Омега Юньмэн Цзян

Цзинь Цзысюань был готов сорваться и призвать своих побратимов вместе с Вэй Усянем, чтобы те хорошенько напугали этих бесполезных, мерзких стариков, которые якобы должны были вести секту по верному пути. Нет! Конечно нет! Это были просто старые извращенцы, упрямо цеплявшиеся за старые порядки. В Гусу Лань уже давно отказались от разделения уроков по главному и второму полу — теперь все учились вместе, семьи не разлучали. А в Цзян и Не омег вообще принимали в ученики без вопросов. Но эти старики наотрез отказывались пускать омег в свои ряды и относиться к ним с настоящим уважением, а не запугивать или унижать. Меньше половины совета его поддержали — те, кто на собственной шкуре испытал, как их сыновей-омег травили другие члены секты, а наказания не последовало: мол, сам омега виноват, что «соблазнил», хотя тот просто шёл по пустому коридору или сидел один в укромном уголке. Цзинь Цзысюань старался быть терпеливым — его хорошо воспитали, учили уважать старших. Но чаша терпения переполнилась, когда на его глазах один из советников нагло схватил его жениха за руку и выдал самое отвратительное предложение. — Мэн Яо, тебя нужно проверить, подойдёшь ли ты на роль будущей госпожи Цзинь. И будешь ли хорошей женой. Цзинь Цзысюань уже занёс руку для удара, но Уе влетел вихрем и заклевал старика. Мэн Яо лишь смотрел равнодушно, как тот корчится. — Сюда, Уе, — Мэн Яо протянул руку, ворон вернулся. — Я доложу об этом лидеру секты Цзинь. — Наглец! Все омеги должны проходить проверку, этот мальчишка... — Что мальчишка? — Цзинь Цзысюань подошёл и обнял Мэн Яо за талию. — Никто не имеет права трогать моего жениха — и любого другого омегу — без его согласия. Мы это уже обсуждали. — Молодой господин Цзинь, — старик поднялся, пытаясь пригладить волосы и одежду. — Вы пренебрегаете старыми традициями. Омегам не нужно столько заботы. — А старым пердунам — тем более, — перебил Цзинь Цзысюань и едва не улыбнулся, увидев, как старик побледнел: рядом возникла Цзо. Нет, он не признается, что эти призрачки и его немного пугали. — Пойдём, А-Яо, ты наверняка проголодался. Они ушли, оставив старика в истерике — тот сыпал оскорблениями в спину омеге за то, что «соблазнил» молодого господина и отвёл его от традиций секты Цзинь. И что немалая доля вины лежит на Вэй Усяне, который внушил омегам дурацкую мысль, будто они сами распоряжаются своей жизнью. На следующем собрании большинство старейшин выступили против новых предложений молодого Цзиня. Мол, без одобрения Цзинь Гуаншаня ничего менять нельзя. Но тот пропал почти год — это можно считать добровольным изгнанием и отставкой. А Цзинь Цзысюань как наследник должен исполнять обязанности лидера. — Ты не можешь быть лидером, не женившись! — выкрикнул один. — Тогда я объявлю подготовку к свадьбе с Мэн Яо, — решение не составляло проблемы для Цзинь Цзысюаня. Наоборот, он уже не мог дождаться, когда назовёт Мэн Яо мужем. — Он не альфа! — Он мой предназначенный омега. Альфу в жёны я брать не собираюсь. — Если тебе так нравится этот омега — сделай его наложницей, — один старейшина улыбнулся высокомерно, заметив нахмуренные брови Мэн Яо. — Я не возьму никого — ни женой, ни наложницей, — кроме Мэн Яо, — твёрдо ответил Цзинь Цзысюань. — Он не из высокого рода. Сын шлюхи. — Следите за словами, — прорычал Цзинь Цзысюань, выпуская феромоны и духовную энергию. Может, он и не считался таким грозным альфой, как Цзян Ваньинь или Лань Ванцзи, но своего омегу в обиду не даст. — Мэн Яо — герой войны, наш стратег, благодаря ему мы вошли в Город Без Ночи. Не смейте называть его мусором, когда вы сами сидели здесь в уюте с моим отцом и пальцем не пошевелили против беды Вэнь Жоханя. — Вот так надо говорить, Цзысюань! Все подпрыгнули, когда двери с грохотом распахнулись — чуть не сорвали с петель. Несколько учеников валялись на коленях, задыхаясь и бормоча извинения. Но виновница была зрелая женщина с длинными волосами, прекрасной фигурой и лицом. Никаких золотых или нефритовых украшений, никакой дорогой шёлковой парчи — лишь мягкие розово-белые мантии. Но по сильному аромату сливы и духовной силе, льющейся из каждой поры, все узнали её. Старейшины задрожали под её суровым взглядом, опустили головы и хором склонились в поклоне. — Госпожа Цзинь. — Мама, — Цзинь Цзысюань подбежал, едва сдерживая слёзы и желание обнять. Но мать лишь нежно улыбнулась и погладила его по щеке. — Какой ты высокий и статный, А-Сюань, — повернулась к маленькому омеге, смотревшему на них во все глаза. — Мэн Яо, верно? — Да, госпожа Цзинь, — тот улыбнулся и поклонился. — Рада лично познакомиться. — Спасибо, что так хорошо заботишься о моём сыне, — слегка сжала плечо Мэн Яо. — А теперь, если не возражаете, выйдите на минутку. Мне нужно поговорить с этими старейшинами наедине. Цзинь Цзысюань и Мэн Яо кивнули и молча вышли, утащив за собой учеников, всё ещё валявшихся на полу, и закрыли дверь. Разговор госпожи Цзинь с советом длился до темноты. Крики, стоны и звуки бьющейся посуды доносились изнутри, но никто не осмелился войти. — Госпожа Юй и госпожа Цзинь — самые достойные альфы своего поколения из всех, кого я знала, — сказал Мэн Яо, увидев, как тёща выходит с торжествующей улыбкой. — Да, и самые страшные, — вздохнул Цзинь Цзысюань с улыбкой. — Что случилось? — Поужинаем — всё расскажу. А взамен хочу услышать, как вы тут жили. Госпожа Цзинь спорила со старейшинами, пока те не взмолились о пощаде. Всё это время она собирала информацию о каждом подпольном бизнесе Цзинь — в том числе о множестве домов удовольствий, полных детей и женщин. Даже после вмешательства Илинского Патриарха многие закрылись лишь на время и работали скрытно, чтобы грозный омега не нашёл и не освободил «товар». Она назвала названия заведений, адреса, владельцев и количество «работников». Многие принадлежали её мерзкому мужу, другие — больше половины совета. Те немногие, кто поддерживал Цзинь Цзысюаня, смотрели на коллег с возмущением. Всех арестуют для дачи показаний, и в зависимости от сотрудничества — казнь или лишение золотого ядра. Это возможно благодаря Вэнь Цин, союзнице Не. Дело, конечно, представят трём другим великим сектам — те не дадут уйти безнаказанно. Старейшины пытались отговориться «присутствием» Цзинь Гуаншаня — мол, скоро вернётся и займёт место настоящего лидера. Госпожа Цзинь заставила их замолчать, швырнув на пол гребень лидера секты Цзинь Гуаншаня — в крови. — Ты его убила?! — Цзинь Цзысюань чуть не подавился супом. Мэн Яо подал чай. — Спасибо, А-Яо. — Пока нет, — раздражённо фыркнула она. — Не зря твой отец был сильным культиватором и лидером секты. Бежать он умел лучше, чем драться. Нашла его в жуткой подпольной клинике с детьми. Отлупила так, что не забудет до конца жизни. Но он выскользнул грязными трюками. Гребень и ухо — всё, что оставил, — тихо рассмеялась. — Искала, чтобы притащить обратно и заставить ответить за преступления, но он хитрая крыса. Долго не протянет — рано или поздно попадётся, и мы с ним разберёмся. — Может, написать Не Хуайсану? И Вэй-гэгэ, — Мэн Яо подложил овощей и мяса в миску Цзинь Цзысюаня. — Наша сеть осведомителей велика. За пределами — просто дольше. — Потому я и вернулась, Мэн Яо. Ты умный омега с большим сердцем, — тот покраснел от похвалы. — Прости, что задержалась. Но теперь не уеду. Отдохну немного — и займёмся важным делом. — Важным? — Цзинь Цзысюань не понимал, что важнее дел секты. — Конечно. Вашей свадьбой, — улыбнулась, увидев, как сын мило краснеет и открывает рот, как золотая рыбка вне пруда. — А ещё навещу другие секты. У А-Юаня новый сын и двое внуков, А-Ли вышла замуж и родила первого малыша... Как ты это воспринял, А-Сюань? — Свадьба была прекрасной, Цзян-цзе... — Теперь госпожа Лань. Может, ей приятнее по имени, — улыбнулся Мэн Яо жениху. — Да, Ли-шицзе была прекрасна. А-Яо выбрал ткань для свадебного наряда — вышло изумительно. А Лань ЦзинИ такой крошечный и милый. И новых племянников у меня полно. Цзинь Цзысюань с жаром описывал каждое событие: от тайной свадьбы Цзян Ваньиня и Вэй Усяня посреди войны до официальной. Всё, через что прошли в конце войны, новые союзники, и самое забавное — странный роман Чифэн-цзуня и Вэнь Цин. — Ждём их свадьбы скоро, — улыбнулся Мэн Яо, показывая свежее письмо от Не Хуайсана. — Хуайсан писал, что до зимы. — И Великий Мастер Лань женился на молодой омеге, — Цзинь Цзысюань странно улыбнулся. — Ей чуть больше нас — двадцать шесть или семь. — Удивительно, — госпожа Цзинь отпила чая. — Лань ЦиЖэнь всегда был таким холодным и отстранённым. Никого не сватал, никому не симпатизировал. Из нашего поколения — вечный холостяк, — тихо рассмеялась. — Надеюсь, хоть с этой был уважителен — ей вдвое младше. — Очень. Великий Мастер сказал, она его предназначенная омега. У неё уже был сын — Вэй Усянь и Хуайсан их спасли. Потом встретились в Причале Лотоса — и всё завертелось. И маленького СюаньЮя взял как сына — теперь он Лань. — И скоро у них родится свой, — добавил Мэн Яо, отчего госпожа Цзинь поперхнулась чаем. Сын её спас. — Что он что?! --֍-- Сначала госпожа Цзинь поехала в Причал Лотоса к лучшей подруге. Обнялись, болтали часами, познакомилась с новыми членами семьи. Усмехнулась, увидев молодого Цзян Чэнмэя, удирающего от группы альф в грязи, за которыми гнался юный лидер Цзян, отчитывая всех. — Цзян Чэнмэй, ты влип! — крикнул сыну, тот лишь хохотал, прыгая по крышам. — И горе вам, если не поймаете! Вы старше! — теперь уже ученикам. — А Вэй Усянь? — госпожа Цзинь не видела озорного омегу. Обычно рядом с Цзян Ваньинем — он. — Должен заканчивать урок с новичками. Скоро придёт за Чан-эром на послеобеденный сон. Как и сказала госпожа Юй, госпожа Цзинь увидела молодого омегу в элегантных чёрно-пурпурных мантиях — почти юная версия нарядов подруги. Вэй Усянь приветствовал её, тепло поприветствовал в Причале Лотоса, говорил с широкой улыбкой и красноречием, достойным молодой госпожи Цзян. Поболтали немного — он забрал Цзян Чана и унёс на совместный сон с Цзян Цзылянь. Перестроенный Причал Лотоса был прекрасен — немного ностальгически от новых плавучих беседок и свежих деревянных коридоров, грустно от отсутствия тех, кого она знала с юности. Не спрашивала про Цзиньчжу и Иньчжу — их нет рядом с подругой, всё ясно. И про новую спутницу Юй Цзыюань. Проведя几天 с Цзян, она отправилась в Гусу Лань с Вэй Усянем, Цзян Чэнмэем и Цзян Цзылянь. Госпожа Юй не поехала — маленький Цзян Чан простудился, чтобы не заразить малышей. Не то чтобы Цзян Чэнмэй не пытался ночью сбежать в Гусу — Вэй Усянь его поймал. Госпожа Цзинь удивилась ловкости мальчишки — кувыркался вокруг Вэй Усяня, а тот не мешал, лишь поправлял акробатику, чтобы не упал. Маленькая Цзылянь лишь зевнула у него на груди и уснула по дороге, не обращая внимания на холодный ветер. — Ей не холодно? Я А-Сюаня не выносила, пока он не подрос, — спросила госпожа Цзинь, когда прибыли в Цайинь и Цзылянь проснулась, заворожённо глядя на яркие лавки. — Нет. Это одеяльце с защитными печатями от ветра и для тепла — без духовной энергии, — показал розовое одеяльце с едва заметными серебряными нитями. — У новичков, только формирующих ядро, зимние мантии такие же. — Где взяла? — Сама сделала, — широко улыбнулся. Приветствовал стражника у входа, вошёл без проблем — за ним Цзян Ян на огромной скорости пролетел над воротами. — Правил прибавилось? — прищурился, увидев на стене правил как минимум на десять больше. — Цзян-фужэнь, госпожа Цзинь, — стражник поклонился обоим и вздохнул, глядя на Вэй Ина. — Великий Мастер Лань добавил после последнего визита Цзян Чэнмэя. Вэй Ин расхохотался, передал Цзылянь стражнику, подошёл к стене и убедился: сын виновник новых правил. Гордость переполняла. Цзылянь уставилась на стражника, ткнула в нос и чуть нахмурилась. — Нет, юная госпожа, носы красть нельзя, — вернул малышку. — Только А-нян может красть носы, — притворился, что крадёт её носик. Та испугалась, попыталась вернуть — он вернул с милым пыхтением. — Твой носик очень красивый, А-Лянь, поэтому А-нян его крадёт. Госпожа Цзинь не удержалась от улыбки — Вэй Усянь правда мастер с детьми. Они дошли до покоев Лань ЦиЖэня. Внутри Цзян Ян нянчил счастливого А-Юаня, весело болтая с Лань СюаньЮем. Лань Нин говорил с Лань Фан, а неподалёку стоял совсем другой Лань ЦиЖэнь. Без бороды он выглядел моложе и... красив — проклятые гены Лань. В руках — крошечный свёрток в толстых мягких белых пелёнках с эмблемой Лань. И улыбался! Мягко, искренне, глаза сияли золотом, глядя на малыша. — Ух ты, — не удержались госпожа Цзинь и Вэй Усянь. — Дядюшка Лань и правда родил такого красавчика, — Вэй Ин разглядывал белую пухлую кроху с чёрным пушком. Спит — глаз не видно, но точно золотые, как у Лань Чжаня. — Как зовут? — Лань Тянь, — прошептал Лань ЦиЖэнь, не стирая улыбки. — Невероятно, что ты наконец женился и завёл детей, — госпожа Цзинь похлопала его по спине. — Очень красивый малыш. Поздравляю. — Госпожа? — все обернулись: Лань Нин держал Лань Фан — та бледная, как привидение. — Мама? — Лань СюаньЮй подошёл, но она его не видела. — Тётя Фан? — Цзян Ян заметил, как она беззвучно шевелит губами — извинения. Проследил взгляд — на госпожу Цзинь. Прищурился. — Вы знаете госпожу Цзинь? — шепнул, вызвав любопытные взгляды. Даже сама госпожа Цзинь растерялась — не знала эту омегу. — Ох, — Вэй Усянь вспомнил важное. — Госпожа Цзинь, отойдите. Ваш аромат может её пугать — омега после родов не любит запах чужих альф, кроме своего. — Простите, — госпожа Цзинь забыла. — Не хотела обеспокоить. Поздравляю с малышом — он прекрасен. Уйду, чтобы не мешать. — Я провожу, — Вэй Ин пошёл за ней. — Забыла про альф-омег, — сказала госпожа Цзинь, когда Вэй Усянь догнал. — Привыкла к альфам после родов. В нашем поколении жёны в основном альфы. Цинхэн-цзюнь — исключение, но госпожу Лань мы тогда не знали. — Госпожа Цзинь, мне нужно вам кое-что рассказать о нынешней жене дядюшки Ланя. Госпожа Цзинь прищурилась, но согласилась пройти к каменному чайному столику под великолепной магнолией. Попросила чай у встречного ученика. Её заинтересовала такая близость с Лань. Вэй Ин кратко рассказал: дни в Гусу были приятными, много друзей, Ханьгуан-цзюнь — побратим с юности, Гусу стал третьим домом после Мэйшань Юй. Чай принесли, Вэй Ин разлил изящно. Когда остались одни, он открыл правду, от которой госпожа Цзинь почувствовала ярость, желание убить и стыд. Этот проклятый бывший муж соблазнил, обманул и надругался над совсем юной девочкой. Посмел изменять, греть постель с омегой без положения — просто взял молодую госпожу, дочь наложницы богатой семьи из дальнего городка. Теперь она жалела, что отпустила его живым — догнала бы до края ада и притащила за волосы отвечать за грехи. — Значит, этот ребёнок... — Младший брат Цзинь Цзысюаня, — кивнул Вэй Ин. — Мы с Не Хуайсаном случайно нашли. Следили за крысой из Кампании по свержению Солнца и подпольными клиниками. — Цзинь Гуаншаню никогда нельзя было доверять. Он пытался убить меня, когда я начала копать про этих омег. — Боюсь, Цзинь Гуаншаня — альфу, которого я бы лично наказал. Но из-за положения не смог, — глаза Вэй Ина вспыхнули красным. — Из-за него столько омег и детей погибли, столько страданий. Даже Мэн Яо пострадал от его подручных. — Мэн Яо? — удивилась, услышав про будущего зятя. — А-Яо — один из немногих выживших в тех клиниках. Прятался, пока мы не встретились. Спасибо Цзинь Цзысюаню — он сделал так, чтобы А-Яо остался с нами. Иначе... у нас у всех мог не быть счастливого конца после войны. Госпожа Цзинь долго думала. Не станет расспрашивать Мэн Яо о прошлом и происхождении. Омега умён, красив, любит её сына — в его действиях нет злобы. Она довольна его преданностью секте, которая столько ему навредила в юности. Достойный юноша. Теперь с Лань Фан нужно поговорить. Извиниться лично за вред от бывшего мужа — не их вина. Мерзавец связался с девочкой, не знавшей светского общества, соблазнил и манипулировал. Не пометил — иначе Лань ЦиЖэнь не смог бы жениться и пометить. Хоть в этом благоразумие проявил. И Лань СюаньЮй — Цзинь по крови, сводный брат сына. Наследник Цзинь. Нужно поговорить с сыном. Они знакомы — вся стая как одна семья, — но не знают о родстве. Стоит ли открыть? В итоге не стала спрашивать второго мнения у Вэй Усяня — он знает всех, именно он связал их в семью, поддерживающую и любящую друг друга. — Можно сказать Цзинь Цзысюаню, — Вэй Ин скрестил руки, закрыв глаза. — Не думаю, что он рассердится на Лань Фан и СюаньЮя. Но почувствует вину за дела Цзинь Гуаншаня и захочет пригласить СюаньЮя в Башню Кой. — Ты хорошо думаешь о моём А-Сюане, — ностальгически улыбнулась она. — А в детстве вы вечно дрались. — Мы были детьми, — улыбнулся Вэй Ин. — И сейчас иногда поддразниваю — забавно его злить. Но он не плохой, — улыбка потеплела. — Цзинь Цзысюань хороший альфа. Вы его отлично воспитали, госпожа Цзинь. Такие слова всегда трогают материнское сердце. Несмотря на постоянную угрозу, что сын пойдёт по стопам отца, она не спала спокойно. Но теперь взрослый сын, и этот мальчишка, которого когда-то травили в секте, защищает и ценит Цзысюаня — это успокоило её. У сына настоящие друзья, на кого опереться, и он в этой странной, но крепкой стае. Это поколение станет сильнейшим благодаря связям. Войны и вражда больше не будут дышать им в затылок. Наконец мир. --֍-- Госпожа Цзинь вернулась в Ланьлин перед месячной презентацией Лань Тяня — сама хотела подготовить подарок Лань ЦиЖэню и жене. Мэн Яо помог убедить сына: она поедет как представитель Ланьлина, а он займётся сектой. Цзинь Цзысюань просто хотел увидеть побратимов, друзей и маленьких племянников. — Скоро свадьба Чифэн-цзуня и Вэнь-гуньнянь, приближается второй день рождения А-Юаня — снова всех увидим. А Великий Мастер Лань — хороший друг госпожи Цзинь. Пусть и она повидается с подругами. — Ладно, — вздохнул Цзинь Цзысюань. — А ты подумай о подарках всем племянникам. В следующем году много дней рождений. Цзинь Цзысюань радостно кивнул. Госпожа Цзинь лишь рассмеялась — сын послушен этому мальчишке: сладкие слова, мягкие касания — и Цзинь Цзысюань готов подарить ему весь мир на серебряном блюде. Много говорила с этим зятем — идеальная пара для сына, и не только как предназначенные. Госпожа Цзинь уехала с огромным возом дорогих подарков для Лань Тяня и Лань Фан. Сама поговорит с ней наедине: извинится за бывшего мужа, скажет, что не держит зла, и если хочет — познакомит Цзинь Цзысюаня и Лань СюаньЮя как братьев, внесёт СюаньЮя в семейные записи. Лань Фан, добрая и любящая омега, лишь вздохнула с облегчением и прослезилась: кается, что поддалась соблазну, думала, Цзинь Гуаншань — хороший холостой мужчина, не знала светского общества, была невежественна — вот её грех. Но не жалеет полностью — любит сына. Госпожа Цзинь понимала: ненавидела Цзинь Гуаншаня, но обожала А-Сюаня. В итоге поболтали душевно — о детях, будущем, как приятно иметь ещё одну подругу кроме госпожи Юй. --֍-- — Группа свирепых трупов доставляет неприятности, — вздохнул Цзинь Цзысюань, голова раскалывалась. — Не пошлёшь Цзинь Цзыюня? — Мэн Яо подал чай — рано для обеда, но добавил закусок. — Мой двоюродный брат сейчас не в строю — жена в течке, — этот родственник был альфой поспокойнее, вечно серьёзный, но романтик — над ним подшучивали, лишь Цзинь Цзысюань играл с ним. Из-за положения в семье мало учились вместе — виделись разве на тренировочных полях. — Неудобно, — Мэн Яо сел рядом, альфа тут же обнял и уткнулся носом в шею. Тот лишь тепло улыбнулся — его альфа такой избалованный и липучий. — Никого другого на примете? Доверенных в секте мало, учеников стало меньше после новых законов Цзинь Цзысюаня — наказывал и разжаловал за травлю и насилие над омегами. — Это на нашей территории, далеко от остальных... — Я справлюсь, если нет сильных яо. Моя культивация сильно выросла, — Мэн Яо мягко похлопал по спине, но тот резко выпрямился — обеспокоен. — Всё будет хорошо. — Но... — Давай, покажи, с чем столкнёмся. Если слишком сложно одному — позову Вэй-гэгэ, Не Хуайсана или Лань Нина. Дело не было опасным — по крайней мере, не настолько, чтобы тревожить друзей. Просто группа трупов пугала торговцев в удалённой части — там жили обычные люди: купцы, учёные, чиновники, мир без культивации. Но секта обязана защищать, а мелких сект рядом нет. Мэн Яо взял меч, надел мантии секты Цзинь, и с небольшой группой учеников отправился вечером. Цзинь Цзысюань всё тревожился, но успокоился, увидев Цзо в складках мантии А-Яо и Уе над ним. Ученики выросли под строгой рукой, сильные альфы и беты, верные семье Цзинь — не возражали, когда лидер отправил помогать людям под началом будущей госпожи Цзинь. Знали его лишь как красивого омегу с документами, чаем и закусками для лидера — учёный омега или заботливая жена, вряд ли боец. Герой войны, правая рука Илинского Патриарха, стратег — да, но не воин. Наверное, просто прогуляться вышел, а они разберутся, присматривая за будущей госпожой. Проблем не будет. Проблем не было, но удивительно было видеть, как Мэн Яо взял всё в свои руки. Сначала велел ждать — расспросил людей, не чиновников и богатых купцов, а официантов и простых жителей. Пару слов — и объяснил ситуацию. Меньше полугода назад всех донимал старый судья-альфа — водился с бандитами и торговцами омегами. Недавно донесли — за преступления приговорили к смерти. Три дня и ночи пыток: били, кололи, калечили до смерти. Перед смертью проклинал всех в крике. Когда умер — камера вспыхнула красным, потом ничего. Тело день лежало в камере — ни крысы, ни насекомые не тронули. Похоронили в общей яме. — Стражник говорил: когда отрезали левую руку — странная татуировка, — рассказывал Мэн Яо по пути к яме. — Когда кровь попала на неё и сердце остановилось — всё вспыхнуло красным. — Демоническая культивация? — спросил бета. Никто не хотел этого говорить — знали близость омеги с грозным Илинским Патриархом. Но хозяин демонической культивации теперь в Причале Лотоса — милый домохозяин с детьми. Не он же? — Похоже, — кивнул Мэн Яо с улыбкой. — Этот человек так прогнил, что увёл других за собой. Сначала уничтожим трупы, найдём судью — свяжем и в Причал Лотоса. Вэй-гэгэ разберётся. Все кивнули. Не такие милосердные, как Лань, — просто уничтожили трупы. Удивительно было видеть, как ловко дерётся Мэн Яо — и как красив, элегантен его меч. Да, госпожа Цзинь достойная: нечему завидовать Цзян с их привлекательным и сильным омегой — их будущая госпожа тоже красива, умна и сильна. Тело судьи, криво сшитое, связали и засунули в мешок для духов. Мэн Яо похвалил всех за работу, отправил в номера в постоялом дворе, зарезервированном Цзинь Цзысюанем, и пригласил в приватный зал. Чистые и свежие, их встретила прекрасная будущая госпожа Цзинь с тёплой улыбкой и пиром блюд и вина. Они будут вечно верны своей госпоже Цзинь! Многие ученики напились, рыдали и клялись в преданности — будут его верными учениками, защитят всю жизнь. Мэн Яо лишь тихо смеялся, просил трезвых увести пьяных. Оставшись один, привязал записку к Уе и отправил в Башню Кой. Запечатал окна и дверь сильными талисманами, свернулся в постели. — Цзо, — прошептал. Призрачная женщина вынырнула из-под кровати. — Никого не впускай. «Не волнуйтесь, впущу только молодого Цзиня, когда прибудет». Цзо посмотрела красными глазами и прошла сквозь стену, спрятавшись в балках, охраняя вход. Мэн Яо не стоило терять бдительность — опрометчиво рубил тех трупов. Думал, просто проклятое дыхание, выпил свой тоник. Но запах был странно сладким, не гнилым. За ужином стало плохо. Хорошо, что ученики лишь радовались его вниманию — феромоны выходили из-под контроля, подавитель не действовал, а до течки далеко. Кто-то устроил ловушку — ждали именно его, когда у Цзинь Цзысюаня не хватало доверенных для таких заданий. Лишь надеялся выдержать этот жар и дождаться А-Сюаня. Ночь была невыносимой — скинул одежду, остался голым. Неуклюже обнял вещи с запахом Цзинь Цзысюаня, устроил маленькое гнездо. В миг просветления с ужасом и яростью увидел проклятую метку на груди — медленно спускалась к животу. Игнорируя зуд метки, не удержался — коснулся себя. Обхватил член, подрочил пару раз до разрядки — жар не спал. Зло потянулся к входу — сначала средним пальцем, имитируя толчки. Запах Цзинь Цзысюаня так успокаивал — милый альфа касался его с таким желанием и любовью, всегда таял в его объятиях. Но до конца не дошли. Цзинь Цзысюань уважал его решение — не жаловался, получая ласку рукой или ртом. Мэн Яо отдался приятным желаниям, когда уловил запах, вызывавший кошмары с детства. Перестал касаться, попытался понять — кто-то вошёл? Печати целы, снаружи тихо. Дыхание сбилось — в темноте всё казалось угрозой из теней. Детский страх, но не менее жуткий. Вцепился в мантии Цзинь Цзысюаня, услышав стук в окно, стон и лязг мечей. — Мэн-цяньбэй! — голос одного из бета-учеников. — Вы в порядке?! Фу Цзытао учуял омегу — это вы? — Я. Меня прокляли, — трудно говорить, но обрадовался — бета у двери. — Что-то случилось? — Да, кто-то в чёрном, лицо закрыто, пытался влезть. Остановил, но сбежал телепортационным талисманом, — раздражённо фыркнул. — А дух-женщина? — Больше никого. Странно — Цзо только что была снаружи. Её не уничтожить, правда? «Юный Мэн», — Мэн Яо подпрыгнул: Цзо прошла сквозь окно. «Пытались влезть и сюда. Лица скрыты, но один точно знаком. Дух знакомый». — Хорошо, просто будь рядом, — прошептал, теряя сознание. Метка спустилась, обвив правое бедро. — Мэн-цяньбэй, — заныл ученик. — Чем помочь? АЙ! — крикнул, когда призрачная голова просунулась в дверь. «Просто охраняй до прихода молодого лидера Цзиня. Я с этой стороны». Цзо почти улыбнулась испугу юноши, но тот послушно кивнул и встал на страже. Мэн Яо стал мягкой, красной, потной и мокрой массой. Ему нужен только жар Цзысюаня. Протянул руку в пустоту — что-то коснулось пальцев. Цзо взяла записку, просунутую под дверь, и показала. «Прими своё место, откройся мне — и проклятие уйдёт. Тебе нужна только моя сущность». Мэн Яо стиснул зубы, сжёг записку духовной энергией. Другого альфу не примет. Никогда. — Запомни проклятие. Цзо кивнула, провела призрачными руками по телу — тот задрожал. Холод её сущности немного облегчал, так что оставила ладони на лбу и спине. Четыре часа лихорадки, судорог и боли — Цзо отошла, сняла печать. Сильный аромат пионов Цзинь Цзысюаня достиг его. Плач омеги был мольбой — альфа бросился к любимому. Лишь взглянул на призрака — та растворилась в тенях. — А-Яо... — обнял омегу, испугавшись проклятой метки и пьянящих феромонов. — Быстрее... мне нужен ты... — неуклюже потянул за мантии альфы, но сил не хватило — лишь раздражённо дёргал. — Проклятие. — Уйдёт... когда возьмёшь меня, — забрался на колени, тёплым дыханием коснулся губ. — А-Сюань~ Цзинь Цзысюань не знал, что делать — феромоны обнимали, пьянили, соблазняли, но боялся за Мэн Яо. А вдруг проклятие навредит? Отвезти в Причал Лотоса к Вэй Ину? Или в Гусу к Цюнлиню? Мысли оборвались: Мэн Яо впился языком в рот и повёл его руку к ягодицам. Тело горячее, мягкое — коснулся промежности, такая мокрая, как в течке, но с странным алкогольным оттенком в феромонах. Это проклятие? Что с ним сделали? — Гэгэ~ А-Яо мурлыкал у подбородка, осыпал влажными поцелуями шею. Когда взял его член — ещё под одеждой — забыл весь контроль. Со вздохом схватил омегу за шею, впиваясь в страстный, безумный поцелуй, а рука уже у входа — палец вошёл в мокрый жар. В течке А-Яо всегда был нежен, каждый поцелуй и касание показывали любовь и уважение. Но сейчас А-Яо хотел другого — бёдра двигались отчаянно при лёгких касаниях. Вход мягкий, очень мокрый — наверняка уже ласкал себя до прихода. Такие ясные глаза смотрели с таким желанием — Цзинь Цзысюань отстранился. — Минуточку, А-Яо, — поцеловал в лоб и начал раздеваться. Не бросил одежду — отдал омеге. Тот тут же устроил маленькое гнездо — не идеальное, но похожее. Голый, вернулся в постель. Уложил омегу на подушки, осыпал поцелуями шею, тёрся носом о воротник. Целовал грудь, спускаясь к животу — избегал меток проклятия. Когда раздвинул бёдра — метка дошла до колена. Может, пометить А-Яо сейчас — феромоны спадут, и можно лететь в Гусу на проверку. Руки А-Яо мягко потянули за волосы — с улыбкой понял. Спустился ниже, поцеловал кончик члена, медленно облизал и заглотил. Так мило дрожит и издаёт чувственные стоны. Отпустил с чмоком, лизнул вход. Такой сладкий — облизнулся. Поднял взгляд — самая красивая и соблазнительная картина в жизни. — А-Сюань~ — мурлыкал омега, держась за колени, бесстыдно показывая вход. Понятно, чего хочет — как альфа, обязан исполнить, верно? Осторожно потёрся членом о вход, увлажняясь, медленно поцеловал и вошёл. Мэн Яо задрожал, вздохнул в поцелуе — так хорошо. В тумане удовольствия от любимого Мэн Яо не видел красного, смущённого лица альфы — тот тоже дрожал, изо всех сил сдерживаясь. Цзинь Цзысюань чувствовал: лучше быть внутри омеги нет ничего. Такой тёплый, мокрый — стыдно, что мог кончить сразу. Но нельзя — А-Яо нужен, надо удовлетворить, не быть посредственным альфой. — А-Яо, — прошептал у щеки омеги. — Это невероятно... Тебе хорошо? — Хорошо, — чуть двинул бёдрами, прося глубже. Цзинь Цзысюань толкнулся сильнее. — Так... Ещё. Цзинь Цзысюань сделал пару неуклюжих, глубоких толчков — искал угол, чтобы А-Яо было хорошо. Не только своё удовольствие — общее. Мэн Яо не хватало нежных толчков — тепло заполняло, он чувствовал себя любимым и желанным, но хотел большего. Толкнул Цзинь Цзысюаня на спину, с кокетливой улыбкой погладил обнажённую грудь альфы — не тот худой юноша при первой встрече, взрослый альфа: широкая грудь и спина, рельефный живот, сильные мускулистые руки. Соблазнительно двигал бёдрами, наслаждаясь милым видом краснеющего альфы, держащего его за бёдра. А-Сюань такой нежный — обращается как с фарфором, но сейчас не нужно. Жар хочет, чтобы альфа заставил кричать и молить, чтобы тело утром ныло от удовлетворения. Мэн Яо громко застонал, начиная прыгать на коленях. Цзинь Цзысюань тяжело дышал, глядя, как омега его оседлал. Инстинкт заставил вцепиться в бёдра, перейти к ягодицам — сжимать и толкаться навстречу каждому падению. Звук шлепков кожи, запах секса и феромонов. Цзинь Цзысюань забыл стыд, перевернул Мэн Яо на спину, входя жёстко и часто. Поднял одну ногу омеги до плеча. Улыбнулся дерзко, облизнулся. — А-Яо такой гибкий... такой хороший для меня, правда? Мэн Яо лишь лепетал и отчаянно кивал — удовольствие захлёстывало. Оргазм накрыл, когда Цзысюань попал в самое чувствительное место — закричал, слёзы потекли по щекам. Цзинь Цзысюань слизнул слёзы и продолжал, пока сам не достиг разрядки. Уже выходил — Мэн Яо обвил ногами талию, принял внутрь, но узел остался снаружи. Задышал, прижался лбом ко лбу Мэн Яо. — Больно? — тот помотал головой. Опустил взгляд — метка проклятия остановилась. Осторожно вышел — стыд вернулся: семя вытекало из входа А-Яо, пачкая простыни. Но важнее другое: метка, дошедшая до колена, отступила до бедра — лишь лёгкий серый обод, не чёрный. — Ты в сознании? — Цзинь Цзысюань увидел: туман в глазах Мэн Яо рассеивается, возвращаются ясные глаза. — Да. Остановилась? — Да, даже отступила, — погладил щёку омеги. — Давай, вымою тебя — и к Вэй Усяню. Он разберётся с проклятием... А-Яо? Цзинь Цзысюань заметил: Мэн Яо не дал встать, снова забрался на колени, обвил шею тонкими руками, потёрся носом о нос. Руки и клыки зудели — облизнул клыки. — Потом поедем. Нашли способ заставить отступить, — двинул бёдрами, подначивая. — Возьмём эту ночь вдвоём, а утром — в Причал Лотоса. Хорошо, А-Сюань?~ Цзинь Цзысюань правда не мог отказать этому прекрасному личику и мягкому мурлыканью омеги при своём имени. С жаром поцеловал Мэн Яо, думая, как ещё кататься по простыням. Лишь под утро Цзинь Цзысюань едва держался бодрствующим — Мэн Яо наконец вырубился от усталости. Его омега очень страстный — надо скоро попросить советов, чтобы удовлетворять прекрасного омегу. Но это потом. Сейчас хотелось спать. Не только тело вымоталось ночью — разум тоже: Уе влетел в кабинет с запиской о помощи от А-Яо. Не раздумывая, оставил мать за старшую, схватил Суйхуа и полетел к любимому.