чуть не замурлыкали от первого укуса... — А Вэй-шимэй точно понравятся — объедение. — По вкусу? — Фу возник внезапно, слуги унесли посуду. — Вкусно, — кивнул Цзян Чэн. — Приведу семью. — Конечно, семья вашего превосходительства — желанные гости. — Фу бесцеремонно подсел рядом. — Надеюсь, этот скромный не слишком дерзок, приглашая на особое представление... для вас. — Что? — Все трое растерялись, Цзян Чэн — больше от неловкости. — Прошу следовать. — Цзян Чэн хотел уйти, но три омеги уже встали перед ним — чуть не вытолкали на дурацкий трон между залом и садом. — Ещё чаю? Отказаться не успел — новая чашка в руках, рядом чайник и фрукты. Фу остался рядом, пока две омеги с двенадцатиструнными цисянями заиграли приятную мелодию. Один за другим выходили омеги: читали стихи, пели, играли сценки, танцевали. Лицо Цзян Чэна кислое становилось всё сильнее — понял намерения. Особенно от приторного аромата, заполнившего зал. Такие смелые — ни в борделе, ни в поместье так не «соблазняли». Неприятно. Поэтому Ли Жун с Хуа Цяном теперь хохотали за спиной. Фу ушёл, когда вышел четвёртый омега. — Знаете, я пошёл, — сказал Цзян Чэн друзьям. — Не выношу. И теперь воняю омегой. Представляете, что сделает Вэй Усянь? Искупаться надо, иначе выгонит из комнаты. — А-У сказал, можешь снова в гостевой, — Ли Жун издал свинский хрюк, не в силах сдержаться. — Тогда валим, — Хуа Цян вытер слёзы рукавом. Смеялись над Ваньинем, но знали: сами должны вымыться, иначе Фэн Мао и Ли СяоУ выгонят из дому. — Да, пока не влипли. — Цзян Чэн встал поблагодарить официанта, оставить денег, но увидел ужас на лицах друзей. — Что? — Уже влипли, — шепнул Хуа Цян, кивнув на красную балку второго этажа. Цзян Чэн с Ли Жуном посмотрели: Ю, одна из призраков Вэй Усяня. Красное платье сливалось с балкой, тени скрывали косы, оставляя бледное лицо и красные глаза. Улыбалась зло, с насмешкой. Бледной рукой с красными острыми ногтями велела молчать, потом — сесть обратно. — Даньсянь, это я опять, — Ли Жун рухнул на колени рядом с Цзян Чэном, севшим обратно на трон. — Не хочу умирать, не став отцом, — Хуа Цян еле сдержал слёзы, на коленях с другой стороны. — Ваше превосходительство, — Фу Шаймин вышел в зал в лилово-золотых одеждах, с двумя большими белыми веерами на розовых хвостах. — Как вы заметили, этот скромный и остальные... хотим ухаживать за вами... Мёртв! Цзян Чэн хотел спрятаться за матерью или А-цзе — избежать преждевременной смерти от этих омег. Косо глянул на балку. Призрак провела острым ногтем по горлу, улыбаясь! Издевалась над его бедой! — Простите, может, не знаете — мало бывали в Пристани Лотоса, — Цзян Чэн хотел встать, но призрак помотала головой. Откашлялся, устроился на троне. — Но я помолвлен ещё до войны, помолвка не расторгнута, свадьба через пару дней, так что... — Простите перебить, ваше превосходительство, — Фу кокетливо обмахнулся. — Но мы все знаем о вашей свадьбе. — Даже призрак Ю удивлённо округлила рот. — Мы, кого вы видели, включая этого скромного, хотим стать вашими наложницами. Цзян Чэн нахмурился: в клане Цзян наложниц не было. Может, в начале, для укрепления крови, но век назад. Даже прапрадед без наложниц — хоть и с любовником... Но это не считалось. Цзяны наложниц не держали. — Знаю немного историю и традиции вашего клана, — Фу не терял невинной кокетливой улыбки, веером гоняя сладкие феромоны к Цзян Чэну. — Война сократила семью, хочу помочь восстановить. «Этот омега мёртв», — подумали Хуа Цян с Ли Жуном, глядя на наглеца. Проглотили ком и посмотрели на бедного лидера. Тот позеленел... Посинел... Ю на балке кивнула за их спины: в тени колонны — Цзо, злая. Бледное лицо, красные глаза, длинные ногти, шипела, показывая острые зубы. Никто из них не виноват! Пощадите! — Кровь моя не угасла, и муж мой будущий для этого, — попытался вразумить Цзян Чэн. — Не против помочь. Один омега не справится со всеми щенками, да и только одного в год. Почему не двух-трёх? — Фу кивнул музыкантам. Шагнул под флейты и колокольчики, веерами рисуя танец с длинными розовыми хвостами. Хвосты вились как вода, он кружился, садился, откладывал веера, показывая тонкие изящные руки. Снова брал — будто бабочка над цветами с большими розовыми крыльями. Танец нежный, красивый: хвост ласкал волосы или щёку при поворотах. Откладывал веера, танцевал один — приседал, нагло выставляя зад. Закончил — любопытные, набившиеся смотреть и есть, взорвались аплодисментами и криками. — Я не ревнивый омега, ваше превосходительство, — Фу сидел на полу в шелках и веерах, кокетливо хлопая ресницами. — А я ревнивый. — Что? — Фу растерялся: ползала погасли лампы. Голос шептал на ухо, но в темноте — никого. — А! — Крикнул, когда его дёрнули за одежды и швырнули со сцены. Огляделся в страхе: рядом четверо омег жались, испуганные. — А теперь покажем настоящий танец с веерами? — Игривый голос эхом по залу. Музыканты пожаловались — тишина. Никто, кроме омег, не испугался: лидер секты спокоен — значит, опасности нет. Не ночью же призраки или трупы нападут... Темнота недолга. Короткие ноты дицзы — лампы зажглись одна за другой, открывая высокого изящного омегу на сцене. Длинные пурпурные одежды с тёмными лотосами спадали с плеч кокетливо, внутренняя — чёрная с ярко-красной вышивкой на вороте и подоле. Длинные чёрные волосы в полухвосте с красной лентой. Ни капли макияжа на красивом лице — озорные глаза, кокетливая улыбка. Шаг — чёрные туфли с красной вышивкой. Пальцы, едва видные из длинных рукавов, бросили талисманы — зажгли остальные лампы. Омеги из Пристани Лотоса, осмелившиеся ухаживать, почувствовали удушье: глупцы, поддались сладким словам, забыли, за кого выходит лидер — за сильнейшего омегу Юньмэн Цзян и всего мира культивации, бросившего вызов альфам, наводившего ужас на войне, владеющего энергией обиды, несмотря на юный возраст и ученичество у грозной Цзы Чжи-чжу. Мгновенно пали на колени, лбами в пол. Приезжие омеги и женщины смотрели растерянно. Вэй Ин чуть кивнул с надменной улыбкой — уважение принято. Прищурился на Фу Шаймина: тот задрожал, чуть не рухнул, но сжал кулаки, пытаясь устоять — тело тряслось. Вэй Ин плавно двинулся под музыку, спиной к альфе и зрителям. Пауза — мелодия выше, веселее. Из рукавов выскользнули два больших чёрных веера с красными кистями, рамы блестели как чёрный нефрит — редкость. — Разве СяоФэй не один веер?! — шепнул потрясённый Хуа Цян Цзян Чэну. Сам нёс боевой веер от Мадам Юй — один был. Как два? — Мы его потеряли, — Ли Жун подполз ближе, видя потерянный взгляд Цзян Чэна на Вэй Усяне. Открыл веера под удар барабана — красивейшая работа. Ремесленники и торговцы сразу поняли: не простые веера, оружие культиватора. Вэй Ин мелкими шажками, виляя теперь округлыми бёдрами. Воспользуется изменениями тела — соблазнит альфу и покажет место наглым омегам, лезущим к мужу. Фыркнул весело, танцуя изящно: прыжки, высокие ноги — многие ахнули и засвистели от гибкости. Цзян Чэн тихо зарычал — другие альфы глазеют на его омегу. Овации, когда Вэй Ин бросал веера — чёрные луны в воздухе. Прыжок вперёд, приземление на руку, ногой толкал веера — переворот, вращение, ловил без промаха. Вилял бёдрами, крутил веера. Казалось, выше некуда — но Вэй Усянь показал девиз секты Цзян в душе. Со второго этажа посыпались разноцветные лепестки — красивый дождь. Не долетев до пола, взмыли вверх. Как по волшебству, закружились по залу стаей птичек, рисуя фигуры над головами. Цвета разделились на пять групп. Испуганные крики: две жуткие фигуры вытолкали корзины на сцену. Один веер управлял тремя группами лепестков, второй — первой в корзину. Так по очереди, кроме красных. Те вились шёлковой лентой вокруг Цзян Ваньиня, лаская волосы, щёки, губы. Вэй Ин не останавливался — веера, бёдра, — пока не встал лицом к Цзян Чэну. Только тогда красные лепестки осыпались вокруг. Нога вперёд на носок, веера закрыты: один за спиной, другой у улыбающихся губ. Кокетливо прищурился. — Надеюсь, представление этого скромного~ омеги~... — Красная вспышка в серебряных глазах Вэй Ина. — Понравилось Цзян-цзунчжу~ — Более чем, — улыбнулся Цзян Чэн, потянулся погладить щёку — веер мягко отбил. Ничего не сказал. — А награда? — Цзян Чэн растерялся, Вэй Ин тихо рассмеялся. Отступил, открыл веера, быстро крутанул друг перед другом — в воздухе одна чёрная луна. Поймал — один веер. Щёлкнул закрытием, из рукава достал чёрный ограничитель с красной вышивкой и аметистом. — Помнишь? — Разве не сломан? — Цзян Чэн провёл пальцами: швы зашиты, не видно, только на ощупь. — Ваше превосходительство? — Фу Шаймин встал — несколько омег пытались удержать, но он вырвался. — Дерзко соблазнять лидера Цзян, — Вэй Ин прикрыл пол-лица открытым веером. — Особенно зная, что он вот-вот женится на мне. — Не хочу оскорбить, Илинский Патриарх. Только желаю стать наложницей. С вами помогу многое: умею разное. И восстановить клан. — Восстановить клан? — Вэй Ин весело фыркнул. Мощный удар духовной силы и феромонов накрыл зал — доминантный, опасный. Фу Шаймин рухнул на колени, лицо мягко приподняли закрытым веером. — Рожать щенков? Это я сделаю. Хоть десять лет рожать — рожу, сколько муж пожелает. Не нежный омега, нуждающийся в помощи с такой простой задачей. — Голос твёрдый, глаза вспыхнули красным. — Я Илинский Патриарх, выиграл войну, спас равных. Но я и Хунлянь-цзюнь, омега Юньмэн Цзян. И надеюсь, — отнял веер от лица мальчишки, резко открыл у груди, — никто больше не полезет к моему мужу. Иначе не буду так добр, как сегодня. — Закрыл веер, спрятал в рукав, встряхнул подолом и твёрдо повернулся спиной. — Уходим. — Со второго этажа спустились две девушки в чёрно-пурпурном, омега и альфа, улыбнулись. — Да, Хунлянь-цзюнь. — Хором, гордо. Трое вышли твёрдо, изящно. Многие сравнивали молодого омегу с Мадам Юй — оба властные, твёрдые. Не один альфа вздохнул, мечтая быть растоптанным этими сильными нежными ногами, другие пускали слюни при мысли о гибких мышцах омеги на лице. — Тише! — рыкнул Цзян Чэн — толпа рассеялась. Вздохнул, глядя на омег, особенно на Фу Шаймина на полу. — Спасибо за угощение. Вернёмся как-нибудь — если без представлений. — Фу неловко кивнул, не поднимая глаз. — Слышали: никаких шоу и неуважения к Вэй Усяню. — Прищурился на альф. — Мой омега. Цзян Чэн вышел твёрдо, Хуа Цян и Ли Жун за спиной. Официант догнал у дверей с пакетом свежих лепёшек. Ли Жун принял, поблагодарил. --֍-- В секте троих альф встретили жалостливые взгляды и хмурые лица. Даже отец вздохнул, покачал головой, виновато улыбнулся и шепнул: «Ты в больших неприятностях». Знал! Не надо напоминать! В коридоре мать с новым братом на руках — только посмеялась. Зло, между зубов. Даже взяла ручку А-Чана — помахали на прощание, скрываясь за поворотом. Ли Жун с Хуа Цяном попрощались, вручили «мирный дар» и ушли домой — вероятно, под выговор или наказание. Хуа Цяна завтра, может, не видать. Цзян Чэн тяжело вздохнул у своей комнаты: две призрака снаружи хихикали жутко, едва прикрывая рты красными рукавами. Дверь распахнулась ударом. Вэй Ин в одной чёрной тунике, босой — ноги и ступни первыми в глаза. Взгляд вверх: три месяца беременности округлили формы, животик виден только голым — ещё красивее. Но лицо — румяное, заплаканное. Стало стыдно. — Вэй... Я... Вэй Ин. — Тот надулся. — А-Сянь? — Дурак! — Вэй Ин мягко бил в грудь, рыдая. — Прости. — Не знал за что, но лучше извиниться — не усугублять. — Не хотел тебя злить. — Показал пакет с лепёшками. Вэй Ин выхватил, откусил, шмыгнул носом, кивнул. — Почему ты такой красавчик?! — Снова бил — теперь пакетом. Ещё укус, пальцы в сахаре и жире. — Не против, что смотрят! Ты красавчик! Но соблазнять так нагло! — Мм, прости. — Не извиняйся! Следующего, кто полезет, скормлю им! — Цзян Чэн нежно улыбнулся, обнял тепло. — Не сделаешь, — весело фыркнул, когда Вэй Ин снова откусил, надувшись. — Нет, не сделаю, — шмыгнул. — Вкусно. — Прощён? — Мм, — кивнул, доедая лепёшку, беря другую. — Только не ходи один. Пошлю СяоУ за лепёшками. — Чудесная идея. — Поцеловал в лоб, платком вытер слёзы и сопли. — Хочешь услышать, как твоя компас сработал? — Глаза Вэй Ина загорелись, кивнул. — Заходи, ещё прохладно. — Втянул внутрь. Увидел стража-омегу на крыше — кивнул. — Попроси ванну подготовить? — Конечно, Цзян-цзунчжу. — Страж кивнула, умчалась по крышам. --֍-- — Кто быстрее?! Вэй Ин утром наблюдал за тренировкой старших учеников. Мадам Юй почти не спала с новым малышом — он, главный ученик и будущий лидер, помогал. Животик маленький, под одеждой незаметен, но сильный аромат лидера Цзян — цветочный, молочный, сладкий — намекал: наследник в пути. Никто не говорил. Не из страха перед молодым лидером или Илинским Патриархом... Холодный взгляд Мадам Юй, когда кто-то упомянул приятный запах Вэй Усяня рядом, — молчаливый приказ: внутри секты — не обсуждать. Уважение, не страх... Может, чуточку. — Я, и... а... Хунлянь-цзюнь? — Юный альфа шагнул вперёд. — Как зовут? — Му Шаолан. — Отлично. Сколько до Облачных Глубин? — Не больше трёх часов. — Прекрасно. — Вэй Ин хлопнул радостно, достал письмо из рукава, вручил. Ученик удивился. — Шицзе теперь в Гу Су с Цзэу-цзюнем. Нужно, чтобы вернулась скорее. Отдай — и сразу назад. — Хочу я! — Цзян Ян прибежал, за ним двое подростков в грязи. — Цзян Чэнмэй! Тебе мы... ай! — Оба замерли: озорной альфа встал рядом с Хунлянь-цзюнем, показал язык. — Пока не спрошу, — прищурился Вэй Ин на бедняг. — Идите мыться. — Те поклонились, ушли. Цзян Ян смотрел щенячьими глазами — милый, хоть почти десять. — Расскажешь? — Потрепал прядь. — Ничего, просто дразнили СюаньЮя, — пожал плечами, глядя на старших. — Му-сюн! Возьми меня в Гу Су! — Зачем тебе в Гу Су? Оставайся. — Вэй Ин хотел отпустить ученика, продолжить тренировку, но Цзян Ян обнял за талию, тёрся лбом о живот, замурлыкал. — Пожалуйста, А-нян? Кто-то должен присмотреть за А-И, и хочу к Нин-цзюцзю. — Будешь дразнить Лань Чжаня? — Прищурился Вэй Ин. — Нет? — Ладно. — Многие вздрогнули: оба посмотрели друг на друга жуткими озорными улыбками. Все знали: Цзян Ян, Цзян Чэнмэй — приёмный сын Санду Шэншоу и Хунлянь-цзюня. Но порой сомневались: не родной ли? Характер твёрдый, выдающийся альфа как Цзян Ваньинь, озорной и умный — почти гений как Вэй Усянь. Если этого ребёнка растят сильнейшая пара поколения — страшно представить будущих наследников. С маленьким цянькунем от А-нян Цзян Ян вскочил на меч Му-сюна — улетели в Гу Су. Остальные — тренировка. Хунлянь-цзюнь как учитель — веселее и менее страшно, чем грозные Цзян-цзунчжу и Мадам Юй. Да и низкие трупы, что призывал, — сильны для «слабых». — Я управляю, — Вэй Ин пару раз свистнул: трупы двигались неровно, старшие спотыкались. Перед настоящей атакой — останавливались, легонько били по лбам. — Сказать шицзу, как жалко выглядите? — Скрестил руки, театрально вздохнул. — Станем лучше! — Все вскочили серьёзнее. Победив трупы, получили похвалу и улыбку. Да, Хунлянь-цзюнь — лучший учитель. Хотели его себе, отобрать у новичков любимого. — Второй раунд. Все кивнули — ждали трупов. Но пришли две девушки из Мэйшаня Юй с корзинами мешочков — как игрушки для детей, чтобы ногами подбрасывать. — Некоторые с талисманами, — Вэй Ин взял один, показал взрывной. — Не ранят сильно, но попадёт — неприятно. Быстрые — возвращайте без талисманов в корзины, другие — нейтрализуйте. Знаете печать запечатывания? — Все кивнули, чуть обиженно: даже новички запечатывали бабочек — простой spell. — Отлично, начали. Выстроились — ждали бросков. Удивились: Вэй Ин достал большой веер, щёлкнул открытием — странная энергия. Мешочки взмыли и полетели быстро. — Не отвлекаться. — Вэй Ин шагал, кружась, направляя. — А! — Крики, когда взрывались — мазали болотной грязью и водорослями. — Воняет! — Не отмоется после двух ванн, — весело рассмеялся Вэй Ин ужасу всех. Не хотели больше Вэй Усяня учителем! Издевался! --֍-- — Когда снова взял веер? — Цзян Чэн с Вэй Ином на свидании на рынке: омега вис на руке, здоровались со всеми. — Скоро после гнезда, — Вэй Ин прижался, победно косясь на омег и девушек, вздыхающих по мужу. — Не мог весь день спать — скучно. Лань Чжань сказал: медитация полезна. Попробовал — духовная энергия снова по меридианам, тепло, знакомо. — Хорошо. Не хочу, чтобы зависел от инь-энергии. Лань Ванцзи говорил: повредит разум и дух. — Вэй Ин посмотрел любя: муж, названый брат, вожак — заботится. — Ты и так сумасшедший, не надо ещё безумнее. — Эй! — Надулся, мягко ткнул Цзян Чэна — тот тихо рассмеялся. — Хочу острый тушёный у бабули? — Не слишком острый и немного — скоро ужин. — Да! — Вэй Ин потащил в маленький ресторанчик. — Думаешь, А-Ян останется в Гу Су? — Наверняка. И часто будет улетать с Лань Ванцзи. — Ещё молодой, без меча. — Время летит, — ностальгически вздохнул Цзян Чэн по мощёным улочкам. — Будто вчера ты притащил сорванца. — Три года, — кивнул Вэй Ин. Сел, заказал — вдруг захотелось плакать. — Так долго оставлял одного... обоих. — Закрыл лицо рукавами. — Не по твоей воле, — Цзян Чэн подсел, обнял. — Все вместе теперь. Не переживай — он ещё сорванец, многому научить, чему я не умею. — Да, — шмыгнул. — Но ты учишь причёсываться. — Верно. --֍-- Цзян Чэн ждал, что Цзян Ян начнёт крушить Гу Су лет в четырнадцать — подросток, буйный, озорной. Не раньше. Не прошло и двух дней — сестра вернулась с А-Яном рядом: гордая улыбка, но не от нового умения, а от полной катастрофы (для других) и успеха (для него) — улыбка Вэй Усяня. За ними улыбающийся Лань Цюнлинь с А-Юанем на руках — едва поздоровался, побежал к Вэй Ину. Лань Ванцзи выглядел... раздражённым? Где переводчик шурина? Подошёл с усталой улыбкой и группой учеников Лань. — Не арестовывать моего щенка, правда? — тихо рассмеялся Цзян Чэн, здороваясь с Лань Сичэнем. — Нет, А-Ян лишь слегка напугал дядю. Ничего, к А-Сяню привык. — Окрасил одежды в жёлтый и розовый, — Лань Ванцзи глянул на Цзян Яна: тот оскалился и спрятался за Цзян Яньли. — Бомбой цвета от Вэй Ина. — Два цвета?! — Лани кивнули. — Вэй Ин не освоил два... Нет! Не хвалить шалости А-Яна — он должен быть строгим. Да, строгим. — Наказан: в библиотеку, учить младших читать. — А?! — Жалобно посмотрел на отца. — Но они странно пахнут. — Иди, Мо СюаньЮй скажет, что делать. — Когда А-Ян прошмыгнул хмурый, дал подзатыльник. — Не беси мастера Лань — он твой учитель с пятнадцати. — Мм, — фыркнул, задрав нос. — А-Чэн, — Яньли обняла брата, повисла на руке. — Заходим, расскажи, что было за эти дни. И познакомим с младшим братом. — Вэй Ин привёл? — Лань Ванцзи стал разговорчивее со временем. — Я. Не красивая история, но Цзян Чан — наш сяоди. — Ох, такие милые в малом возрасте, — кивнул Лань Сичэнь. — Поздравляю со старшим братом — увидишь, как здорово. Скоро и сам отцом станешь. Хорошо вместе растить — играть, А-Ян рад. О, подарки привезли. — Ученики тащили большие коробки. — Не стоило, — удивился Цзян Чэн обилию. — Дядя прислал чай для Вэй Ина, — Лань Ванцзи показал лакированную шкатулку. — Любимый в Гу Су. — Спасибо, Вэй Ин обрадуется. Обрадовался так, что заплакал при виде Ланей — даже из-за мастера Лань, оставшегося за секту, пока Нефриты на свадьбе. — Лань Чжань! — Вэй Ин обнял названого брата. Тот вздохнул, обнял в ответ, потрепал по голове. — Лань Чжань, будто вчера сбегали ночью за фейерверками в Цайинь — дядя Лань не замечал. — Мм. — А теперь, — шмыгнул, — я дядя, отец и женюсь. — Вэй Ин уже женат. — Ах да, — перестал плакать на миг, снова вцепился, высморкался в подол. — Но теперь снова! Иначе омеги и девушки лезут к моему мужу! — Не верится, что пришёл вовремя, — Цзинь Цзысюань еле сдерживал смех у входа. Поздоровался, наслаждаясь потемневшим лицом Лань Ванцзи в слезах и соплях. — Чего Хуайсан пропускает. — Плачет больше часа, — кивнул Цзян Чэн, приглашая пить. — Почему не раньше? — Цзинь Цзысюань увидел, как Лань Ванцзи просит помощи у мужа — тот баюкал спящего А-Юаня с А-Яном на коленях. Лань Сичэнь утащил Цзян Фэнмянь, Яньли вышла остановить. — Надеюсь, Цзэу-цзюнь не пил? — Пил, — тихо рассмеялся Цзян Чэн. — Ваньинь, — почти умоляюще шепнул Лань Ванцзи, глядя на шурина и молодого Цзиня с сигналами бедствия. — Если семейные встречи такие — не пропущу ни одной, — Цзинь Цзысюань вышел смотреть, что Цзяны творят во дворе, оставив Ваньиня спасать бедного Ханьгуан-цзюня. — Давай, Вэй Ин, Лань Ванцзи пора спать. — Ох, — Вэй Ин отстранился, уставился на брата. — Дай это. Лань Ванцзи запаниковал: тот указывал на голову. — Новая фаза гнезда, — Цзян Чэн взял Вэй Ина подмышки, усадил к себе на колени. — Два дня назад начал: вещи матери, отца, А-Яна, ребят. — Кивнул на убегающих после взрыва Хуа Цяна и Ли Жуна. — И их. — Ли СяоУ хохотала из окна, крича про ставки, Фэн Мао бил себя по лбу. — Ждал вас — добавить запахи остальной стаи в новое гнездо. — Нормально, — улыбнулся Лань Нин спящим щенкам, кивнул мужу. — Я дал одеяльце А-Юаня и свою тунику. Сам так делал — только вещи А-Яо и А-Ина были. — Мм, — Лань Чжань кивнул. Понял — снял ленту с волос. — Вэй Ин. — Спасибо, Лань Чжань! — Понюхал, спрятал в рукав. Улыбнулся Цзян Чэну: — Когда дядя Цзян... — Папа! — Крик Цзян Фэнмяня и грохот. — Эм... Потом попрошу остальных. Остались А-Яо, Нэ Хуайсан и павлин. — Цзинь Цзысюань здесь, — мягко улыбнулся Цзян Чэн. — С Ли СяоУ спорят, кто выиграет. — С шумом А-Чан проснётся — шицзу разозлится. Когда старшие омеги ушли с щенками, Цзян Чэн с Лань Ванцзи удерживали разъярённую в пижаме Мадам Юй. Цзинь Цзысюан загнали в угол с рыдающим А-Чаном — проснулся, оторвали от материнского тепла. Цзинь Цзысюань никогда так не боялся Мадам Юй. Не знал, что Лани летают далеко без мечей — Цзян-цзе быстро на мече спасла Цзэу-цзюня от удара о скалу. И не хотел знать, как всегда добрый спокойный Цзян Фэнмянь краснеет и стонет, когда Мадам Юй хлещет и связывает духовным кнутом. — Пошли! — рыкнула Мадам Юй, таща Фэнмяня по коридору. — Не волнуйтесь, я возьму, — Ли СяоУ забрала малыша. — Идём, Цзян-сань-гунцзы. — Всё ещё думаешь, встречи веселы? — весело спросил Цзян Чэн Цзинь Цзысюаня. — Определённо, — тот расхохотался, пересказывая. --֍-- Свадьба Цзянов началась на следующий день: весь причал, рынок, порты в красных фонарях и воздушных змеях — праздник молодых господ. Четыре дня гуляний до официальной церемонии перед важными гостями. Многие лидеры приехали — из уважения и верности Цзянам, благодарности Хунлянь-цзюню или посмотреть «катастрофу» от Илинского Патриарха. Причина не важна — народу много. Цзян Чэн с отцом принимал всех. Мать и сестра с Вэй Ином — до церемонии. Клан Гуй поздоровался — удивительно: госпожа Гуй искренне поздравила, вручила подарок. Цзян Чэн хотел вернуть — отказалась. — Желаю Вэй-гунцзы счастья и благословений, — честно улыбнулась. Без надменности — хорошая омега. — И примите приглашение на фестиваль риса в моей секте — вся семья. И... — неловко теребила подол. — Надеюсь, подарок Вэй-гунцзы понравится. Чёрт. Цзян Чэн знал это нервное теребление, блестящие глаза, румянец, сладкий аромат. Вэй Усянь покорил сердца омег! И только теперь понял. Многие молодые омеги из разных сект, спасённые им, здесь. Все здоровались — дарили Вэй Усяню, не ему, не на свадьбу. Нет, его омеге! — Ох, А-Ин ломает все стереотипы, — весело рассмеялся Цзян Фэнмянь. Сегодня ворот туники длинный — очень. — Меня это не радует. Нэ Хуайсан от клана — брат занят «сверхсекретным» делом. Секрет для всех, кроме названых братьев — знали. Втроём с Ланями наедине решили: Цзинь Цзысюня — после свадьбы. Не портить настроение — спокойно. Мэн Яо с большим отрядом нарядных омег — парад красоты, многие загляделись. — Совсем красный, — Нэ Хуайсан еле сдержал хохот: Цзинь Цзысюань чуть не побежал к своему омеге. — Эскорт? — Лань Ванцзи спросил Цзян Чэна. — Да, не обязательно, но А-цзе настояла — у Вэй Ина должен быть. — Мм, — кивнул Лань Ванцзи. — Вэй Ин хотел для Лань Нина. Дядя не позволил, и Лань Нин сказал — стыдно. Перед началом Цзян Чэн с Лань Ванцзи ушли в комнату Ланей переодеться — Вэй Ин остался в своей. Лань Ванцзи с отцом помогли одеться и причесаться. Тот же наряд прошлой свадьбы, но волосы расчесал, заплёл, украсил отец — сложнее, красивее. Боковые косы, распущенные слегка волнистые волосы — объём, величественность. Золотой убор с аметистами, шпильки с нефритовыми драконами и жемчужными красными глазами — подарок Ланей. — Мм, очень красив, — удовлетворённо кивнул Лань Ванцзи внешностью шурина. — Ох, А-Чэн, такой высокий и красивый, — ностальгически вздохнул Фэнмянь, не удержался — обнял. — Вы этого заслуживаете — и большего. Все вы. Только тогда Цзян Чэн понял: не тянется к отцу, тот не нагибается. Одинаковый рост и ширина — странное головокружение: страх, радость, волнение? Не знал. Но позволил себя обнять ароматом леса отца — как в детстве. --֍-- — Не жмёт? — Цзян Яньли в тысячный раз поправляла пояс Вэй Ина. — Нормально, ещё не большой, — Вэй Ину жарко — сильно, хоть снаружи не жарко, зимний холод держался, несмотря на весну. — Ничего не скрывай — ради красоты. Никто не заметит, — Мадам Юй поправляла волосы. — Никто не верит Чан-ди, — Вэй Ин посмотрел на малыша в своих руках, укутанного длинной тонкой красной тканью свадебной туники, в элегантных лиловых с белыми простынками. — Но ты веришь своему Сянь-гэгэ, да? — Думаю, готов, — тихо рассмеялась Яньли. — Макияж? — Хочешь? — Увидел сияющие глаза сестры. — Конечно хочешь, — вздохнул. — Но немного. — Чуть-чуть, — кивнула Яньли, беря жемчужную пудру, румяна, воск, бальзамы. — Подчеркнём красивое лицо — чтобы другие омеги больше не лезли, правда? — Да! Сделай меня очень красивым! — Усянь... — Да, шицзу! — Мадам Юй не нашла сердца ругать — такой счастливый. — Не тряси А-Чана сильно — вырвет на тебя. — Да, шицзу. Ты понесёшь А-Чана? — В начале процессии чуть позади. Когда выйду вперёд — Цзэ Син присмотрит, — Мадам Юй взяла брошь, фиксируя волосы Вэй Ина. — Цзэ Син? — Вэй Ин хотел повернуться, но она поправила голову. — Одна из твоих омег. Без фамилии — дала свою. — Ох, — Вэй Ин с Цзян Яньли удивились, потом улыбнулись. Без Цзиньчжу и Иньчжу Мадам Юй грустила — даже с А-Чаном одиноко. Всегда спутницы на этапах жизни детей. А-Синь, теперь Цзэ Син, пятнадцатилетняя омега — отличная лучница, недавно виделась тренирующейся формировать ядро. Но главное — тенью рядом с Мадам Юй, как новая, неофициальная, фрейлина. Чёрные одежды сменила на мэйшаньские. Вэй Ин знал: сам спрашивал подопечных, кто хочет в Мэйшань учиться. Объяснил: не дезертиры, он сам там бывал. Многие девушки уехали в горы тренироваться — но только Цзэ Син осталась рядом с Мадам Юй. — Бабуля заплачет, — улыбнулся Вэй Ин. — Уверена. И потребует, чтобы правнук был омегой. — Не слушай сильно маму. — Хорошо, шицзу. Мы с Цзян Чэном тоже надеемся на омегу, но А-Нин говорит — сложно: Цзяны всегда альфы. — Много племянников подаришь? — Сияюще улыбнулась Яньли — А-Сянь кивнул. — Скажи так после первых родов, — весело улыбнулась Мадам Юй. — Готов. Готов? — Более чем, шицзу. — Яньли взяла младшего брата, Вэй Ин попозировал. — Как выгляжу? — Идеально, — Мадам Юй подошла, поправила прядь за ухо. — Красив, как мать в день свадьбы. Глаза сияли, как твои. — Нежно улыбнулась, накидывая длинное красное покрывало на сложную причёску. — Горжусь тобой. — Шицзу... — Не плачь, — Яньли обняла, обхватив плечи. — Сяньсянь вырос — пять лет. — Сяньсяню всегда три для шицзе? — Всегда. — Поцеловала в щёку. — Не задерживаемся, — Мадам Юй повела к выходу. — Вэй-гэ, — улыбнулся Мэн Яо в серо-красных изысканных одеждах — вышивка тоньше, чем у отряда омег, но не менее элегантна. — Сияешь. — Обнялись. — Прослежу, чтобы павлин скорее очистил Ланьлин. Ты тоже заслуживаешь свадьбы с любимым. — Спасибо, Вэй-гэ. — Начинаем. — Вэй Ин поправил одежды и покрывало, полностью закрыв лицо. — Покажем наглым омегам и девушкам, кто муж Санду Шэншоу. --֍-- Вэй Ину полагался изысканный паланкин. Не от дома невесты к жениху — планировали круг по главной улице Пристани Лотоса. Рынок вычистили, перекрасили, украсили — ради любимого молодого Вэй. Но! Вэй Ин хотел, чтобы все видели: он, не фальшивая невеста или выдумки сплетников. Так что — на троне с красным шёлковым навесом и золотыми бусинами, несомом четырьмя альфами. По бокам — Ли СяоУ и Фэн Мао как фрейлины, сзади — отряд омег. — Чувствую себя императором, — шепнул друзьям, не удержавшись от смеха. — Проедем мимо той новой гостиницы? — О да, — зло улыбнулась Ли СяоУ — знала: Вэй Усянь улыбается так же под покрывалом. И проехали. Старики и знакомые маленьких Цзян Чэна с Вэй Ином кричали поздравления, желали счастливого брака. Лепестки кружились вокруг — Вэй Ин махал в ответ. Мимо гостиницы — тот омега выглядел запором страдающим. Бедняжка. — Кажется, болен, — Ли СяоУ еле сдержала хохот, проезжая. — Врача послать? — Вэй Ин открыл СяоФэй, обмахиваясь. Въехали в главные ворота секты: стражи и часовые стреляли стрелами — отгонять злых духов и озорных. Все кричали имя Хунлянь-цзюня в приветствие. Много народу — цвета разных сект. Некоторые discreetно здоровались, многие омеги — с уважением. Среди них госпожа Гуй — сияющая улыбка, по губам: «Поздравляю». Но центр — Цзян Чэн в середине двора. Высокий, невероятно красивый — преступление. Волосы распущены, боковые косы, больше украшений, чем на беглой свадьбе. Новый пояс — подчёркивает талию, широкие плечи в красных одеждах, плащ с лотосами и водными драконами. Трон опустили — Цзян Чэн шагнул твёрдо, величественно, гордым альфой высшего класса. Отряд хором поклонился. Цзян Чэн кивнул, протянул руку — сильная тонкая ладонь омеги взяла. Длинные пальцы, мозоли от флейты, свежие от духовного веера. Тёплый触 — лёгкая улыбка. Поднял взгляд — нет дня лучше. Вэй Ин прекрасен — в день свадьбы ещё больше. Лёгкая округлость от беременности — красота, о которой не мечтал. Теперь — будто божество спустилось принять ухаживания и любить до конца смертной жизни. Одежды те же, но что-то иное — не понять. Покрывало то же, иначе уложено из-за причёски. Без верхней одежды — тепло, видна тонкая талия омеги, округлые бёдра. Хвост туники — лотосы и феникс. А, вот. Едва заметно — волосы. Часть собрана под убор, но распущенные — маленькие косички с красными лотосовыми заколками. Не удержался: взял руку омеги к губам. Мягкий поцелуй — вздохи и покашливания. Не важно: Вэй Ин бесстыжий, а он — для своего омеги. Взялись за руки — к ancestral залу. Зажгли благовония, поклонились предкам — молили благословения и принятия Вэй Ина в семью. Вышли — Мэн Яо повёл к боковому двору: гости под шёлковыми навесами, озеро блестело закатом, лотосы цвели розовым и белым. Впереди стол — Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань ждали. Шли затаив дыхание. Первый раз — Лани и Яньли с импровизированными табличками. Теперь — настоящие родителей Вэй Ина и двое альф, их вырастивших. Преклонились Небу и Земле. Табличкам. Перед старшими альфами шепнули спасибо — еле сдержали слёзы, Цзян Чэн перед всеми. Родители кивнули улыбаясь — поклонились друг другу. — А-Чэн, ты мой, — шепнул Вэй Ин, сжав руку, выпрямившись. — Всегда твой, — Цзян Чэн снова поцеловал руку. — Люблю тебя, Вэй Ин. — И я тебя, Цзян Чэн. — Хочу такую же красивую свадьбу, — мечтательно вздохнул Мо СюаньЮй. — Ты романтик, — поморщился Цзян Ян, но кивнул другу. — Вырастешь — будет. Не волнуйся. — Не думаю, что такая элегантная. — Почему? Ты красивый — будешь шикарным омегой. Твоя мама красавица. — Спасибо, — улыбнулся СюаньЮй. — Но я не из известной семьи — просто слуга... — И что? А-нян тоже сын слуги — смотри, где теперь. Я уличный сорванец — а теперь? — Развёл руками: дорогие пурпурные одежды, серебро на запястьях и в волосах. — К тому же А-нян и А-диэ дадут тебе любую свадьбу. — Не надо... — Мо СюаньЮй хотел отказаться — подошёл улыбающийся Мэн Яо. — А-Ю, — погладил младшего брата по голове. — Не сомневайся — получишь всё желаемое. Работай упорно и верь: стая всегда рядом. — Видишь, — кивнул Цзян Ян. — А если женишься на богатом — даст всё. Хотя... — Скрестил руки, почесал нос, думая. — А если станем назваными братьями? — Назваными? — Мо СюаньЮй склонил голову. — Да, я Цзян — оплачу свадьбу. — Уверенно кивнул. — Да, я оплачу — самую красивую и большую. — А-Ян, будущий муж А-Ю не ревнует? — Плевать. СюаньЮй — лучший друг и будет названым братом. — Обнял за плечи. — Как Лань-эргэцзюцзю присматривает за А-нян, я за СюаньЮем. Слишком красивый, чтобы без защиты. Правда, Яо-гэгэ? — Полностью согласен, — тихо рассмеялся Мэн Яо. «Забавно будет», — подумал Мэн Яо, глядя, как дети бегут за руки к родителям — просить стать назваными. Вдалеке маленький А-Юань смотрел неподвижно, сидя у отца-омеги, милый надутый. «А это ещё забавнее», — сдержал смех: взгляд Нэ Хуайсана потемнел, улыбка та же, но веер чуть треснул в хватке. Нэ Хуайсан хороший альфа — староват для младшего брата, но когда А-Ю подрастёт — не помеха ухаживаниям. Может, после свадьбы с А-Сюанем забрать мадам Мо и А-Ю в Ланьлин — присмотреть. Мадам Цзинь поймёт — по письмам примет. Вопрос времени — собрать хорошую часть Цзиней и избавиться от позорящих важную секту. — Нэ-эргунцзы, — поздоровался Мэн Яо. — А, Мэн Яо, — улыбка смягчилась. — Готов к пиру? — Готов. Пойдёмте — потерял А-Сюаня. — Наверняка мешает Цзян Фэнмяню сделать вдовой Цзян-цзе раньше времени. — Пошли к большому пиру — гости поздравят «новобрачных». — Верно, Цзян-гуннянь следующая, — радостно хлопнул. — Дал красивую ткань... Свадьба — прекрасный праздник. Многие хотели сплетен и конфликтов, подстрекая омег соблазнять молодого лидера Цзян. Но на их беду омеги были почти влюблены по-детски в Илинского Патриарха — Санду Шэншоу утопал в уксусе. Стая Вэй Ина веселилась больше всех: байки, новые успехи детей. Удивились первому слову А-Юаня на маленьком сборе. — Я! — Крикнул А-Юань, сжимая-разжимая кулачки к Цзян Яну, евшему сладости с Мо СюаньЮем. Может, неясно сначала, но очевидно... — Первое слово — Ян! — Расхохотался Вэй Ин, видя потемневшее лицо названого брата за покрывалом. — Ян! — Ещё раз А-Юань. — Умница, — Цзян Ян обрадовался, подбежал, сел перед Лань Нином — тот обнял. — Повтори? — Ян, — засмеялся А-Юань. — Отлично, я твой Ян-гэгэ. — Поцеловал пухлую щёчку — смех и счастливые гугуканья малыша.