Омега Юньмэн Цзян

Цзян Яньли в Гу Су Лань любили все — от учеников до учителей, кто хоть раз с ней пересекался после её возвращения в Облачные Глубины вместе с молодым лидером секты. Для них она была не просто невестой Цзэу-цзюня — она была спасительницей: одна сумела найти его в самых дальних уголках той войны и вернуть целым и невредимым. А ещё она умела утешать младших — в ней видели альфу с материнской нежностью омеги, мудрую и беспристрастную, как бета, и сильную, властную, когда нужно было встать во главе, — настоящую альфу. Да, большинство в Гу Су радовались выбору Цзэу-цзюня. Даже Лань Цижэнь был доволен: девушка Цзян — спокойная, красивая, умела вести себя по обстоятельствам, держалась с тёплой улыбкой Цзян Фэнмяня перед большой толпой и с грозной сутью мадам Юй, когда защищала своих. Да, Лань Цижэнь был очень доволен будущей невесткой. Племянники выбрали отличных спутников. Но, как говорится, большинство обожало Яньли, а меньшинство — несколько старейшин — мечтали выдать за молодого Лань Сичэня своих внучек-омег или альф, чтобы через политический брак подняться выше. Только понимали: их внучки, хоть и выдающиеся ученицы, не чета элитной альфе, наследнице одной из главных сект и героине войны с титулом, добытым народной любовью. У Цзян Яньли вес был огромный — не говоря уже о её мощной культивации. Даже если старейшины думали подослать внучек соблазнить Цзэу-цзюня, знали: бесполезно. Правила запрещали малейшее сближение из-за разделения полов, флирт с холостыми альфами или мужчинами вне сезона сватовства, а уж с помолвленным или женатым — и подавно тяжкий проступок. Лань Сичэнь был недостижим. И хуже всего для старейшин: их альфы-внучки восхищались девушкой Цзян и даже немного влюблялись, а омеги — тем более. Лань Сичэню это не нравилось. — А-Хуань, смотри, — Цзян Яньли приехала во второй раз за месяц, зима почти кончилась, вскоре после того, как братья нашли Мэн Яо. — А-Ли! — Лань Сичэнь сиял от неожиданных визитов невесты. Так сиял, что забывал правила: едва завидев, шёл быстрее дозволенного, чтобы обнять любимую альфу крепко и нежно. Но в этот раз, как и в прошлые, не смог — из-за огромной корзины в её руках. Улыбка — тёплая, красивая — только усилила желание: пусть корзина исчезнет, обнять, утащить в Ханьши и не выходить хотя бы двое суток. Но нельзя — обязанности. — Что привезла на этот раз? Дай помогу. — Взял корзину — тяжёлая. А-Ли в силе рук не уступала любому Ланю — он ею гордился. — Бабуля прислала лекарства для больных. — Шли к Яши — недавно отстроенному: пока приёмная для визитов лидеров других сект, сейчас — сухой склад для припасов. Для восстановления пострадавших и разрушенных сект договорились обмениваться материалами и припасами без продаж — только чтобы оживить экономику малых городов под их опекой. Главные и малые секты помогали друг другу: территориальные споры отпали, только возвращали утраченное. — Ещё чай для Великого Мастера Лань, вещи для молодых мам и сказки для малышей. — Яньли перечисляла, будто несла просто паровые булочки для семьи. Секта Мэйшань Юй поражала — странно, что не в главных. — О, и это. — Из цянькуня достала бумажные пакеты — тёплые на ощупь. — Пирожки? — Лань Сичэнь узнал сладкий запах, прищурился, оставляя корзину в Яши. — Да. Сначала заехала к омегам-целителям — отвезла травы и нефритовые флаконы, что просили. — Сколько ты одна натаскала?! — возмутился Лань Сичэнь. — А-Ли, пожалуйста, бери эскорт. Где Фэн Мао? — Пустяки, А-Хуань, не волнуйся, — Яньли успокоила, положив рукавицу на холодные щёки Лань Сичэня. — К тому же оставила А-Мао присматривать за А-Сянем. — Лицо Сичэня смягчилось кивком. — Дослушать дашь? — тихо рассмеялась, видя смущённо-озабоченное лицо жениха. — О да, прости, А-Ли. Продолжай, больше не перебью. — Так вот, это мне дали омеги из медицинского крыла — в благодарность. Милые, правда? — Тепло улыбнулась Яньли. — Испекла Лань Цзюнь — такая добрая, отлично печёт. Ох, взгляд Лань Сичэня стал ледяным — как у Лань Ванцзи. Он знал Лань Цзюнь: годы назад, до встречи с Яньли, ближе всех. Она была первой кандидаткой в невесты — на пару лет младше, красивая омега Лань: чёрные прямые волосы, круглое личико, маленький носик, розовые губки, оленьи глаза — красавица, не поспоришь. Но внучка одного из самых ворчливых старейшин совета. К тому же с Лань Сичэнем они не сошлись — пробовали, но не комфортно друг с другом. Отношения — как с любым двоюродным братом Лань Ванцзи, не больше. Вернувшись, увидел её живой — облегчение: семья всё-таки. Главная ученица женского крыла омег-целителей. Но радость угасла, когда заметил: смотрит на его А-Ли с восхищением. Ох, нет. У Ланей проклятие: любовь с первого взгляда и на всю жизнь — к единственному, предназначен или нет. С того дня Лань Цзюнь стала его негласным врагом — оба знали. Когда А-Ли не видела — обменивались вызывающими взглядами. — Не хмурься, А-Хуань, — Яньли поцеловала в щёку — никого рядом. — Сказала: твои любимые, шлёт — ты много работаешь. Правда ведь, мой А-Хуань? — Да. А-Сянь вот-вот женится, брат уже подарил племянника — мы не можем отставать. — Взял руки Яньли в свои. — Присматривали за братьями — наша очередь, правда? — Наша, — медленно сблизились, мягко поцеловали друг друга пару раз. Не продолжили — услышали шаги. 🌨🍬🌨 Многие старейшины пытались досадить молодой девушке Цзян — думали, легко запугать, как того омегу Вэнь. Конечно, могли: Вэй Усянь сейчас далеко, по слухам — занят молодым лидером Цзян, давно не показывался за пределами секты. Но забыли: как Вэй Усянь — лучший друг Вэнь Цюнлиня и ученик грозной Цзы Чжи-чжу, так и Цзян Яньли — старшая дочь двух могучих альф. Запугать обычаями? Она принимала без проблем. Испытать на выносливость Ланей? Она невероятно сильна — и телом, и культивацией. Показать, что красоты Лань — угроза её браку? Омеги влюблялись в неё — даже не смотрели на Сичэня! Запугать присутствием старших альф и культиваторов? Половина склонила головы под её элитным давлением альфы. — Почему саботируете помолвку Сичэня? — Лань Цижэнь однажды собрал совет старейшин. Пытался не замечать, но уже мешали Цзян Яньли — хоть она не жаловалась, Сичэнь был в ярости. Не вмешайся он — неизвестно, чем кончилось бы. Час назад Сичэнь чуть не напал на альфу-мужчину, явно флиртовавшего с Цзян Яньли. Столкновение альф сейчас — последнее, чего хотел. — Ничего подобного, — фыркнул один из старших. — Просто проверяем, подходит ли госпожа Цзян. — Хотите, напомню? — Цижэнь показал тот дурацкий список качеств будущей мадам Лань. Молчание. — К слову, — отпил остывший чай Лань Цижэнь, — лидер секты Лань очень недоволен постоянными нападками на невесту. Узнает о новом — не пощадит виновного и сообщников. — Лань Цижэнь! Выставляешь дело так, будто кто-то хочет бунта против лидера! — Разве нет? — Лань Цижэнь медленно встал. — Больше нечего сказать. Ухожу пока. Лань Цижэнь хотел ужинать с Ванцзи и семьёй. С их возвращением ужины от Лань Цюнлиня и Цзян Яньли — самые тёплые и вкусные моменты дня. Еда отменная, а видеть маленького внучатого племянника... Такой крошечный, пухлый, всегда улыбался и любил прижиматься к нему. Ничего больше не надо — только в общей зале Цзинши с семьёй. Лань Юань — хороший малыш Лань: тихий, милый. Пухлые щёчки, нежный румянец — здоровяк. Голубые одежды так шли — будто тёплое облачко. Племянники много работали над восстановлением дома — успехи Цзян Ваньиня вдохновляли. Лань Сичэнь как лидер был завален, хоть Цижэнь помогал. Лань Ванцзи с учениками восстанавливал библиотечные записи. Лань Цюнлинь переписывал и учил медицинским методам — от сестры или из войны. Цзян Яньли — ценное приобретение для Гу Су Лань: помогала Сичэню лучше ожидаемого — не только счёты, но логистика и распределение. С девушкой Цзян у Сичэня — Цижэнь мог учить молодых: образование прежде всего. В классе, в тепле, подальше от бурной жизни — он лучше всех присматривал за внучатым племянником. Лань Юань — отличная компания на уроках: не шумел, играл с лентой на лбу или тряпичным зайчиком от Лань Цюнлиня. Ученики привыкли видеть маленький комочек, спящий в его одеждах на груди. Да, дни были хороши и спокойны — даже с приглашением на свадьбу Вэй Усяня. Радовался за них: заслужили церемонию, достойную лидера и сильнейшего омеги поколения. Грустно немного: ещё один ученик вырос, стал взрослым. Но мило представить маленького Вэй Усяня в гостях — хоть Юй Цзыюань вряд ли часто отпустит из Юньмэна. Зато у него уже внук. Не запрещено быть эгоистом, хвастаться и жадничать — но он дедушка раньше Юй Цзыюань. Тихий стук в дверь — вскоре после полудня. Лань Цюнлинь скоро вернётся с накормленным А-Юанем — малыш дремал у него на коленях, пока он проверял отчёты учеников. — Войдите. — Молодой поклонился. — Великий Мастер Лань, ученик Юньмэн Цзян принёс послание от Хунлянь-цзюня — ищет Цзян-гуннянь. — Юноша нервничал, косясь в коридор. — Говори. — Ещё... — Не успел: крик, смех, кто-то ругал ребёнка. — Это Цзян Чэнмэй, сын Цзян-цзунчжу и Хунлянь-цзюня. — Можешь идти. Скоро встретимся. И сообщи Цзян-гуннянь о гостях. — Да, Великий Мастер Лань. — Юноша поклонился, аккуратно закрыл дверь. Лань Цижэнь знал этого мальчишку: видел пару раз рядом с Цзян Ваньинем на собраниях. Слышал: Вэй Усянь привёл и сразу усыновил. Те редкие встречи — серьёзный, недоверчивый ко всем, кроме Цзян Ваньиня, выживших Цзянов, племянников и названых братьев Цзян Ваньиня. Так что удивительно слышать такой громкий голос — видимо, в войне держался в тени, теперь в мире, с приёмными родителями вместе и семьёй в сборе — снова стал тем ребёнком, кого знали Цзяны. Надо чуть утихомирить — наверняка взбудоражен резкой сменой обстановки, первая поездка в Гу Су. — Пойдём, А-Юань, встретим гостей. А-Юань? — Малыш из сонного стал бодрым: вертел головкой, гулкал, извивался в одеждах. — А-Юань, тише, переодеть? — Нашёл! — Дверь распахнулась с грохотом — Цижэнь еле сдержал подпрыгивание. — А! — Лань Юань радостно пискнул, тяня ручки к маленькому альфе. — Ух, А-нян не шутила: борода правда как у козла. — Мальчишка: озорная улыбка, торчащий клык, отсутствующий передний зуб, одежды Цзянов, колокольчик главной ветви, непокорные волосы в хвосте с красной лентой, жуткая манера говорить — да, вылитый сын Вэй Усяня. — Какая невоспитанность, — взмахнул рукавом, надеясь припугнуть юного альфу. — Разве родители не учили манерам? — Конечно. А-диэ — лучший отец, найнай — лучший учитель в мире. Но А-нян сказала: всегда говори правду, не ври, как Лань-эргэцзюцзю. — Оскалился во все зубы. Маленький наглец! И правила его обойти умел. — Обращайся: Великий Мастер Лань, — вздохнул Цижэнь, пытаясь удержать А-Юаня — тот выскальзывал. — А... Как скажете, Лань-дацзю. — Цижэнь не знал: радоваться титулу или ругать за дерзость. — Если так продолжите — А-Юань заплачет. Дайте. — Цзян Ян шагнул забрать малыша, тянущего ручки. — Нет, ты слишком мал, чтобы держать. — Отступил. — Ох, ох. Лань Юань из досады разозлился: громко заплакал, дёргая бороду больнее всего. Цижэнь пытался успокоить ароматом — тот ревел сильнее. Качал — извивался. Когда подумал, что уронит — мягкий карамельный запах привлёк внимание: А-Юань замолк, глядя на Цзян Яна. Что? Лань Цижэнь растерялся. — Лань-дацзю, А-Юаню не нравится, когда так держат. — Цзян Ян подошёл к ошарашенному Цижэню, забрал малыша, крепко прижал. — Всё, не плачь, правда, А-Юань? А-Юань вдруг замолк, гулкнул радостно, когда личико протёрли платком Цзян Чэнмэя. Тот легко устроил малыша, прижав к шее — тот прижался, гулкая, когда Ян гладил спинку. — Уже ел? — Цзян Ян посмотрел на Цижэня. — Да... — Нин-цзюцзю наверняка занят. — Не ждал ответа. — Не переживай, А-Юань, твой Ян-гэгэ присмотрит. — Прижал малыша, громко чмокнул в щёчку. — Умеешь с детьми? — Цижэнь не ревновал, конечно нет — десятилетний мальчишка не отберёт роль няньки у него. — Конечно. Присматривал за А-Юанем с тех пор, как меня взяли в поместье. Нин-цзюцзю и старшие сёстры учили. — Легко переложил А-Юаня — тот слюнявил ленту в волосах. — К тому же А-Юань плачет, если чует меня, но не видит. — Чушь, — фыркнул Цижэнь. У малышей железы не развиты — редкие случаи как у Цзян Ваньиня и Вэй Усяня, что с детства пахли, по словам омеги. — Смотрите. — Цзян Ян вернул А-Юаня старшему альфе. — Сейчас вернусь. Будь хорошим, А-Юань. — Улыбнулся, вышел. И вот: серьёзный взгляд, нахмуренные бровки, носик сморщился мило, губки надулись — вылитый маленький Ванцзи. Но милота улетучилась, когда А-Юань заорал недовольно: посмотрел на него, на дверь, снова заорал — и разревелся. — Говорил же, — Цзян Ян вернулся, забрал А-Юаня, улыбаясь, протирая личико. — Не знаю почему, но Нин-цзюцзю сказал не мучать А-Юаня — пусть висит на мне, пока не уснёт. Ужас! Его крошечный росток только проклёвывается — а уже украден пузатым поросёнком! Не свиньёй — поросёнком! Вечер прошёл с двумя детьми — но, к грусти сердца, А-Юань не захотел обратно к нему. Даже за ужином в комнате не дал кормить себя. — Не пойдёшь к Цзян-гуннянь? — Цижэнь не гнал ребёнка, нет, просто хотел обнять внука. — Нормально. Аи придёт за мной. — Добродушная улыбка А-Юаню сменилась озорной при взгляде на него. Напомнил Вэй Усяня. — Или Лань-эргэцзю, как учует мой запах за дверью. Цзян Ян — истинный сын Вэй Усяня: перед обычным временем возвращения Ванцзи и Цюнлиня за А-Юанем Ванцзи постучал и вошёл. Холодный взгляд племянника потемнел при виде маленького альфы с А-Юанем на руках — тот не испугался, наоборот, развлекался. — Лань-эргэцзю! Приехал помогать — присмотрю за А-Юанем сколько нужно. — Цижэнь удивился, понял боль Ванцзи: А-Юань лишь улыбнулся отцу и снова уткнулся ртом в подбородок мальчишки. — Цзян Ян, — Лань Ванцзи подошёл, сел напротив. — Возвращайся к Вэй Ину. — А-нян разрешила остаться. — Вэй Ин нуждается в тебе. — Оставил кучу одежды с А-нян. — Цзян-цзе на другой горе. — Смотреть, как Лань Ванцзи спорит с ребёнком, — забавно. — Му-сюн уже передал сообщение. — А-Юаню пора купаться. — Искупаемся вместе. Нин-цзю нас моет вместе. — Цзян Ян еле сдерживал смех при виде лица бедного дяди. — А-Ян, — мягкий голос Лань Нина быстро разрядил воздух. А-Юань радостно загулькал в объятиях отца-омеги. — Перестань дразнить бедного Лань-эргэцзю. — Да, Нин-цзю! — Цзян Ян мгновенно стал милым послушным ребёнком, прижимаясь к талии омеги. — Лань-эргэцзю сказал: пора купаться. А-нян дала одежды на неделю. — Да, искупаю вас обоих перед ужином. Оставайся с нами. — Лань Нин еле сдержал смех при панике в глазах мужа. — Хорошо. — Помотал головой, беря руку А-Нина. — Хочу с дацзю. — Все удивились: Цижэнь — что ребёнок предпочитает спать с ним, а супруги Лань — новому титулу дяди Лань. — А-нян сказала: многому научусь. Библиотека ещё не готова — здесь читать можно сколько угодно. — Ох, — Цижэнь, занятый работой и грустью по внуку, забыл оценить молодого Цзяна. — Как твоя культивация? — Взял запястье, проверяя духовную энергию. — Уже золотое ядро сформировал. И могу вот. — Достал талисман. — Нин-цзю, отойди. — Лань Нин без сомнений отступил за дверь, улыбаясь. — Не талисман ветра? — Цижэнь узнал знаки: Вэй Усянь год учил новичков талисманам. — Добро пожаловать Цзян Чэнмэю в Облачные Глубины, — Цзян Ян активировал талисман, выпрыгнув за дверь. — Беги, Нин-цзю! — Цзян Чэнмэй! — крикнул Цижэнь, когда в комнату ворвался мощный зловонный ветер. Ванцзи быстро открыл ближайшее окно. — Этот ребёнок! — Мм, — кивнул Лань Ванцзи. — Унаследовал и улучшил шутки Вэй Ина. Лань Цижэню показалось, что давление упало. 🌨🍬🌨 За ужином Цзян Чэнмэй в тёплых пурпурно-серых одеждах, волосы заплетены лентой того вечера, спокойно ел между Лань Цюнлинем и Цзян Яньли. Казалось, смотрит на младшую, озорную альфа-версию Вэй Усяня. Боги, только бы будущие дети Вэй Усяня и Цзян Ваньиня не были такими же катастрофами. — Аи, А-нян сказала: тебе много помощи нужно. — Что случилось? — Яньли знала, но обожала версии племянника. — Вчера толпа омег устроила целое представление — соблазняли А-диэ. Но А-нян здорово их отшила. — Скрестил руки, покачал головой. — Ейе не рассказал подробностей, но утром на рынке — сплошные сплетни, отличные. Написал Нэ-эргэшу — ему понравится. — Сплетни запрещены, — сказал Цижэнь, принимая чай от Цюнлиня. — Это в Юньмэне было, не в Гу Су. — Надулся. — Но знаешь, Аи: А-нян не знает, сколько раз А-диэ соблазняли на войне. — Что? — Лани удивлённо посмотрели на маленького Цзяна. Лань Ванцзи не помнил никого рядом с Ваньинем, кроме стаи. — О да. Многие женщины пытались — я их отгонял. Много сладостей заработал: думали, подкупят — пущу к А-диэ. Но всегда, когда говорили о встрече, отправлял к какому-нибудь старику. — Громкий смех Цзян Яна заразил Яньли, Цюнлиня и Сичэня. — А-Ян отлично охраняет своих дидиэ и А-нян, — Лань Цюнлинь погладил голову — мальчик замурлыкал. — Пора спать. Готовимся на свадьбу А-Сяня, — Лань Сичэнь встал улыбаясь. После свежей шутки Цижэнь правда боялся, что ребёнок останется с ним. Помнил, как Вэй Усянь пробрался и обстриг бороду — годы отращивал, не хотел снова терять. В итоге Цзян Яньли утащила Цзян Яна — борода уцелела. Но едва вышел в пять утра — понял: зря расслабился. Мощный взрыв, крик в утренней тишине Облачных Глубин. Четыре года назад крик не удивил бы, но виновник бед Великого Мастера Лань не здесь, имя другое — ностальгия и дрожь у старых учеников, выросших на шутках Вэй Усяня. — Цзян Чэнмэй! — Дядя, — первым прибежал Лань Ванцзи. Удивление: дядя и снег у порога комнаты — не белый, в розово-жёлтых пятнах. Подошёл осторожно — с крыши рухнуло: лавина огромных замороженных цикад. Лань Ванцзи не крикнул, но побледнел как нефрит, замер статуей. — Ванцзи! — Лань Цижэнь знал абсолютное отвращение племянника к крупным насекомым. Шагнул помочь — наступил на ступеньку: новая цветная бомба — лицо в зелёном. — Цзян Чэнмэй! Наказан! Лань Цижэнь чувствовал: дни с Цзян Чэнмэем будут тяжёлыми — держать ухо востро, следить, чтобы маленький ужас выполнял наказание: переписывал правила секты. — Почему такие дурацкие правила? — сказал однажды. — Последнее: не прыгать? Мало было «не бегать»? — После трёх тысяч — из-за Вэй Усяня. — Ух, А-нян крут! Хочу свою правило из-за меня. — Нет, — Цижэню лишних правил не надо. — Торопись — отпущу на урок со старшими после обеда. — Да! Обещаю вести себя хорошо. Иронично: на продвинутых уроках Цзян Чэнмэй правда вёл себя отлично — сидел, записывал, постоянно спрашивал. Раздражающе, если бы шутки или глупости, но юный альфа жаждал знаний — вопросы точные. Когда Цижэнь спрашивал учеников — не отвечали, Цзян Ян просил слова: ответ не всегда верный, но метод и суть понимал — Цижэнь поправлял и хвалил за старание. Яркий ум так выделялся за дни, что старшие чувствовали угрозу от пятилетнего младшего. Когда Цижэня рядом не было — пытались запугать: ароматы, мечи — знали, ребёнок без меча, возраст не тот. — Не трогайте Цзян Чэнмэя, — сказал один старший пятнадцатилетним — многие недавно влились в секту. — Лань Мин, просто щенок, даже не законный сын Цзян-цзунчжу, — фыркнул один, видя, как Цзян Ян их игнорирует. — Лань Мин? — Цзян Ян потянул за рукав — альфа Лань повернулся. — Ты тот, кто отправлял А-нян присматривать за новичками Лань? — Да, — мягкая улыбка Лань Мина заставила Цзян Яна забыть о группе альф. — Ух! А-нян говорила: ты невероятный мечник и один из немногих, кто специализируется на матрицах. Научишь? — Спасибо. С радостью. Вэй-гунцзы был хорошим другом. Альфы почувствовали унижение — их игнорировали. Не важно, услышат или нет: этот альфа-щенок — проклятый сирота, ублюдок или военнопленный, которого Цзяны приютили как игрушку. Когда родятся настоящие дети — забудут. — Всё, что говорят, — ложь, — сказал Лань Мин Цзян Яну, прыгающему по камням моста. — Очевидно. Ох, река правда замёрзла — покататься можно? — Нельзя — лёд тонкий. Не обижает? — Нисколько. А-нян с А-диэ очень меня любят. Семья растёт — скоро хочу братика. Лань Мин улыбнулся: у молодого Цзяна та же сияющая улыбка, что у Вэй Усяня. В тот день Цзян Ян познакомился с бывшими товарищами Вэй Усяня — многие обрадовались официальному знакомству, рассказывали забавные истории юности: беды, в которые влипали, как весело было два года с Вэй Усянем, как скучают и как рады его свадьбе. Цзян Ян не был бы сыном Вэй Усяня без шуток. Те парни, что над ним издевались, стали первыми жертвами. Дацзю не считался — семейные шутки, традиция А-нян. Парни проснулись с нарисованными лицами — не краской, странной проклятой меткой, не смывалась до извинений на уроке перед Цзян Яном. На лицах — бороды, усы, слова вроде «Дурак», «Собачье дерьмо» и прочее. — Не устраивай бед, — мягко отчитал Лань Цижэнь. — Обижают — не мсти, скажи мне. — А-нян сам защищался — ты не ругал. — Надулся. — Только когда уместно. С Вэй Усянем закрывал глаза — но не копируй всё от родителей. Бери хорошее, не плохое. — Вздохнул Лань Цижэнь. — Присмотри за А-Юанем — отдам документы совету старейшин. — Поиграем снаружи? — Цзян Ян взял А-Юаня — тот больше тёплой ткани, чем малыш. — Нет, холодно. В библиотеку — там встречу. — Наказание? — Ванцзи закончил переписывать талисманы, что любил Вэй Усянь. Идите — ждёт. — Поправил одежду обоим: чёрный пуховый плащ Цзян Яну, капюшон на голову. — Не дразни Ванцзи — у него работа. — Будем хорошими, дацзю, правда, А-Юань? — Малыш гулкнул, засмеялся. Лань Цижэнь кивнул, глядя, как медленно идут по снегу и камням. Слышал: Цзян Ян рассказывал А-Юаню о Юньмэне, как рад их скорому возвращению, как холод уходит от Пристани Лотоса — скоро поплаваем. Улыбнулся, с документами ушёл — доверяя: старые друзья Вэй Усяня присмотрят за детьми до библиотеки. И не ошибся: когда Цзян Ян терялся среди белого и похожих зданий — старшие ученики подсказывали путь и куда забрёл по ошибке. Хорошая прогулка — визиты и приветствия многим Ланям. — Для альфы ведёшь себя как омега, — фыркнул вчерашний мальчишка. — Альфа нянчит ребёнка — полный абсурд. Это дело омег, — поддакнул другой. — А-Юань, попросим чай для Лань-эргэцзю? — Цзян Ян глянул на них, повернулся, пошёл дальше. Малыш гулкнул. — Оставьте — важничает, потому что Илинский Патриарх усыновил. — Ух, омега, что думает себя альфой, — рассмеялся первый. — Слышал от отца: красавец — жаль, не даётся кому попало. — А малыш — омега. Жалко. Должен быть альфой, как Нефриты Лань. Наверняка из-за того омеги Вэнь. — Омеги — только инкубаторы, как сказал отец: красивы и раздвигают... — Заткнись. — Холодный взгляд и духовное давление Цзян Яна вдруг ударили остальных. Те испугались, но не показали слабость. — Закрой свою грязную пасть. Не смей болтать гадости про моего А-нян. И не вздумай оскорблять моего А-Юаня. — Последнее — рык. — А то что? Ты просто щенок-дерьмо. — Иначе вырежу язык. — Цзян Ян переложил А-Юаня в одну руку, другой из рукава метнул крошечный предмет. — А! — Один отшатнулся от жжения на щеке — кровь. — Что сделал? — Думал, безоружен? — Цзян Ян показал маленький кинжал, подбросил, поймал. — Забудьте, чей я сын. Но помните, кто меня учил: Санду Шэншоу, Хунлянь-цзюнь и Цзы Чжи-чжу. — Цзы Чжи-чжу? — Многие отступили. — Вали́те. Или в следующий раз языки вырежу — заварю в чае. — Юнцы взвизгнули, убежали. — Ох, бегать запрещено. — Мм. — Лань Ванцзи возник рядом. — Лань-эргэцзю, с тобой сзади не дал их припугнуть. — Надулся. А-Юань засмеялся, увидев отца. А-Ян отдал малыша — удивился: Лань Ванцзи взял обоих на руки. — Ух, высоко. — Весело рассмеялся. — Не запугивай как Ваньинь — делай как Вэй Ин. — Лань Чжань пошёл с обоими на руках. — Шутки можно? — Ничего не разрушай. И не в медицинское крыло. — О да, нельзя добавлять работы Нин-цзю этим дуракам. — Улыбнулся: Лань Чжань кивнул. — Лань-эргэцзю, в Цайинь сходим? А-нян говорила: красиво, когда сезон меняется. — Завтра. — Да! — Цзян Ян обнял Лань Ванцзи за шею — А-Юань повторил. Лань Ванцзи пока не любил Цзян Яна — отбирал его облачко. Но знал: тот защитит А-Юаня не хуже. С Цзян Яном рядом никто не посмеет обидеть или тронуть сына. Но не сейчас — а через много-много-много лет. — Привезём Вэй Ину лунные пирожки, — сказал Лань Чжань у библиотеки. Дни с Цзян Яном в Гу Су будут весёлыми: поднимет дух старым друзьям, научит новых внешних учеников уважать омег и стаю.