Омега Юньмэн Цзян

— Слышали последние сплетни? — Да, просто невероятно. — Наверняка его заставили. — А может, это козни страшного Илинского Патриарха — хочет захватить власть и стать императором. — Но Илинский Патриарх с самой свадьбы сидит в Юньмэн Цзяне — уже три месяца прошло. Никто его не видел. — Тем более подозрительно. — Хотя, может, он просто валяется где-нибудь в дальнем городке с очередной красивой омегой. — Точно. Последнюю, говорят, взял девчонку — дочь наложницы из семьи Мо. — Наверняка уже нашёл новую красавицу — скоро объявится. — А кто тогда правит в Ланьлине? — Конечно, его сын, Цзинь Цзысюань. — Он уже лидер секты или пока исполняющий обязанности? — Если не вернётся через три года — сочтут дезертиром. — Ну и ну, шумят всё громче, — Нэ Хуайсан погладил маленькую головку голубого попугайчика. — Хорошо постарались. А что-нибудь про нашего беглеца знаете? — Отпустил птичку — та улетела в огромную вольеру. — Не хочу, чтобы что-то помешало этой свадьбе. — Хуайсан! — Чёрт, вернулся раньше, — Нэ Хуайсан вздохнул, услышав рык, тяжёлые шаги и хлопки дверей. — Однажды он точно выломает дверь. — Медленно встал, мягко раскрыл веер, с нервной улыбкой и покорным видом встретил брата: — До... добрый вечер, да-гэ... — Никаких «добрый вечер, да-гэ»! Почему ты не тренируешься?! Оставил тебя на месяц — и никто не занимается! — Подожди, подожди, — Хуайсан еле уворачивался от хватки старшего брата. — Они не бездельничают, клянусь. — Докажи. Нэ Хуайсан повёл брата по секте: старшие ученики не тренировались — только новички и новые, под присмотром учителей. Когда нашёл старших — многие возвращались с охоты, другие везли припасы. — Что они делают? — Нэ Минцзюэ обычно начинал запасаться к концу лета, а сейчас середина весны. — Получил твоё письмо — припасы готовы. Трудновато было, но Лань Цюнлинь с Мэн Яо очень помогли. Сейчас везут на точку встречи. — Я столько не просил, — нахмурился Нэ Минцзюэ при виде второго отряда. — О, это в поместье — наша очередь в этом месяце. Взамен получим отличные припасы с высокой духовной концентрацией и тот вкусный цветочный чай. — А этот? — Кивнул на маленький отряд. — В Гу Су Лань, — улыбнулся Нэ Хуайсан, видя мягкую улыбку брата. — Хочешь подарок отправить или сам вручишь? — Наконец Сичэнь женится, — Нэ Минцзюэ скрестил руки с широкой улыбкой. — Все начали жениться или обручаться. Чего ждёшь ты? — Увидел нервный морганье младшего брата. — Все твои названые братья и друзья уже связаны — только птенец Цзинь с этим хорошим омегой остался. — Счастливо кивнул. — Мэн Яо сильно поможет Цзинь Цзысюаню, если тот хочет перемен в секте. — Да-гэ, тебе меньше всех стоит давить на меня с женитьбой, — тяжело вздохнул Хуайсан. — Пойдём, да-гэ, ты устал. — Ладно. — Нэ Минцзюэ позволил себя вести — правда нуждался в ванне, проверке дел, сне и продолжении охоты. --֍-- — Значит, всё пропало, да? — Цзян Чэн чувствовал, как дёргается левый глаз — слишком молод для этого. — В общем да, но есть и хорошая сторона, — Вэй Ин улыбнулся с миской острых семян дыни. Все посмотрели на него. — Не придётся беспокоиться ни о твоём извращённом кузене, ни о том, что отец испортит свадьбу шицзе. — Улыбнулся шире, когда большинство обречённо вздохнуло. — Надеялся разобраться до свадьбы Цзян-гуннянь, — Мэн Яо поправил прядь за ухо, потом налил Вэй Усяню чаю. — Теперь А-Сюань слишком занят — не приедет. Много дел со старейшинами и министрами. — Отец получил письмо от Цзысюаня — уехал утром, — Цзян Чэн заметил вздох и мягкую улыбку Мэн Яо. — Очень благодарна вашему отцу — А-Сюань его высоко ценит. — А с этим Цзинем ничего не сделать? — Цзян Чэн посмотрел на мужа. — Ты и Лань Ванцзи могли бы. — Бесполезно, — Вэй Ин махнул рукой. — Даже думали просить Лань-да-гэ сыграть «Вопрос» — но дядя Лань сказал: Лань Чжань лучше всех общается с духами. Даже с моей помощью — ничего. — Пробовали в Погребальных холмах спросить? — Нэ Хуайсан вздрогнул от опасного взгляда Цзян Чэна. — Просто спросить. — Думали, но не хотел рисковать здоровьем Вэй-да-гэ, — Мэн Яо еле сдержал смех при виде, как Хуайсан придвинулся ближе — подальше от удара Ваньиня. — Ничего не случится, — надулся Вэй Ин. Вскрикнул от щипка за руку, возмущённо посмотрел на мужа: — Что?! Не хочу, чтобы этот извращенец разгуливал на свободе. А если снова полезет к моему бедному А-Яо? — Не полезет. — Почему? Все говорят: сбежал. Уверен — Цзинь Гуаншань его освободил, и оба скрылись. — Вэй Ин обиженно скрестил руки. — Вэй-сюн, — Нэ Хуайсан посмотрел на Ваньиня, — не рассказал? — Что рассказать? — У него кошмары — не хотел добавлять стресса. Цюнлинь сказал: никаких волнений. — Стресса будет больше, если не скажешь, — Вэй Ин потянул мужа за рукав. — Вэй-сюн, что знаешь о слухах про Цзиней? — Нэ Хуайсан прищурился, прикрыв пол-лица веером. Мэн Яо тоже сжал веер, поджав губы. — Что старый зелёный извращенец сбежал. Если не вернётся пару лет — считается, будто сам отказался от поста лидера. Цзинь Цзысюань займёт место. Было бы отлично. — Сколько не выходил? — Хуайсан косо глянул на Мэн Яо — тот часто курсировал между сектой Цзинь (теперь под Цзинь Цзысюанем) и Юньмэном, навещая Вэй Ина. — Из Пристани Лотоса? — Вэй Ин увидел кивок. — С конца войны. Сначала сам не хотел — все запахи, солнце — мигрень. Потом А-Чэн с шицзу решили: безопаснее внутри — ещё бандиты, не рисковать с моим булочкой. — Погладил округлый животик — не такой большой, как ждал на шестом-седьмом месяце, но милый. — Сейчас выходить небезопасно, — вздохнул Цзян Чэн, гладя живот Вэй Ина. — Не то чтобы хотел — бёдра убивают, быстро спать тянет. — Лучше сказать правду, — Нэ Хуайсан проигнорировал умоляющие взгляды Мэн Яо и Цзян Ваньиня. — Через две недели в Гу Су — увидите многих лидеров. Должен знать, как на тебя посмотрят. — Что? — Вэй Ин сглотнул. — А-Чэн? А-Яо? — Его убили, Цзинь Цзысюня, — сказал Мэн Яо. — Стража говорит: в первую ночь в тюрьме заметили проклятую метку. Целитель секты уверял — снял. Но вскоре тот сошёл с ума: кричал, дрался с пустотой — пришлось связать, заблокировать ядро. — Суд Цзиней спорил, как поступить: одни требовали казни за нападение на меня — не хотели обидеть Цзянов и Нэ из-за моих связей с вами. Другие — суд, дать слово, выдать сообщников. — Замолчали, — ахнул Вэй Ин, потом зло улыбнулся. — Мог бы помочь с допросом. Но какое я отношение? — Не смог много вмешаться — прости, — Мэн Яо опустил глаза. — Не твоя вина — сделал всё возможное, защищая Вэй Ина, — кивнул Цзян Чэн на лёгкую улыбку Мэн Яо. — Старейшины, требовавшие казни Цзинь Цзысюня, обвиняли Вэй-гэ в проклятии и убийстве главного члена ветви Цзинь. — Погоди, — растерянно моргнул Вэй Ин. — Если его всё равно убили бы — зачем обвинять меня? К тому же я не... Как он умер? — Нэ-эргунцзы подумал то же: незачем обвинять Вэй-гэ в убийстве осуждённого пленника — разве что хотели спасти честь Цзиней и свалить на кого-то... на того, кого желают убрать. — Но у меня ничего нет, — нахмурился Вэй Ин, скрестив руки. — Запутался. — Вэй Ин, ты омега, которого все боялись на войне, — твёрдо посмотрел Цзян Чэн: взгляд полный нежности, любви, тревоги и страха. — Не только создал новый путь культивации — ещё и самое опасное оружие. Не говорил — боялся напугать: на последних совещаниях после войны Цзинь Гуаншань требовал отдать им Инь Хуфу — для мира. — Но оно слишком опасно — только я могу контролировать. — То же сказали, — Нэ Хуайсан отпил чай, улыбнулся — Мэн Яо налил добавки. — Что оружие уничтожат — как ты просил в поместье. — Угрожали присутствовать при немедленном уничтожении, — продолжил Мэн Яо. — Предупредили: опасно, займёт время из-за инь-энергии. Тогда настояли на выдаче. — Но Ваньинь был так грозен и твёрд — я сам задрожал, — Хуайсан кокетливо захлопал ресницами Цзян Чэну — Вэй Ин громко рассмеялся. — Сказал: Инь Хуфу пока хранится в Юньмэне, ты не опасен — бился только за дом. — Красиво выглядел? — Очень, — кивнул Хуайсан под смех — лицо названого брата покраснело. — Мой муж — герой, — Вэй Ин прижался боком, положив голову на плечо. — И что дальше? — Пока ты не выходишь — для безопасности, наш общий план. Грязные сплетни о тебе останавливают на границах Юньмэна, в Пристани Лотоса полностью игнорируют — потому до тебя не дошли. — Вэй-сюн, говорят: ты ешь детей — потому похищаешь. — Спасаем сирот — остаются здесь или в Мэйшань Юй, — растерянно моргнул Вэй Ин. — Что берёшь омег в гарем — превращаешь в альф. — Тех, кого спас? — Хуайсан кивнул. — Что соблазняешь бедного Цзян-цзунчжу проститутками, что тайком шастают по секте — устраивать оргии. — Моих шпионов, — скучно прищурился Вэй Ин — Мэн Яо кашлянул, скрывая смех. — Тех же шпионов, что поздравляют с малышом и дарят милые подарки. — Лидеры сект очень боятся: страшная армия трупов и омег — захватить Юньмэн, потом весь мир культивации. — Слушайте, — Вэй Ин не знал: хохотать или беспокоиться за разум этих лидеров-идиотов. — Я еле встаю до десяти утра — и якобы всё это устрою? У меня пять утят — учу плавать. Семь, когда А-Ян с А-Ю присоединяются к воздушным змеям. — Чем больше защищал тебя, Вэй-гэ, тем упорнее искали причину, почему не выходишь. Говорил: течка или просто помогаешь мужу восстанавливать дом — не убедило. — Лучше рассказать о беременности Вэй-сюна? — Нэ Хуайсан вздрогнул от красных глаз Вэй Ина и внезапного появления двух призраков по бокам супругов Цзян. — Если сейчас так — тем более держу булочку подальше от взглядов этих идиотов. — Безопаснее, — согласился Мэн Яо. — Обижать беременного омегу опаснее, чем думают. Лучше молчать до родов — объявить только презентацию. — Значит, будете в порядке? Оба? — Хуайсан посмотрел на названого брата и Усяня. — Будем, — кивнули оба. — Ю, Цзо, — призраки посмотрели на хозяина. — Поищите проклятую душу в Ланьлине, когда А-Яо поедет. И присмотрите за ним. — Знал, что поеду в Ланьлин? — удивлённо моргнул Нэ Хуайсан. — Конечно, — сладкая улыбка Вэй Ина сменилась озорной. — Через пару дней А-Яо начнёт свою... — Вэй-гэ! — Мэн Яо покраснел. — А-Яо, — Вэй Ин положил локти на чайный стол, подперев лицо руками. — Павлин уже прислал письмо. А-Нин и я дали разрешение. — Мэн Яо совсем залился краской. — Думали: твоя свадьба после шицзе. Но Цзинь Цзысюань боялся: Башня Карпов пока небезопасна для тебя. — Этим убедил, — улыбнулся Цзян Чэн при воспоминании о море слёз Вэй Ина на коленях у Лань Цюнлиня неделю назад. — И Цюнлинь за тебя заступился. — Вижу. Хорошо, — кивнул Мэн Яо. — Я, эм... — Правда хочу, чтобы ты был очень счастлив, А-Яо, — Вэй Ин взял его руку в свои, тепло улыбнулся. — Скоро не заметим: наши дети плавают здесь летом, играют в снегу в Гу Су, охотятся в Цинхэ или гуляют по цветущим садам в Ланьлине. Все будут играть — детство, какое заслуживает каждый ребёнок. — Да, — глаза Мэн Яо затуманились, но он быстро моргнул, прогоняя счастливые слёзы. — Очень этого хочу. — Все будут двоюродными, — нервно обмахнулся Нэ Хуайсан. — С дядями и отцами — лидерами сект — все их боятся. — И правильно — никто не тронет нашу стаю, — весело фыркнул Вэй Ин — Мэн Яо счастливо кивнул. — А теперь важная причина моего визита — от Цзян-цзе. — Нэ Хуайсан встал, открыл дверь чайной. За ней — шесть бет и омег в красивых зелёно-белых одеждах, все улыбнулись. — Готовим официальные наряды к свадьбе. — Не хочу! — Вэй Ин попытался сбежать — муж остановил. — А-Чэн~ — заныл. — У меня одежды полно. — Которая в гнезде, — шепнул тот. — Давай. Все портные Юньмэна заняты униформами новых учеников — продажи туник и ханьфу выросли. — О, это хорошо для экономики, — глаза Вэй Ина загорелись. — Будь хорошим — Мэн Яо с тобой. — Вэй Ин кивнул — другой омега улыбнулся рядом с портнихами. — Пошли — мало времени до свадьбы Цзян-цзе, — радостно хлопнул Нэ Хуайсан. --֍-- День свадьбы настал. Цайинь украсили лентами, гирляндами, фонарями, цветами, красными и золотыми баннерами удачи. Лидеры сект приехали накануне — все видели обычно белоснежные Облачные Глубины в красных газовых тканях, фонарях, баннерах. Украшения не кричащие — элегантные, праздничные, редкость для места. Цзян Ян вернулся в Облачные Глубины за неделю до свадьбы. Лань Нин был занят помощью Лань Чжаню в делах — тот пытался удерживать эмоционально нестабильного, странно чувствительного брата. — Брат, — Лань Чжань еле расчёсывал: Сичэнь плакал каждый раз, глядя в зеркало в дорогих красных одеждах с серебряными облаками и большим золотым драконом среди них. — Прости, А-Чжань. Да, Ванцзи знал: брат слишком эмоционален — так называл только пьяным или перед течкой. Неужели свадьбу назначили на день течки? Давно не видел его в Ледяных Источниках. — Ох, А-Чжань, я так счастлив. А-Ли наверняка будет прекрасна. — Шмыгнул носом. — Спасибо. — Взял третий платок от брата, высморкался. — Не терпится её увидеть. Не знаю, как ты с Цюнлинем выдержали неделю разлуки. Мне так нужна моя А-Ли~ — Брат. — Ладно, посижу тихо — не злись. — Вэй Ин прислал бабочку. — Лань Чжань почти улыбнулся: брат наконец замер. Заплетал длинные волосы вокруг красно-нефритовой короны — короны всех прежних женатых лидеров сект. — Что-то случилось? — Боялся: вдруг у новой семьи проблемы в пути. Никто не посмеет тронуть милого А-Сяня. Хотел увидеть младшего брата-омегу — какой у него животик, познакомиться с новым племянником. — Мм, — помотал головой, фиксируя шпильки. — Вэй Ин вырвал по дороге — плакал: едва откусил мушмулу. — Ох, скажи: не переживай — да-гэ купит целую корзину. — Ещё сказал: все взволнованы приездом. Ваньинь поведёт Цзян-цзе. Вэй Ин, Мэн Яо и фрейлины из Мэйшаня — эскорт. — А-Сянь отомстил, — тихо рассмеялся Сичэнь. — Знаешь, А-Чжань. С дня потери отца обещал защищать тебя и заботиться о твоём счастье. Думал: своё отойдёт на второй план. Не волновало жениться, искать пару или соглашаться на устроенный брак ради крови — принял бы всё, лишь бы ты был счастлив. — Не нужно. — Знаю. Но старший брат всегда печётся о младших — хоть не показываем. — Улыбка Сичэня стала шире. — Не думал найти настоящую любовь. Не предназначенный омега — но будто судьба. — Не важно: омега, альфа или бета. Лань влюбляется раз и навсегда. — Верно, братишка. — Вздохнул Сичэнь. — А-Ли — чудеснейшая женщина в мире. — Цзян-цзе замечательная. — Лань Сичэнь встал. — Ох. Лань Сичэнь был на свадьбе младшего брата — тот был так юн. Теперь, провожая сам, понял: годы войны заострили лицо брата. Вырос — не надо наклоняться, чтобы видеть красивые золотые глаза, унаследованные от матери. Младший брат больше не нуждался в нём — взрослый мужчина, отец, правая рука. Он уже не... — Всегда буду нуждаться в брате, — Лань Чжань увидел ностальгический, раненый взгляд. Брат больше не ребёнок, берущий за руку от страха; не дающий тайком сладости, когда уроки не давались; не обнимающий и утешающий в кошмарные ночи. Его дада женится. — А-Чжань, — Сичэнь крепко обнял брата. — Я тоже тебя люблю, братишка. Обнялись, улыбаясь, в последнем детском обмене феромонами. Сандал с корицей смешался с лавандой, гортензиями, росой и мёдом... Мёдом. — А-Сянь? — Сичэнь отстранился при виде духовной бабочки. Лань Чжань взял — прочитал сообщение. Оба Ланя весело вздохнули: Вэй Ин теперь злился — дядя, папа Цзян рычал и плакал на бедного Лань Цижэня за согласие на «похищение» его лотосика. Мадам Юй полностью игнорировала мужа — проверяла последние детали А-Ли перед процессией из Цайиня в Облачные Глубины. — Мадам Мо присмотрит за Цзян Яном, Мо СюаньЮем и малышами, — Лань Чжань повёл брата к входу в секту — за ними отряд старших учеников. — Цюнлинь? — Странно: шурин не рядом. — Готовит сюрприз с Вэй Ином. — Ох, А-Чжань. — Лань Сичэнь снова прослезился — брат нахмурился: нельзя показывать заплаканные глаза на свадьбе. Еле успел убрать красноту. --֍-- — Если не успокоишься — больше не поедем к шицзе, — Вэй Ин едва не отправил дядю, папу Цзяна в полёт. — Нет! Моя малышка! — Вот, — наконец появилась Мадам Юй — Вэй Ин чуть не заплакал от радости, увидев шицзу. Та передала трёхмесячного А-Чана мужу: толстые пурпурно-белые одежди, чёрный меховой плащ — подарок Вэй Ина. — Но... — Вот твоя малышка, правда? — Улыбка Мадам Юй заставила многих отступить. — Да, — вздохнул, глядя на ребёнка в руках. — А-Чан, твой А-нян жесток с А-диэ. — Хочешь, чтобы я была жестокой? — Браслет Мадам Юй заискрился. — Да~ — Шицзу, пожалуйста — мы ещё здесь, — вздохнул Вэй Ин при испуганных и смущённых лицах учеников. — Вэй Ин, сначала к А-Ли — мы встретимся с Лань Цижэнем. — Да, шицзу. — Вэй Ин поклонился, подошёл к малышу, поцеловал ручку — тот радостно загулькал. — Диди, веди себя хорошо. — Мадам Юй, — улыбнулась Мо Фан рядом. — Пора, — Мадам Юй окинула взглядом мадам Мо и Цзэ Син: обе в элегантных лилово-розовых одеждах, серых плащах с розовыми лотосами, нефритовыми шпильками и колокольчиками ясности. — Хорошо. У обеих нет золотого ядра, — посмотрела на Мо Фан. — Или формируется, — на Цзэ Син. — Держитесь в тепле на лестнице — весна, но горы круглый год холодные. — Из широких рукавов достала белые перчатки. — Идём. — Госпожа, — шепнул кто-то, видя, как жена нежна с новой свитой. Не ожидал, что Мо Фан так сблизится — когда Вэй Ин в гнезде, часто находил их в плавучем павильоне за чаем: жена учила политике, Цзэ Син — читать и писать. Вэй Ин вошёл в охраняемую Ли СяоУ лодку. Внутри — шицзе сидела в каюте, Фэн Мао вливал духовную энергию. На миг испугался: Яньли дышала медленно, глубоко. — Шицзе, — Вэй Ин быстро подошёл. — Нервничаешь? — Как ты выдержал, А-Сянь? Два раза — и так спокоен. Даже Лань Нин. — Погладила живот — крутило. — Тоже нервничал — но больше радовался и был счастлив. — Обнял сестру. — Счастлива? — Почувствовал кивок. — Хочешь замуж за Лань-да-гэ? — Больше всего на свете. — В глазах Яньли — солнце сияло. Такая красивая. — Шицзе — самая красивая невеста. — Ох, А-Чэн то же сказал. — Папа Цзян не хотел отпускать, — тихо рассмеялся. — Не верит, что красивая, — весело фыркнула Фэн Мао. — Ваньинь сказал: поверит, только когда Лань-цзунчжу скажет. — Рассмеялась при румянце Яньли. — У Ланей прекрасный вкус в жёнах — правда? — Вэй Ин рассмеялся. — Все ждут. А-Чэн уже с лидерами сект. Шицзу и папа Цзян идут на места. Скоро мы. — А-Сянь, — Яньли погладила щёку младшего брата. — Нарядился для меня? — Да! Не хочу опозорить шицзе. — Ли СяоУ и Фэн Мао молчали о проблемах и слезах Вэй Ина: всё не нравилось в новых одеждах. Бедные портнихи дольше шили ему, чем остальной семье Цзян и главным фрейлинам вместе. — Мой А-Сянь такой хороший. Сколько лет Сяньсяню? Яньли не верила: после всего — скрытия себя, согласия на устроенную помолвку, разрыва и гордости — подняли, берегли как сокровище тёплыми руками Лань Хуаня. Будет мадам Лань — не в Пристани Лотоса, не увидит братишек, малышей, что дрались и мирились в один день. Не услышит озорные шаги на кухне ночью — красть суп или остатки закусок. Малыши выросли — не нужны ей, не полезут на колени спать или плакать. Не будет А-Чэна с хмурым лицом в её комнате — не знает, как мириться или утихомирить плачущего А-Сяня. Не будет трёхлетнего А-Сяня рядом за чаем или просто болтать о чём угодно. — Сяньсяню всегда три годика для шицзе, — нежно улыбнулся Вэй Ин, целуя чуть накрашенную щёку Яньли. Платком поймал слезинки. — А-Сянь всегда будет нуждаться в шицзе — как и А-Чэн. — Всегда буду для вас. — Знаем. Ты столько о нас заботилась — отдала, защитила. Теперь твоя очередь быть счастливой — расширять стаю. — Не новую семью, — кивнула Яньли. Правда: не уйдёт от семьи — А-Хуань не отнимет. Просто станет больше. — Пора, — Вэй Ин помог встать, отряхнул красные одежды, повёл к выходу — там ждал Мэн Яо, показывая красно-золотой паланкин. Вэй Ин в длинных чёрно-пурпурных одеждах. На этот раз крой омеги — без штанов, только лучший шёлковый ханьфу из Цинхэ Нэ. Внутренняя туника — глубокий чёрный, пояс пурпурный под грудью — скрывал животик. На груди — девятилепестковый лотос серебряной нитью, колокольчик ясности на поясе, дорогая розово-аметистовая брошь. Внешняя туника пурпурная — широкие рукава скрывали серебряные браслеты. Юбка ханьфу — градиент чёрного в пурпур, будто начало заката, серебряные точки — звёзды над озером, внизу лотосы. Суйбянь не на поясе — но Чэньцин да, и СяоФэй в руке. Мэн Яо тоже в элегантных чёрно-пурпурных — будто ученик Цзянов. Только серебряный браслет на левом запястье, на правом — изящный. Чёрные штаны, внутренняя туника чёрная, внешняя пурпурная с лотосами внизу. Волосы в высоком хвосте — виден обручальный ошейник. Ли СяоУ и Фэн Мао гордо в официальных пурпурно-розовых. Как Мэн Яо показал ошейник — Вэй Ин выставил метку: свежая, вчерашняя — показывала ревность альфы к беременному омеге. Процессию невесты в Цайине встретили радостно: лепестки, аплодисменты. Юнь Шэнь обычно тих даже на больших праздниках. На лестнице Вэй Ин поморщился — но Мэн Яо взял за руку, вложил в свой локоть. Улыбаясь, оба возглавили эскорт вверх. Вэй Ин улыбнулся в конце лестницы — оскалился радостно, увидев Нефритов Лань впереди. — Цзэу-цзюнь, — все поклонились в приветствии. — Ханьгуан-цзюнь. — Хунлянь-цзюнь, честь — вы эскорт моей будущей жены. — Надеюсь, хорошо о ней позаботитесь, Цзэу-цзюнь. Она — драгоценнейший лотос в Юньмэн Цзяне. — Всегда буду беречь, — в улыбке — серьёзность взгляда. Вэй Ин удовлетворённо кивнул. Паланкин медленно опустили. Лань Сичэнь твёрдо подошёл, протянул руку перед алой занавеской. Нежная рука легла в его — сжал, пригласил выйти. И вышедшая из паланкина фигура оставила Цзэу-цзюня, первого в списке молодых господ, безмолвным, поражённым, очарованным прекрасным существом перед ним. У Яньли волосы изящно заплетены с золотой короной и лотосами, шпильками с журавлями, бусинами изумрудов и аметистов. Лица не видно за красным покрывалом — но длинные элегантные красно-золотые одежды подчёркивали стройную высокую фигуру. Золотая вышивка на плечах, облака на широких рукавах. Сзади — озеро больших лотосов, феникс взлетает к облакам на спине. Пояс тоже с лотосами — нефритовый пропуск, колокольчик ясности. Аромат гортензий почти заставил заплакать от счастья. Молча взял руку Яньли к губам — поцеловал костяшки преданно, носом коснулся запястья, discreetно вдыхая сладкий запах почти-жены. Жених и невеста пошли впереди — за ними младшие братья. Вэй Ин еле сдержал слёзы, видя их вместе и счастливых. Лань Чжань дал платок — слёзы не успели упасть. Поклонились в ancestral зале — потом в открытом павильоне на одной из вершин. Длинный стол наверху: две таблички, за ними Лань Цижэнь. На другом конце — Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань. Фэнмянь молчал, видя, как Лань Сичэнь потерян в дочери: не похоть или желание, как боялся когда-то за красавицу-дочь — в ореховых глазах чистейшая любовь, тоска и преданность, какую должен дарить муж жене. Обречённо вздохнув, сжал руку жены. Позволит — отпустит дочку с этим Ланем. Поклоны, ритуал чая, благодарность гостям. Цзян Чэн сидел среди лидеров сект — Вэй Ин рядом тихо плакал. Ванцзи загородил платком всхлип — Лань Сичэнь спрятался под покрывалом Яньли, наконец поцеловав её перед всеми. Цзинь Цзысюань шмыгнул носом с широкой улыбкой — Мэн Яо рядом взял за руку. Нэ Хуайсан счастливо улыбнулся — весело: брат отобрал веер, прикрывая заплаканное радостное лицо при виде женитьбы названого брата. Малые секты больше следили за молодыми лидерами, чем за новобрачными. На пиру заметили многое. Сначала — омега-стратег войны Мэн Яо, низкого происхождения, носил обручальный ошейник Цзиней. Новый и.о. лидера Цзинь Цзысюань будто кричал: Мэн Яо — его омега — не отходил. Руки переплетены — когда думали, никто не видит, молодой лидер Цзинь целовал пальцы или костяшки Мэн Яо. О Вэй Усяне много не сказали: Цзян Ваньинь чрезмерно опекал омегу Юньмэн — теперь официально мадам Цзян. Метка на шее такая свежая — многие отводили стыдливый взгляд: укус прошлой ночи показывал ревность альфы к беременному омеге. Ждёт ли Вэй Усянь? В этих одеждах не скажешь. — Цижэнь, пожалуйста, присмотри за моим лотосиком, — Цзян Фэнмянь шмыгнул носом, не отпуская А-Чана — тот скучающе смотрел на плачущего отца. — А-Чан, не смотри так — тоже заплачу, когда женишься... Лучше не женись. Запрещаю расти и бросать меня — ты единственный остался. — Он сегодня драматичнее обычного? — Лань Цижэнь посмотрел на Мадам Юй. — Нормально. Вэй Ин... сама знаешь, — вздохнула, отпивая чай — вино нельзя, пока кормлю А-Чана — не волновало. — Счастлив выглядишь. — Да, — открыто улыбнулся Лань Цижэнь, гладя бороду, глядя, как Цзян Ян бежит в дорогих пурпурно-чёрных одеждах, за ним омега Мо в таких же и группа детей из других сект и Ланей. — Племянники поженились, первый внук есть — интересно, когда следующий. — Приятно быть дедушкой, — кивнула, засовывая пирожок в рот мужу — не начал жаловаться. — Будто знаешь, — улыбнулся Лань Цижэнь. — Знаю. А-Ян — мой первый внук. — Гордо задрала подбородок с улыбкой. — А-Юань был малышом, когда я стал дедушкой — милее. — Мой второй внук тоже в пути — обгоняю, Цижэнь. — Ты... — поперхнулся Лань Цижэнь: правда — дети Сичэня и мадам Лань (звучит так хорошо) будут внуками и Юй Цзыюань. — Извините за беспокойство, — Лань Цижэнь вздрогнул: подошла красивая фрейлина. — Великий Мастер Лань. — Поклонилась, потом к Цзянам: — Мадам Юй, принесла заказанное. — Мадам Мо с нежным личиком и мягкой улыбкой поставила красивую лакированную коробку. — Спасибо, Мо Фан. — Мадам Юй открыла перед Цижэнем. — Смотри, Цижэнь. — Заметила: старый Лань моргнул, отвёл взгляд от Мо Фан, убирающей грязную посуду и наливающей чай старшим. — Мо Фан, сегодня не нужно. — Не беспокойство — люблю служить. — Нежно улыбнулась. — Что это, Юй Цзыюань? — Откашлялся, отводя взгляд от мадам Мо. Хотел понюхать омегу — мягкий аромат бегоний. — Новые пропуска в Пристань Лотоса. — Мадам Юй проигнорировала, как глаза Цижэня на миг скользнули к уходящей с холодным чаем Мо Фан. — Вэй Усянь недавно закончил. Сказал: лучше дать близким. — О, спасибо — большая честь. — Лань Цижэнь увидел четыре синие кисти с крошечными колокольчиками лотоса — легко прикрепить к нефритовому пропуску на поясе. — Ждём в гости летом. Усянь хочет маленький праздник для детей. — Звучит чудесно, — улыбнулся, гладя кисть. — В благодарность велю сделать пропуска и вам. Племянники говорили о планах резиденций для всех. — Вздохнул — обречённо и счастливо. — Оба уверяли: все делают то же для названых братьев. — С юности как стая — война только укрепила узы. — Кивнула Мадам Юй. — Великий Мастер Лань? — Лань Цижэнь вздрогнул: мадам Мо вернулась с новым горячим чаем. — Какой предпочитаете? — Тепло улыбнулась, показывая три сорта. — Этот, пожалуйста. — Мо Фан красива и отлично готовит, — Мадам Юй еле сдержала смех при румянце Мо Фан и розовых ушах Цижэня. — Грустно будет, когда хороший мужчина или альфа заберёт её от меня. А-Ян тоже соскучится по Мо СюаньЮю. — Ма... мадам Юй, я ничто особенное, — смущённо пробормотала Мо Фан. — Просто омега с ребёнком — не заслуживаю такого уважения. — Чушь, — фыркнула Мадам Юй. — Что скажешь, Цижэнь? — Каждый человек заслуживает уважения — независимо от статуса или пола. Честный и уважительный — получает то же. — Твёрдо кивнул — чуть нервно при блеске тёмных глаз от его слов. Откашлялся: — К тому же Вэй Усянь не обрадуется таким словам — парень защищает честь каждого омеги. — Спасибо. — Мадам Мо нежно улыбнулась, продолжая готовить чай для троих старших. Ох, Мадам Юй что-то чуяла: Лань Цижэнь никогда не выпускал аромат ладана и миндаля — всегда скрывал под пергаментами. Впервые за почти двадцать лет снова почувствовала — после стольких лет. --֍-- Лань Сичэнь считал себя счастливейшим и удачливейшим человеком в мире. Взявшись за руки с прекрасной любимой женой, шли в Ханьши: всё в красном, свечи готовы зажечься ночью, ножницы и красный мешочек для ритуала соединения волос, особый семейный ликёр — не опьянеет — для тоста. Самое волнующее — усадить Яньли на свою кровать. Не первый раз делили ложе — но теперь иначе. Отдавались в страхе потери друг друга в битвах, в редкие встречи после недель собраний в лагерях или других сектах. Успокаивали ревность в неподходящие моменты — хоть и с полной любовью, знали: больше удовольствие и инстинкт. Теперь с клятвами и поклонами — отдача официально мужа и жены, не просто любовников. — Так тебя люблю, — вздохнул Лань Сичэнь, кончиками пальцев касаясь края покрывала. — Чувствую: не достоин тебя, А-Ли. Ты совершенна. — Нет. Я человек — как ты, А-Хуань. — Лань Сичэнь поднял покрывало — прекрасная улыбка Яньли, щёки с румянами, лицо в жемчужной пудре, глаза подведены чёрным и красным по краю, красные губы — соблазнительнее обычного. — Два старших брата, что пекутся о младших. — Братишкины дела, — тихо рассмеялась, повторяя слова, с которых началась их дружба той ночью в Гу Су. — Братишкины дела, — кивнул улыбаясь. Медленно приблизился, поцеловал тёплые губы жены: — Жена. — Муж, — ответила любовью. Так хорошо звучало — называть друг друга этими титулами, и говорить — будто мягкое касание лебединых перьев. Оба легли на большую брачную кровать, одновременно бросили огненные талисманы — зажечь свечи, погасить часть фонарей. — А-Хуань, — волосы Яньли распущены по мягкой красной шёлковой простыне, щёки красные от жара момента. Сердце колотилось: ореховые глаза смотрели с такой обожанием и любовью. — У меня подарок. — Подарок? — Радостно склонил голову, рассыпая поцелуи по щеке, носу, подбородку, шее. — Как у наших братишек? — Иначе. Но хочу снова услышать песню наших братьев завтра за обедом. — И у меня песня для жены. — Быстро поцеловал губы. — Хочешь послушать? — Я первая, А-Хуань, — тихо рассмеялась, обхватив лицо мужа руками, мягко гладя. — А-Хуань, заметил? — Что? — Почувствуй... — Повела руку к своей шее, устроив лицо мужа у основания, потом руку мужа — к животу. — Чувствуешь? — Ох, А-Ли, — Лань Сичэнь всхлипнул. — Когда? Ну, знаю когда... но... но... — Глаза заблестели сдержанными слезами при улыбке жены. — Ох, А-Ли — это прекраснейший, чудеснейший подарок. — Поняла недавно — перед выездом из Облачных Глубин. Цюнлинь проверил — первый месяц. — Моя А-Ли, жена моя — чудо. — Снова осыпал поцелуями жену. — Празднуем? — Яньли обняла мужа за шею, кокетливо прищурилась, хлопнула ресницами. — Всё, чего желает жена. Не остановлюсь, пока моя любимая А-Ли не будет довольна. Яньли весело рассмеялась: будет хорошая ночь — их брачная, волшебная, красивая, как сказка. Как мечтала в детстве — и думала, никогда не будет. Лань Хуань — её альфа, муж, мужчина, что любит и принимает настоящую — без лжи, тайн, ограничений. Только любовь и желание дарить, оберегать, любить другого. Яньли счастлива — абсолютно. Может сохранить фамилию — А-Хуань позволил. Но мадам Лань, Лань Яньли — звучит совсем неплохо.