Дым из под Холма

Дети — любые дети: хоббитята, гномята, Бильбо мог предположить, что драконята тоже — к новому привыкают очень быстро. Особенно если это новое — вещь дельная, хорошая и разрешает себя помучить в пределах разумного. Бильбо продолжал убеждать себя в том, что любит детей. Даже если они пытаются разобрать его на запчасти. — Кили! — возмущённо зашипел дракон, стряхивая гномёнка с хвоста. Хвост, бережно завёрнутый петелькой, предусмотрительно был спрятан под крылом. В прочем детей это как правило не останавливало. — Ну Бильбо, — тянул гномёнок, состроив жалобную мордочку. Он хмыкнул, промочил глаза и шмыгнул носом совсем как его собственные малолетние племянники. — Ты же такой хороший, такой славный, красивый, сильный… Ну жалко тебе что ли одну маленькую чешуечку? — Да. — Ну не жадничай, Бильбо! Это всего лишь одна маленькая чешуйка, у тебя их ещё… Двенадцать метров, целых двенадцать метров, куда тебе столько? — продолжал увещевать Кили, обходя дракона с другой стороны. Однако змей был закалённый и потому резво вскочил на лапы и не позволил подобраться к себе со спины. — Мне на память надо, Бильбо, чтоб смотреть на неё и вспоминать какой-ты замечательный, умный, неповторимый… Я уже говорил какой ты у нас хороший, да? — Знаю я вашу на память! Сначала на одну память, потом на вторую, затем на третью и так пока совсем голым не останусь! — Да мне чисто на доспех, Бильбо, ну хотя бы на нагрудник! Это всего лишь один метр чешуи! — Вот-вот, — зашипел Бильбо, распушаясь как кот перед дракой, — Сначала речь шла об одной чешуечке, а теперь о целом метре! И тут Бильбо отвлёкся — что в данном случае было равносильно смерти — он слишком увлёкся отставанием права на свою шкуру и совсем не заметил, что другой гномёнок подобрался к нему сзади. С победным кличем Фили сдёрнул с основания хвоста крупную чешуйку. Дракон щёлкнул зубами, от неожиданности подпрыгнул и зарычал уж совсем страшно и зло, даже хотел пристукнуть негодника лапой, но едва не позволил Кили проделать тот же трюк с другой стороны. Бильбо завертелся, закружился на месте и в конечном итоге, перепрыгнув их, выбрался из окружения. Гномы, по обыкновению подглядывающие за ними краем глаза, постарались сдержать смешки. Им-то ничего, а у бедного маленького дракона последнее отбирают! — Торин, — зашипел змей в два прыжка сравнявшись с предводителем отряда. — Почему твои племянники пытаются разобрать меня на запчасти? — Потому что ты им это позволяешь, — невозмутимо ответил гном, и Бильбо понял, что не дождётся от него ни поддержки, ни справедливости. Проблемы придётся решать самому. Обернувшись на эти самые злополучные проблемы, с восторгом рассматривающие серую чешуйку, он шумно выдохнул, широко раздувая ноздри. Гномята тут же приняли невинный вид, расплылись в обворожительных улыбках и Бильбо не смог на них злиться. Тем более гномята, пожалуй, единственные, кто относился к нему без гномьего предубеждения. Да и забавные они, когда спят, лапа на них не поднимется. И на спине катаются куда лучше своего дядьки… Бильбо дёрнул ушами, передёрнувшись. И так битому дракону, после злополучной поездки пришлось искать на себе новые синяки, хоббитом обернёшься так вообще ужас — синюшный, местами ободранный и оцарапанный. И на шее синяки тёмные-тёмные, словно его задушить пытались. А драконом хорошо, под чешуёй ничего не видно и болит не так сильно. Торин на его действия не обратил никакого внимания, просто дальше пошёл вперёд твёрдо и неумолимо, как горный поток, настоящий гномий король, что тут скажешь. И племянники его тоже хороши, ничего не боятся. Не потому, что не пуганные или по-молодому глупые, а просто жизнь предпочитали без страха. Так проще и веселее. А вот остальные гномы на него злились, или обижались, или боялись знаменитого Ширского дракона, хотя было бы чего бояться! Бильбо полагал что им нужно время, чтобы привыкнуть. Но и уходить далеко от отряда тоже не стал, постоянно на глазах был, чтобы помнили. И гномы, и идущие по пятам орки, значительно поредевшие, к слову. — Азога не видел, — подумав, сказал он, и Торин весь напрягся, будто ожидая, что дракон ему прямо сейчас на спину кинется и откусит голову. — Не слышал, не чуял. Псина его, белая варжка, хозяина увезла за другой горный мыс да там и сдохла от ран, орки её закопали. — Три дня прошло, — припомнил гном, и дракон, обречённо, потрусил за ним. Лапки у него всё же не были созданы для быстрого бега, короткие, цепкие они лучше подходили для отвесных скал и деревьев, но никак не для лесного подлога. Змей, однако, всё равно старался, да и в рывке мог догнать целого пони, не то что гнома. — Те, что нас преследуют, — Бильбо дёрнул хвостом и тихо взрыкнул, потому что вся эта суматоха начинала действовать ему на нервы. — Их ведёт не Азог, сын его, может внук. Запах у них похожий. — Убьём лидера, они сами разбегутся. Или перебьют друг друга в борьбе за власть. — Ну так он и не совсем тупой, под деревьями прячутся вечно. Стрелять у них, конечно, ни стрел нормальных, ни лучника, но и я их достать не могу. Вниз полезу, так толпой придушат. От безысходности уже рычим друг на друга, как дураки какие-то. — Ну так лес подожги. — Я не умею. — Как это не умеешь? — удивился Торин. — Так это не умею, — огрызнулся в ответ Бильбо. — Подумать ты всё умеешь. — Всё что надо уметь гному — умею. А ты учись давай, чтоб к завтрашнему дню весь лес горел, понял? — Так вы же в этом же лесу находитесь! — Тогда чтоб только орки горели. Варгов их ещё сжигать можешь, разрешаю. — Я не хочу никого сжигать… — попытался вставить Бильбо, но гном уже разошёлся, перечисляя кого и в каком количестве ему можно сжечь заживо. Всё же гномы были очень суровым и очень, очень жестоким народом — жесточе и кровожадней только люди, да орки и гоблины. — Эльфов ещё подпалить можешь, не до углей, но чтоб подымило так хорошенько, прогрело, — размечтался Торин, и Бильбо как-то очень незаметно замедлился и отстал от него, поравнявшись с остальной колонной. Гномы, привыкшие к некоторой доли кровожадности своего короля, когда дело касалось эльфов, понимающе покачали головами. — Он на самом деле этого не хочет, — поспешил успокоить дракона Балин, пропуская бороду сквозь пальцы. — Рычит только. — Да уж, я заметил. — несколько нервно улыбнулся дракон, отчего из-под губ показались острые клыки. Дракон резко обернулся, прижав к голове длинные уши и зарычал, всхлопывая крыльями. — Кили, я вижу, что ты задумал! А ну отойди от меня! — А что я сразу? Это Фили придумал! — Оба от меня отойдите, — фыркнул Бильбо, примериваясь к тому, чтобы шлёпнуть обоих хвостом. К сожалению, в этот момент между ними случайно встал Глоин и принцы остались целыми. Бильбо ради собственного успокоения пообещал сам себе за следующую чешуйку жестоко отомстить: покусать за нежные части, повалять в земле, может крылом по голове огреть, там уж как настроение позволит. Вообще он был очень воспитанным драконом. До встречи с гномами. — Сами с себя шкурку сдирайте или хоть подождите, пока сама падать начнёт. — У драконов падает чешуя? — осторожно полюбопытствовал Балин, присматриваясь к чёрным чешуям. — Конечно падает, я же расту. И так тоже падает, если ударился сильно. Удар держит, а через пару дней отваливается, потом новая растёт. Гномята, услышав это, слегка угомонились, даже рычать не пришлось — не то, чтобы рык был способен их отпугнуть. И всё же мечтания о новой броне, из непробиваемой драконьей чешуи, ещё цвет, как назло, попался красивый, блестящий, постепенно переросли на всю компания, кроме Балина, потому что тот был слишком стар для подобного, Гэндальфа, потому что ему она была без надобности, и Торина, никто не знал почему. К вечеру гномы уже не стесняясь пытались отколупать от дракона чешуйку другую, а Бильбо только и мог что порыкивать на слишком рьяных, да нечаянно млеть, когда проходились ногтями там где чешется. Даже хвост в конечном итоге добродушно завилял, ну и особо удачливый Нори смог отколупать себе чешуйку с груди. Та была тонкая, как отмершая кожа, потресканная и погнутая, но всё ещё блестела на солнечных лучах, пока на её месте через шкуру пробивалась новая, бледно-серая чешуйка. — Дай-ка я попробую, — попросился разводить костёр Бильбо. Порядочным драконам в его возрасте давно уже было принято сжигать всех подряд! Пора бы учиться. — Глубокий вдох, — инструктировал его Глоин, ютясь где-то под левым крылом. — И выдох. Бильбо дунул, обдав кусочки коры для розжига чёрным дымом, поднапрягся, с третьего раза закашлялся, и выплюнул в кострище сноп искр. Искры, развалившись кто куда, то тухли, то разгорались, и паре из них таки удалось поджечь несколько листьев, но и там пламя вскоре замялось. Дракон досадливо поморщился: в горле першило, ещё и нёбо умудрился обжечь и от потуг дыхание свело… Не так-то просто было пламенить! Бильбо, когда не получилось на десятый раз, на костёр уже плюнул — нашёл себе деревяшку посуше и уволок к другому концу полянки, где можно мучиться и дымить сколько влезет. И никакие гномы под крыло не лезут со своими советами и за гномятами следить удобнее. Рядом, опираясь на чешуйчатый бок, привалился Гэндальф и задымил свою трубку. — Весьма неплохо выходит, друг мой, — похвалил он почерневший край веточки. Бильбо фыркнул, прянув ушами, и внезапно закашлялся, едва не подкоптив старого волшебника. — Пожалуй, — согласился дракон, обводя внимательным взглядом отходящий ко сну лагерь. Ночью шёл дождь, склоняясь то к ливню, то к противной холодной мороси. Бильбо, проснувшись от скрежета зубов, чуть было не вскочил и не бросился на врага, как понял, что скрежещут вовсе не волчьи пасти, а гномьи. Стучат от холода и зуб на зуб не попадает. Ему то в драконьей шкуре всяко было легче и вода с него стекала, не задерживаясь ни на волосах, ни на одежде, двигаться правда никуда не хотелось и сердце билось медленно-медленно, но это такие мелочи. Бильбо на всякий случай всё равно по сторонам огляделся, принюхался, после чего подтолкнул какого-то гнома, с головой укрывшегося дорожным плащом, себе под бок. Второго, третьего, вот он уже куполом раскрыл крылья, чтобы укрыть от дождя всех-всех, и, обвившись вокруг них кольцом, слегка задымил, прогревая воздух. А к утру все гномы вповалку проснулись, потянулись и обнаружили себя крайне копчёнными, пока дракон сопел в обе дырки, спрятав нос под лапой. А когда спит ничего такой, хорошенький, складненький! Темнотой переливается чешуя, крылья трепещут бархатными перепонками, гребни, гривой идущие по шее, то топорщатся, то падают и сам зверь то ли свистит, то ли урчит, то ли плачет. Лапками во сне дёргает, забавно так, ушами ведёт в разные стороны. И какое тут морготово отродье? Хоббичьий, как не посмотри! Сниться ему что-то, наверное, тоже хоббичье: холмы да норки… — Подъём, — рявкнул Торин и легонько пнул мыском сапога по крутому бедру. Дракон дёрнулся, недовольно ощерился, поворчал для вида, хвостом по земле щёлкнул. Однако гномов запугать было невозможно, а конкретно этого и вовсе следовало бы обходить стороной. — Нужна разведка. — Оставьте, — поморщился Бильбо, пряча голову под крылом. — Лошадка сдохла. Но Торин был упрям и спрятаться от него под крылом было невозможно — сразу видно в кого племянники пошли — можно было, конечно, залезть на дерево, но деревья вокруг все тонкие и колючие, молодая вишневая рощица. Бильбо даже видел несколько начавших бродить ягод на тонких веточках, жалуясь гномам, что пропустил сезон и подумать только остался без единой баночки вишнёвого варенья! От этого у него внутри ворочался хоббит, ворочался, ворчал и причитал, что как так можно — упустить целую вишнёвую рощу! — Оставь её, — запричитал Дори, когда Ори потянулся за перезревшими ягодами. — Дикарка это, кислая — жуть! — Не, — фыркнул дракон, пряча голову уже под другим крылом, после чего поспешил объяснить другу его грубейшую ошибку в области ботаники и садоводства. В него, как и в любого другого порядочного хоббита, знание сортов впиталось с… Чистокровный хоббит сказал бы, что с молоком матери, но он, по понятным причинам, предпочитал считать, что знание в него впиталось с пирожками бабули Бэггинс. В любом случае, да чтобы он, Бильбо Бэггинс, не узнал Рубинку Десертную с восточного удела из Благодатных земель Шира? Ха! — Ха, забавно… — Бильбо выглянул из-под крыла и внимательнее всмотрелся в ряды стройных деревьев, шуршащих изумрудной листвой. — Дикарка, конечно, хмф, — он выдохнул и внезапно вскочил на лапы, отчего Торин едва кубарем не слетел со спины. Однако, когда дракон встал на задние лапы, упираясь в землю хвостом, и начал осматривать перезревшие ягоды, он всё же скатился с его хребта, словно с горки — Её не должно быть здесь. Бильбо задумался, ягоды висели над головой. Здесь должна быть какая-то ошибка — ну не может Рубинка Десертная расти на опушке, словно какая-то дикарка непричёсанная! Но она росла, бедная, неухоженная, неподстриженная и непобеленная! И стволы молоденькие все изъеденные и ветки обломились под тяжестью, висевших на них ягод, и листочки, изумрудно-зелёные листочки, гордость восточного удела, все были побиты тлёй! Дракон даже дымом дыхнул от такой жалости! — Мастер Бэггинс, — осторожно потянул его Ори за кончик крыла, привлекая к себе внимание. — Вы чего так расстроились? — Да вишня домашняя, — Бильбо деловито накрыл гномёнка крылом, как курица цыплёнка. — А растёт как дикарка… «Домашняя! Кто же её сюда посадил?!» — Бильбо весь напрягся, зафырчал, задышал глубоко, высовывая наружу змеиный язык. Завертел ушами разные стороны, закрутил длинной шеей, словно из ближайшего куста сейчас выйдут хоббиты, чтобы позаботиться о бедных деревьях как следует. Хотя какие-такие хоббиты, так далеко от Шира? Дракон присел, напружинился как перед прыжком, подобрав под себя хвост и лапы, выгнул спину дугой и зашипел так грозно, как только мог. Навстречу к ним, ломая тонкие ветки, в развалку шёл огромный чёрный медведь.