Омега Юньмэн Цзян

Цзян Яну не пришлось отсиживать полный год затворничества — цикл прошёл быстрее, чем у отца, по его же словам. Теперь он укладывал вещи, собираясь на год к любимым дядюшкам Лань и самым дорогим кузенам. Не терпелось снова улечься спать с А-Юанем, ЦзинИ и А-Тянем на себе, пока А-Юй играет на гуцине. Он пытался играть сам — но не вышло. Струнные инструменты ему не давались. Даже Лань-эргунцзы пытался учить его гуциню — плохая идея: звучало, будто кого-то проклинают. Лань-дацзю пробовал с сяо — ещё хуже. А-нян сказал, что дицзы проще, и правда играл легко — А-нян был в этом мастер. Даже когда Цзян Ян дул так, будто души в агонии стонали одной нотой, тот лишь покупал ему сладостей в утешение. Пожалуй, он так же музыкален, как отец. То есть никак. Не стать ему мастером шести искусств, как А-няню. — Да-шисюн? — к нему подошла девочка с красивыми косичками в бело-лиловых мантиях — на ранг младше. — Что-то случилось, дао-шимэй? — качнул ногами, поиграл во рту веточкой, заметил, как она теребит мантию. — Кто-то обидел? — та помотала головой. — Тогда что? — Правда, что ты уезжаешь на год? — Да, учиться в Гусу. Поедем Сун Ся, Тан Шаожань, Бай СяоЮэ, Тао ХуанЮэ, близнецы Е, Ю СяоМо, Лин Сяо, Цзюнь Цин, Цзи Юань и Си Вэй, — пересчитал по пальцам. — И я. Кажется, только мы. — Ох, смешанная группа. — Да, Цзэу-цзюнь изменил обучение в Гусу. Теперь группы смешанные, можно выбирать предметы по душе, но базовые уроки у Дацзю... у Великого Мастера Ланя — для всех. — Ты очень близок с главной семьёй, да? — Да, все они мои дядюшки — и со стороны А-няня, и со стороны Аи. — Хотела бы и мне с вами. — Учись усердно — может, в следующем году отправят. Ты отлично стреляешь из лука. — Спасибо, — поиграла косичкой. — Эм... Ты упомянул Лин Сяо, да? — Цзян Ян кивнул. — Знаешь, он никогда не отпустит Ю СяоМо одного. Тот будет учиться медицине у Нин-цзюцзю — отличный алхимик. Если пройдёт и привлечёт внимание Нин-цзюцзю — у нас будет первый алхимик. — Ты такой увлечённый, — тихо рассмеялась. — Тебе нравятся омеги? — увидела, как Цзян Ян пожал плечами. — Альфа, омега, бета — не важно. Все сильны по-своему. Так учили родители. Ю СяоМо — хороший алхимик, хоть и омега. Лин Сяо силён мечом — альфа. Бай СяоЮэ тоже омега, но только он может дать бой Лин Сяо — правда, в медицине безнадёжен. Ты омега — и чуть не победила меня в стрельбе. Я не могу отставать — я главный ученик, — громко рассмеялся. — Да, ты потрясающий, — щёки её слегка порозовели. — О! И А-Юй мог бы стать вторым учеником, если бы Дацзю не украл тётю Мо, — театрально вздохнул. Не заметил, как лицо девочки потемнело при упоминании другого омеги. — А-Юй мастер музыки, талисманов — и его булочки с мясом самые вкусные в мире. Обещал встретить меня целой партией — не терпится, — драматично «заплакал». — Ты так рад его видеть? — сжала кулачки под мантией. — Конечно, он мой побратим. А-нян тоже скучает по Лань-эргунцзюню, Ханьгуан-цзюню, когда те не приезжают. — Ох, — моргнула растерянно. — Значит, Лань СюаньЮй тебе не нравится? — Нравится? — склонил голову, не понимая. — Ну, знаешь... как Лин Сяо слюни пускает на Ю СяоМо. Или твои родители. Так нравится. — Фу, нет, — Цзян Ян передёрнуло. — Не так. Только как брат. Мы вместе росли, стали лучшими друзьями на войне. Я чувствую себя его старшим братом — поэтому защищаю и забочусь. Он слишком мягкий омега — боюсь, кто-нибудь обидит, — «вытер» невидимую слезу. — Такой хрупкий мой шиди. Цзян Ян не видел, как глаза младшей ши мэй загорелись, а она, покраснев и широко улыбнувшись, приняла приглашение на рынок — купить сладостей и солений для всей главной семьи Лань. — Ох~ Мой А-Ян — настоящий магнит для девушек, а он и внимания не обращает, — вздохнул Вэй Ин, опираясь на плечо мужа. — Нормально, — Цзян Чэн обвил талию Вэй Ина, пальцами поглаживая плоский живот — уверен, скоро будет гордиться большим. Вэй Ин не боялся ехать меньше чем за месяц до родов. Лань Нин и Вэнь Цин заверили: доедет до свадьбы Цзинь и вернётся в Причал Лотоса до родов. Лань Цюнлинь поедет с ними на всякий случай. Хотя, по словам Вэй Ина, смешно было бы родить через два дня после свадьбы — и хорошенько напугать Цзинь Цзысюаня. — Просто хочу подготовить его к будущему. Разве я не хороший шурин? — невинно и сладко сказал он. --֍-- Младшие Цзян не хотели отпускать брата и старшего племянника. Цзян Чан шмыгал носом, Цзян Цзылянь вцепилась в руку и укусила за щёку из вредности. Госпожа Юй и Вэй Усянь забрали своих малышей — один хныкал, другая тоже, но злится, щёчки красные. Цзян Чэнмэй с группой прощались криками и смехом на лодке. Цзян Чэн хотел проводить лично, но госпожа Юй толкнула мужа в лодку — не хотела, чтобы Лань ЦиЖэнь что-то получил, если Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи встретятся. Не Хуайсан наверняка поедет провожать молодых Не, а Цзинь Цзысюань не поедет — Мэн Яо не пустил, вместо него госпожа Цзинь повезёт новую смешанную группу учеников. Цзян Фэнмянь утешался: увидит дочь и монополизирует её с внуком А-И. Может, встретится с госпожой Цзинь и Лань ЦиЖэнем — чай под магнолией, как в старые времена. Хотя А-Цзэ не хватит. Выпьет за старых друзей. Приветствие было как раньше. Лань ЦиЖэнь подавил вздох, глядя на новых детей в любимой секте. Едва не улыбнулся, увидев улыбку Цзян Чэнмэя — так похожа на Вэй Усяня. С Цзинь — красивая девочка-альфа, похоже, главная ученица. С Не — высокий омега с нахмуренными бровями, по бокам пара альф — наверное, главный ученик Не. Может, доживёт — увидит младшее поколение: Цзян Цзылянь, молодую Не ЧжиУ, наследника Цзинь, любимых внуков и маленького А-Тяня. Все будут хорошими друзьями и, он верил, хорошими учениками. Молодые стояли стройно, слушая приветственную речь Цзэу-цзюня. Ханьгуан-цзюнь рядом, с другой стороны — Великий Мастер Лань. Многие боялись оскорбить или получить низкие оценки — особенно из малых сект. Не и Цзинь гордились — верили в себя. Цзян привыкли к ланьским странностям — не считали их такими страшными. — Теперь следуйте за учениками — они проводят в гостевые комнаты, — улыбнулся всем Цзэу-цзюнь. — Нужно разделиться на четыре группы: женские альфы, мужские альфы, женские омеги, мужские омеги. Молодые беты — с мужскими альфами, девушки-беты — с женскими омегами. Только спальни по полам, уроки начинаются через два дня. Решите, какую ветвь изучать — когда выберете, ищите учителей в реестре. — В постелях найдёте списки, — ровно сказал Ханьгуан-цзюнь. — По любым вопросам — ко мне, — ясно и громко сказал Лань ЦиЖэнь. Не одна девушка и омега удивились красоте учителя — несмотря на возраст. — Утренние уроки — все вместе со мной и Лань Ванцзи. — Да, — кивнули все. Появилась группа учеников Лань. Цзян Ян, увидев среди них СюаньЮя, быстро пошёл и обнял омегу. — Ва! — СюаньЮй чуть не упал от крепких объятий, рассмеялся и обнял в ответ. — А-Ян, наконец ты здесь. — Снова вместе, — сжал побратима. — Очень скучал. Летом не приехал и не... — замолк от кашля — грозный взгляд Лань ЦиЖэня. Точно, теперь отец. Забыл. — Простите, Да... шифу, — отступил и поклонился. — Цзян Чэнмэй, поздороваешься с другом позже. Все — устраиваться, — улыбнулся всем Лань СиЧэнь. — Увидимся позже. Встретимся на лугу Ханьгуан-цзюня, — шепнул за рукавом. Цзян Ян счастливо кивнул. — До встречи, А-Юй, — не один альфа позавидовал близости Цзян Чэнмэя с красивым омегой Лань. Лань СюаньЮй собрал и поприветствовал мужских омег милой улыбкой, повёл на южную гору. Так всех провели красивые Лань — даже беты привлекательны. Лань правда красивы. Когда альфа Лань, Лань КуаньИнь, объяснил: спать парами в маленьких павильонах — не такие уж маленькие, — представляться за едой в большом зале, из секты выходить только с разрешением. Выдал из мешочка цянькунь маленькие нефритовые пластинки с иероглифом «гость» в центре. — Почему Цзян Чэнмэй не получил? — нахмурился альфа семьи Яо. — У меня свой пропуск, — показал нефритовый кулон на поясе рядом с колокольчиком лотоса. — Лань КуаньИнь, будешь на уроках меча? — Да, — слегка улыбнулся. — Ты старше всех — не будь плохим примером, покажи стену правил. — Ух, почти четыре тысячи правил, — театрально повис на руке Лань КуаньИня. — Цзян Чэнмэй, Лань-цзунчжу сильно сократил. Посмотри. — Правда?! — глаза загорелись. — Ладно, потом. У меня свидание, — подмигнул всем и быстро ушёл. — Не проверит комнату? — пожаловался другой альфа из секты Цзин. — Цзян Чэнмэй не случайный гость в Облачных Глубинах, — серьёзно сказал Лань КуаньИнь. — Цзян-дашисюн родственник Лань, — пожал плечами альфа в мантиях Цзян. — Полгода здесь проводит в последнее время. К тому же, — весело улыбнулся другим альфам, — Цзэу-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь и Великий Мастер Лань — его дядюшки. — Что?! — закричали альфы малых сект. — Не кричать в Облачных Глубинах, — одёрнул Лань КуаньИнь. — Думаю, тоже запишусь на меч с Цзян Чэнмэем — он отличный, — улыбнулся альфа Не другому Цзинь. — Да, в прошлый раз чуть победил — сказал, в этот раз выиграю, — возбуждённо ответил другой Цзинь. — Ох, сложно будет. Всё лето тренировался с отцом, а у мадам Юй — спартанские уроки, — «заплакал» альфа Цзян, обнимая Лин Сяо — тот лишь тревожно смотрел в коридор, откуда все пришли. Малые секты почувствовали себя неуверенно. Родители велели дружить с главными учениками великих сект — наследников пока нет, хорошая дружба поможет альянсам. Но если они так близки... К тому же омеги в уроках — всё ещё неловко. После войны мало малых сект последовали примеру великих — принимать омег в ряды. Упрямые старые лидеры — вроде главы Яо и других. Лань КуаньИнь закончил объяснять базовые правила: подъём в пять утра, утреннее чтение в семь, завтрак, первые уроки, час отдыха после обеда, урок этикета, два часа свободного изучения, перед ужином — гулять по Облачным Глубинам или спускаться в Цайинь, но все назад до комендантского часа — иначе до семи утра снаружи. Не один подавил усталый стон — столько правил, мало свободного времени на общение. Зато ночные охоты почти каждые две недели — с разными учителями, а если повезёт — с Ханьгуан-цзюнем. Пока все устраивались в новых комнатах, смотрели новые униформы для чтения и теории, представлялись — искали друзей. Цзян Чэнмэй быстро пошёл — достаточно, чтобы не считалось бегом и не наказали в первый день. Обычно ждал пару дней, спускал бдительность — потом шалил. По пути встречал друзей — здоровался широкой улыбкой, раздавал сладости в вощёной бумаге с апельсиновым вкусом. Забавнее всего было видеть, как учителя вздыхали при его озорной улыбке — вспоминали молодого Вэй Усяня, бегающего по каменным и мшистым дорожкам, затевающего проказы и утаскивающего второго господина Ланя в игры. Воспоминания и страшные, и ностальгические. Цзян Чэнмэй сначала зашёл к тёте Лань и Сяо Тяню — принёс семена лотоса в больших стеклянных банках и любимый чай старой Гу. Потом в Ханьши — получить сладости, поцелуи и объятия от Аи, быть облизанным ЦзинИ. Не удивился: дедушка уже в доме Аи, пока Лань-дацзюнь занимался делами лидера. Да ему пятнадцать! Всё равно любит поцелуи и объятия семьи. Аи сказала: нет возраста, когда перестаёшь их любить. Может стать старым женатым мужчиной — всё равно будет любить поцелуи и объятия А-няня, Аи, всех дядюшек-омег и найнай. Наконец пошёл в медицинское крыло — Нин-цзюцзю наверняка там. По пути встретил Лань Ванцзи — подбежал, пошёл задом наперёд. — Упадёшь, — вздохнул Лань Ванцзи. — Принёс подарки. А-нян просит скоро приехать — есть что рассказать. — Всё хорошо? — Очень. Здоровье отличное, меймей хочет твоих кроликов увидеть — рассказал, какие пушистые. Плакала, когда уезжал — больно было, — театрально вздохнул, руку к груди. — Но надо учиться, правда? — Учёба важна, — кивнул. — А-Нин здесь. Цзян Ян запрыгал, продолжая болтать Лань-эргунцзюню о первой ночной охоте с отцом — получил советы и лёгкие кивки за хорошие решения. К медицинскому крылу Лань Юань уже висел на его ноге. — А-Юань! — поднял, подбросил дважды — малыш радостно визжал, потом крепко обнял и расцеловал личико. — Скучал по Ян-гэгэ? — Да! Очень! — обвил ручками шею, поцеловал в щёку. — Ох~ Я тоже очень скучал, — не смотрел на Лань Ванцзи — знал ту тёмную взгляд, будто должен денег. Забавно его злить. — Твой Вэй-гэгэ прислал новую игрушку, — посадил на бедро, достал деревянного кролика на колёсиках с длинной голубой лентой. — Нравится? — Очень красивый, — взял ручками, погладил детали, показал отцу. — Папа, папа, смотри кролик! — Лань Чжань тепло улыбнулся малышу. — Только А-Юань так бежит, когда ты приезжаешь, А-Ян, — Лань Нин вышел с широкой улыбкой, погладил молодого альфу по голове. — Вырос так сильно — точно выше А-Ина будешь. — Надеюсь. Надо защищать стаю, — счастливо кивнул. — Знаю, ты отличный страж для малышей, — Лань Нин лишь не назвал имя сына — не расстраивать мужа. — Можно взять А-Юаня? — посадил на бедро. — Свидание с А-Юем — вернёмся к обеду, только на луг. — Конечно, — улыбнулся Лань Нин. — Не свидание, — тихо рыкнул А-Юань, ткнув Цзян Яна ручкой в щёку. — Не свидание с Ю-гэгэ. — Ладно, ладно, не свидание. Ты пойдёшь — значит, не свидание, — «слеза» из правого глаза. А-Юань будет сильным, когда вырастет — страшная сила Лань даже в малышах. — Мн, — кивнул А-Юань. — Не свидания. — Тогда не будет свиданий с красивыми омегами или девушками? — еле сдержал смех — холодный взгляд на круглом личике. — Не свидания. Ян-гэгэ мой. — Тогда свидание с А-Юанем, когда вырастешь? — Мн, — снова кивнул. — Только со мной, — вцепился в шею. — Ладно, ладно, потом свидание, — мягко похлопал по спинке, уходя — одной рукой помахал супругам Лань. — Никаких свиданий до восемнадцати, — фыркнул Лань Чжань. — Ох, А-Чжань, — тихо рассмеялся тот. — Не удержишь малыша вечно. Лань — уже пометил своего альфу, — сдержал хохот, видя, как тот вцепился в руку. — Пойдём внутрь. Сделал сладкие булочки, вечером — нянгао к ужину. — Мн, — кивнул Лань Ванцзи, позволяя мужу увести. А-Юань и Цзян Ян шли за руки по лугу. По гладким дорожкам А-Юань тянул кролика на колёсиках, но на лугу взял на руки. Издалека увидели белые мантии СюаньЮя. На руке большая корзина — увидев их, тепло улыбнулся обоим. — Знал, сначала А-Юаня заберёшь, — улыбнулся тепло, но глаза озорно блестели. — Принёс перекус всем. Лань СюаньЮй расстелил покрывало под раскидистым деревом — приятная тень, оставил корзину, достал капустные листья для кроликов. А-Юань первым получил — кормил пухлых. Цзян Ян лёг на бок, подперев голову рукой — смотрел, как оба Лань кормят кроликов: те его боялись. — Был в затворничестве? — Лань СюаньЮй сел рядом. Оба внимательно следили, как А-Юань рассказывает кроликам о новом деревянном кролике. — Да, — зевнул, отпил сладкого чая от СюаньЮя. — Первый цикл пришёл. Отец сказал: повезло — не так тяжело, как ему. Год в затворничестве и строгая тренировка — только потом рядом с А-нянем. — Тяжело и больно — не быть рядом с любимым, боясь навредить, — Лань СюаньЮй откусил булочку с красной фасолью. — У меня ещё не было. Пятнадцать — ничего. — А-нян не было до чуть после пятнадцати. Отец сказал: первый прошёл дома, второй — здесь, в Облачных Глубинах, — краем глаза заметил, как друг крепче сжал чашку. — Не бойся. Я защищу — для того и брат, — сел, толкнул плечом омегу. — Ноги переломаю любому, кто попробует обидеть. — С тобой всё хорошо будет? — смущённо посмотрел. — Знаю, у нас нет романтики, но аромат омеги соблазняет альф. Не хочу, чтобы мы... — Не бойся. Ни один омежий аромат меня не цепляет, — СюаньЮй чуть не поперхнулся второй булочкой. — Перед отъездом пара омег пытались соблазнить — только раздражали. Хотя шиди говорили: пахнут хорошо. Я — нет, — передёрнуло от воспоминания — еле сдержался, чтобы не скривиться: А-нян бы отругал. — Ох, значит, из-за предназначенного. — Так сказал отец. Но... кто он? Лань СюаньЮй не знал — швырнуть горячий чай в причинное место или камнем по голове. Ни один ребёнок не заметил приближения Лань Ванцзи — но тот остановился, услышав Цзян Яна. Одна мысль пронеслась в голове Лань Ванцзи. «Это не может быть правдой». Чуть не вздохнул с досадой и закатил глаза, как Цзян Ваньинь. «Надо сажать арбуз для Цзян Яна?» Лань Ванцзи вышел — спас сына от «пожирания» кроликами и сообщил молодым об ужине: вся семья празднует приезд Цзян Яна. --֍-- Три месяца пролетели быстро. Лань ЦиЖэнь кивнул — гордился родителями Чэнмэя: парень унаследовал гениальность Вэй Усяня в решении задач. Милый СюаньЮй тоже блистал знаниями — помогал вести уроки, когда нужно было отлучиться. Но внимание к СюаньЮю не всегда радовало Лань ЦиЖэня — он лишь приёмный отец, но чувства и инстинкты кричали: этот ребёнок его, его детёныш. Теперь понимал ярость молодого супружества Цзян, когда напоминали об отсутствии кровного родства с Цзян Чэнмэем. Кровь или нет — их детёныши, оскорбительно думать иначе. Но не это беспокоило сейчас — СюаньЮй слишком красив: круглое личико, прекрасные серые глаза, тёплая улыбка, мягкий и приятный характер. Ни один приглашённый альфа не обошёл его вниманием. Непростительно! Цзян Ян тоже заметил стервятников вокруг побратима. После первого месяца Дацзю попросил остаться после уроков. Сначала подумал: поймали за последнюю шутку над приглашёнными учениками — молчал, не выдавая. Удивился, когда Дацзю попросил присматривать за А-Юем, когда сам не сможет. Легко — всегда так делал с их встречи в поместье. Конечно, защитит брата-омегу. Во втором месяце ввязался в драку — кулаками против двух альф, пытавшихся снять лобную ленту А-Юя. Знал значение ленты — кровь вскипела, когда загнали в коридор и тянули за неё. Без ошейника сдерживания А-Юй казался свежей булочкой — все ждали. Увидев — не колебался: сломал носы обоим, пытавшемуся снять ленту — правую кисть. Ноги бы переломал — но Лань КуаньИнь и А-Юй удержали. А-Юй обнял, метя феромонами — успокаивал. Пах как дядюшки-омеги — вцепился, рыча от злости. Лань Ванцзи пришёл первым — сцена знакомая: велел старшим ученикам отвести двух альф в медкрыло, сам накажет. — Чэнмэй, — Лань Ванцзи шёл рядом по пути в библиотеку. — Не нравится, — шмыгнул носом, сдерживая слёзы. — Были ужасны. Воняли на А-Юя своими гнилыми ароматами. Говорили гадости — хотел языки вырвать. — Понимаю. Так же чувствовал, когда обижали Вэй Ина, — Цзян Ян удивлённо посмотрел на дядю. — Вэй Ин умел постоять, но мне не нравилось, когда на него смотрели гадко. — Лань-эргунцзюнь очень любит А-няня, — Лань Ванцзи кивнул. — А-ди знает? — Рассказал многое из ваших двух лет учёбы. Ваньинь нам доверяет, — Цзян Ян знал: имеется в виду вся альфья стаи. — Все доверяем. Когда омега стаи под присмотром — становимся сверхзащитными, будто кровные братья. — Я тоже очень люблю А-Юя как брата, — вздохнул. — Не хочу, чтобы какой-то дурак-альфа его обидел. Как ты принял моего А-ди? — Уже принял. Вэй Ин неуклюж, — не скажет «дурак» при А-Яне. — Не понимал своих чувств, но я знал. Рад, что Ваньинь — он очень любит и уважает Вэй Ина. Лучших рук не найти. — Ох, романтично, — вздохнул Цзян Ян, разваливаясь на столе. — Но ты прав. Если А-Юй счастлив — я тоже. Не могу сказать уйти от семьи ради моего эгоизма. — Эгоизм иногда справедлив, — Лань Ванцзи слегка улыбнулся. — В Гусу тебе не запрещено. Цзян Ян улыбнулся в ответ. — Лань-эргунцзюнь очень мудр и красив, — тихо рассмеялся, видя покрасневшие уши дяди. — Всё равно наказан, — вручил кисть — еле сдержал смех над надутыми губами А-Яна. — А-нян тоже наказывали за драки? — Иногда. Иногда дядюшка закрывал глаза. Но не дерись снова — разве что снова полезут к Лань СюаньЮю. — Да! К третьему месяцу Цзян Ян чуть не пробежал по всему Гусу — сообщить каждому дядюшке: новый братик или сестричка в пути. Все праздновали за Вэй Усяня и Цзян Ваньиня, отправили общее письмо (идея Цзян Яна) и кучу подарков Вэй Ину. Новый ребёнок в пути — не единственная радость третьего месяца. Первая ночная охота. Лань Яньли поведёт группу — все взволнованы: увидеть героиню войны Байцзю как учительницу. Не такая, как рассказывали родители: красивая женщина, но без кровожадности и холодных взглядов — лишь мягкие глаза, тёплая улыбка, слова поддержки. Будто матери или старшие сёстры обнимают одним взглядом. Первая ночь — успех. Цзян Чэнмэй блистал мечом и гибкостью в бою среди деревьев. Зрелище — как он порхал вокруг Лань СюаньЮя, пока тот сосредоточенно бросал талисманы: призывал трупы, уничтожал или отводил атаки ветряными порывами в сторону А-Яна. Идеальная команда. — Ох, так напоминают Ванцзи и А-Сяня, — вздохнул Лань СиЧэнь, глядя издалека с женой на мечах. — Я то же подумала. Наши секты сохранят дружбу поколениями, — поцеловала СиЧэня в щёку — ночь скрывала в небе, дети продолжали собирать трупы. — А-Ли, мне пару дней в Ланьлин, — театрально вздохнул. — Не хочу оставлять тебя, любовь моя. Но Цзян Ваньинь и да-гэ уже в пути. — Ещё одно собрание? — слегка нахмурилась. — Боюсь, да. Странные случаи на пограничных водах и западных горах. Что-то идёт из Бэйцзяна. — Издалека? — Лань СиЧэнь кивнул. — Ладно. Только не задерживай А-Чэна надолго — иначе А-Сянь нахмурится. А-Ян здесь — одному с А-Лянь неуютно. — Не волнуйся. Долго не задержимся, — поцеловал в губы. — Берегите себя. Оставил А-И спать с дядюшкой. — Хорошо. Береги себя, А-Хуань. Вернёшься — приготовлю тебе, — Лань СиЧэнь кивнул, счастливый как ребёнок. — Ох, чуть не забыла: купи чай с маками и хлопковую ткань у мадам Су — А-Яо знает. — Хорошо, всё привезу. Не желая уезжать, Лань СиЧэнь подавил вздох и улетел той ночью. Яньли улыбнулась, глядя вслед милому мужу, пока не скрылся. Вернулась следить за детьми — останавливала редкие трупы, чуть не ранившие кого-то — быстрым, простым движением меча. Ребята заворожены: вся элегантность госпожи Лань, но с плавными, сильными движениями Цзян. --֍-- — Куда идёшь? Цзян Ян тренировался на главной платформе — несколько альф валялись на земле, ловя воздух. Он не валялся театрально (редкость), но весь в поту и румянце. Увидел проходящего Лань СюаньЮя. — В Цайинь за вещами, — Лань СюаньЮй прищурился: побратим начал развязывать пояс — шлепнул по руке. — Это не Причал Лотоса — здесь не разденешься. — Но все парни, и ты меня всего видел... Мм! — хотел схватить брата — тот отпрыгнул, сдерживая смех. — Веди себя, пока не вернусь, — улыбка выросла: глаза возмущённо смотрели — рот запечатан. — Поздравляю, А-Ян, ты первый, кого я замолчал. А-ди научил. До встречи. Цзян Чэнмэй ждал полчаса, пока чары спали — остальные продолжали тренировку. Ещё пару раундов — пока госпожа Лань не нашла и не велела отдохнуть: принесла закуски и сладкий розовый чай с мёдом. Все поблагодарили и похвалили госпожу Лань — завидовали Цзян Чэнмэю: только он мог обнять, получить поглаживания по голове или вытирание пота ароматным платком. Все разошлись мыться перед ужином. Цзян Ян не делил комнату — при визитах жил в Таоцзы Вэй Усяня. Лань Ванцзи пару лет назад велел перестроить — как Цзинши: больше комнат, крепкая основа для второго этажа в будущем. У Цзян Яна своя маленькая комната рядом с родительской. Надел цзянские мантии, пошёл к лугу кроликов. Издали увидел Лань Ванцзи, кормящего кроликов — Лань Юань спал на коленях. СюаньЮя не было — молча поздоровался и ушёл. Заглянул в Ханьши: Лань ЦзинИ рисовал, Аи шила. Тётя Лань в медкрыле с Нин-цзюцзю, Дацзю в библиотеке с наказанными. — Дацзю, — тихо вошёл, сел рядом. — Не видели А-Юя? Сказал, сыграем в вэйци до ужина. — Не вернулся? — погладил подбородок. Привычка осталась — бороды нет годами. — Нет, везде искал — это последнее место. — Странно. Должен был взять мой чай и вещи для Лань Цюнлиня, — вспомнил: А-Юй брал список и кошель с деньгами днём, скоро стемнеет — давно должен быть. — Ищи его. Жители знают, но много бродячих культиваторов. — Да, скоро вернусь с ним, Дацзю, — кивнул и выбежал — едва за библиотекой оседлал Цзянцзай и полетел в Цайинь. — Несправедливо. Не накажут? — пробормотал кто-то обиженно, но замолк — Лань ЦиЖэнь стукнул деревянной линейкой по столу. — Пишите молча. Цзян Ян пролетел над главными воротами, спросил дежурных учеников — видели ли Лань СюаньЮя уходившим и вернувшимся. Те сказали: выходил с молодой бетой из медкрыла — внутренней ученицей одиннадцати лет. Цзян Ян знал: Лань Суинь — вечно следовала за А-Юем как утёнок. Кивнул, попросил следить — если вернутся. Те согласились — один вызвался проверить окрестности. Цзян Ян полетел прямо в Цайинь — ничего необычного, скоро осень и свадьба Яо-гэгэ с Цзинь-шишу, но не время думать о новых мантиях для всей семьи. Жители узнавали — здоровались, он отвечал широкой улыбкой. Прямо в чайную лавку — спросил старого Шуня: тот продал привычный Би Ло Чунь для Великого Мастера Ланя — оба Лань ушли. Цзян Чэнмэй кивнул, поблагодарил и выбежал. В медлавку — то же. Почувствовал неладное: руки вспотели, нервничал. Бежал, спрашивал — видели ли двух учеников Лань. Но Лань много — на ночные охоты или по поручениям. Лань Суинь и А-Юй могли пройти незамеченными. — Ладно, не паникуй. Как в прятки, да? — глубоко вдохнул, ища аромат СюаньЮя — осень перебивала сладкие каштаны папами на углях и прочим. — Ничего не остаётся. Взлетел на крышу большой гостиницы «Золотой Фонарь», свистнул с духовной силой — через пять минут знакомый ворон кружил вокруг. — Инь, хорошо, что А-нян тебя прислал присматривать, — протянул руку — ворон сел на запястье. — Помоги найти А-Юя. Ворон каркнул и быстро полетел. Цзян Ян не ждал — снова на Цзянцзай, по переулкам к краю городка, в густой лес. Скоро стемнеет — нервничал, когда увидел белую ткань среди деревьев. Слез, взял — кусок ланьской мантии, наверное, платья Суинь. Крикнул имя, обострил зрение — нашёл глубоко в лесу: едва виднелась голова среди больших корней дуба. — Лань Суинь! — спрыгнул с дерева — лицо в синяках, одежда в лохмотьях. Увидев — разрыдалась. — Не плачь, всё хорошо, я здесь, — снял верхнюю мантию, укутал. — Что случилось? — Лань-шисюн, он, он... — девочка плакала. — Вышли из медлавки — старик сказал: проблема с маленьким призраком. Предложила вернуться за кем-то — Лань-шисюн сказал: справится, если маленький. Но ложь! Мужчины в капюшонах окружили. Лань-шисюн дал талисман, запечатал рот, толкнул меня — я побежала за помощью, но попала в сеть божестволовов. Едва вырезалась кинжалом. Пытались утащить — сорвали одежду, смотрели гадко, — плакала, вцепившись в Цзян Яна. — Но когда полезли — талисман оттолкнул, я спряталась. — А-Юй? — Цзян Ян почувствовал пустоту в животе — та помотала головой. — Где напали? Быстро посадил на меч, отвёз в гостиницу — заплатил официанту искать Лань, следить за небом. Лань Суинь осталась под присмотром старой кухарки — та знала ланьских детей со времён Цзэу-цзюня. — Руки отрежу любому, кто тронул моего брата, — прорычал злобно. Полетел к месту, указанному Суинь — нашёл цветущий дуб с синим мхом на коре, учуял изменённый аромат СюаньЮя, осмотрелся — следы духовной энергии на земле. А-нян учил с возвращения в Причал Лотоса: если утащат — сосредоточь энергию в ступнях, одним пальцем можно оставить след — видимый только тем, с кем делил энергию. Он и А-Юй часто так делали в детстве — и продолжали. Хватало взяться за руки. Бежал по следу к обрыву — там потерял. Выругался громко. Хотел отправить бумажную бабочку отцу — в отчаянии — когда Инь снова закружил. — Нашёл, — зло улыбнулся — клык озорства не исчез даже после смены молочных. Полетел меж ветвей, по пути достал из мешочка цянькунь чёрную мантию — быстро надел, слился с закатом. Скоро темно — использует все трюки А-няня. --֍-- Лань СюаньЮй не должен бояться — знал свои боевые навыки. Оттолкнул ши мэй подальше, сам справился с тремя мужчинами. Ароматов и лиц не видно — те, о ком рассказывала Вэй-фужэнь: никто не знал хозяина, организацию или цели. В начале войны думали — часть Вэнь, но после — появлялись пару раз, потом затихли почти на три года. Все решили — исчезли. Теперь он дрался с ними. Выхватил Хаои, бросал талисманы — бился яростно. Впервые почувствовал ужас — вонзить меч в человеческую плоть, дрожь и тошнота. Но не остановился — мурашки, когда убил одного: тот обратился пеплом. Испуганный, бросил взрывные талисманы А-Яна — пытался бежать в Цайинь, но поймали по пути: заткнули, связали божественной верёвкой, отобрали Хаои — тащили неизвестно куда. Оставил след — надеялся, А-Ян заметит задержку. Надежда умерла: завязали глаза, подняли — воздух хлестал лицо и волосы. Летел долго — не позвать на помощь, нет сигнальных или аварийных талисманов. Дрожал от холода — когда ноги коснулись земли, почувствовал грязь, споткнулся о ступень. Под ногами гладкий камень, сильный запах алкоголя и секса ударил. Помнил этот запах — слишком мал был, чтобы понять, но теперь знал. Извивался, пытался кричать и молить отпустить — те лишь смеялись. Толкнули — упал на мягкое. Всё тело дрожало, слёзы промочили ткань на глазах. — Ох, вырос таким красивым, как мать, — знакомый голос в комнате, сильная духовная сила. — Правда делаю красивых омег, как думаете? Жаль, только альф с альфой. — Господин, тем лучше: развлечётесь с матерью, а когда детёныш вырастет — возьмёте и получите новую, лучшую кровь, — Лань СюаньЮй задрожал от ужаса других голосов. — Хорошо, этот послушнее предыдущего — повеселимся. Лань СюаньЮй в ужасе смотрел, как все выходят — кроме доктора: тот устраивал что-то на деревянном столике — ножи, щипцы, нити, иглы. Этот останется смотреть? И что потом сделает? — Не волнуйся, мальчик. Меня не интересует секс. Ни дети вроде тебя, — доктор сел, достал книгу — в угол, пока Цзинь Гуаншань раздевался. — Как будто можешь, евнух, — ни один не посмотрел друг на друга. Цзинь Гуаншань поправил нижнюю мантию, подошёл снимать белые мантии Лань СюаньЮя. — Красивый, но в красном был бы лучше — как губы. Лань СюаньЮй сжал губы — пару дней назад заинтересовался макияжем. Мать подарила румяна и жемчужную пудру, госпожа Лань — персиковые и красные тени, Вэй-фужэнь через А-Яна прислал бальзам для губ — тот, что сейчас: делал маленькие губы ярче матовым красным. Пнул и попытался укусить, когда начали раздевать — ужасно, когда коснулся груди под нижней мантией и попытался сорвать штаны. Прикусил губы до крови, сдерживал слёзы, смотрел в высокое окно домика. — Да, лежи тихо — будет хорошо, — Лань СюаньЮй подавил всхлип: тело невольно разгорячилось — не хотел, ужасно, как трогает. Когда палец вошёл в самое сокровенное — увидел фиолетовый и белый свет в небе. — А-Ян, — счастливо выдохнул, извивался — тело обмякло. — Отпустите! — Что за чёрт?! — Цзинь Гуаншань отдёрнул руки, услышав взрывы. — Ночью умрёте, проклятые ублюдки! — А-Ян! — закричал изо всех сил Лань СюаньЮй. Домик затрясся, доктор снова заткнул рот Лань СюаньЮю, пока Цзинь Гуаншань быстро одевался. Выйдя — увидел сожжённые участки поляны, мёртвых людей. Выхватил меч из мешочка цянькунь нижней мантии — всё ещё в мантии лидера секты Цзинь. Усмехнулся забавно, увидев пацана, прервавшего его — не узнал бы без проклятого ошейника с красной жемчужиной и колокольчика чистоты лотоса. Пацан, усыновлённый Цзян. — Непочтительно прерывать старших. Кажется, родители плохо тебя воспитали. — Напротив, дрянь, — ухмыльнулся, доставая талисманы. — Родители отлично меня научили и воспитали, — швырнул чёрные талисманы в Цзинь Гуаншаня. — Плохая меткость, — насмешливо фыркнул — талисманы даже не задели. — Кому ты нужен? Улыбка Цзинь Гуаншаня исчезла: серые, гниющие руки схватили за лодыжки. Поднял взгляд — безумные глаза пацана, красные огни в темноте. Цзян Ян взял лист дерева, свистнул сквозь него — трупы полезли из земли. Чёрные талисманы притягивали, маленькие флажки-ловушки. Теперь подчинялись — когда неуклюже свистел в лист, но стабилизировались карканьем и клёвом Иня. Чувствуя беду старого Цзиня — бросился с мечом. Столкнулись — искры полетели. Цзинь Гуаншань знал: силён, но пацан опасен — целил в горло и лодыжки, хотел убить одним ударом. Не позволит. Грязными трюками пытался пнуть в голень или бросить землю в глаза. — Эти трюки знаю, — Цзян Ян возник за спиной — голос жуткий. На миг напомнил Вэй Усяня. Почувствовал касание спины — оттолкнул сильной волной духовной энергии. — Бум, — Цзян Ян увернулся. Усмехнулся, когда спина Цзинь Гуаншаня взорвалась — сжёг духовную ткань, сделав бесполезной. — Займусь руками. Мадам Цзинь взяла ухо — я руки, которыми трогал А-Юя, — злобно прорычал. — Ещё один неблагодарный сын, соблазняющий альф, — бросил мантию на землю. — Пора... Не успел активировать телепортационный талисман — посмотрел: не его. — Что? — Ищешь это? — Цзян Ян показал телепортационный талисман. — Старик, это будущее — ты устарел перед цзянскими трюками. — Проклятый сопляк. Цзинь Гуаншань бросился убивать — но схватили за лодыжку снова: не труп, розово-пурпурный хлыст. Увидел ухмылку Цзян Яна — щёлкнул пальцами, когда домик рухнул: большой труп нёс Лань СюаньЮя, двое других держали бессознательного доктора. — Ох, нет... — ахнул от боли: бросали о деревья и камни, выплюнул кровь — не останавливались, пока лицо не покрылось грязью. — Проклятая ведьма. — Молодец, А-Ян, — женщина за спиной хлестнула электричеством — тот жалобно закричал. — СюаньЮй! — впервые увидели, как Лань ЦиЖэнь бежит и кричит. — Мой мальчик, — задыхаясь, взял лихорадочного ребёнка из рук трупа — тот отдал и встал рядом с Цзян Яном. — Уже здесь, здесь. — Диеди, — Лань СюаньЮй выдохнул и заплакал, уткнувшись в шею Лань ЦиЖэня. — Юй Цзыюань... — Лань ЦиЖэнь посмотрел, как мадам Юй продолжает пытать Цзинь Гуаншаня. — Я с ним разберусь. Забирай ребёнка, — взглянула на внука. — Цзян Чэнмэй, верни трупы — и к Лань ЦиЖэню. — Нельзя помочь? — свистнул трупам — отпустили доктора без сознания, прилепил бумажного призрака на спину: толстый призрак удержит, если очнётся. Увидев взгляд бабушки — нервно рассмеялся. — Похоже, нет. Тогда... ухожу. Пробежал — пнул Цзинь Гуаншаня по рёбрам, улыбнувшись, когда услышал хруст пары. — Что? Сдашь Цзинь? Старейшины защитят, — насмехался, захлёбываясь кровью — больше не видел других. — Ох, эти старейшины уже мертвы или в пожизненной тюрьме. Цзинь Цзысюань сам с тобой разберётся. Но сначала... Цзинь Гуаншань проследил взгляд мадам Юй — высокая, стройная, элегантная фигура в зелёно-золотых мантиях. Тот робкий, неальфийский ребёнок теперь смотрел как на дерьмо под ногой. Аромат и духовная сила заставили задрожать — как Чифэн-цзунь, или хуже. — Я первый, — Не Хуайсан закрыл веер, медленно доставая саблю. — Теперь... какой рукой трогал моего омегу? — Цзинь Гуаншань побледнел и закричал: руки медленно отрезали, заливая поляну свежей кровью. — Повезло: Вэй Усянь послал нас на тех хокко, — мадам Юй не дала умереть Цзинь Гуаншаню — посадила на меч, пока Не Хуайсан забирал доктора. — Да, повезло, — Не Хуайсан скрыл улыбку — взлетели к Ланьлину. Не Хуайсан и Мэн Яо давно охотились за этой грязной мразью. Когда Мэн Яо потерял след — он нашёл на следующий день. Догадывался о планах — осесть в Юньшэне, но не ждал движения раньше. СюаньЮй не должен был выходить из секты ещё четыре дня — на ночную охоту, когда он уже был бы рядом с Гусу. Но неожиданное поручение чуть не стоило безопасности СюаньЮя — его А-Юя. Отправит сладости и веер собственной росписи в извинение — плохой альфа, не уберёг. Может, мелассовых пирожных Цзян Чэнмэю в благодарность. --֍-- В Ланьлине было за десять вечера, когда Мэн Яо и Цзинь Цзысюань едва одетыми выскочили — сообщили о прибытии мадам Юй и Не Хуайсана. Мадам Цзинь возвращалась с ночной охоты с двумя учениками — увидела подругу и молодого Не, спускающихся с двумя грузами. Мадам Юй швырнула Цзинь Гуаншаня на пол, пнула — объяснила. Цзинь Цзысюань и мадам Цзинь уже тянулись за мечами — Мэн Яо опередил: бил лицо Цзинь Гуаншаня яростно, пока кулаки не стали красными, а лицо того — кровавым. Остановился, когда Цзинь Цзысюань оттащил — оба сели на полированный пол. — А-Яо... — Цзинь Цзысюань пытался успокоить омегу — тот дрожал, готовый заплакать. — Ты посмел его тронуть! Тронул моего младшего брата! Никогда не прощу! Готовься к вечным мукам! — все удивились ярости и гневу омеги. — Твой брат? — Цзинь Цзысюань посмотрел на омегу, потом на мать — та кивнула. — Тронул своего сына?! Цзинь Гуаншань рассмеялся, захлёбываясь кровью. — И не только. А-Юй был таким милым малышом, теперь ещё милее. Жаль, цзянский пацан не дал тронуть, — зло посмотрел на сына. — Но одного из твоих братьев я тронул — тот даже носил моего ублюдка. — Цзинь Гуаншань, — прорычал Не Хуайсан. — Заткнись. — Ох, ты тоже знаешь, — насмехался, игнорируя боль от хлыста мадам Юй. — Мэн Яо тоже мой сын! Сын шлюхи даже носил моего ребёнка! Где он?! Убил, да?! — Не носил! Ты убил — ещё до рождения! — Мэн Яо снова прыгнул, вырвал зубами единственное ухо, разодрал руки ногтями — выпустил первобытный инстинкт. Никто не остановил — все в шоке смотрели, как омега плачет и калечит бывшего лидера секты Цзинь ногтями и зубами. — Такой же шлюхой, как мать! — рассмеялся Цзинь Гуаншань, отпихнув Мэн Яо — тот вернулся. — Не только чуть не родил моего, но и раздвигал ноги. — Ты меня изнасиловал! Мне было одиннадцать! — плакал на полу, уткнувшись лбом в холодный пол — рот и руки в крови. — Искал тебя, чтобы защитил, отец... Не сделал. Не вернулся ни к маме, ни ко мне. Не защитил. Изнасиловал, пытался продать — не вышло, так велел убить... — Чего плачешь? — иронично фыркнул Цзинь Гуаншань. — Уже под защитой брата. И не только — станешь его женой, носишь его ребёнка. — Что? — мадам Юй и мадам Цзинь переглянулись, потом на Цзинь Цзысюаня. — Сегодня утром... мадам Не приходила проверить... Подтвердила беременность, — Цзинь Цзысюань не знал, что делать. Его омега, любовь, родственная душа — сводный брат. Свадьба меньше чем через месяц, ребёнок в пути. Что за злая шутка? За что платит за грехи отца? — А-Сюань... Прости, так прости, — Цзинь Цзысюань бросился обнимать. — Прости. — Не твоя вина, — пытался утешить. — Уведите, — холодно приказал Цзинь Цзысюань. — Не дайте умереть пока. Мадам Цзинь заковала — два ученика утащили с ней в темницу. Мадам Юй последовала. Не Хуайсан сжал веер — так не должно было случиться. Не так. — Прости, — Мэн Яо отстранился. Цзинь Цзысюань растерян — часть боялась этой правды, но не хотел отпускать омегу... всё ещё своего омегу. — Я... знал. — Что? О беременности? — Мэн Яо помотал головой. — Я тоже знал, — Не Хуайсан подошёл, взял Мэн Яо за руку, помог встать. — Цзинь Цзысюань, помнишь, как он тебя отвергал, когда мы снова встретились? — тот неловко кивнул — Не Хуайсан дал платок Мэн Яо вытереться, держа за плечо. — Да. — Почему, думаешь, отвергал? — Ненавидел альф... Нет, ненавидел Цзинь, меня... — Никогда тебя не ненавидел. Ты показал: не все как он, — тихо сказал Мэн Яо. — Это моя вина, — провёл рукой по волосам — теперь всё понял. — Не стоило настаивать. Должен был принять отказ. Я не... — Цзинь Цзысюань, осторожнее со словами, — Не Хуайсан холодно и расчётливо посмотрел — так смотрел на лидеров сект, не на них, не на стаю. — Отвергнешь теперь? Уже взял, любил. Не Хуайсан увидел: Мэн Яо сдерживает слёзы и всхлипы, сжимает платок. Цзинь Цзысюань потерян. Ладно, он сделает — ради любви к стае. — Ладно. Если так мешает — забираю себе, — взял Мэн Яо за талию. — Что? — Цзинь Цзысюань в ужасе увидел: побратим берёт его омегу — тот не отталкивает, не смотрит, только в пол — слёзы текут. Нет. — Пойдём. Я позабочусь, А-Яо. — Не смей, Не Хуайсан! Цзинь Цзысюань прорычал, выхватил меч, направил на побратима — отобрал Мэн Яо, ревниво прижав. Дыхание тяжёлое, феромоны сильные. — Всё хорошо, А-Сю... Цзинь-цзунчжу, — Мэн Яо похлопал по руке. — Просто вторичные инстинкты. Не обязан... — Нет! — увидел страх Мэн Яо — ясные глаза затуманены слезами, страх и одиночество. Сам боялся — но сердце разрывалось. — Не уйдёшь. — Не обязан. Не помечен, — пытался вырваться. — Рожу твоего ребёнка, если хочешь — отдам. Посещать позволишь иногда. Если не хочешь — исчезнем. Но пожалуйста... не делай этого. Не бросай, не рани. Цзинь Цзысюань понял — сердце разорвалось, заплакал, бросил Суйхуа на пол, обнял Мэн Яо, целуя щёки и лоб. — Не могу. Не бросай, — всхлипнул, ласково гладя мокрые щёки. — Нашёл тебя на миг в Юйпине — они помогли искать так долго, — голос сорвался. — Спасли нас — знал: ты, моя родственная душа, предназначенный, сердце. Держал день — знал: никогда не отпущу. Мэн Яо всхлипнул, попытался отвести глаза — но тот мягко, но твёрдо держал лицо, не отводя взгляда — сиял любовью с той ночи, когда цикл пришёл, а он не тронул — утешал, говорил нежности. Но и страх — из-за общей крови. — Но судьба разлучила. Война отняла — боялся потерять навсегда. Думал, Лань глупы — любят раз в жизни. Но я такой же глупец. Без тебя никого не полюблю. Вэй Усянь вернул — знал: шанс удержать. Не важно, сколько отвергал. А-Яо, Мэн Яо, люблю тебя. — Просто инстинкты... — Нет, — мягко поцеловал губы. — Уже нет. Люблю за то, кто ты. Ты моё сердце, А-Яо. Ребёнок в тебе — воплощение этой любви. Пожалуйста... не бросай. Не бросайте. — А-Сюань, я тоже люблю, — оба поцеловались мягко, обнялись. Мэн Яо открыл глаза — посмотреть на луну той ночи, но увидел Не Хуайсана, молча плачущего за веером. Фыркнул забавно — но слёзы не остановились, вцепившись в любящего мужчину. — Сколько шума — никому спать не дают, — мадам Не, Не Цин, пришла к группе плачущих молодых с дочкой на бедре — та дремала. — Что случилось? — Цин-саоцзы, — Не Хуайсан шмыгнул носом, кратко рассказал. — А, это, — Не Цин вздохнула — все удивлённо посмотрели. — Не удивлены? — растерянно спросил Цзинь Цзысюань. — Нисколько. Инцест практиковали давно — с появлением второго пола. Даже сейчас не редкость — между дальними дядями и племянниками или двоюродными. — Но мы сводные братья, — нахмурился Мэн Яо. — Не и Цзинь практикуют между дальними двоюродными, но не ближе. Обычно очень дальними. — Но мы предназначенные — это имеет смысл? — Цзинь Цзысюань посмотрел на Мэн Яо. — Слушайте, объясню быстро — спать хочу, — Не Цин потёрла висок. — «Предназначенная пара» — поэтично, красивые слова романистов и сентименталистов для природы альфа-омега отношений. Ничего больше, чем естественный отбор. «Предназначенные» — инстинкт второго пола выбирать пару для сильнейшего потомства. — Значит, не магия? — Не Хуайсан выглядел ребёнком, увидевшим родителей в постели. — Что?! Подождите... А если предназначенные не вместе? Судьба или отказ. — Тогда отбор переходит следующему поколению. — Значит, если я предназначенный А-Сюаня, — Мэн Яо посмотрел на медика. — Цзинь Гуаншань был предназначенным моей матери? — Возможно. Помечена? — Мэн Яо кивнул. — Тогда да. Лань Фан не пометили при зачатии Лань СюаньЮя, но Мэн Ши — да. Но из-за мерзкой натуры Цзинь Гуаншаня не послушал инстинкта остаться с одним омегой. Так что вы двое, — посмотрела на Мэн Яо и Цзинь Цзысюаня, — не бойтесь. Природа соединила для следующего поколения. Ваши дети родятся здоровыми и сильными — без уродств и болезней. — Спасибо, — оба кивнули, с надеждой глядя друг на друга. Не Хуайсан остался ночевать — как и мадам Юй. Наутро Цзинь Гуаншань получит приговор (пытки). Позовут всю стаю — решать сообща. Мадам Цзинь беспокоилась за сына — но Цзинь Цзысюань объяснил слова медика. Облегчённо и счастливо пожелала внука скорее держать. — Это многое объясняет, — пробормотала мадам Цзинь в одиночестве комнаты. — А-Юань не получил своего омегу — но Ваньинь да. Юй Цзыюань не смогла последовать природе — иметь Цансе Саньжэнь, но родили детей: пара альфа-омега продолжила естественный отбор. Слова грубые — теперь понимала, почему Лань Ань сказал так, найдя пару: романтичнее и красивее. С Цзинь Гуаншанем под замком в темнице, запечатанным — спала спокойно и счастливо, думая, как организовать пытки бывшему мужу. Может, все по очереди изувечат. Может, Вэй Усянь сделает марионетку — мучить до смерти души, а потом ланьские техники уничтожат душу навсегда.