Омега Юньмэн Цзян

Вэнь Цин с детства считалась девочкой необычайно удачливой. Не только второй пол давал ей высокое положение в обществе, но и фамилия была могущественной, а ум — таким острым, что, по словам старейшин, рождался раз в сто лет. У неё была любящая семья, а место рождения — одно из самых красивых на свете. Но именно эта удача, которую так хвалили старейшины, и стала причиной всех бед. Побочная ветвь Вэнь не имела военной силы, зато славилась медициной. Они не культивировали меч, как главная ветвь, — их путь лежал через целительство, иглоукалывание, а алхимиками становились лишь единицы. Вэнь Цин была первой молодой альфой с талантом к медицине и алхимии, но сама она хотела лишь учиться тому, чему учили в её семье, — подальше от сражений и окровавленных клинков. Её пригласил сам глава секты Вэнь Жохань — тот, кто в юном возрасте взял бразды правления. Но она отказалась, предпочтя семью. Какой ребёнок мечтает о чём-то большем, чем сладости от бабушки или сказки матери перед сном? Для Вэнь Жоханя это, однако, не было веской причиной отвергнуть приглашение в главную ветвь. Он решил сам привести её к себе. Смерть родителей Вэнь Цин и Вэнь Нина не была случайностью. Мать специализировалась на галлюциногенных газах, отец — на отравленных иглах. Оба были сильными культиваторами с крепкими золотыми ядрами. Как они могли так легко погибнуть на обычной ночной охоте за травами? Вэнь Цин была тогда слишком мала, чтобы задуматься об этом. Всё, о чём они с братом могли думать, — как защитить и вырастить младшенького. Вэнь Жохань пришёл за ними, обещая безопасность ей и всему их небольшому клану. Как юная наследница побочной ветви, она согласилась. Знания, полученные в Городе Без Ночи, действительно помогли её становлению, но цена была высока: постоянная настороженность, стресс от необходимости оберегать младшего брата-омегу от грязных лап альф главной семьи. Это сделало её холодной, расчётливой, недоверчивой. Встреча с Вэй Ином стала первым облегчением, первым настоящим другом для её брата. Потом появились Лань, а с ними — Лань Ванцзи, альфа, идеально подходящий А-Нину. В его взгляде не было злобы, только желание подарить брату хоть луну с неба, если тот попросит. Она одобрила ухаживания, потом и брак, надеясь, что они насладятся помолвкой сполна, но в доме стало слишком опасно. Сначала Вэнь Сюй узнал о помолвке А-Нина с Лань Ванцзи и в ярости сжёг целую деревню на окраине Цинхэ Не. Потом дядя всё глубже погружался в безумие; с ним становилось всё труднее иметь дело. Её заставляли лечить его, сохраняя золотое ядро от разрушительного воздействия怨气. Ядро она спасла, разум — нет. Много раз видела, как он смотрит в пустоту, бормоча слова любви к какой-то А-Мянь, отталкивая наложниц. Многие из них погибли в приступах его гнева. Выдать А-Нина замуж до начала войны оказалось мудрым ходом: он больше не носил проклятую фамилию, казался чистым и невинным, далёким от хаоса Цишань Вэнь. Она узнала о нападении, но не смогла предупредить ни Лань, ни Цзян — Вэнь Жохань слишком пристально за ней следил. Она была врачом, не верила в богов и высшие силы, но в тот миг молилась всем небесам, чтобы её брат и другие дети остались целы. Так не случилось. А-Нина увели, Лань ранены и рассеяны. Ей удалось пробраться в разведывательный отряд к Причалу Лотоса — Цзян ведь должны были выстоять, они сильны, с Вэй Усянем, госпожой Юй и Цзян Яньли. В одиночку они угроза, вместе — непобедимы. Но она не была готова к увиденному. Трупы на воде, пурпурных мантий с эмблемой солнца больше, чем белых. Дети, тела, сложенные грудами, как кучи насекомых. Жутко и страшно. Вэнь Чао не утруждался подсчётом потерь — лишь праздновал победу во дворе, отправляя других грабить причал и считать сокровища. Эйфория и эгоизм родичей сыграли ей на руку: никто не заметил едва живых лидеров секты. Она скрыла облегчение, почувствовав слабый пульс их сердец, хоть и грустно было ощущать, как треснуло могучее ядро госпожи Юй. Вставила пару тонких игл — в вегетативное состояние, никто не догадается. Попросила у Вэнь Чао разрешения забрать тела для экспериментов — дурак вообразил себе что-то мерзкое и унизительное. С ними было проще в её посту наблюдения в Илине, где она прятала небольшую группу родных, вывезенных из гор до их разрушения. Цзян Фэнмянь очнулся первым. Ему было трудно довериться ей — и понятно: альфа с спокойным нравом, он мог стать свирепым, если трогали семью. Госпожа Юй пришла в себя в худшем состоянии. Её грозный вид и жёсткое выражение ничего не значили, когда она узнала о потере третьего детёныша. Женщина сломленная, раненая, пустая. Вэнь Цин восхищалась любовью Цзян Фэнмяня к жене — он вытащил её из пропасти. Когда здоровье альфы заметно улучшилось, она объяснила способ исцелить её ядро. Это была лишь теория, но сработала. Оба оправились посреди войны. Они проигрывали, и она радовалась, но радость длилась недолго: её пост атаковали культиваторы. Один из её лекарей вышел сдаваться, но его убили, не дав даже слова сказать. Пришлось бежать всем. Цзян хотели выйти и помочь, не дать убить тех, кто их спас, но время было не то. Вэнь Цин вывела их через потайные ходы и чёрный вход. В хаосе все разбежались. Она едва спаслась, услышала о возвращении Вэй Усяня как грозного Илинского Патриарха, о двух милых омегах, всегда рядом с ним — Лань и омеге низкого происхождения. Лань, конечно, её брат. Он в безопасности. Душа вернулась в тело, и вдруг навалилась усталость после трёх дней бегства от преследователей. Она уснула в маленькой яме под сухими листьями, спрятавшись среди толстых корней ивы. Запах успокаивал, но не настолько, чтобы расслабиться дольше пары часов. Выживала благодаря знаниям, культивации и парочке трюков, которым научил А-Нин — спасибо шалостям Вэй Усяня. Ловила рыбу, охотилась на мелких птиц. Корни, съедобные грибы, целебные травы — всё, что могли дать лес и реки. По пути сменила мантии на простую одежду — кремовые или тускло-зелёные, продав несколько украшений из мешочка цянькунь. Несмотря на войну, простые жители, далёкие от культивации, сильно пострадали. Когда она лечила раненых и больных по зову врачебного долга, они настаивали на плате — пусть крошечной. Она отказывалась, но в итоге брала. Много ли можно дать в такие времена? Миску риса, бамбуковую трубку с водой, тёплый угол в маленькой комнате — для неё это было больше чем достаточно. Вскоре после перехода границы Юньмэн в Гусу Лань она обзавелась плащом. Новостей было мало, кроме успехов кампании по свержению солнца. Вэй Усянь становился всё могущественнее и страшнее. Она верила, что он в порядке — брат ведь с ним. Было бы здорово присоединиться, но как? Каждый раз, когда она находила место, где могли спасти группу омег, оно уже лежало в руинах. Поэтому решила помогать из тени, а когда усталость окончательно навалится — спешить в Облачные Глубины за помощью. Так она думала. Но на границе Ланьлин и Цинхэ Не случилось мощное нападение. Культиваторы Вэнь под предводительством Вэнь Сюля атаковали недалеко от Сианя — тех самых садистов, которых она ненавидела. Сколько раз лечила их переломы и глубокие раны, которые они сами себе наносили на «тренировках». Помогла многим жителям бежать из домов, показала путь к самому безопасному селению, подальше от войны. Через три дня вернулась посмотреть, что можно спасти среди развалин. Невинных среди трупов не было — только культиваторы в разных мантиях, Вэнь больше всех, совсем мало из армии Вэнь Сюля, побольше — подчинённых Вэнь Жоханя. Собрав немного сушёных фруктов и мешочков с семенами, пошла в лес проверить, добралось ли то маленькое селение. Но остановилась на полпути — скоро стемнеет. Громкий рёв заставил выхватить меч из мешочка цянькунь. Она затихла, насторожилась, медленно двинулась в густой лес, где проще защищаться. За рёвом последовал боевой клич и предсмертный вопль зверя. Всё стихло — слишком быстро, слишком тихо. Она мысленно выругалась, но с мечом в руке быстро и бесшумно приблизилась к месту схватки. Нашла труп гигантской двухвостой паучихи-скорпиона — редкой демонической твари. В хаосе такие звери могли проснуться. Тварь была мертва. Врачебный инстинкт подсказывал собрать яд и кровь для мощных лекарств, но сначала — тяжёлый вздох заставил обернуться. Убийца твари сам пострадал; невозможно выйти невредимым. — О боги, — выдохнула она в почти ночное небо. — Серьёзно? Из всех людей на свете, кого небесам прислать мне лечить, именно его? Вздохнула ещё раз, достала свечу и алхимический набор. — Кто? — прошептал он, рот пересох, в глазах мутно. — Молчи, тебя задел один из хвостов Тарантула-Скорпиона, — холодный, но приятный женский голос. — Помнишь, какой? — Красный... — прорычал он. Жутко мёрзло, кости ломило, вот-вот вырвет. — Повезло. Будь это зелёный — даже твой великий культивационный уровень не спас бы, — что-то воняло мерзко, сейчас точно вырвет. — Зелёный яд разрушает меридианы до среднего и верхнего даньтяня, смерть за время горения одной ароматической палочки. Красный — попроще: боль в костях, жар, тошнота. Пей. — Воняет ужасно. — Значит, работает. Пей, или заставлю. — Кто ты и зачем помогаешь? — сделал глоток. Горячее, густое, пахло тухлятиной. Чуть не вырвало, когда женщина коснулась его груди — невольно проглотил. — Я врач. Не могу бросить человека на произвол судьбы, если могу вылечить. Имя моё неважно. — Важно. Если ты хороший врач, ты мне нужна в отряде, — допил чашку одним махом. Второе касание лба — тошнота отступила. — Не люблю войну и не лечу за деньги. Только еда и крыша над головой. — Могу дать больше. Поможешь кому захочешь, будет сильная поддержка. — Очень благородно для такого могучего альфы, Чифэн-цзунь, но я не из тех женщин. — Ты меня знаешь. Теперь твоё имя — хотя бы чтобы поблагодарить, — веки тяжелели. — Отдыхай. Я прослежу за жаром до утра. Не Минцзюэ почувствовал мягкое поглаживание по голове — сняли самые неудобные украшения из волос, накрыли простым одеялом, под голову подложили что-то мягкое. Запах маленького костра, где грели лекарство, и ромашка убаюкали его. Когда он осознал, что опустил бдительность перед незнакомкой, вскочил. Туша зверя лежала перед ним, не хватало одной лапы. Рядом — потухший костёр, а на нём... та самая лапа. Сейчас точно вырвет. — Охотиться после трёхдневной битвы, да ещё в одиночку — не самая умная идея, Чифэн-цзунь, — Не Минцзюэ увидел высокую женщину с нефритово-зелёными глазами, каштановыми волосами, собранными в полухвост простой серебряной шпилькой, в кремовых одеждах. По запаху — альфа, но скрывает. Где он видел такую шпильку? Не точно такую, но очень похожую. — Жар спал, — он чуть не подпрыгнул, когда она коснулась его лба тыльной стороной ладони. — Боли есть? — Нет. — Хорошо. Тогда я закончила. Тебе пора к своим, а то устроят переполох, а эти бедные люди и так кочуют с места на место. — Это ты их эвакуировала, — вспомнил он, почему не было жителей и почти не было скота, когда они шли на Вэнь. — Как я сказала, не люблю войну. Я ухожу. Не Минцзюэ увидел, как она убирает две кожаные сумочки — по цвету точно из шкуры твари. Потом маленький котёл у потухшего костра. Не успел он отступить, как схватил её за запястье. — Имя. Ты знаешь моё и берёшь трофеи с убитого мной зверя. Справедливо, — она вздохнула, и его обычное вспыльчивое настроение начало закипать. — В... Ван Цин, — она быстро отдернула руку и ушла. Сколько он ни искал эту Ван Цин, даже просил найти девушку с таким именем — никто не знал. Ни Мэн Яо, ни А-Сан. Оба на миг посмотрели на него как на сумасшедшего, потом улыбнулись и пообещали сообщить, если найдут. Нашли нескольких с тем же именем, но не тех. ⛰☀️⛰ Вэнь Цин не знала, хочет ли судьба наказать её за то, что не остановила дядю раньше, или просто за фамилию Вэнь. А может, это знак — хватит скитаться и найти безопасное место... Как будто Нечистая Обитель — подходящее место для Вэнь. Дядя и дед стали причиной вражды с Не на два поколения — и по делу. Почему среди глав секты Вэнь не нашлось ни одного, кто следовал бы учению Вэнь Мао? Нет, три последних поколения сходили с ума от власти. Возвращаясь к её головной боли: в нескольких метрах от неё группа молодых грозных альф-учеников Не пыталась оказать первую помощь своему лидеру. С ветвей дерева, где она отдыхала, всё выглядело плохо. На них напали три демонические твари — три огромных земляных льва, почти два метра в высоту и столько же в длину. Могучие звери, умеющие рыть даже под твёрдым камнем, словно под мягкой землёй. Хвосты могли хватать большие камни и стволы и швырять их, когти — чёрные алмазы — были самым ценным, за ними шкура. Если зверю больше девяноста лет, когти давали яд второго уровня — как укус красного жала паучихи-скорпиона. К вечеру стало ясно: люди не смогут вытащить лидера. Она слышала, что отряд Цзян с медиками задерживается, а двигать Чифэн-цзуня нельзя — только хуже: больше крови, яд быстрее распространится. — Я врач и должна помогать тем, кто нуждается, — повторила она пару раз, спрыгнула с дерева и подошла, нарочно шумя, чтобы предупредить о себе. — Кто вы? — ученик наставил на неё саблю. Вэнь Цин подняла взгляд: даже для высокой женщины Не были нелепо огромны, как медведи. — Я врач. Чифэн-цзунь меня знает. Могу помочь. — Без имени не подойдёшь. — Он истекает кровью, вы два часа не давали правильное лекарство, убили двух зверей из трёх, а самый старший через пару часов может вернуться с подкреплением и добить всех. Если хочешь стоять и умереть — на здоровье, но я не дам ему погибнуть из-за твоей глупости. Не дрогнув, она обошла ученика и пошла дальше. Другой попытался остановить — она лишь отступила и мягко ударила по затылку, уложив спать за секунды. Все приготовились драться с загадочной женщиной, но Чифэн-цзунь рыкнул и пару раз моргнул в её сторону. Увидев её взгляд, Вэнь Цин кивнула. — Пустите её. Я её знаю, — почти шёпот, но все опустили сабли, глядя, как она идёт прямо к нему. — Видимо, небесам нравится, когда на меня так нападают, раз посылают тебя. — Жар вернулся, ты бредишь, — вздохнула она, глядя на пропитанные кровью повязки. — Цвет когтей? — Серые, тёмные, почти чёрные, кончики белые, — прорычал он, когда начали снимать бинты. — Повезло опять, — повернулась к ученику. — Двое помогут перенести. Есть циновка или что-то, куда положить? Все заколебались. — Делайте, что скажет, — все кивнули и начали готовить. Принесли свежей воды, разожгли второй, поменьше костёр, поставили её котёл. Горький запах лекарства заставил их отшатнуться. Когда принесли воду, она ловко промыла раны: три глубоких царапины, две заживут сами, одну нужно зашить. Достала набор, простерилизовала, начала зашивать самую глубокую, снова промыла, добавила коагулянт — кровь не останавливалась. Когда лекарство было готово, дала выпить. Когда он собрался вырвать, снова нажала на грудь — на здоровую часть — и на лоб. Ученики удивлённо смотрели, как их лидер, обычно не слушавший ни сектовых целителей, ни омег-медиков (кроме молодого Лань Цюнлиня), ведёт себя так покорно. Никто не сказал ни слова. Когда она закончила бинтовать, ей предложили миску овсяной каши с сушёными ягодами. Она поблагодарила и добавила к ужину лидера немного кунжутных семян. — Это поможет. Твоё пищеварение не в порядке, и ядро... — Знаю. Это семейное. — Можно лечить. — Подумаю, — он ел кашу, избегая темы. Наутро Чифэн-цзуня Ван Цин уже не было. Ученики сказали, что она ушла на рассвете, оставив бамбуковую трубку с лекарством от жара и мешочек кунжутных семян. Один просил подождать, пока лидер проснётся, но она отказалась. Даже плату не взяла — лишь повернулась и ушла. — Скажет когда-нибудь спасибо, — передали ученики её слова. — Надо было задержать, — Не Минцзюэ надел чистую одежду, чувствовал себя лучше — можно возвращаться к Цзян и Лань на осмотр. — Взять в плен? Ай! — пожаловался на сильный удар по голове от шисюна. — Дурак, — пробормотал тот. — Возвращаемся. Надеюсь ещё встретить её. Хочу её в своих рядах. — Как ученицу или жену? Ай! Хватит бить! — Что выбираешь — мой удар или чтобы Чифэн-цзунь тебе горло перерезал? — Первое, — буркнул обиженно. Вэнь Цин когда-то слышала о «проклятии» Не — их способе культивации. Энергия от демонических зверей питала дух сабель, делая их мощнее и агрессивнее с ростом силы. Они были выдающимися воинами, с ними трудно сражаться, но их метод культивации был интересен ей — и глуп одновременно: сильнейшие члены семьи обычно умирали от девиации ци. Чифэн-цзунь не исключение. Ещё молод, подающий надежды справедливый лидер, да и тело его — редкий идеал среди культиваторов. Может, когда всё уляжется, она попросит изучить его в обмен на два спасения. Радость продолжалась, когда она узнала, что Вэй Усянь и Цзян отвоевали Причал Лотоса — ближайшее к ней место. Пожалуй, стоит вернуться к ним, а Вэй Усянь проводит к брату. С этой мыслью она двинулась в новый путь. ⛰☀️⛰ Да, небеса точно имели на неё зуб. Она нашла небольшую группу Вэнь во главе с четвёртым дядей и бабушкой. Они заплакали, увидев её, — она была близко к слезам. Их было немного, десяток, двое детей. Вместе решили идти в Юньшэнь — попросить аудиенции у Лань ЦиЖэня или Цзэу-цзюня, вдруг помогут. Но на полпути их окружили Ланьлин. Она пыталась объяснить: они не враги, Вэнь с ней не мечники, самым молодым едва за тридцать, все лекари, плюс двое детей и стариков — явно не угроза. Один узнал её по броши с пламенем в волосах — бабушка воткнула, единственное, что осталось от матери. Их избили. Если она дёрнется — убьют всех. Связали, бросили в долину между двумя ущельями, в разваленную хижину, разделили: молодых и «бесполезных» — бабушку и детей. Заставляли работать под солнцем. Детей привязывали к спинам стариков. Не могли работать с камнем и железом — заставляли носить рваные флаги Вэнь туда-сюда по долине. Непослушных жгли раскалённым железом. Одного дядю обожгли лицо — она едва вылечила тем немногим, что спрятала под камнями и в дуплах. Так прошли недели, месяцы. Однажды глубокой ночью их выгнали пинками из хижин, облили ледяной водой, издеваясь над падением Вэнь. Часть её была рада, что дядя наконец умер и оставил всех в покое, но для них мира не было — Цзинь наслаждались всё новыми пытками и унижениями. Привозили всё больше людей. Она узнала многих из побочной ветви, других — просто жителей Города Без Ночи, не культиваторов. Один за другим умирали и летели в яму. Дети, родители в депрессии кончали с собой, омег насиловали или они умирали, видя, как их детёнышей швыряют умирать под солнцем. Никто не мог спасти младенцев — всех забивали до смерти. Из сотни узников осталась шестьдесят за неделю: на десять умерших привозили восемь новых. Она нашла молодого двоюродного брата, Вэнь Сина — омегу, милого, как А-Нин, на пару лет младше, специалиста по лекарственным растениям, которого сама обучала. Но эти проклятые свиньи Цзинь взяли его одной ночью и насиловали, пока не насытились. Она ухаживала за ним, не дала забеременеть. Он впал в такую депрессию, что стал живым трупом: похудел, позволял обращаться с собой как с игрушкой. Когда поняла, что он не выдержит ещё раз, вмешалась. Её избили, оттащили. Она не сдалась, дралась остатками сил — пятеро на одну. Уложила двоих спать, вывихнула руку третьему. Прибежали ещё пятеро — уже семеро. Схватили, повалили, начали рвать одежду. Отчаяние и страх захлестнули. Она кричала, рычала, клацала зубами, пытаясь отогнать, но только смеялись. Краем затуманенного слезами глаза увидела орла — посмотрела на него, склонила голову. «Помоги, пожалуйста», — губы шевельнулись без звука. Крик вырвался, когда обнажили и коснулись груди. Она брыкалась, дралась, и когда собрались сорвать нижнюю часть мантии — тяжесть исчезла. Она ахнула, пытаясь понять. Перепёлка клевала одного из Цзинь, белая болтушка дёргала другого за волосы. Птица за птицей прилетали. Задыхаясь, прикрыв грудь, она отползла, ноги дрожали. Отползла достаточно, но наткнулась на ещё троих. Тихо выругалась — и тут заметила три вещи одновременно. Первый — приятный запах старой ивы. Второй — тяжёлое, тёплое, окутывающее её: зелёно-золотой плащ. Третье, самое сладкое — трое побледнели и забормотали. — Только что с свадьбы Цзян Ваньиня вернулся, и вот из-за того, что одна из питомиц А-Сана начала меня доставать, натыкаюсь на такое зрелище, — низкий, раздражённый голос Чифэн-цзуня заставил Цзинь дрожать. — Кто это разрешил?! — Э... это просто собаки Вэнь... у них больше нет прав... — Ван Цин? — прищурился он, увидев растрёпанную женщину. Глаза те же — та, что спасла его дважды. Она Вэнь? — Я Вэнь Цин, — ответила, не опуская взгляда. Вот почему казалась знакомой — сестра Лань Цюнлиня. Он ненавидел Вэнь — по праву, — но А-Сан и их стая показали, что есть и хорошие Вэнь. Первый и лучший пример — Лань Цюнлинь. Разочароваться? Женщина, которую он искал для своих рядов, — Вэнь, и не просто Вэнь, а лучший медик поколения, правая рука Вэнь Жоханя. — Чи... Чифэн-цзунь, — нервно заёрзал один из стражников Цзинь. — Это просто собаки Вэнь, не стоит пачкать руки, мы сами разберёмся... — голос слабел под яростным взглядом лидера Не. — Что это за место? — Просто рабочая зона для военнопленных. — Кто отдал приказ? — Глава секты... — Цзинь Цзысюань? — прищурился. Это не похоже на того мальчишку — он всего месяц как глава, а лагерь выглядит старше. — Нет, Цзинь Гуаншань. — Он пропал месяц назад. Доложили нынешнему главе? — снова прищурился, видя, как «альфы» Цзинь бормочут и заикаются. — Почему продолжаете работать, не сообщив остальным лидерам? Сколько Цзинь Гуаншань этим занимался? И что вы на самом деле делаете с этими людьми? — Это собаки Вэнь! — один в панике закричал. — Они опасны... — Кто здесь? — взгляд переместился на Вэнь Цин, уже укрытую его плащом. — Много не осталось. Немного моих родных — лекари, старики, дети, омеги... Жители Города Без Ночи, не культиваторы. — Сколько сейчас лекарей? — Двадцать. — Детей? — Живых? — горько усмехнулась под его яростным взглядом. — Трое. Если считать всех прибывших — должно быть десять. — Стариков? — Двое. Остальные умерли, должно быть пять. — Мечников? — Одна старая учительница на пенсии, преподавала литературу. — Омег? — В здравом уме и нетронутых — ни одного. Едва живых — двадцать. — Не культиваторов? — Сбилась со счёта. На пятерых умерших привозят троих. Каждую неделю пятнадцать новых — чтобы скрыть потери. — Чи... Чифэн-цзунь, вы же не поверите собаке Вэнь? — Хотите, чтобы я поверил вам, после того как пытался изнасиловать эту женщину, не говоря о количестве умерших здесь? — все сглотнули под мощным духовным и феромонным давлением. — Уверен, Вэй Усяню будет интересно расспросить об этих омегах. А поскольку он теперь госпожа Цзян, шурин вашего нынешнего лидера и мой младший шурин, суд за ваши действия обещает быть занимательным. Не Минцзюэ проигнорировал нытьё и жалкие попытки Цзинь его остановить. Попросил Вэнь Цин показать, где все. Неожиданный визит — никто не успел спрятать улики. С отвращением и ненавистью увидел, как стариков и простых людей заставляют работать в ужасных условиях. Избил нескольких Цзинь до цвета спелых слив, когда Вэнь Цин услышала стоны пары омег, которых жестоко насиловали. Чуть не вытащил Басю, когда она показала детскую яму — ужас, особенно когда маленький мальчик присел на краю. — Старший брат, мой братишка не просыпается, — ребёнок всхлипывал, пол-лица опухло от удара, худой, босой, едва одетый. — Вот он... — показал на младенца в яме, голого, изуродованного хищными птицами. — Иди сюда, — взял на руки. — Где твои родители? — тот помотал головой. — Кто о тебе заботится? — Тётя Цин, — показал на Вэнь Цин. Увидев его, она подошла и обняла. — Мой самый младший двоюродный брат, — вздохнула, когда мальчик вцепился ей в шею. — Его зовут Вэнь Бао, младенца — А-Ё. Оба беты, как и мои двоюродные. Отца забили до смерти, а двоюродную сестру, омегу... — сжала губы, нахмурилась. — Жива? — тихо прорычал, когда она покачала головой. — А-Ё был у бабушки. Забрали два дня назад. Меня заперли в сарае без еды и воды за попытку вернуть, — погладила спину малыша. — Сколько тебе лет? — Три. Не Минцзюэ выпустил сигнальную ракету. Цзинь тут же попытались отговорить его вмешиваться в дела секты, но отступили, увидев, как Бася дрожит, готовая рубить головы. Никто не возразил, когда он велел Вэнь Цин и другим тощим лекарям собрать всех, взять лошадей, собрать раненых и больных для лечения. Вскоре прибыла личная охрана Не Минцзюэ. Он кратко объяснил ситуацию, несколько поскакали за повозками для раненых. Другие помогали сажать стариков и детей на лошадей. Вэнь Цин не отпускала Вэнь Бао, бабушка с кивка взяла другого ребёнка и села на коня. Она собиралась сделать то же, но Не Минцзюэ обхватил её за талию — и в мгновение они уже в небе, караван внизу охраняли культиваторы Не. — Почему ты это делаешь? Ты нас ненавидишь, мы дали тебе повод. — Они уже заплатили жизнью за то, что мне должны. Вы — нет, — не посмотрел на неё, но увидел, как ребёнок радостно завизжал. Чуть не улыбнулся. — И я возвращаю долг. — Долг? — прищурилась. — Ты спасла меня дважды. Возвращаю. Отвезти их прямо во дворец Нечистой Обители было бы неразумно, поэтому выбрал западный военный лагерь среди низких гор и каменистых равнин. Для тех, кто жил среди зелёных гор и чистых озёр, может, не впечатляло, но для них, потерявших всё больше года назад, где даже «домом» долго была тюрьма, это был маленький рай. Дети распахнули глаза, сияя как звёздочки, и просили несущих их показать маленькие цветы по дороге, высокие деревья, небольшие озёра. — Можете остаться здесь пока. Не много, но... — Больше, чем у нас было до сих пор. Спасибо огромное, — Вэнь Цин поклонилась, всё ещё держа А-Бао. — Умеете возделывать землю? — Знаем, как сажать лекарственные травы, но научимся и еде. — Хорошо. Здесь много новичков-культиваторов, часто ранятся. Собери тех, кто сможет работать лекарями. Старики присмотрят за малышами — здесь есть матери с детёнышами, некому их нянчить. Не Минцзюэ каким-то образом нашёл место каждому Вэнь в своих рядах. Вэнь Цин была благодарна и, чтобы не создавать проблем, все согласились сменить фамилию на материнскую или жены. Лагерь был небольшим, так что сначала строили маленькие дома на свободных местах, потом размечали поля для еды и трав. Не Минцзюэ хотел пока держать всё в тайне — не из чрезмерной справедливости, как все думали, просто ему было любопытно к этой женщине. Сколько ни кричал и ни спорил с другими — она единственная не убегала, а кричала в ответ, если его доводы были нелогичны. Например, заставлять новичков бегать сто кругов по тренировочному полю — она сказала, меньше, иначе повредит рост. Она победила. А-Сан не задавал вопросов о припасах, которые тот просил время от времени, лишь кивал и бормотал что-то о женитьбе, что все кланы уже процветают, остались только они. Если наследники так важны, А-Сан давно бы привёл какого-нибудь омегу, альфу, бету — кого угодно — как жениха, а не тыкать, что он сам никого не привёл. Вэнь Цин часто спрашивала о младшем брате. Он рассказал, что тот вторая госпожа Лань с милым детёнышем почти годовалым. — Красивое имя, у А-Нина хороший вкус, — налила чашу вина Не Минцзюэ, вернувшемуся с ночной охоты неподалёку. — Если так хочешь увидеть — почему не едешь? — отпил большой глоток, вино правда хорошее, крепкое. — Твой четвёртый дядя мастерски варит, может, открыть винокурню на спонсорские. — Дядя уже стар, наслаждайтесь вы. И не думаю, что стоит тревожить А-Нина в Облачных Глубинах. — Ты же ладила с Великим Мастером. Вэй Усянь тебя ценит, у тебя будет много кланов за спиной. Никто больше не хочет вам зла. — Откуда уверенность? — Цзинь Гуаншань пропал, Цзинь Цзысюань — хороший лидер. Все молодые взяли бразды, многие герои войны. Вэй Усянь всё ещё опекает множество омег, а Лань приняли несколько Вэнь в Цайине. — Правда? — удивилась. — Да. СиЧэнь принял новых членов — сказали, низкоуровневые мечники и начинающие лекари, всех приняли. С Лань Цюнлинем как Вэнь по крови никто не против невинных. — Может, потом... — В следующем месяце на свадьбе СиЧэня. — Цзэу-цзюня? — удивлённо подняла взгляд. — С кем? — Цзян-гуньнянь. — Хорошо, что остались вместе. Цзян-гуньнянь замечательный человек, заслуживает счастья. — А ты? — Что? Растерянно смотрела, как Не Минцзюэ встаёт, берёт наполовину полный кувшин и уходит, бормоча, что нужно проверить отчёты и дела секты до рассвета. После той ночи она его больше не видела. Лишь от ученика, привозившего припасы в лагерь, узнала, что Не Минцзюэ уехал с младшим братом в Гусу на свадьбу Цзэу-цзюня и Цзян Яньли. — Времена мира, А-Цин, — мягко и тепло сказала бабушка, проверяя ей давление. А-Бао играл с соломенной куклой, подаренной одним альфой Не. — Да, — кивнула она, спокойная и счастливая, что может хоть как-то защитить свою маленькую семью. — Те молодые господа, что когда-то привезли нас в горы, теперь расцветают. А-Нин наверняка тоже счастлив, война кончилась. — Да, — почувствовала любопытный взгляд бабушки, но не подняла глаз, сосредоточившись на втирании ароматного крема в её старые лодыжки. — У А-Нина детёныш, Чифэн-цзунь сказал, скоро год... — О, малыш А-Нина, наверняка такой же милый и нежный, как он сам в детстве, хотя у Лань гены красивые, хотела бы взглянуть, — заметила сомнение в запахе внучки. — А-Цин, почему не поедешь к А-Нину? Ответа не было. Бабушка вздохнула, мягко погладила её по голове. Могучая, признанная альфа — умная, красивая, расчётливая, грозная на вид, — но для неё всё ещё ребёнок. А-Цин не наслаждалась детством, как и многие дети её поколения — внутри и вне секты Вэнь. Подростки несли бремя целой секты, дети, ещё не нашедшие полного счастья. — Чего боишься, А-Цин? А-Нин любит тебя больше жизни, ты знаешь. — Я этого не заслуживаю, — сквозь зубы, губы сжала в линию. — Почему? Ты всю жизнь заботилась о нём, была скорее матерью, чем сестрой, отдала его мужу, уберегла... — Не уберегла, — с горькой иронией. — Не смогла предупредить Лань... Дала его захватить! И если моему племяннику почти год — значит, А-Нин уже ждал ребёнка, когда Гусу полыхало от больной зависти Вэнь Сюля... Я не защитила его! Не я! — Ошибаешься, милая, — бабушка обняла её мокрое лицо тонкими морщинистыми руками, чтобы встретиться взглядами — нефритово-зелёный и оливковый. — А-Нин прошёл так далеко, пережил войну, обрёл сильную стаю благодаря твоим урокам. Отец готовит детей к самостоятельному пути. Если они оступятся и потеряются — отец неудачник. Но если идут верной дорогой, даже падая, встают с высоко поднятой головой и сильнее — тогда долг выполнен. Мы защитили наших детей — прямо или косвенно. Вэнь Цин могла быть самым умным и новаторским лекарем, но оставалась молодой. Бабушка — старой и мудрой. Без культивации и великой силы её слова весили в душе и сердце больше всего на свете. Слова сильнее, чем кажется, — однажды сказал Лань ЦиЖэнь, кивая на её разговор с бабушкой в той деревне. Как прав был Великий Мастер Лань. ⛰☀️⛰ Вэнь Цин взяла пару дней на размышления — как добраться до брата, как объявить, что не умерла, хотя несколько раз была на волосок. Ещё нужно попросить Чифэн-цзуня отпустить с его земель и устроить встречу с Лань — просто повидать брата. Он уверял, что она не пленница, как и остальные, но она не хотела злоупотреблять доверием. Решила сделать это на следующий день — прошло несколько месяцев после свадьбы Цзэу-цзюня и его Лань-фужэнь, а Не Минцзюэ её не навещал. Не то чтобы она ждала. Утром отправит письмо с просьбой об аудиенции. Ночь была прекрасна — летние ночи в этих горах не так душны, как когда-то в Городе Без Ночи. Решила собрать магнолий для кремов беременным — цветы давали мягкий приятный аромат, нейтрализуя горечь лекарств от болей. Небо чистое, луна и звёзды сопровождали — хорошая ночь для ночных цветов. Стражники видели её, приветствовали. И тут небо осветила зелёная ракета с эмблемой зверя — странно, не к месту. Культиваторы взлетели и унеслись — они ближе к дворцу Нечистой Обители, чем она, поэтому поспешила в медицинское крыло готовить аптечку. Не дошла до двери — ученик Не приковылял с почти оторванной рукой. Хотела лечить сразу, но он отказался, и его слова впервые за всё время здесь заставили её испугаться и схватить меч, чтобы найти этого безрассудного идиота. — Чифэн-цзунь вошёл в девиацию ци! Эти Не упорно культивировали, забирая энергию демонических зверей. Не Минцзюэ — выдающийся культиватор, но всё же человек, смертный, с пределами. Которые его упрямая голова отказывалась признавать. Когда она добралась до свежевырубленной лесной поляны — ученики разбросаны, тяжело ранены, свежий труп зверя и что-то вроде новой пещеры в скале. Передала аптечку наименее раненому, быстро объяснила, что в мешочке цянькунь, и пошла по запаху старой горькой ивы. Рёв заполнил искусственную пещеру — по запаху она знала, что Не Минцзюэ её учуял. В темноте едва увернулась от Баси — движения хаотичные, речь бессвязная, глаза расфокусированы: девиация лидера Не подтверждена. — Идиот, ты настоящий идиот, — прорычала другому альфе. Как альфа, она по природе бросила бы вызов другому альфе в случае угрозы, но научилась держать себя в руках — из-за работы со всеми вторыми полами. Никогда не реагировала ни на сладкие феромоны омег, ни на вызывающие альф. Впервые дала волю — отвечала на удары, рычала в ответ, но мягко касалась точек на теле Не Минцзюэ, оценивая бедствие в меридианах и золотом ядре. — Вот оно, — прошептала. Рыкнула вызов — Не Минцзюэ бросился, и она вонзила иглу точно в средний даньтянь. — Пора спать. Ещё две иглы — в верхний и нижний даньтянь. Полностью перекрыла поток духовной энергии, позволив остаткам равномерно растечься по телу Чифэн-цзуня. Дотащить его огромное тело до Нечистой Обители было одиссеей, но успели до рассвета. Не Хуайсан уже ждал у главных ворот, побежал впереди, показывая дорогу в покои Не Минцзюэ. — Как мой брат? — Хуайсан в нижних одеждах, едва прикрыт полурасстёгнутой мантией, волосы распущены, сжимает рукава без веера. — Сильная девиация ци, одна из самых тяжёлых, что я видела, — вздохнула, поправляя хвост. — Усыпила пока, но через пару часов начну лечение, нужно подготовить. — Если... если что-то нужно — просите, — голос Хуайсана дрожал, глаза на мокром месте. — Пожалуйста, Вэнь-гуньнянь, спасите брата. Пожалуйста. Он спас вас от Цзинь. — Я уже спасала его раньше... — прищурилась на слова второго молодого господина Не. Существование Вэнь в Цинхэ Не должно быть почти тайной, все сменили фамилии, даже она, но Не Хуайсан назвал её настоящей. — Тогда я заплачу за услуги... Только, пожалуйста, — Хуайсан рухнул на колени у кровати брата, взяв его большую руку. — У меня только брат... Сердце Вэнь Цин сжалось. Видеть, как этот юноша плачет о брате — единственном, что осталось, — как смотреть на отражение своего А-Нина. Плакал ли А-Нин о её мнимой смерти? Сохранял ли надежду, что она жива? — Он будет в порядке. Плата не нужна — Чифэн-цзунь и так много для меня сделал. Но хочу попросить об услуге. — Всё, что угодно, если смогу — сделаю, — вскочил, слёзы ещё на ресницах. — Хочу снова увидеть брата. — Цюнлиня? — склонил голову. — Легко. Хотите встречу в Гусу или здесь? — Здесь... лучше. Нужно следить за Чифэн-цзунем. — Конечно, конечно. Сейчас всё организую. Вэнь Цин не успела остановить, сказать, что можно утром, — Не Хуайсан уже выбежал. Вздохнула: какие же импульсивные эти Не. Занятая умом и руками пациентом, она не заметила торжествующую улыбку второго господина Не и как он спокойно вытер фальшивые слёзы рукавами. — Да-ге, ты любишь создавать проблемы будущей жене, — тихо рассмеялся. — Я уже всё спланировал, просто чуть ускорилось, — напел детскую песенку. 🌨☀️🌨 Лань Нин вернулся в Гусу вскоре после помощи при родах Вэй Ина — утомительно, но очень радостно. С Лань Юанем на руках встретил мужа в своих покоях — тот забрал А-Юаня у Лань ЦиЖэня после обхода медицинского крыла и уроков с учениками-лекарями. — Лань Чжань, — Лань Нин тут же получил поцелуй в губы и нежное объятие, рассмеялся, уткнувшись в широкую грудь альфы. — Мы дома. — Добро пожаловать, — снова поцеловал Лань Нина, потом макушку сына. — Баба, — радостно засмеялся А-Юань. — Завтра отправляемся. Сначала к А-Ину, через неделю разошлём приглашения на представление А-Ляня. — Мн. Всё готово. — Это напоминает... — Лань Нин сел за чайный столик, где муж уже наливал чай, пока сын ползал и делал первые шаги по мягким коврам. Лань Чжань не убирает их, пока А-Юань не научится ходить без падений. — Не помню, чтобы А-Яна представляли. — Представили, — кивнул Лань Чжань, протягивая омеге пару рисовых печений. — Ваньинь представил Цзян Чэнмэя на собрании, пока мы были на войне. Объявил, что это его сын, показал колокольчик чистоты прямой линии. — Наверняка многих удивил. — Да. Не Минцзюэ много смеялся и поддержал. Глава Цзинь был недоволен, как и некоторые другие лидеры. Но с нами рядом никто не возразил. — Хорошо, что держались вместе. — Мы стая. — Да, — Лань Нин прижался к мужу. Оба поехали в Юньмэн Цзян проверить малыша и отца-омегу. Оба здоровы, кроме бедного лидера Цзян — выглядел измождённым и уставшим. Дошло до того, что Лань Нин прописал полный покой и успокаивающие чаи, чтобы тот не вымотался к церемонии представления сына. И всё из-за того, что увидел, как Цзян Ваньинь впадает в истерику, увидев А-Яна висящим вниз головой с одного из потолков — будто этот шаловливый альфа не вытворял и похуже. — Мы заберём А-Яна с собой, — заявил Лань Нин на вторую ночь в Юньмэне, они уезжали наутро. — Что?! — Цзян Ваньинь выглядел встревоженным, его муж — шокированным, а А-Ян — в восторге, кормя А-Юаня сладким супом. — Цзян Ваньинь, тебе нужен отдых, — серьёзно сказал он. — А-Ян слишком активный. Цзян Фэнмянь поможет с делами секты, госпожа Юй — с А-Ином, пока он восстанавливается. Отдыхай, или усыплю, — улыбка Лань Нина не дошла до глаз. — Сделает, лучше послушай, А-Чэн, — Вэй Ин взял свободную руку мужа, другой держа завёрнутого в мягкие пелёнки Цзыляня. — Недолго пробудем. Сначала проверю здоровье Чифэн-цзуня, — кивнул всем Цзян. — Потом вернёмся в Юньмэн к празднованию А-Ляня. — Да, передай Хуайсану, чтобы прислал ту овечью шкуру чёрной овцы, что обещал, — надулся Вэй Ин. — Передам, — тепло улыбнулся Лань Нин. — О! Нин-цзю, а А-Юй может с нами? Ау! — А-Ян потёр щёку, куда внезапно прилетела ложка от А-Юаня. — А-Юань, больно твоему Ян-гэгэ. — Гу, — А-Юань лишь отвернулся к супу. — Конечно, спросим у госпожи Мо, — кивнул счастливому Цзян Яну. ⛰☀️⛰ Цинхэ Не было полностью готово к приёму гостей Лань. Лань Ванцзи нёс Цзян Яна на спине и А-Юаня на руках, так что, коснувшись земли, А-Ян спрыгнул и принялся восхищаться дворцовыми строениями — совсем не похожими на его дом и Гусу. Лань Нин нёс Мо СюаньЮя — омега лёгкий и послушный, полёт прошёл без проблем. — Добро пожаловать, — Не Хуайсан улыбнулся, но на миг дрогнул. — Вижу, притащили юньмэнских «зайцев», — рассмеялся, пряча половину лица за веером. — А-Ин и Цзян Ваньинь, — тихо рассмеялся Лань Нин, не стал забирать сына — Лань Чжань был счастлив, что А-Юань развлекается с его лентой и пальцами. — Дядюшка Не-второй! — Цзян Ян подпрыгивал вокруг. — Твой дом огромный! Хочу на горы! Есть горы из кристаллов?! Читал в книгах Лань-дацзю, что у вас самая большая шахта светящихся в темноте кристаллов. — Тише, тише, — нервно рассмеялся Хуайсан перед энергией ребёнка. — Найду кого-нибудь проводить. — Да! А-Юй, пойдём смотреть кристаллы! — взял друга за руку, тот радостно кивнул. Не Хуайсан подавил рык. — Спасибо за приём, Не-эргунцзы, — робко опустил взгляд Мо СюаньЮй, ресницы дрогнули, но улыбка осталась сладкой. — Красивый сегодня веер, се-и* гор Гусу, прелестно. — Да? Как тебе? — Сама роспись нравится, — свободной рукой поиграл подолом мантии. — И... мм... веера... — Ох, — Хуайсан отвёл взгляд от опасного взгляда Лань Нина, но тот лишь улыбнулся. Омеги стаи пугали. — Проходим, проходим. Ванцзи-сюн, может, отведёшь детей в сад? Заказал угощения, пока Лань Цюнлинь осмотрит моего да-ге. — Хорошо, — Лань Ванцзи посмотрел на омегу. — Увидимся позже. — Да, — взглянул на Цзян Яна. — Веди себя хорошо. — Буду. — Все разошлись с учениками Не. — Как Чифэн-цзунь? — Боюсь, неважно, — Не Хуайсан достал свиток. — Доверенный медик его лечит, но ты тоже ведёшь да-ге, надеюсь, поработаете вместе. — Этот почерк... — Лань Нин резко остановился. Сильно втянул воздух — пахло лекарствами, тушью, успокаивающим ладаном и ромашкой. — Кто медик? — спросил, ускоряя шаг. — Медик, которого брат нашёл, они подружились. Зовут Ван Цин. — О, — настроение Лань Нина резко упало. — Понятно. Лань Нин не успел ни разочароваться, ни впасть в тоску — Не Хуайсан открыл дверь спальни, и первым, что он увидел, была высокая элегантная женщина в кремовых мантиях с бледно-зелёными деталями, готовящая лекарство в маленьком чёрном котле с красивой гравировкой феникса. Этот котёл она узнала бы в следующих трёх жизнях. — Цзецзе, — прошептал надломленным голосом. Женщина мгновенно уронила пучок трав, обернулась — их взгляды встретились, и оба бросились в объятия друг друга. — Цзецзе! — закричал он от всего сердца, уткнувшись заплаканным лицом в грудь сестры. Любимая сестра жива, наконец с ним, не умерла. — А-Нин, — голос её дрогнул, тёплые слёзы капали на нефритовый убор брата, руки крепко обнимали мягкую, ухоженную фигуру младшего. Запах корицы, сандала, молока и мёда окружил её — она улыбнулась сквозь слёзы, зная, как он счастлив. — Да-ге, ты всё сделал правильно, — шепнул Не Хуайсан всё ещё спящему брату. — Думаю, теперь точно сможешь официально просить руки госпожи Вэнь, — сдержал смех, видя, как брат нахмурился во сне.