Омега Юньмэн Цзян

Цзян Чэн не мог быть счастливее: дни его были полны смеха и плача детёнышей. Цзян Ян не перестал быть шалуном — только стал хитрее в своих побегах. С мечом он управлялся так, что отец им гордился: сила росла быстро, и, пожалуй, скоро мог бы стать главным учеником Юньмэн Цзян, как когда-то Вэй Ин. Тринадцать лет всего пацану, а он уже пытался не заплакать, когда удар не получался. Цзян Чэн лишь советовал не корить себя: ещё растёт, ошибки — часть пути к успеху. Но когда Цзян Ян вваливался весь в грязи или с каким-то странным подарком — цветочком, бабочкой, фруктом или мясными булочками с рынка, — Цзян Чэн лишь фыркал, скрывая улыбку. Может, парень и не унаследует секту, но дом и отец у него всегда будут. Цзян Цзылянь — его маленький лотос. Он немного понимал отца, когда шицзе решила выйти замуж: как не придушить будущего зятя или невестку? Не хотел, чтобы она выросла и ушла. Первые месяцы после рождения были тяжёлыми — особенно когда она болела. Лань Нин уверял: обычная простуда, всё пройдёт. Взрослые не болели благодаря ядрам, но малыши страдали, пока своё не сформируют. Она росла слишком быстро — на его вкус. Ещё вчера была крохой на руках, потом ползала под столом, пока он работал, или дремала в гнезде Вэй Ина в его кабинете. А теперь вставала сама, держась за чайный столик, — Вэй Ин всегда рядом, чтобы не упала. Стала отличной пловчихой — конечно, Цзян. В год А-Лянь и А-Чан плескались летом на гладкой каменной платформе у озера. В жаркие дни приезжали Лань, Не и Цзинь. Малыши барахтались, а он обычно уходил прогуляться с остальными — идея Вэй Ина. После войны четверо стали неразлучны — лучшими друзьями. Лань Ванцзи вошёл в их компанию как новый побратим. Их звали Четырьмя Столпами Стихий: Лань Ванцзи — холодная красота, Не Хуайсан — твёрдая как скала стратегия, Цзинь Цзысюань — яркий и тёплый как солнце, а он, Цзян Ваньинь, — яростная буря. Но это всё слова других. — Идиоты, — госпожа Юй и госпожа Цзинь лишь закатывали глаза, глядя на эту четвёрку альф — зрелости в них было маловато. Вэй Усянь хохотал до слёз — не катался по земле только потому, что Мэн Яо держал его за руку. Лань Нин вздыхал, окружённый малышами, глядя, как муж просит помощи глазами. Тот лишь нежно улыбнулся в ответ. — Ох, можно в Гусу съездить и рассказать это Аи? — Цзян Ян подпрыгивал на носках. — Ты просто хочешь СюаньЮя увидеть, — фыркнул Вэй Ин, видя, как А-Юань подбежал к Цзян Яну, вцепился в мантию и надулся. — Потому что не приехал, — закатил глаза — дурная привычка от отца. — Всего пару дней, да? — Вернёшься с А-Нином, — Цзян Ян радостно кивнул, подхватив А-Юаня. Вэй Ин снова посмотрел на мужа, побратима и шуринов. — Что случилось? — пытался не рассмеяться снова. — Их вина, — хором сказали все. Цзинь Цзысюань тыкал в Хуайсана, тот — в Цзян Чэна, Цзян Чэн — в Хуайсана и Ванцзи, а Лань Чжань молча указывал на Цзинь Цзысюаня. Короче, эта четвёрка — два вторых господина и два лидера секты — решила прогнать подозрительного разносчика. Тот прошёл через Илин и шёл в Юйпин. Не обязательно, но скучно было, а Цзинь Цзысюань хотел купить в Юйпине что-то для Мэн Яо. Как альфы-побратимы, поддерживали друг друга в глупо-романтических порывах ради своих омег. Разносчик торговал портретами грозного Илинского Патриарха — страшным альфой, отпугивающим злых духов, фальшивыми талисманами от призраков и дешёвой порнографией. Цзян Чэн больше всего возмутился оскорблением мужа — избил торговца до спелой груши. Цзинь Цзысюань едва их удержал. Попросил помощи у Лань Ванцзи — и увидел, как тот с Хуайсаном в ужасе разглядывают низкопробную порнуху. Лань Ванцзи смотрит порно?! Какой мир! Хотел уже наорать, но оба с потемневшими лицами перевернули страницу — увиденное сделало их красными не от стыда, а от ярости. Цзинь Цзысюань отпустил Ваньиня и присоединился к избиению бедняги. Спутники попытались помочь — Лань Ванцзи вытащил Бичэнь, Не Хуайсан сжёг тележку дотла. Книга изображала соблазнительных омег в откровенных позах — даже для читателя/омеги. Но не просто омег. Их омег! Даже Яньли-цзе нарисовали! Кульминацией стал недорисованный буклетик омеги в мягких белых мантиях с красивыми серыми глазами, подёрнутыми красным. Милый мальчик — СюаньЮй. Портреты Илинского Патриарха были лишь прикрытием. Теперь все возвращались с полумёртвыми преступниками в тележке за одним учеником. После почти убийственной взбучки — не дам им умереть быстро — каждый повезёт своих в секту пытать по вкусу. Кроме Ванцзи — он сделает это в Юньмэне с Ваньинем, в Гусу запрещено. Решили успокоиться в чайном доме... Ничего спокойного. Хуайсан вызвал Цзысюаня и Ваньиня на спор — кто больше съест. Ванцзи присоединился, увидев сладкие пельмешки. Ели до тошноты, набив рты так, что чуть не задохнулись. Но Хуайсан чихнул по-кошачьи мило — Ванцзи поперхнулся чаем на здоровяка рядом, Цзысюань блеванул в сторону — официант поскользнулся и упал в блевотину, Ваньинь выплюнул последнюю пельмешку как снаряд в накрашенное лицо страшной куртизанки. Всё одновременно — полный хаос. В чайном доме началась война: мечи, тарелки, чашки, столы, даже старушку выкинули в окно. Крики ужаса разнеслись по улице. Не Хуайсан отвалил хозяину кучу золота за ущерб, потом собрал братьев. Неудивительно, что Ваньинь любит бить и пытать для забавы, но Ванцзи... улыбается? Когда побеждал здоровяка в армрестлинге и отбивался от тех, кто пытался отобрать ленту. А Цзинь Цзысюань в ужасе сидел на столе, обняв колени — кажется, он выкинул старушку, приняв за ту куртизанку, которая лезла к нему, пока он помогал официанту в его блевотине. Теперь четверо возвращались с полумёртвыми преступниками, в грязной одежде и растрёпанных волосах. Вэй Усянь посинел от хохота. — Вэй-гэгэ, дыши! — Мэн Яо уложил Вэй Ина на пол — от смеха уже не было звука, начинал задыхаться. — Можно и их поколотить? — Цзян Ян был не рад: использовали его А-нян, Аи и побратима для грязных дел. Непростительно! — Нет, — вздохнула госпожа Юй, чувствуя мигрень. — Иди мойся. Потом поговорим. Четверо ушли, толкаясь плечами, пока Не Хуайсан не столкнул Цзысюаня в озеро. Но не один — схватил Ванцзи за волосы, тот потянул Цзян Чэна за мантию, а Хуайсан снова издал совсем не мужественный визг. — Кажется, мы его потеряли, — госпожа Цзинь ткнула в щёку конвульсирующего от смеха Вэй Ина. — Я разберусь, — вздохнул Лань Нин, доставая иглы, пока А-Ян нянчил малышей. Да, дни были хороши. Мэн Яо чувствовал себя готовым к свадьбе: в секте Цзинь всё наладилось, ученики его приняли и уважали, госпожа Цзинь стала новой главой старейшин и полностью поддержала Цзинь Цзысюаня. Свадьба Вэнь Цин и Чифэн-цзуня прошла успешно, а через год объявили о её беременности — все бросились поздравлять. Не то чтобы кто-то спрашивал: как они вообще зачали?! Не по процессу — по характерам... оба страшные. Цзинь — последние, кто справит свадьбу, и наследника пока нет. Единственная претензия старейшин: ещё не женаты и не дали первого наследника. Цзинь Цзысюань не хотел давить — очень мило с его стороны. После той проклятой метки больше года назад Вэй Ин подтвердил: простое, но мерзкое проклятие с怨气. Вэй Ин хотел подробнее рассказать, но Мэн Яо попросил не говорить А-Сюаню. — А-Яо, я никогда не лез в твоё прошлое — не хотел вторгаться. Знаю, я наглец, но хочу, чтобы друзьям было комфортно со мной, — взял за руку в тот день. — Что-то не так? Мэн Яо знал, о чём спрашивает. Есть Цзинь по крови, желающий ему зла — только сущность проклявшего или его кровь могли снять. Вэй Ин не хотел страшного вопроса, но после всего времени имя отца Мэн Яо вертелось на языке — боялся сказать. — Всё хорошо, не волнуйся, Вэй-гэгэ. У меня А-Сюань и вы все — моя семья. — Ладно. Вэй Ин больше не спрашивал. --֍-- Не успели оглянуться — Цзян Цзылянь и Цзян Чан уже по два года, Лань Юань — три, Лань ЦзинИ и Лань Тянь — по году, а родилась маленькая Не ЧжиУ — альфа-девочка, вечная хозяйка и слабость лидера Не. Хуайсан обожал племянницу, не жалел на гардероб. Вэнь Цин держала обоих альф в узде — иначе теряли голову от каждой улыбки А-У. Вэй Ин любил свою семью. А-Лянь не болтушка — короткие фразы, но умница. Почти три года не отходил от малышей — забыл, что А-Яну уже пора. Если бы не шицзун — совсем упустил бы. — Усянь, — госпожа Юй подошла к нему на плавучем павильоне. Время послеобеденного сна малышей — летом и весной любили дремать у озера. А-Ян скоро придёт. — Шицзун, — улыбнулся. — Чаю? Лань Чжань прислал отличный сливовый. — Спасибо, — мягко улыбнулась. — Но хочу поговорить о важном. — Что? — Вэй Ин напрягся. Не помнил недавних шалостей — только что из Цинхэ Не с месячной презентации маленькой наследницы Не. Разве что узнала про тот случай в горячих источниках с Цзян Чэном — но все спали, никто не видел! — Сколько Цзян Чэнмэю? — прищурилась. — Десять? — прикинул. Шицзун стукнула по голове — он взвизгнул. — За что?! — Цзян Чэнмэю в следующем месяце четырнадцать! Ох, четырнадцать. Четырнадцать! В следующем году поедет в Гусу мучить дядюшку Ланя и Лань Чжаня!.. Учиться, конечно. Какие воспоминания — когда с Цзян Чэном ездили учиться в Гусу после долгой разлуки. И всё из-за её... ох. — Кажется, вспомнил. — Надо всё подготовить, — чуть не ушёл, но остановился. — Спасибо, шицзун. Присмотрите за детьми? — Иди, — она пошла к павильону. Вэй Ин должен подготовить комнату для первого цикла Цзян Яна. У Цзян Чэна был рано — двенадцать? Тринадцать? А-Ян казался спокойным — совсем забыл. Побежал в кабинет Цзян Чэна — увидел мужа: красивый, окружённый свитками, с видом могучего альфы-лидера — аж жарко стало... — А-Ин? — Чёрт, дядюшка Цзян там... — Я папа Цзян, — обиженно прищурился. — Читаешь мысли? — отступил тревожно. Но папа Цзян лишь улыбнулся и вернулся к своим делам за другим столом. — Что случилось, Вэй Ин? Не шёл на сон? — Цзян Чэн знал: он дремлет с малышами, а присматривает Цзян Ян. — Дети, — кашлянул. — Шицзун за ними присмотрит. Но Цзян Чэн, знаешь, сколько А-Яну? — подошёл к столу мужа, надув губы. — В следующем месяце четырнадцать, — вздохнул Цзян Чэн, отложил кисть и посмотрел на мужа. — Должен был в затворничество прошлой зимой, но феромоны спокойные — даже с Лань СюаньЮем рядом. Не сказал. Но в следующем месяце — обязательно. — Ох, ты знал. — Конечно, — надменно фыркнул. Вэй Ин показал язык. — Всё готово. Вэнь Цин должна была приехать, но после рождения Не ЧжиУ решили — Цюнлинь. — Думаешь, на следующий год справится? — забеспокоился. Ровесники поедут — хорошая компания, не вечная нянька стаи, хоть ему это и нравилось. — А-Ян не элитный альфа, феромоны не такие буйные, как у шицзе или меня, — кивнул Цзян Чэн. — С омегами общается с детства — не так реагирует. Цикл будет спокойный, не на весь год. Вэй Ин кивнул, чуть неуверенно, но доверился мужу. Цзян Чэн показал комнату для цикла Цзян Яна — можно обустроить, чтобы сыну было уютно. Вэй Ин ушёл счастливый. Цзян Чэн был прав: цикл А-Яна прошёл иначе, чем у Цзян по крови. Через две недели после дня рождения — на уроке меча с ученицей-омегой. Подошли близко — она чуть не поцеловала, но А-Ян оттолкнул: воняет, упал на колени, сказал, что плохо. Девочка обиделась и ушла, другой побежал за лидером, пока учитель осматривал — высокая температура. Цзян Чэн примчался, подхватил сына. Тот рыкнул, но глаза слезились — не плакать. Никогда не рычал бы на отца — слишком любил. — Тише, нормально. Любой альфа кажется угрозой. Я тоже не выносил запах родителей, — утешал Цзян Чэн по пути в комнату. — Справимся с ванной один? — Конечно, — попытался встать, но ноги подкосились — унизительно. — Спокойно. Хочешь, помогу я или Вэй Ин? — Ты, — Цзян Ян не хотел волновать А-нян. Отец поймёт — оба альфы, меньше стыда. Пришли беты — наполнили ванну холодной водой, принесли котёл с вонючим чаем. А-Ян скривился — это в ванну?! Ужаснулся, глядя на отца — тот лишь ухмыльнулся самодовольно. Ох, в этой вонючей воде купаться. — Поможет, ничего не поделаешь. — Нин-цзюцзю? — Да, он приготовил на этот день — и всё остальное. — Сколько здесь пробуду? — Не знаю. Мне — больше года, и контроль давался тяжело, — помог раздеться и сесть в ванну. Чуть не рассмеялся над бледным лицом сына — чуть не стошнило от запаха. — Почему? — Потому что Вэй Ин — мой предназначенный омега. Рос рядом, хотел больше всего на свете — не мог прикоснуться. Тяжело было. — Фу, — тихо рассмеялся Цзян Ян, когда отец плеснул водой на голову — жар спадал. — Тебе повезло: ещё не под влиянием феромонов своей омеги. Поэтому цикл спокойнее. — Думаю, хорошо, — вышел, держась за край, пока отец помогал с полотенцем и спальной мантией. — Но омеги в классе воняют. — Воняют? — Цзян Чэн чуть не пролил чай, видя кивок сына. — Да, плохо пахнут. — Все омеги? — прищурился. — Не все. А-нян, Нин-цзюцзю, Яо-гэгэ и А-Юй — красиво пахнут, домом. — Потому что семья. Мы стая — метим друг друга, чтобы не быть чужими. Инстинкт второго пола, — позволил сыну упасть в постель. Тот вздохнул, уткнувшись в медвежью шкуру Вэй Ина. — А-нян такой хороший, — завернулся в шкуру — будто А-нян обнимает. — Но правда никаких чувств к омегам? — сын помотал головой. Цзян Чэн с хитрой улыбкой налил чай. — Перечислил почти всех омег стаи... А Лань Юань? — А-Юань? — Цзян Ян тёрся носом о шкуру — жар возвращался. — Один из моих малышей. Конечно, красиво пахнет. — Как остальные? — сын помотал головой. — А-Юань пахнет красивее всех. Не говори А-Лянь — обидится. Но А-Юань — мой любимый. — Конечно. Пей и спи. Если плохо — зови. Инь снаружи охраняет, — помог выпить чай и уложил. — Вэй Ин это обожает. И правда обожал — хохотал до слёз, думая, как поддразнить побратима. Всем было очевидно: А-Юань и А-Ян предназначенные. Маленький омега Лань так ревновал — ясно. Но хотели, чтобы время само сказало. Госпожа Юй рассказала, как они с малышами выбрали друг друга — думали, просто друзьями будут. И что когда омега-малыш слюнявил щёку альфе — метил как своего. Иронично: старейшины твердят, альфы выбирают омег, а не наоборот. Или просто характеры сильные. Вэй Ин успокоился: у А-Яна цикл без сильных проблем. Немного агрессии к ученикам, пытавшимся помочь, — Цзян Чэн вовремя остановил, всегда рядом. Цзян Чэн — преданный, любящий отец, Вэй Ин знал. Только стеснялся признать. Однажды вечером оставил Цзылянь с Цзян Чэном — подошёл и увидел: посланец из Цзинчжоу с письмом. Подглядел в окно: Цзян Чэн держит Цзылянь за ручки, пятится, чтобы она шла. Малышка хмурится на посланца, потом на отца — и снова на посланца. Такие милые. Не дал паре запугать беднягу — похлопал по плечу. — Давай сюда, — широко улыбнулся. — Цзян-фужэнь, — посланец поклонился, отдал свиток. — Простите за беспокойство. Проблемы на нашей части Янцзы — потеряли пару учеников. — Понятно. Проверим — помощь пришлём скоро, — кивнул Вэй Ин. — Отдохни перед обратной дорогой. — Спасибо, Цзян-фужэнь! — юноша ушёл с цзянским учеником. — Всё ещё не привык, — Вэй Ин вошёл, закрыл дверь — тут же маленькие ручки обняли ногу, другие — плечи. — Какая приятная встреча, — поцеловал Цзян Чэна, поднял Цзылянь, расцеловал щёчки. — Почему взял? — вздохнул Цзян Чэн, идя к столу. — Нельзя игнорировать тех, кто просит помощи, — Вэй Ин уложил Цзылянь в гнездо играть, развернул свиток на столе. — Ученики не готовы так далеко. — Справятся. Оба прочитали — улыбка Вэй Ина угасла. Посмотрел на мужа. — Я поеду. — Нет, — прищурился Цзян Чэн. — Я могу. Ты оставайся... Не останешься, — тяжело вздохнул, увидев нахмуренные брови. — А Цзылянь? — Уже отлучается — пару часов без меня переживёт. — Возьми Фэн Мао. — Удивлён, что не СяоУ. — Она беременна? — Вэй Ин улыбнулся, кивнул. — Фэн Мао с тобой. Хуа Ся не много пьёт материнского молока — предпочитает козье, — злорадно улыбнулся, вспомнив, как маленькая кузина/племянница в месяц отказалась от матери, выбрав козье. Фэн Мао была в обиде и грусти. — Ладно, выезжаем вечером, — Вэй Ин взял Цзылянь и пошёл искать Фэн Мао, собирать группу учеников. — Водный абисс, — Цзян Чэн перечитал свиток. Лидер Цзинчжоу потерял учеников — думали, просто свирепые трупы. Но не только: других отравили трупным ядом, больны от怨气. Водный абисс за такое короткое время — меньше десяти лет с того в Цайине во время учёбы в Гусу. И с манипулированной怨气. Вэй Ин давно её не использует, но эксперт — он лучший выбор, хоть и не хотелось отпускать. Вечером выехали. Цзян Цзылянь странно смотрела, как отец-омега уходит — отец-альфа обнимал. Дёрнула его за чёлку, показала на небо. — А-нян. — Вернётся позже. Будь хорошей — погуляем, — утешил Цзян Чэн — та обиженно фыркнула. — Гэ. — Братика тоже не увидишь — ещё в затворничестве. Цзян Цзылянь разозлилась, затопала и укусила отца за щёку. --֍-- Проблемы у Вэй Усяня? Конечно были. С прибытия лидер Цзинчжоу проявлял к нему повышенный интерес — Вэй Ин лишь закатывал глаза, играя красивую и грозную госпожу Цзян. Поговорил о случившемся — старался не тошнить от альфьего запаха. Благодаря страшному взгляду Фэн Мао никто не лез ближе. В прошлый раз дядюшка (папа) Цзян с шицзе и Лань разбирались с абиссом в Гусу — они попробуют. Лидер Цзинчжоу захотел блистать — повёл сам. Ущерб печальный: рыбацкая деревушка как призрачная, трупы бродят по улицам. — Когда началось? — прищурился Вэй Ин. — Первый доклад неделю назад. Пытались решить сразу — потеряли многих, только хуже стало. — Не похоже. Ищите выживших, всех в безопасность, — махнул рукой — ученики разошлись. Только Фэн Мао осталась. — А? — лидер нервно посмотрел на альфу с мечом рядом с Вэй Усянем. — Она тоже не пойдёт? — Мы займёмся другим, — Вэй Ин достал чёрную флейту из пояса — Чэньцин, покрутил в пальцах, глядя на реку, потом крепко взял и пошёл по воде. — Пойдём. Фэн Мао кивнула, доставая огромный боевой веер. Лидер Цзинчжоу поспешил следом. Глаза Вэй Усяня покраснели, пронзительная мелодия ударила в центр реки. Лидер Цзинчжоу, молодой сильный альфа, почувствовал страх от жуткого давления怨气. Фэн Мао веером отгоняла её от Вэй Ина, пока тот играл. Стоны душ, визг дицзы — абисс явился. Большой, но не как в Цайине тогда. Мелодия из вызова стала спокойнее — когда песня прерывалась, абисс будто отвечал рыком. Час играл, разговаривая с абиссом, мелодия стала тише, слаще. Фэн Мао бросила талисманы на воду — активировались, создав огромный золотой массив. Вихрь взбушевался, потом замедлился. Песня не останавливалась, пока вихрь не стал быстрым течением. Вэй Ин вздохнул устало, с помощью Фэн Мао удержался на Суйбянь. — Готово. Сделайте достойное захоронение — открытое поле с маками. — Маками? — растерялся лидер Цзинчжоу. — Этот абисс — моя вина, — сжал дицзы. — Не помог раньше — они вынужденно сформировались так. Пришлю груз маков для посева. Поручаю открытое поле для могилы. — Почему эти цветы? — Вечный сон, — ровно ответила Фэн Мао. — Возвращаемся. Посмотрим, сколько спасли, — Вэй Ин похлопал Фэн Мао по плечу. — Многие погибли, сомневаюсь... Ох. — Страх творит чудеса — особенно ради выживания, — Вэй Ин с гордостью смотрел, как ученики охраняют группу людей в массиве, добивая трупы. — Этих тоже хоронить? — Да, но не там. Этих принесло откуда-то. Вернусь позже — расследую глубже. — Не сейчас? — заметил холодный взгляд Фэн Мао, когда Вэй Ин часто моргал — глаза вернулись к серому. — Отдохните в моей секте — вы и ученики welcome. — Спасибо, но надо назад, — отстранился. — Фэн Мао, остальное за тобой. — Поняла. Возвращайся осторожно. Вэй Ин кивнул и полетел в Причал Лотоса. Лидер Цзинчжоу хотел догнать — мог бы, но тело чуть не сбило с меча, а страшный женский призрак насмехался, цепляясь за спину Вэй Усяня. Лучше вернуться в секту. Поздно ночью Вэй Ин вернулся — задыхаясь, чуть не врезавшись в кабинет Цзян Чэна. От удара Ваньинь выскочил — увидел Вэй Ина, опирающегося на столб. Хотел спросить, что случилось — сильный аромат феромонов ударил. — Вэй Ин. Омега прыгнул в объятия альфы, уткнулся носом в шею, отчаянно дыша. Цзян Чэн крепко обнял — вошли в кабинет, запер дверь и окна талисманами, полностью запечатав. — А-Чэн~ — красные щёки, расширенные зрачки, пьянящий аромат персиковых цветов, вина и мёда. — Потом всё объяснишь, — Вэй Ин кивнул, прежде чем рот захватил поцелуй. Цзян Чэн быстро отправил бумажную бабочку-вестника отцу — присмотреть за Цзылянь, оставшейся в их покоях. Спотыкаясь, дошли до стола — Цзян Чэн смахнул всё на пол, уложил Вэй Ина на поверхность. Ботинки слетели по пути. Цзян Чэн быстро сбросил левый ботинок Вэй Ина — застрял, штаны сорвал. Прежде чем Вэй Ин начал стягивать верхнюю мантию, Цзян Чэн уткнулся головой между ног, заглотив мокрый член. Тот закричал, вцепившись в волосы мужа. Бёдра гладили и щипали — ясные красные и лиловые следы. — А-Чэн~ — застонал Вэй Ин, когда муж отпустил член и перешёл к входу — уже мокрому. — Баобэй, — поднял взгляд — соблазнительные блестящие глаза, целуя и облизывая внутреннюю сторону бёдер. — Чего хочешь? — А-Чэна~ Хочу своего А-Чэна~ — Вэй Ин жарко было в мантиях — неуклюже дёргал пояс. Чэньцин упала, покатилась — стукнулась о футляры Саньду и Суйбянь. Мечи забыты на полу — плакали вместе с дицзы. — Сколько раз я тебя здесь брал, баобэй? — Не знаю, не знаю, — застонал Вэй Ин, когда Цзян Чэн вошёл пальцем. — Так плохо себя вели здесь — только потому, что А-Лянь спит с нами~ — А-Лянь... Мой малыш. — Да, наш малыш. Прекрасно справился, баобэй, — второй палец. — Такой красивый был с полным животом, — свободной рукой погладил плоский живот. — Правда? — глаза Вэй Ина сияли — муж так смотрел. — Дай ещё одного. Можно выносить, Сяньсянь? Баобэй? Ещё малыша? — Да, да, хочу. Дай ещё малыша, муж~ Цзян Чэн вышел членом и вошёл одним толчком. Вэй Ин громко застонал, спина выгнулась. Почувствовав руки Цзян Чэна за спиной — обвил шею, дрожа, мягко целуя щёку. Поцелуи стали дикими, как толчки. Вэй Ин кончил раз — испачкав мантии. Цзян Чэн сделал пару浅ких толчков — любовался мужем, так быстро ставшим messом. Облизнулся, расстегнул мантию Вэй Ина — грудь ещё чуть увеличена от кормления. Приблизил лицо, поцеловал правый сосок, облизал и мягко пососал. Вэй Ин застонал, обнял голову Цзян Чэна, не переставая двигать бёдрами навстречу. Тяжело дышал и вздыхал каждый раз, когда грудь сосали жадно — кормил мужа своим молоком. — Правда вкусно, — облизнулся — язык ещё в молоке. — Цзян Чэн! — Вэй Ин совсем покраснел. — Бесстыжий! — Только с тобой, — поцеловал в лоб, резко вышел — наслаждаясь обиженным пыхтением, перевернул и снова вошёл. Вэй Ин вцепился в края стола — едва стоял на носках. Цзян Чэн не сбавлял — присматривая за Цзылянь, почти не могли. Если повезёт — она спит в колыбельке, они пользуются: тихо, чтобы не разбудить, или быстрые вылазки по секте или в кабинет — поверхностно, редко с узлом. А теперь наверстают упущенное. Стоны, крики и вздохи Вэй Ина заполнили кабинет, как сильные ароматы обоих — метили друг друга. Цзян Чэн поднял одну ногу Вэй Ина до плеча — входил глубже. — А-Чэн~ А-Чэн~ Так глубоко... — Да, невероятно, — мурлыкал у уха, облизывая шею у метки. Вэй Ин закричал — Цзян Чэн попал в самое чувствительное. Чуть не упал — хорошо, держали крепко. Цзян Чэн выдохнул — Вэй Ин кончил второй раз: так тесно и горячо. Не узловать ещё — сложно двигаться. Подхватил Вэй Ина — тот смотрел ясными серыми глазами, красный, с таким любовью. Уложил в гнездо, снял остатки одежды мужа и свою — устроил вокруг. Обнялись, медленно поцеловались. Вэй Ин почувствовал, как снова наполняется — мягко вздохнул и застонал в губы Цзян Чэна. Движения нежные, медленные — тело гладили и массировали с любовью. Духовная энергия пульсировала с кончиков пальцев Цзян Чэна — лёгкие токи при каждом касании голой кожи. — А-Чэн~ Сяньсянь хочет малыша. — Да, хорошо. Цзян Чэн чуть поднял ноги омеги выше — толкался жёстче, пока не вошёл в канал глубже. Понял — Вэй Ин кричал и стонал его имя. Толкался сильнее и быстрее — не выдержал. Вэй Ин повернул голову, обнажив железу — Цзян Чэн застонал, укусил и узловал одновременно. Когда вернулись в тела — мягко поцеловались, улыбнулись, обнялись — узел ещё внутри омеги. Вэй Ин почти спал, когда узел начал спадать. Хотел прижаться к Цзян Чэну — тот уже двигал в новую позу, снова беря. Не жаловался — любил драматизировать, позволяя мужу вертеть собой, наслаждаясь, как тот заводится от мольб о пощаде. Только проклял свой язык, когда вызвал связать Цзыдянь — перевозбудился от электрических разрядов по телу. Долгая ночь. --֍-- Утром Вэй Ин полностью игнорировал мужа — хотел выспаться. Цзян Чэн лишь посмеивался — не трогал, был в отличном настроении — все заметили, но молчали ради жизни. На следующий день приехал Лань Цюнлинь с группой Лань. Вэй Ин ещё завтракал — тот поприветствовал. — Ваньинь, — улыбнулся Лань Нин, видя альфу свежей и сияющей. — Цзян-шу шу! — А-Юань вырвался от ученика, повис на ноге. — Лань Юань так вырос, — погладил племянника по голове. — За А-Яном? — Да, шесть месяцев прошло, цикл не спадает достаточно, — оба пошли к комнате Цзян Яна. — А-Ин ещё спит? — Доедает завтрак, — оба смотрели, как А-Юань прыгает по доскам плавучего моста. — Хочу посоветоваться. — Конечно. Плохо себя чувствует? — Не я — Вэй Ин. Два дня назад ходил на ночную охоту — через пару часов вернулся в цикле. Давно не было, длился ту ночь. Нормально? — Да, не волнуйтесь. Циклы после родов — сюрприз, как первый. — Но ещё кормит. — Не важно. Может через год или пять месяцев после родов цикл вернуться. — Длился часы. — Нормально для помеченного омеги. Нужна новая метка для регуляции. Феромоны контролируются, но два дня сильное желание спаривания. Обычные дела без проблем — только А-Лянь не с вами ночами ближайшие два дня. — Хорошо, что ничего страшного. — Давал чаи? — Цзян Чэн помотал головой. — Тогда возможно А-Ин ждёт. Вернусь через две недели — проверю... — Осторожно! — Цзян Чэн подхватил Цюнлиня и А-Юаня как мешки с картошкой: дверь комнаты А-Яна взорвалась. Испугался худшего — но увидел: рука А-Яна в крови, а сам улыбается — свободен. — Цзян Чэнмэй! — А-Юань, — прошептал с широкой улыбкой — глаза расфокусированы, но на малыше. Протянул руки — рыкнул, когда отец отнял. — Дай. — Ох, нет, — Лань Нин побледнел. — Ян-гэгэ! — А-Юань пытался вырваться — не видел опасности, рад видеть альфу. — Цзян-шу шу, отпусти. — Дай! Цзян Чэн не знал — гордиться или беспокоиться: сын ловко обхитрил, отобрав малыша — теперь держал. — Цюнлинь! — крик дал разрешение на иглы, но омега не двинулся — лишь широко раскрыл глаза, будто у А-Яна выросли две головы и хвост. — А? Цзян Чэнмэй ничего не сделал Лань Юаню — лишь держал подмышками, потом крепко обнял, уткнулся носом в макушку, улыбнулся — малыш счастливо гургудел. Маленькие холодные ручки гладили горячее лицо — А-Ян медленно сел на пол, не отпуская. — Что произошло? — Цзян Чэн посмотрел на Цюнлиня. Все вернулись в комнату — дверь заменят, Цзян Ян послушно сидел в постели с А-Юанем на коленях, слушая рассказы малыша. — Это лишь подтверждает: у моего мужа рано будет девиация ци, — тихо рассмеялся над шуткой. — Они предназначенные. Не все циклы успокаиваются сексом — иногда достаточно близости и объятий. — Знаю, — Цзян Чэн помнил свой первый цикл с Вэй Ином. — Но он малыш — должен пахнуть тобой, Ванцзи и молоком. Как? — Что ты чуял, когда А-Ин был маленьким? — Дом... — вспомнил слова сына. — Он то же чувствует от запаха Лань Юаня. — Рад, что А-Юань будет в заботе, — кивнул Цзян Чэну. — А-Ян, пора осматривать. Можно? — Конечно, Нин-цзюцзю, — Цзян Ян казался осознаннее. Вэй Ин присоединился позже с Цзян Цзылянь. Малышка тоже хотела обнять брата — но А-Юань дулся, когда Цзылянь отвлекала. Все смеялись над милой сценой — А-Ян пытался успокоить обоих, не дать подраться. Цзян Ян почти потерял контроль, когда спящего А-Юаня забрали, — но Лань Нин оставил новое лекарство и благовония: цикл закончится через месяц. Как раз к зимним урокам в Гусу. — Как СюаньЮй? — спросил Вэй Ин — только теперь вспомнил: А-Яну и А-Юю разница в пару месяцев. Пройдёт ли СюаньЮй первый цикл уже?