Дым из под Холма

Огромный чёрный медведь. Огромный, как, как… Бильбо не мог сказать насколько он был огромен по меркам медведей, но сам он, в драконьей ипостаси был меньше в два, а то и в три раза, и это не говоря уже о хоббичьей, которая с лёгкостью уместилась бы в пасти и только ноги бы торчали! Медведь остановился, смотря на них чёрными глазами, с сомнением облизнул широкий влажный нос. Очевидно он не ожидал встретить в своей вишнёвой роще гномов, волшебника и одного пусть и маленького, но всё же дракона. Бильбо нахохлился, распушил чешую и вышел вперёд, то пригибаясь к земле, то приподнимаясь. Крылья трепетали, хвост хлестал бока и когти нервно драли траву. Медведей он раньше видел только перед камином, в виде шкурки, и никогда представить себе не мог, что они на самом деле такие страшные! Змей зашипел, зарычал, затрясся, закрывая телом отряд, смотрел на медведя и мечтать мог только о том, как он сейчас, задумчиво поведя носом, развернётся и уйдёт восвояси. Медведь, к сожалению, думал иначе — он встал на задние лапы и зарычал. Бильбо зарычал в ответ. Потом, став старше, умнее и опытнее, чем сейчас, он бы пожалел, что кто-то из товарищей не оттаскал его за такое за уши или хотя бы не запустил в дракона сапогом. Ведь могло всё обойтись без драки, право могло! Но не обошлось. Два чёрных зверя, разбежавшись, столкнулись, дракон впился когтями в медвежью грудь, медведь, сомкнул зубы на основание крыла, и оба они повалились на землю, визжа, рыча и клокоча. Мех летел во все стороны, когтями медведь выбивал из чешуи искры, бедные вишни, не выдерживая натиска безобразной драки, ломались и гнулись к земле. Бильбо, изогнувшись, укусил медведя за ухо, едва дыша под натиском огромной, навалившейся туши. Он огрел косматую спину хвостом, хлопнул крыльями, пытаясь вырваться. Медведь ревел ему на ухо, кусался то за лапы, то за крылья и по всей видимости был намерен, что-то из этого оторвать. — Бильбо, не нужно нам столько мяса! — попытался остановить его Гэндальф, когда дракон, вывернувшись, запрыгнул медведю на спину. Меха полетело в два раза больше, медведь понёс его на открытую местность, где деревья не мешали бы ему развернуться, и попытался сбросить гибкого змея. Но когти не зря были крючьями, лапки не зря были цепкими и сам дракон не зря был ловким. Он хлопал крыльями, помогая себе удержаться, кусал зверя за пушистый загривок и проходился когтями по шкуре. — Давай, Бильбо! Рви его! — подбадривали гномы, активно жестикулируя. — Огнём, огнём давай! Но медведь внезапно, укусив тонкий и длинный хвост, рванул головой и стянул его со своей спины. Он снова придавил змея лапой, пытаясь на этот раз откусить ему голову. Дракон упирался в широкую грудь, не позволяя приблизиться к себе, драл когтями беззащитное брюхо и рычал, пуская дым в медвежью морду. Медведь, к его чести, уже успел и помять, и поцарапать и покусать огненного змея до крови… Бильбо, к его бесчестью, пропустил несколько ощутимых ударов по голове, позволил надорвать себе перепонку крыла и чуть не откусить пару пальцев! Он взъярился пуще прежнего, заплевался искрами и обжёг зверю морду, отчего тот с болезненным воем отскочил. Дракон тут же нахохлился, расправил крылья и взревел, отчего на деревьях задрожали листочки. Драка на мгновенье притихла, притихли и гномы, уже мечтавшие об обеде из медвежатины. — Уходите, я не хочу вам зла, — зашипел змей, пытаясь сморгнуть звёздочки перед глазами. Медведь возмущённо зарычал и взмахнул в его сторону когтистой лапой. — Вам не пробить чешую, мне не прокусить шкуру достаточно глубоко… Мы ни к чему не придём, понимаешь? Медведь встряхнул головой и оскалил клыки, каждый длинной с человеческий палец или хоббичьий нож для овощей. — Ни к чему! — повторил дракон, для верности хлопнув хвостом по земле. Медведь всё ещё сомневался, переминаясь с лапы на лапу, — Если ты так хочешь драки, то можешь пойти назад по нашим следам и задрать парочку орков! — настаивал змей, прижав к голове длинные уши. — Я буду премного вам благодарен! — Ну вот всегда он так, — жаловался Кили остальным гномам. — Ни подраться, ни зрелища! Гэндальф, пристукнув юного гнома посохом, пояснил: — Лучшая битва, это та, которой не было! Не мешайте ему договариваться, ясно вам? А Бильбо меж тем с медведем успел договориться. Тот, оказалось, шёл проведать свои владения, наткнулся на них и подумал, что дракон собрался сжечь гномов. Не то чтобы ему нравились гномы, нет, он вполне недвусмысленно рычал на них, но смотреть на то как кого-то сжигают ему не хотелось. Бильбо же в свою очередь, думая, что тот собирается сожрать их всех, тоже признал свою неправоту. Выходило что действительно драка на пустом месте, ну что за безобразие? Эти гномы плохо на него влияют! — Вы простите меня, уважаемый, — шипел змей, склоняя голову к груди. — За нами и так гоняются, неприятности сыплются одна за другой, вот я и подумал… Право простите дурака! Медведь шумно фыркнул и в ответ тоже склонил голову, даже не обращая на то, что меха ему изрядно не доставало, а местами и вовсе шла кровь. Он тихо рыкнул, хлопнул лапой по земле и шумно принюхался. Дракон поспешил кивнуть: — Вот же случай, — причитал он и радовался, что дедушка Тук далеко и не сможет докинуть сапог за другую сторону Мглистых гор. — Вы не подумайте, это мои гномы! Они могут выглядеть несколько… Недружественно и грубо, но на деле сердца у них мягкие и добрые! Я бы не стал водить дружбу с какими-то плохими гномами, понимаете? Медведь всё равно фыркнул. Он окинул весь отряд внимательным, слишком умным для зверя взглядом, покачал головой, подумал и пригласил на чай всю разномастную компанию. Неприятное знакомство следовало загладить.

***

Чай, к превеликому сожалению, им не предложили, но гномы взорвались бурными овациями, когда на стол поставили бочонок медовухи. Медведь оказался оборотнем, второй шкурой превратившись в огромного, невыносимо высокого человека. И хоббичьей драконьей шкурке совсем не удивился! Бильбо, держа левой рукой кружку, служившую хозяину рюмкой, с недовольством одёргивал правую, заботливо перебинтованную. Неловко, так как он от рождения был правшой, хоббит поднял кружку за здоровье. — Хороша, — выдохнул Двалин и по его густой бороде ручьём стекал напиток. — Ух, — согласился Бофур, наливая ему ещё. Захмелевший Бифур снова закхуздулил, так быстро, что Бильбо не смог различить даже отдельных слов, и все гномы за столом рассмеялись. Беорн поднял кружку — для хоббита это скорее было ведро — и осушил её за пару глотков. — Весёлая у вас Компания, — добродушно заметил он и хлопнул сидевшего рядом хоббита по плечу. Точнее целился он по плечу, но огромная рука полностью охватила голову Бильбо и несколько раз поднялась и опустилась. Будь то руки, то лапы, они всё равно были чудовищно тяжёлыми! — И как так получилось, что дракон ходит за гномами? Бильбо промычал что-то нечленораздельное, Гэндальф неловко кашлянул, а Торин стрелял глазами то в одного, то в другого. Однако мёд в доме оборотня оказался на диво хмельным из-за чего гномий король никак не мог прицелиться, попадая то в собственных гномов, то в лохматую кошку, сидевшую за их спинами. В доме было много разных животных. — Я бы назвал это недопониманием, зашедшим так далеко, что прекращать уже не имеет смысла, — проявил чудеса дипломатии Балин. Беорн рассмеялся, схоже с раскатами грома. — За случай! — объявил новый тост Бильбо, поморщился от излишне громких кхуздулов, осушил кружку и совсем охмелевший растёкся по скамейке ленивой лужицей. Беорн, чьё бедро благополучно служило ему опорой, снова похлопал его по голове. Хоббит уже не был против и сосредоточенно хмурясь выпускал колечки из дыма. — Случай, случай… — повторял он под смешки гномов, пытаясь ухватить мысль за хвост. — Никак не могу вспомнить, понимаете, было что-то такое в прошлом году, когда град побил все помидоры..! Беорн отозвался на помидоры с понимающим, участливым звуком так как тоже был садоводом, не таким как хоббиты разумеется, но тоже весьма недурным. И вот, будто невзначай, полилась беседа о помидорах, способах их выращивания и, самое главное, засолки. Гномы потеряли нить разговора на моменте обсуждения капельной системы полива и больше найти её не смогли, только смотрели как Бильбо, сосредоточенно выпуская дымные кольца и активно жестикулируя, пытается втолковать огромному медвежьему оборотню преимущества определённых сортов. В конец разошедшись он даже попытался записать на клочке бумаги несколько питомников, где сам обычно брал рассаду, но левой рукой это делать было жуть как неудобно и вышли одни каракули. Хозяин, в прочем, не расстроился, заботливо подливая хмель в пустеющие кружки. Хоббичья шкурка выдержала только две. Бильбо окончательно сполз на лавку, завернулся в кухонное полотенце и засопел, то бормоча, то забавная дёргая пушистыми, как у настоящего хоббита, лапками. Взломщика сначала попытались унести или хотя бы сместить, чтобы тот не занимал места, но скоро бросили это занятие — каждый раз он просыпался, шипел, пуская дым в лицо, и цеплялся за лавку когтями — и продолжили вечер так. Как чаепитие переросло в вечер, никто впрочем не заметил. — Забавный он у вас, — одобрительно отозвался Беорн, когда дракон в хоббичьей шкурке, свернувшись клубком, начал дёргать ушами. Торин, сидевший рядом и старательно щекотавший эти самые уши вилкой, заворчал, дескать, никакой этот змей не забавный, а дрессированный и натасканный на орков, как охотничий пёс, и вовсе он свирепый и злобный, но оборотень ему не поверил. — Змеёныш ещё, — фыркнул он, и хоббит сквозь сон попытался спрятать ухо под полотенцем. — Вот вырастет, будет дело. — Вырастет, — качнул головой Торин и зажал хоббиту нос двумя пальцами. Бильбо слегка проснувшийся, но больше всё-таки спящий, попытался его укусить. — Век, два, — замечтался гном, представляя чёрного дракона с рыжими глазами. Змеюка бы раскрыла крылья в полнеба, поднялась к солнцу и накрыла тенью весь, ну, предположим, Дейл для начала. Потом, к тысячи лет дорос бы и до Одинокой горы, но Торин этого уже не увидит. Надо будет завещать потомкам, чтоб присмотрели за непутёвым драконом: огнём не дышит, пить не умеет — пропадёт же! Ручной слишком, хоббичьий воспитанник. — Гнома у него просто нормального не было, не учил никто. — Ну теперь то гномов хватает? — Хватает. — решил Торин и щёлкнул Бильбо по кончику носа. Зубы лязгнули сильно мимо пальцев и кажется прикусили язык, отчего хоббит проснулся. Он нахмурился, пытаясь сфокусировать на нём зрение, отчего змеиные зрачки расползлись по рыжей радужке двумя кляксами. Змей фыркнул, хмыкнул и, навалившись на гнома, устроил голову у него на бедре. И заурчал тихо-тихо, будто кошка над нерадивым котёнком. — Ты, — ткнул в него Бильбо пальцем. — Сволочь! — и заурчал пуще прежнего, так что дрожь отдавалась в коленях. Глаза ещё закрыл: как не посмотри, а кот, добравшийся до хозяйской сметаны. — Ты, — с зарождавшимся хохотом, отвечал ему Торин. — Идиот каких поискать. — Потешные вы оба, — решил Беорн, после чего, отпив из своей кружки, присоединился к Бифуру, начавшему петь и танцевать прямо на столе. И если гнома стол ещё выдержал, то огромного человека уже нет. Компания взорвалась хохотом, Бильбо снова проснулся, обвёл их всех серьёзным взглядом, буркнул что-то и попытался встать, чтобы найти себе место потише, поудобнее и потеплее, но запутался в ногах и чуть не упал, благо гном успел его удержать. — Куда, — заворчал Торин, нехотя поднимаясь за ним. Бильбо выпрямился в полный рост, качнулся и попытался упасть снова, скрестив мохнатые лапки. — Пьянь, — фыркнул он, когда хоббит, обвился вокруг него руками, — Змеюка. Проще всего его было бы взять за шкирку и просто-напросто унести куда надо — весил он по ощущением как гномья нога или бочонок пива — но Торин никак не мог его ухватить. Змея, она в какой бы не была шкуре, змеёй и оставалась, вёрткой и пытающейся ускользнуть (в данном случае грохнуться на пол). Пришлось брать под руку и вести за собой, следя, чтобы не завалился никуда и не запутался в собственных ногах. Бильбо делу не помогал — оно и понятно, гад же чешуйчатый — старался прорваться обратно к столу, к Беорну и твердил всё про какую-то рубиновую вишню, про побелку и зайцев грызущих кору. — Торин, — выговорил хоббит его имя, подождал пока гном к нему наклонится, после чего выпустил струю дыма ему прямо в лицо. Торин, закалённый работой в кузнице, даже не закашлялся, — А я понял, как, как… Огонь делать! Хошь, покажу? — Когда протрезвеешь. — Ну Торин! — визгливо заканючил хоббит, запнулся и упал в ворох соломы. Торин вздохнул с облегчением, дошли всё-таки! Кто бы знал что хоббиты такие буйные? Или это драконы буйные? Чёрт его разберёт, где кровь, а где воспитание. — Это ты хорошо придумал! — радостно закончил вдруг Бильбо и, надув щёки, сосредоточился. Тонкая струйка дыма повалила из ноздрей, он закашлялся и зачихался до слёз, едва не поперхнувшись. Маленькая искорка выпала изо рта, прямо в пучок сухой, пушистой метёлки сорной травы. Огонь вспыхнул, поднялся столбиком, и Торин поспешил укрыть его плащом и затоптать. Хоббит восторженно захлопал в ладоши. — Получилось! — Helvítis drukkinn snákur! — с той же экспрессией выругался гном. — Спи давай, — рявкнул он на него, накидывая сверху остатки подпаленного плаща. Хоббит высунул голову из-под волчьего меха, повернув к нему острые уши. — Ég mun minna þig á þetta í hvert skipti. — мрачно пообещал Торин, но Бильбо ничего не понял, продолжая пялиться на него своими большими, как два яшмовых камушка, глазами. Улыбнулся, показал язык и захихикал. — Спи. — снова накрыл его плащом Торин. — Сожжёшь же всё, змеюка! И сам плюхнулся рядом.