Омега Юньмэн Цзян

— Значит, ты всё это время знал, что моя сестра здесь, и ни слова мне не сказал, Не-эргунцзы, — улыбка Лань Нина не доходила до глаз, хотя в руках у него уже дымилась свежезаваренная чашка чая. — Ну... я тоже не так уж давно узнал... — голос Не Хуайсана становился всё тише, особенно когда он заметил, как Лань Нин лениво поигрывает браслетом с серебряными иглами. Ох, омеги их стаи и правда пугали до чёртиков. — Прости меня! — жалобно взвыл он и рухнул на колени перед Лань Нином. — Да-ге хотел, чтобы всё оставалось в тайне, и хотя он просил её вернуться к тебе, она не захотела. — Не захотела? — Лань Нин опустил взгляд, в голосе скользнула боль. — Я не в курсе всех деталей, — Не Хуайсан медленно выпрямился, не вставая с пола. — Кажется, она винит себя за то, что не смогла тебя защитить... — Это же смешно, — он чуть нахмурился. — Война была жестока ко всем. Никто не вышел из неё целым. Даже госпожа Лань испытывала давление — а она была самой сильной из всех, кого я знал в то время. А-Ин, все мы страдали, но дрались и выжили. — Ну, я не могу много об этом судить, — вздохнул Не Хуайсан с несчастным видом. — Вы все сражались по-разному, а я всё время просидел за столом. Даже Мэн Яо был на передовой. — Ты помог больше, чем думаешь. Не недооценивай себя. Лучше расскажи, как ты вообще узнал о моей сестре. — Не я. Да-ге наткнулся на неё первым, — Не Хуайсан вернулся на своё место. — Говорил, что ищет какую-то Ван Цин. Найти её так было почти невозможно, пока одна из моих птичек не проследила за да-ге. Она какое-то время за ней следила, потом потеряла след — и снова искать стало целой проблемой. — Рад, что нашли. Не Хуайсан решил умолчать о страшных подробностях выживания Вэнь Цин. Пусть сама расскажет, если захочет. Хотя он в этом сомневался. — Похоже, да-ге она сильно заинтересовала, если ты понимаешь, о чём я. — Не очень-то удивительно. Цзецзе всегда была популярна дома, входила в первые строчки списка завидных невест. Никто так и не смог её завоевать — все убегали в ужасе, — Лань Нин тихо рассмеялся. — Забавно было смотреть, как они разбегались, стоило ей пригрозить горькими лекарствами. — Не иглами? — Не Хуайсан недоуменно склонил голову. — О нет, если грозит иглами — значит, ты ей нравишься. — У вас с Цзян странное понятие о нежности, — нервно хихикнул он. — Хуайсан! — громовой рёв Чифэн-цзуня заставил обоих мгновенно ворваться во внутренние покои лидера Не. Зрелище было... забавным и немного невероятным. Вэнь Цин крепко держала Не Минцзюэ в захвате — альфа на спине альфы Не, пока тот пытался вырваться. Она мягко похлопывала его по голой спине. — Ох, думаю, нам пора обратно к Ванцзи-сюну и детям, Лань Цюнлинь, — Не Хуайсан отступил на шаг. — И заодно подготовить официальное приглашение на помолвку наших старших братьев. — Хуайсан! Сними с меня эту наглую женщину! — его проигнорировали с королевским величием. — Нашёл, — Вэнь Цин быстро отпустила руки Не Минцзюэ, прижала их над головой, вонзила иглу, чтобы не дёргались, и одним движением надавила на основание спины. Все услышали, как хрустнули позвонки, за чем последовал стон лидера Не. — Лежи смирно, я ещё не закончила. — Хуайсан! — Конечно, Хуайсан, моя цзецзе выглядит весьма... увлечённой, — Лань Цюнлинь кивнул с широкой улыбкой, оставляя обоих альф наедине. — Может, мне увезти цзецзе обратно в Гусу, пока они ухаживают друг за другом. — Я не собираюсь на ней жениться! Ай! В итоге Вэнь Цин осталась в Цинхэ Не — не только ради нового лечения Не Минцзюэ, чтобы избежать очередной девиации ци, но и чтобы присматривать за своими, для которых это место стало домом. Лань Нин кивнул с улыбкой: сестра в безопасности. Но пообещал навещать как можно чаще. Они поговорили и о том, через что прошли на войне. Вэнь Цин растрогалась, услышав о маленьком племяннике, и пообещала приехать, как только сможет. Лань Нин признался, как тяжело было выносить беременность вдали от альфы, но инстинкт выживания и защиты оказался сильнее постоянной депрессии. Вэнь Цин похвалила его за силу, сказала, что гордится. Рассказала и о своих редких встречах с Не Минцзюэ, о том, как он стал её спасителем и покровителем. Страшные, унизительные подробности опустила. — Мы ничего об этом не знали, — Лань Нин нахмурился, явно разозлившись. — Когда вернусь в Гусу, напишу Цзинь Цзысюаню. Хотя, возможно, Не Хуайсан уже это сделал. — Ты больше не заикаешься, — с теплотой улыбнулась Вэнь Цин младшему брату. — И стал таким смелым, решительным. Я так тобой горжусь. — Не стоит, цзецзе, — он опустил взгляд, теребя пальцы, едва выглядывавшие из широких рукавов. — Я убивал. Мои руки в крови... Он замолчал, когда его ладони накрыли другие — тёплые, мягкие. — Это не твоя вина. Ты не убивал из злобы, а чтобы выжить. И я уверена: жизней ты спас больше, чем отнял, — её улыбка не угасла. — Ты всё ещё врач, главный медик Лань. Ты прекрасный стрелок, твой культивационный уровень стал ещё выше, а за спиной — сильная стая, А-Нин. Всё хорошо. --֍-- Вэй Ин не мог перестать смеяться — остановился лишь когда Цзылянь сильнее потянула за сосок. Но всё равно продолжал тихо хихикать. Цзян Чэн сидел рядом, дочитывая письмо от Хуайсана. — Все должны приехать завтра на месячную презентацию А-Лянь, — отложил письмо и погладил головку дочери. — Справитесь? — Вопрос в том, справишься ли ты, Цзян Чэн? — улыбка Вэй Ина была откровенно насмешливой. — Мы-то в полном порядке. — Я в полном порядке. — А-Чэн~ Пора спать, не надо вставать дыбом как лидер секты, — прищурился он с удовольствием. — Ох, моему бедному мужу нужны ласки. Подожди чуть-чуть, А-Лянь скоро уснёт. — Я не ребёнок! — Цзян Чэн швырнул гребень секты обратно в шкатулку и распустил волосы. — Ах, правда? — глаза Вэй Ина стали игривыми, улыбка мягкой; внутренняя мантия медленно соскользнула с плеча, обнажив другой сосок. Цзян Чэн промолчал. Румянец залил лицо до шеи. Он фыркнул, отводя взгляд, пытаясь игнорировать озорной смех мужа. Пока Вэй Ин докармливал малышку и убаюкивал, он проверил, чтобы колыбелька была удобной, окружённой подушками и простынками из их первого гнезда. Первую половину месяца все трое спали в большом гнезде, потом постепенно оставляли Цзылянь одну в колыбельке — недалеко от их кровати. Вэй Ин сделал в колыбельке маленькую, уютную копию первого гнезда, чтобы переход не был слишком резким. Но это только ночью — днём они спали и обнимались на большой кровати. Вэй Ину часто надоедало сидеть взаперти. Хотелось выйти с Цзылянь на причал, показать всем. Но приходилось соблюдать послеродовой покой. Лань Нин объяснил: больше традиция, но важна для здоровья матери и ребёнка, чтобы малышка набрала антител с молоком. Ради дочери Вэй Ин старался быть терпеливым. — А-Лянь такая красавица, — Вэй Ин погладил головку малышки. — Ты отлично потрудился, — Цзян Чэн укрыл её одеяльцем. — Будет ещё один? — прищурился он, повиснув на руке Цзян Чэна. — Может, подождём, пока эта подрастёт? — Мм, наверное, да, — надулся. — А потренируемся? — Баобэй, не искушай мужа. — А если я именно этого хочу? — обвил шею Цзян Чэна, осыпая мягкими поцелуями подбородок и щёку. — Вэй Ин, — нервно прорычал тот, сжав бёдра мужа. — А-Нин сказал, можно. Пока кормлю — риска нет~ А-Чэн~ Цзян-гэгэ~ — Только тише, не разбуди её. — У нас два часа до следующего кормления, — радостно улыбнулся Вэй Ин, когда Цзян Чэн подхватил его за ягодицы и поднял. Ноги мгновенно обвили талию мужа. Мирные дни были облегчением для всех. Многие лидеры секты удивились, получив приглашения на месячную презентацию наследницы Юньмэн Цзян. Альфы обоих полов лишь вздыхали в душе: шансы соблазнить Хунлянь-цзюня стали совсем призрачными. Надежда была слабой и раньше, но теперь умерла окончательно. Некоторые завистливые омеги и девушки надеялись увидеть измождённое лицо и тело Вэй Усяня, истерзанные беременностью и демонической культивацией. Ничего подобного. Когда Вэй Усянь появился в элегантной чёрно-пурпурной мантии, подчёркивающей изгибы, стало ясно: беременность лишь украсила его. Бёдра стали шире, грудь от лактации — полнее, лицо сияло фарфоровой нежностью, длинные волосы блестели от масел и ухода, собранные в полухвост с золотой короной и маленькими косичками, украшенными жемчужинами. Хунлянь-цзюнь стал новой госпожой Цзян, а рядом с госпожой Юй они выглядели как идеальный дуэт учителя и ученицы — годы доверия и тренировок. Вэй Усянь шагал с грацией и достоинством, соответствующим статусу, но озорная улыбка вернулась — война будто украла её, а мир вернул. Цзян Ваньинь не отходил от него. Это уже не тот юный лидер, которого видели в конференц-зале рядом с подростками. Мужчина: широкие плечи, острый профиль, яростные, вызывающие глаза, духовная сила, от которой многие лидеры кивали в знак признания. Малышка на руках омеги получила похвалы, пожелания и горы подарков. Все твердили, какая красавица вырастет. Смелые пытались намекнуть на возможную помолвку с недавно родившимся или малолетним родственником — и натыкались на самый страшный взгляд от обоих супругов Цзян, старших и младших. Цзян Чан и Цзян Цзылянь разделяли семь месяцев. Цзян Чан узнавал племянницу по запаху, лепетал, тянул мать, чтобы обнять или потереться о неё. Цзылянь сначала хмурилась, потом позволяла, дёргая дядю за рукава. Некоторые думали, что Цзян Чэнмэй будет вытеснен или ревновать к наследнице. Каково же было удивление, когда увидели нарядного мальчика с гордой улыбкой на втором лотосовом троне рядом с Вэй Усянем и Цзылянь. — Правда ведь красивая? — Цзян Ян выпячивал грудь и задирал нос при каждом комплименте сестре. А если кто-то ещё не поздоровался: — Вы ещё не видели мою меймей? Подходите, посмотрите, какая она красавица! Праздник гудел не только из-за малышки, но и из-за удивительно крепкой дружбы четырёх главных секты. Лань. Лань СиЧэнь не удержался — обнял новую племянницу, как и беременная Яньли. Подарили нефритовый токен для Облачных Глубин. Лань Ванцзи долго смотрел на малышку, кивнул Ваньиню. Лань Нин обнял её, передал Лань Чжаню — тот потёрся щекой о ребёнка. Та на миг удивилась, потом радостно загургудела. А-Юань поднёс свою соломенную бабочку, засмеялся, когда кузина попыталась схватить. — А-Сянь, не забудь написать шуфу. Приезжайте как можно скорее — ему хочется лично увидеть Цзян Цзылянь. — Великому Мастеру Лань правда нравятся малыши, — нежно рассмеялась Лань Яньли, наконец обняв племянницу. Цзинь. Цзинь Цзысюань пришёл с огромным свёртком — гордый, как павлин, демонстрируя красивую качающуюся колыбельку. Основание изгибалось мягкими волнами юньмэнских рек, сама колыбель — в форме раскрытого лотоса, нежно-сиреневая с золотыми бусинами. Мэн Яо лишь вздохнул и извинился за энтузиазм жениха. Оба обняли племянницу. — Павлин, если ты уже так таешь над А-Лянь, не представляю, что будет с вашими, — рассмеялся Вэй Ин, видя, как у Цзысюаня на глаза наворачиваются слёзы, когда малышка схватила его за нос. — Заткнись, — тот шмыгнул носом. — Правда ведь красивая, А-Яо? — Очень, — улыбнулся Мэн Яо с любовью. Цзысюань с ребёнком на руках выглядел потрясающе. — А-Лянь, твоё поколение будет окружено любящими и сверхзащитными дядюшками, милая. Будь сильной, как родители, — стая и семья всегда с тобой, — погладил носик малышки. — Обожаю её глаза, — вздохнул Цзинь Цзысюань, когда огромные аметистовые глаза снова посмотрели на него. — И я обожаю. Это моё самое любимое, — подтвердил Вэй Ин. Второе, что привлекло внимание, — Не. Не только то, что Чифэн-цзунь и Не Хуайсан пришли вместе, но и то, что их сопровождала фигура, знакомая многим: альфа, которую считали погибшей в Городе Без Ночи вместе с Вэнь Жоханем. Альфа, больше не носившая белое с красным пламенем, а зелёное с золотом — будто из главной семьи Не. — Цин-цзе! — Вэй Ин чуть не прыгнул к ней, когда Не подошли, но Цзян Чэн удержал за плечо. — Вэй Усянь, — улыбнулась она. — Спасибо за всё. — Не за что, — Вэй Ин покачал головой, не стирая улыбки. — Ты здесь, с нами, снова с А-Нином — это и есть наша радость. — С всеми? — удивилась она, заметив взгляды Цзян Ваньиня, Цзян Фэнмяня и Юй Цзыюань. — Ты нас спасла, — улыбнулся Цзян Фэнмянь. — Искали тебя повсюду, боялись худшего. Что ты с Не — всех нас успокаивает. — Не знаем, как отблагодарить за помощь, — кивнула госпожа Юй с Цзян Чаном на руках. — Малыш... — А, Цзян Чэн его спас, мы усыновили, — госпожа Юй подошла ближе, показывая серые глазки. — Его зовут Цзян Чан. — Красивый мальчик. Желаю всего лучшего третьему молодому господину Цзян, — поздоровалась с малышом. — Не плюнет на меня? — Не Хуайсан с опаской взял племянницу. — Если уронишь — переломаю ноги, — прищурился Цзян Чэн, игнорируя смех Вэй Ина и Не Минцзюэ. — Будет очень сильной малышкой, — подтвердил Минцзюэ, когда она схватила его палец. — Поздравляю обоих. Когда подрастёт — приезжайте в гости, ей понравятся наши хрустальные шахты. — Спасибо за приглашение, — улыбнулись ему Цзян Чэн и Вэй Ин. Многим завидно было, что только лидеры и вторые господа трёх главных секты могли обнимать и играть с маленькой наследницей. Но понятно: они шурины и побратимы. И это заставило осознать важное: четыре великие секты так тесно связаны не только политикой, но и семейными, эмоциональными узами. Обидишь одного — получишь войну от всех четырёх. — Что-то не так, А-Ян? — Мо СюаньЮй болтал ногами над водой. Они сидели на главном причале, глядя, как продолжают нести подарки Цзылянь. — Тебе не нравится, что ей столько внимания? — Немного, — Цзян Ян швырнул камешек, заставив его четыре раза подпрыгнуть. — Эти старые перечники хотят заполучить мою меймей для своих противных сопляков, — нахмурился. — Но с тобой рядом никто её не обидит. — Да, но... Она такая маленькая. Не люблю, когда на неё смотрят как на разменную монету. — Цзян-цзунчжу и Вэй-фужэнь никогда не позволят. Они её очень любят. — Знаю. Просто бесит, — надулся. — Ты замечательный старший брат, защищаешь меймей, — рассмеялся, когда Цзян Ян мягко толкнул его плечом. — Пойду за угощениями, сейчас вернусь, — вскочил, отряхнул пурпурные мантии и побежал к столу с закусками. Мо СюаньЮй чувствовал себя счастливым: лучший друг, стая Вэй Усяня, разрешили культивировать в Юньмэн Цзян, мама счастлива с Великим Мастером. Сначала думал, что не примет его как мужа мамы — ведь отец был раньше. Но помнил, как тот заставлял её плакать и в итоге бросил его самого. А Великий Мастер был хорош к маме: дарил красивые подарки, помогал с каллиграфией, ещё до ухаживаний официально попросил у него разрешения. — По... почему? — нервно спросил он тогда. — Потому что для госпожи Мо вы — самая важная и ценная семья. Как альфа, желающий ухаживать за ней, я уважаю её семью. Не собираюсь отнимать вас друг у друга, Мо-гунцзы. Позвольте стать вашей отцовской фигурой. — Вы просите... не только маму, но и меня? — глаза защипало. В одиннадцать лет он уже знал от старших сестёр в поместье: многие альфы отодвигают детёнышей омег, за которыми ухаживают. Альфа, принимающий и мать, и ребёнка, — редкость. — Конечно. Если хочу стать частью семьи госпожи Мо, нужно и ваше согласие. Любить Мо Фан — значит любить и вас, Мо СюаньЮй. СюаньЮй заплакал, обнимая Лань ЦиЖэня, соглашаясь. Хотел папу, который обнимет, когда страшно, хотел полную семью, как у А-Яна. А потом улыбнулся, когда Великий Мастер сбрил уродливую бороду, чтобы просить разрешения у Цзян на ухаживания — и стал очень красивым папой. — Ой, смотрите, маленький омега, — Мо СюаньЮй остановился: дорогу перегородили два альфы-подростка. Он склонил голову, не узнавая сине-бордовые мантии. — Пропустите, пожалуйста, — попытался обойти, возвращаясь к А-Яну с полным подносом сладостей и чая. — Подожди, красавчик, — один снова преградил путь. — Ты Цзян? — оглядел с ног до головы. Сегодня он в формальных мантиях Цзян — ланьские наденет, только когда мама выйдет за папу Ланя. К тому же цзянские прохладнее и удобнее для плавания. — Ученик Цзян, — кивнул. — Чем могу помочь? — Мама и госпожа Юй учили быть хорошим хозяином, помогать гостям, если заблудились или в беде. — О, конечно, можешь, милый омега, — второй облизнулся. Обоим по пятнадцать, молодых омег после войны мало, а по сладкому цветочному запаху ясно — первого течки ещё не было. Мо СюаньЮй поёжился от резкого запаха обоих — нос защипало, пришлось отступить. Когда один потянулся за запястьем — он рванул к причалу, бросил поднос и, почти добежав до людного коридора, врезался в кого-то выше. Нос узнал успокаивающий аромат свитков и чая, он вцепился в мантию и тихо всхлипнул. — А-Юй, — мягкий голос утешил маленького омегу. — Чэнмэй забеспокоился, что ты долго не возвращаешься, попросил помочь найти. Новых друзей завёл? — взгляд Не Хуайсана был холодным и страшным, улыбки не было, оба юных альфы так перепугались, что убежали. — Не-эргунцзы, — вздохнул Мо СюаньЮй, когда тот мягко обнял. — Тише, никто тебя не обидит, — погладил по голове, пока дрожь не ушла. — Используй навыки, ты упорно тренировался. Если кто-то пристаёт — бей. Вэй-сюн всегда так делал. — Хочу быть сильным, как Вэй-фужэнь, — голос едва слышен, приглушён тканью мантии Хуайсана. — Будешь. Посмотри, как вырос — скоро до груди достанешь, — заставил поднять взгляд. — Будешь сильным, не сомневайся. Все омеги стаи сильны по-своему. Мо СюаньЮй улыбнулся, позволил Хуайсану вытереть слёзы мягким платком. Не Хуайсан знал: ему бы держаться подальше от этого ребёнка, даже если тот его предназначенный омега. Слишком молод. Но альфа в нём не мог не защищать. СюаньЮй — такой милый и красивый, приятно болтать при редких встречах. Эх, скорее бы вырос и стал его мужем-омегой. Хуайсан вышел из задумчивости и любования серыми глазами омеги от резкой боли в голове. Медленно убрал руку со спины Мо СюаньЮя к затылку — кровь. Издал совсем не мужественный визг. — Не-эргунцзы?! — Мо СюаньЮй запаниковал, когда Хуайсан присел, держась за голову. — Вы ранены! — Ты и правда хитрее, чем мне бы хотелось, дядюшка Не, — Цзян Ян подобрал с земли свой ножик. — Чэнмэй! Больно же! Скажу Ваньиню! — заныл Хуайсан. — А я скажу А-нян и дацзю, — направил ножик на Хуайсана. — Он ещё слишком мал, а ты старый. Когда вырастет и сможет тебя победить — может, разрешу ухаживать за моим братом. А пока — руки прочь. Пошли, А-Юй, — взял друга за руку и увёл обратно на праздник. — Мелкий сорванец, — хныкал Хуайсан, вставая. Может, поискать Вэнь Цин — Лань Цюнлинь точно сделает из него игольницу, если рассказать. — Тебе обязательно быть как Ваньинь и Ванцзи-сюн. --֍-- Великие угрозы остались в прошлом. После появления Вэнь Цин остальные Вэнь вышли на свет, но под покровительством Не никто не говорил о публичной казни или охоте на ведьм. В Нечистой Обители стало привычно видеть Вэнь Цин в главных коридорах дворца или как она пьёт послеобеденный чай с Не Хуайсаном. А самое впечатляющее — слышать, как эта альфа Вэнь без страха смерти кричит на лидера Не. Вторая неожиданность таких споров — своеобразный лекарственный аромат, потом витавший в кабинете или покоях лидера секты. Не Хуайсан стал глашатаем новости о грядущей свадьбе старшего брата. Стая первой прислала поздравления и подарки всех мастей. Цзинь — золотые парчовые ткани, Лань — нефритовые винные сервизы, Цзян — лучшее лотосовое вино, консервированные семена лотоса и талисманы удачи от Вэй Ина. Время летело. Когда начиналась зима, Гусу Лань заполонили лидеры секты и изрядное количество детей и младенцев. Лань ЦиЖэнь отметил свадьбу с Мо Фан в начале зимы — скромно, просто, душевно. Пригласили три главные секты — больше по родственным связям, чем по политике. — Дядюшка Лань, разве я не говорил, что без бороды вы будете таким красавцем, что жену найдёте? — рассмеялся Вэй Ин, торжествуя: старый шифу не мог его ударить — руки заняты А-Лянь. — А-Лянь, поздоровайся с дацзю, — малышка лепетала и дёргала Лань ЦиЖэня за прядь. — Вэй Усянь, веди себя прилично, — мягко пожурил тот. Праздник стал отличным поводом Вэй Ину остаться на зиму в Гусу с дочкой — скоро Яньли родит, он хотел быть рядом. Госпожа Юй тоже осталась с Цзян Чаном. Цзян Фэнмянь собирался присмотреть за дочерью, но Цзян Чэн утащил его обратно в Юньмэн — дел в секте хватало. Вэнь Цин не пришлось проверять здоровье госпожи Лань — А-Нин уже стал опытным медиком, и она не могла не гордиться. — А-Ян обожает малышей, — тихо рассмеялся Лань Нин, складывая свежие простынки. Вэй Ин рядом разливал сладкий розовый чай. — Да, обожаю своих малышей, — счастливо вздохнул Цзян Ян. Пол в Цзинши был мягким и тёплым от ковров — любой уголок идеален для дремоты, особенно лёжа на спине: А-Юань спит на груди, А-Лянь прижалась справа, А-Чан слева, все крепко удерживаемы руками и подушками. — Справитесь с новыми? Шицзе скоро родит, а ещё А-Яо впереди, — Вэй Ин рассмеялся, увидев гордую улыбку сына и уверенно поднятый большой палец. — Павлин ничего не говорил о свадьбе? Помолвка уже год длится. — Пусть не торопятся, ещё год могут, — Лань Нин отпил горячего чая. — Лань Чжань пару раз ездил в Ланьлин с Хуайсаном. Старейшины всё цепляются за «традиции» — с Цзинь Гуаншанем или без, не хотят менять отношение к омегам. — Глупость. Может, мне съездить, надрать им задницы? Лёгкий испуг — и штаны мокрые. Цзоу не сообщал угроз А-Яо, в письмах только жалуется на мизогинных учеников. — Мы стая, но не можем полностью вмешиваться в политику другой секты. Пока поддерживаем извне. — То же сказал Цзян Чэн, — вздохнул Вэй Ин, ложась на стол и закрывая глаза, когда Лань Нин погладил его по голове. — Говорит, Хуайсана, постоянно навещающего Цзысюаня, достаточно. Какая от Хуайсана угроза? Знаешь, в детстве я его защищал? — Не суди по обложке, А-Ин, — рассмеялся Лань Нин. — Верно. Ты очень страшный, как и А-Яо, и оба — самые красивые омеги, каких знаю. — А-Ин тоже очень красивый и опасный. В середине зимы в мир пришёл Лань И*. Лань Нин поздравил Лань СиЧэня с прекрасным альфой-малышом от госпожи Лань. Вэй Ин и госпожа Юй первыми увидели нового члена семьи — ещё одного маленького альфу для семьи Цзян. Лань ЦиЖэнь кивнул, счастливый и гордый: наследник секты Лань вырастет великим человеком, особенно с таким сильным именем от родителей. Лань СиЧэнь той ночью плакал рекой, соревнуясь с громким плачем Лань И. Лань ЦиЖэнь удостоился чести дать второму внучатому племяннику имя вежливости — Лань ЦзинИ. Госпожа Мо, теперь официально Лань, осталась рядом с Лань Яньли помогать в послеродовом месяце. Госпоже Юй хотелось провести больше времени с дочерью, но с маленьким А-Чаном пришлось оставить её на попечение Мо Фан. Вэй Ин вернулся в Юньмэн через неделю после рождения А-И. Забавно было видеть тихую истерику А-Яна при мысли об отъезде — ведь Мо СюаньЮй, теперь Лань СюаньЮй, оставался в Гусу. А-Юань тоже плакал, провожая Цзян Яна. — А-Ян, все малыши тебя обожают, — Вэй Ин усадил хмурого сына к себе на колени, наслаждаясь зимним днём в Юньмэне. Холодно, но не как в Гусу. — Это мои малыши, — надулся Цзян Ян, крепко обнимая Цзылянь. Та лепетала и дёргала его за ленту в волосах. — А-И только родился, через пару недель поедем на его месячную презентацию, — погладил сына по голове. — А-Ян, весной — в Мэйшань Юй. — За мечом? — глаза загорелись. — Да. Дядюшка Лань повезёт СюаньЮя, А-Чэн — тебя. — Ты не поедешь? — Кто-то должен стеречь крепость, — подмигнул. — Когда вырасту — помогу охранять секту. А-Лянь унаследует? Или мои будущие братья и сёстры? — Что? — Вэй Ин слегка покраснел. — Давно, — устроил Цзылянь поудобнее, та начала извиваться. — Когда ты впервые привёз меня, мне приснился хороший сон, — поцеловал малышку в лоб. — А-ди и А-нян улыбались мне. Какой-то мальчик прошёл мимо и взял тебя за руку. Я подумал, что меня забудут, когда у вас будут свои дети. Но потом появилась девочка, взяла меня за руку и повела ко всем, — посмотрел в светлые глаза Цзылянь, та улыбнулась, издавая милые звуки. — Думаю, Цзылянь — та девочка, а мальчик из сна ещё впереди. Когда его приведёте? — А-Ян, — Вэй Ин улыбнулся, обнимая обоих детей, укутывая широкими рукавами чёрных мантий. — Не знаю. Может, когда А-Лянь подрастёт чуть-чуть. Дай бедной А-нян отдохнуть. К тому же впереди столько праздников — хочу напиться, как только закончу кормить. Твоя А-нян скучает по вину~ — А-нян должен слушаться. А-ди велел мне за тобой приглядывать. — Ай~ Ай~ Ладно, два моих могучих альфы защищают бедного беззащитного омегу, — поцеловал Цзян Яна в макушку. Тот не удержался и захохотал над выходками отца-омеги. — Кто-то должен следить, чтобы ты не натворил глупостей, — Цзян Чэн подошёл твёрдым шагом, встреченный тремя парами прекрасных глаз. Улыбнулся уголком рта, садясь рядом с Вэй Ином. — Как шицзе? — Устала, но счастлива. Красивый альфа-малыш, Лань И, Лань ЦзинИ. Дядюшка Лань дал имя вежливости. — Красивые, сильные имена, — кивнул Цзян Чэн. — Лань-дацзю много плакал, — рассмеялся Цзян Ян. — Дацзю и найнай его ругали. — Представляю, — вздохнул, когда Вэй Ин уронил голову ему на плечо. — Бабушка приедет через пару недель, мы её повезём на презентацию Лань И. — Дядюшка не поедет? — склонил голову. Когда родилась А-Лянь, приезжал дядюшка Юй. — Скажем так, бабушка его подловила с кем-то. — О... О! — Вэй Ин прищурился, едва сдерживая смех. — Я угадал или СяоУ? — Боюсь, Ли СяоУ, — вздохнул Цзян Чэн. Неприятно было получить окровавленное письмо от дядюшки с просьбой спасти от бабушкиной резни — тот влип в роман с главным учеником, молодым альфой, который его подмял. — Ох, надо в Мэйшань Юй за полной историей, — захохотал Вэй Ин. — Не сняли с поста? — Нет, бабушка только отлупила дядюшку Юя до слёз. Бедный главный ученик травмировался, но остался рядом в выздоровлении. Без прямого наследника от дядюшки Юя — пойдёт вторая линия. — Шидзун? — Цзян Чэн кивнул. — Ну, А-Чан ещё малыш, может, он наследник. — Бабушка уже глаз положила на А-Лянь. — Дядюшка ещё молод, может, А-Лянь захочет остаться в Юньмэне, — чуть скривил губы. Ему никогда не нравились политические давления на детей. Тяжело было видеть, как росли Цзян Чэн и шицзе, хоть оба и счастливы в своих ролях. Не хотел, чтобы его детей заставляли нести такие обязанности — хотел, чтобы сами выбрали свою жизнь. — Бабушка этого и боится, так что готовься к потоку намёков на следующего ребёнка. — Слышала, меймей? Будет ещё братик, — рассмеялся Цзян Ян, заставив малышку засмеяться вместе. — Ей мало двух малышей в Причале Лотоса? — Цзян Чэн посмотрел на мужа. — Боюсь, нет. Хочет больше. — Не говорил, что дети странно пахнут? — пощекотал щёку А-Яна. — Они — да. А мои малыши — нет. Мои пахнут красиво, — для подтверждения принюхался к головке сестры. — Пахнут домом, нашей семьёй. Приезд бабушки был приятным. Цзян Ян получил от прабабушки безумное количество лакомств ручной работы и стал идеальным сообщником для побегов на рынок. Вэй Ин вздыхал каждый раз, когда сын сбегал с тренировок. — Тяжело, да? — госпожа Юй встала рядом, оба с малышами на руках. — Простите за всё, что натворил, шицзун, — мысленно заплакал Вэй Ин. — По крайней мере, А-Ян ещё не сжёг павильон, — госпожа Юй ушла, посмеиваясь, слыша смущённое лепетание ученика. Бабушка тоже баловала и обожала малышей, не раз грозилась утащить милые булочки в Мэйшань Юй, чтобы те составили ей компанию. Месячная презентация ЦзинИ прошла, когда первые почки окрасили белые горы в розовое, красное, синее и лиловое. А-Юань уже ходил и говорил отдельные слова, А-Чан ползал, А-Лянь начала переворачиваться сама. Время утекало, как вода сквозь пальцы. На празднике все секты собрались увидеть наследника Гусу Лань. Молодые лидеры счастливо женаты или помолвлены — в случае Цзинь Цзысюаня. Сплетни закружились вокруг Цзинь: сын Цзинь Гуаншаня до сих пор не пометил жениха, не оставил беременным, свадьбы не планируется — значит, красивый омега, герой войны, станет наложницей, раз не из высокой семьи, угодной старейшинам. Цзинь Цзысюань и Мэн Яо игнорировали слова. Они были заняты сектой — разгребали бардак, оставленный старым лидером. Мэн Яо тяжело работал над бухгалтерией, реорганизацией слуг, проверкой их жизни и здоровья. Цзинь Цзысюань занимался учениками, назначением нового главного, соответствующего новой этике и морали Ланьлина, разбирался с семейными конфликтами — не все Цзинь соглашались с переменами, хотя бы часть. Тяжёлая, изнуряющая работа для двоих моложе двадцати. Цзинь Цзысюань переживал за Мэн Яо — тот ещё младше. Но радовался и гордился, видя, как тот не даёт себя в обиду. Спасибо и за помощь Не Хуайсана с его омегой — хоть тот порой и заставлял пить уксус, зная, что делает это назло. Вскоре после месячной презентации Лань ЦзинИ госпожа Юй всё-таки сопровождала Цзян Яна за первой мечом — чтобы мама не попыталась второй раз убить брата. Лань ЦиЖэнь вёз взволнованного СюаньЮя. — Юй СяоШэ, — поздоровался Лань ЦиЖэнь с женщиной своего роста. Оба посмотрели холодно. — Наконец-то выглядишь молодо, Лань-эргунцзы, — фыркнула она весело. — Без этой жуткой бороды не похож на старика. — Я не так стар, как вы, бывшая лидер Юй. — Наглый мальчишка, — Юй СяоШэ крепче сжала трость. — Не понимаю, как Цзян так ладят с Лань — сплошь скучные и чопорные, — пробормотала. — Прабабушка, можно к чёрному озеру мастера Шу? А-нян говорил, оно очень чёрное. — Конечно, милый, только не чуди, — погладила Цзян Яна по голове. — Это твой друг? — Да! Мой побратим, Лань СюаньЮй, — взял омегу за руку, представляя. — Он очень красивый и мастер талисманов. — Это замечательно. Идите играть, ещё рано. После обеда посмотрим мечи. — Да! — оба улыбнулись до ушей и убежали. — Как Мо Фан? — госпожа Юй позволила маме взять А-Чана на смену подгузника. Она тоже обожала детей — потому и воевала с братом. — Отлично, быстро освоилась, — госпожа Юй прищурилась, заметив покрасневшие уши ЦиЖэня. — Мм... что-то ещё? — тот промолчал. — Усянь говорил, Лань очень страстные, А-Ли подтвердила. Для потомков монахов — большие романтики... — У нас чёткое понимание: любим раз в жизни, предназначенный или нет. Для Лань это и благословение, и проклятие. — Просто скажи. — Я тоже буду старшим братом! — Лань СюаньЮй подпрыгивал на каменных ступенях посреди горы. — Классно! — оба стукнули кулаками. — Быть старшим братом очень здорово. — Я всё время за тобой наблюдал, А-Ян. Знаю, как это мило, и ещё, — поиграл длинными рукавами белой мантии. — Я тоже буду тренироваться, чтобы к своим малышам быть готовым. — Пожалуйста, пока не думай об этом, — взгляд потемнел. — Не дам любому идиоту тебя заполучить. Обещал тёте Мо защищать. — Не пойду за кем попало, А-Ян, — громко рассмеялся. Несколько учениц Юй увидели двух одиннадцатилетних мальчишек: один в пурпурных мантиях Юньмэн Цзян, лента в волосах красная с чёрным лотосом на концах, колокольчик чистоты главной линии — явно первый молодой господин Цзян, приёмный сын их дорогого друга Вэй Усяня. Второй, омега, в мягких элегантных белых мантиях, волосы в хвосте с голубой лентой, лобовая повязка с облаками — нынешний пасынок Великого Мастера Лань. — Прямо Вэй Усянь и второй господин Лань, — прошептала старшая ученица с верхушки дерева. — Да, оба стали лучшими друзьями. Наверняка и эти будут. Цзян-гуньнянь... — Дура, теперь госпожа Лань, — другая мягко стукнула по голове. — Айя, госпожа Лань только родила, слышала — милый малыш. В конце дня госпожа Юй не переставала поддразнивать Лань ЦиЖэня — старый, а сил хватило оставить молодую жену беременной. Тот в ответ нападал: они же одного поколения. Цзян Ян показал новую, грозную меч — полностью чёрную с угрожающим лезвием, таким же внушительным, как Саньду, форма клинка напоминала дракона. Имя, данное молодым хозяином, — Цзянцзай*. У Лань СюаньЮя меч был противоположностью: белый как снег с красными акцентами на рукояти, изящная цветочная гравировка, плоский и длинный, как у Лань, имя — Хаои*. --֍-- Новость, что Великий Мастер Лань скоро станет отцом, удивила многих, особенно молодых лидеров. Но поздравления от старых и новых учеников лились рекой. Лань ЦиЖэнь был признанным учителем — не только за строгие, скучные уроки, но и за то, что ему доверяли. Вэй Усянь видел в нём скорее дядюшку, чем старого шифу. — Вэй Усянь, — мягко фыркнул Лань ЦиЖэнь, принимая красивую серебряную погремушку в форме лотоса с множеством защитных печатей, сделанных лично. — Цзян-фужэнь очень милый юноша, — Мо Фан мало понимала в культивации, но муж был готов помочь сформировать золотое ядро для долгой жизни. — Всё ещё наглый сорванец, — с мягкой улыбкой потряс погремушку. Звук был приятным, как шелест дождя — маленький чар на движение, без духовной энергии. — Отправлю пару лунных пирожных в благодарность. — Попрошу приготовить, — Мо Фан собралась встать, но муж удержал за руку. — А-Жэнь? — Тебе нужно хорошо отдыхать. — Я в порядке, — погладила щёку мужа. — Живот ещё не вырос, я беременна, не калека. Надо немного двигаться. Просто дойду до кухни и обратно. — Провожу, — встал, помогая молодой жене. — Ты должен проверять учеников, не забывай, — мягко пожурила, пока шли по каменным дорожкам среди травы и мелких цветов. — Не забываю. Но племянники просили брать меньше уроков. — Хорошие мальчики, ты их отлично воспитал, А-Жэнь. Оба ответственные, сильные, красивые — как их прекрасный дядюшка. Тихий смех Мо Фан разнёсся по коридорам, пока смущённый Лань ЦиЖэнь смотрел только на дорогу, игнорируя жар в ушах. --֍-- Цзян Чэн и Вэй Усянь很快 выработали приятную, хоть и однообразную рутину. Утром Чэн вставал первым: одевался, разминался, час тренировок с мечом, потом ванна. Когда заканчивал надевать нижние мантии — просыпалась А-Лянь. Цзян Чэн целовал её, пока плач не сменялся тихим лепетом, купал, переодевал в чистое и прикладывал к груди Вэй Ина на завтрак. Вэй Ин в этот момент дремал, окончательно просыпаясь от поцелуя мужа и: — Уже утро, баобэй, — мягко, с любовью говорил Цзян Чэн. — Доброе утро, А-Чэн, — зевал Вэй Ин, обнимая дочь. — Догоню за завтраком. — Ванна и одежда готовы. — Хорошо. Вэй Ин докармливал Цзян Цзылянь, потом приходил Цзян Ян — здоровался с Вэй Ином, уже в цзянских мантиях, забирал сестру, чтобы отец мог умыться. Потом вся семья Цзян собиралась в зале на завтрак. Цзян Чан уже ел мягкую пищу — мило смотреть, как он пачкается, а Цзян Фэнмянь с умилением вытирает пухлые щёчки и пальчики внука. Госпожа Юй первую половину утра проводила с малышами. Цзян Чэн занимался делами секты, Цзян Фэнмянь тренировал старших учеников, Цзян Ян начинал уроки с младшими юниорами — он был самым младшим в своём поколении. Вэй Усянь работал с омегами-учениками над новой техникой боя веером, давал начинающим уроки талисманов — не бросит своих утят, тем более что они снова собирали маленький отряд. Секта снова росла, процветала, полнилась жизнью, смехом и редкими взрывами от изобретений Вэй Усяня и Цзян Яна — отец-омега и сын разделяли страсть к вещам, которые перевернут культивацию. Демоническую культивацию Вэй Усянь учить не хотел — все согласились. Иногда переписывался с Лань ЦиЖэнем, чтобы тот помог составить руководство: понять怨气, использовать во благо без манипуляции, видеть как ещё один вид энергии для гармонии — но только понимать, не повторять его военный опыт из-за вреда. Вэнь Цин тоже присоединилась к исследованиям Вэй Усяня: давала медицинские обоснования вреда при неправильном использовании инь-энергии, подчёркивала важность равновесия. Днём все обедали вместе. Цзян Ян иногда пропускал — был с учениками в большом зале. Больше всех по нему скучала Цзылянь — обожала старшего брата. После обеда Цзян Ян и Цзян Чэн шли тренироваться с мечами. Как Цзян Фэнмянь учил своего сына, так Цзян Ваньинь учил А-Яна. Когда А-Лянь подрастёт — её очередь, как и всех будущих детей. Научит мечу, а если кто захочет хлыст — тоже. Закончив уроки талисманов с новичками, Вэй Ин оставался с малышами, пока госпожа Юй вела спартанские тренировки другой группы альф — все боялись. — Это даже не половина того, через что прошёл Вэй Усянь! Вставайте! — кричала она. Как раз увидела Вэй Ина на плавучих дорожках — болтает с обоими малышами: А-Чан за спиной, А-Лянь на груди. — Вэй Усянь, иди сюда. — Ох, нет, — Вэй Ин едва сдержал смех, видя страдальческие лица. — Покажи, как надо, — госпожа Юй забрала обоих детей. Не показала улыбку, сиявшую в сердце, обнимая сына и внучку. — Да, шицзун. Вэй Ин редко носил Суйбянь с малышами, но Сяофэй всегда на поясе, Суйбянь — у Цзян Чэна. Взял гири одного из учеников, привязал к лодыжкам, пару раз прыгнул и запрыгнул на столбы. — Сколько воспоминаний, — прошептал с широкой улыбкой, балансируя на правой ноге. — Вы с мечами, Вэй Ин — с Сяофэем, цель та же, — госпожа Юй кивнула маленькой спутнице Цзэ. Шарики с семенами полетели быстро. Вэй Ин уклонялся, разрубал веером. Чёрно-пурпурные мантии элегантно колыхались на тёплом весеннем ветру. Чтобы вспомнить юность, манипулировал листьями на пути — дождь из лепестков и листьев. Прекрасная демонстрация силы и контроля от нынешней госпожи Цзян — многие вздыхали, мечтая стать такими же крутыми или найти такого супруга. Но элегантность закончилась, когда он отвлёкся, промахнулся при приземлении и позорно повис задом за мантию. — Да, и это тоже воспоминания, — тихо улыбнулась госпожа Юй. — Вэй Усянь, хватит играть, надо проверить логистику для осенней конференции. — Помоги, — захныкал Вэй Ин. — Хорошо, что время вас не меняет, — улыбнулся Цзян Фэнмянь, подхватив внучку у жены. — Да, хорошо, — оба улыбнулись, глядя, как Вэй Ин мягко падает в объятия Цзян Чэна. Если моргнуть медленно — два гормональных сорванца, укрытые феромонами, мурлыкающие без стыда. Теперь — молодые супруги, всё так же метят друг друга запахами, но тоньше, хотя ласки стали откровеннее: Цзян Чэн поцеловал костяшки пальцев Вэй Ина, прежде чем подойти. — Заберём А-Лянь. — Хорошо, сын, — Цзян Фэнмянь не отпустил внучку. — Отнесу малышей к Цзян Яну, будем запускать змеев. — Хорошо, — Цзян Чэну не нравилось надолго расставаться с дочерью, утро без неё и так тяжело. — Спасибо, папа Цзян. Если проголодается — несите в кабинет, — Вэй Ин снял гири и потащил мужа в офис. — Пойдём. Осенью конференция обсуждений, Мэн Яо говорил о грандиозных планах. — Повеселимся в этом году. Цзысюань сказал, лидеры секты тоже могут участвовать. — Классно! — Вэй Ин повис на руке Цзян Чэна, тёрся щекой о плечо. — А-Нин тоже с Лань Чжанем. Не дадим им выиграть, хоть А-Нин и страшен. — Все будут сильными соперниками. Не зря мы самая мощная стая. — Да, — оба улыбнулись. Войдя в павильон Цзян Чэна, мягко поцеловались, прежде чем приступить к делам лидеров секты Юньмэн Цзян.