Ты НЕ Моя Альфа

Запах дешёвого пива и затхлой тоски витал в прокуренном воздухе переулка, когда девушки припарковались за старым баром, пропахшем лошадьми. «Blackhearts» высыпали из машины, словно вороньё из склепа, выхватывая из багажника инструменты и грим. У задней двери их уже поджидал Тэ, улыбчивый омега с глазами, полными предвкушения. — Blackhearts, мои дорогие! Как же я рад вас видеть! — его голос звенел от восторга, но девушки лишь кивнули в ответ. — Тэ, как там внутри? Народ уже собрался? — Жизель бросила короткий взгляд на дверь. — Потихоньку греются, но скоро будет жарко! Так что залетайте скорее. Лиа, барабаны отполированы до блеска, стойки для гитар и баса на месте – всё готово для вашего огненного шоу! Осталось только выйти на эту старую сцену и взорвать её к чертям! Внезапно Йеджи ощутила жар, волной прокатившийся по телу. Ночь была прохладной, а на ней не было даже любимой кожаной куртки. Что-то было не так... Карина, с косой чёрных волос, заметила её состояние. Она остановила Йеджи, схватив за руку прежде, чем омега успела переступить порог. Остальные девушки скрылись в полумраке бара. — Йеджи, ты в порядке? — взгляд Карины был пронзительным, словно сканировал каждую клеточку её лица. — Ты вся вспотела… Йеджи кивнула, стараясь не выдать волнения, хотя и чувствовала, что с ней творится что-то странное. Лёгкая улыбка тронула её губы. Она не хотела, чтобы друзья беспокоились. — Всё хорошо, пошли. Карина ещё немного понаблюдала за ней, прежде чем позволить войти внутрь. Внутри альфу терзали смутные подозрения, но она решила не гадать. Обычно течка у омег начиналась только после встречи с их истинными альфами, когда между ними устанавливалась связь. Тогда огонь охватывал их обоих. Но Йеджи ничего не знала об этом, или, по крайней мере, не помнила, чтобы мать когда-либо её предупреждала. Через несколько минут четвёрка уже возилась на сцене, настраивая инструменты. В зале было немноголюдно, и большинство посетителей не обращали на них никакого внимания. Хван просто хотела прийти в себя. — Пива? — Тэ подлетел к сцене, прежде чем девушки успели начать. Карина уже собиралась отказаться, но Йеджи опередила её: — Да, пожалуйста. — Йеджи… Я не думаю, что тебе стоит пить перед выступлением… — предостерегла Карина, но девушка лишь пожала плечами. — Хватит меня нянчить, Джимин. Просто расслабься и наслаждайся жизнью, — резко ответила омега. Карина глубоко вздохнула и вернулась на своё место. — Всем отличного вечера!

***

— Мисс Шин? — удивлённый Хёнджин распахнул дверь, которую только сегодня починили. Феликс выглянул из-за его плеча, улыбаясь, а перед ними стояла Рюджин, словно тёмная буря. — Где она? — сухо спросила альфа, ожидая, что они отступят и позволят ей ворваться в комнату Йеджи. Но ответ Хёнджина заставил её стиснуть зубы. — Её здесь нет. Сердце бешено заколотилось в груди. Рюджин не находила себе места с самого утра, после того как ушла, твёрдо решив больше никогда её не искать. Но теперь она стояла здесь, чувствуя, как кровь закипает от мысли, что её омеги нет дома. — Где она? Хёнджин собирался ответить, что не знает, но Феликс опередил его: — В баре «У Тэ». Я могу показать, где это, если нужно.

***

Девушки начали играть, и на этот раз им удалось продержаться целых два куплета без вмешательства какого-нибудь подвыпившего альфы. В основном в баре были пьяные мужики, обсуждавшие всякую ерунду, и пара охотниц, высматривающих свою следующую жертву. — «Антенны в небе, когда ты теряешь рассудок, ты освобождаешь свою жизнь. Антенны, поднятые так высоко, что когда ты открываешь глаза, это вечная награда. Антенны в небе, когда ты теряешь рассудок, ты освобождаешь свою жизнь, антенны, поднятые так высоко, что когда ты открываешь глаза, это вечная награда. О, о, о… О, о, о…» Йеджи пела и играла на гитаре в идеальной гармонии с остальными участницами группы, но с каждой секундой жар в её теле становился всё сильнее. Карина переглянулась с Жизель, которая пела припев. Обе посмотрели на Йеджи, и стало ясно, что ей нездоровится. Йеджи запрокинула голову и закрыла глаза, позволяя ритму музыки проникать в её сознание, но в её мысли ворвался чужой запах – запах альфы, ощущавшийся опасно близко. Она думала, что это всего лишь игра воображения, но её альфа была ближе, чем она могла себе представить. Глаза Лии расширились, когда в бар вошли три девушки. Она быстро взглянула на Жизель, но японка уже не сводила глаз с рыжеволосой альфы, надвигавшейся на них. Карина встретилась взглядом с Винтер, заметив, как бета закатила глаза и отвернулась. Рюджин же не отрывала взгляда от Хван, которая всё ещё сидела с закрытыми глазами. Она чувствовала запах омеги сильнее, чем когда-либо прежде. Течка не за горами. Йеджи сглотнула и снова выпрямилась, медленно открывая глаза. Первое, что она увидела – Рюджин, стоявшую в нескольких шагах от сцены и смотревшую на неё. Дыхание сбилось, и Йеджи не могла понять, сон это или Шин Рюджин действительно пришла в этот грязный бар, чтобы найти её. Тело начало слабеть, и она постепенно прекратила играть на гитаре. Рюджин усилила свои феромоны, выпуская их в воздух. Йеджи почувствовала слабость, но именно этого и хотела Рюджин – выманить её отсюда. Альфа не теряла времени даром. Пока Карина, Жизель и Лиа переставали играть, а посетители отворачивались, Рюджин вскочила на сцену и обняла Йеджи. Йеджи закрыла глаза, ощущая тепло своей альфы. Она обхватила руками пиджак Шин, и слёзы потекли по её щекам. Собрав волю в кулак, она оттолкнула Рюджин и побежала к чёрному выходу. Шин бросилась за ней, а следом и остальные, бросив инструменты. Внезапно начался сильный дождь. Йеджи выскочила на улицу, чувствуя, как капли дождя насквозь промочили её. Рюджин выбежала следом и, не обращая внимания на непогоду, преградила ей путь к машине Карины. Девушки замерли в дверях бара, не желая промокнуть. Они просто смотрели, что будет дальше. — Оставь меня! Дай мне уйти! Уходи! — кричала Йеджи, ударяя Рюджин в грудь, хотя и не слишком сильно. Альфа крепко держала её за руки. — Ты же этого хотела, да? — спросила Рюджин, глядя ей в глаза под потоками дождя. — Мы обе этого хотели. — Тогда какого чёрта ты здесь делаешь? — Йеджи быстро моргала, отгоняя капли дождя, и смотрела на девушку. Шин молчала несколько секунд, не зная, что ответить. Она не понимала, почему оказалась здесь, вместо того, чтобы искать кого-то другого, чтобы излить душу. Но инстинкт не позволил ей отступить. Она должна была найти свою омегу. Рыжеволосая чувствовала, как её тело дрожит – не только от холода, мокрой одежды и ледяной воды, но и от близости альфы. Рюджин обняла её за талию и прижала к себе. — Я никому не позволю прикоснуться к тебе, Йеджи. Даже если ты не захочешь меня, даже если я не захочу тебя, ты моя. Ты моя омега. Рюджин наклонилась и поцеловала её так же жадно и неистово, как и прошлой ночью. Да, сейчас всё было иначе. Они обе смирились с тем, что должны отказаться от связи, которая их объединяла, но это не означало, что они могли продолжать в том же духе. Йеджи попыталась сопротивляться, но, как всегда, её тело сдалось. Она обняла Рюджин за шею, и поцелуй стал ещё более страстным. Девочки наблюдали за происходящим. Лиа и Жизель хихикали, Карина и Ниннин сохраняли нейтральные выражения лиц, хотя внутри они были рады, а Винтер улыбалась. Через несколько мгновений Рюджин поняла, что они стоят под дождем, и Йеджи может простудиться. Она оторвалась от её губ и, закрыв глаза, прижалась лбом ко лбу Йеджи. Обе задохнулись от переизбытка чувств. — Я забираю тебя с собой. Через несколько минут Шин усадила Йеджи в машину, на этот раз на пассажирское сиденье рядом с собой. Она села за руль, завела мотор и направилась домой. — Эта сучка бросила нас здесь, — прошептала Ниннин и повернулась, но её тело врезалось в кого-то сзади. Чтобы не упасть, она ухватилась руками за бёдра девушки. Жизель была очарована взглядом этой альфы. — Ух ты… — Лиа улыбнулась, глядя на эту сцену, и взяла Черён за руку. Она обернулась, чтобы сказать Карине, что они потеряли Жизель, но той уже не было рядом, как и Винтер. — Так больше продолжаться не может, Карина, — прошептала Винтер, прижатая к стене в женском туалете. Её затолкали сюда несколько секунд назад. Блондинка закрыла глаза, чувствуя поцелуи альфы на своей шее. Она снова чувствовала слабость, как и несколько месяцев назад. — Ты ушла от меня, потому что... — Я ушла от тебя, потому что ты альфа, а я бета. Мы не созданы друг для друга, Джимин, — ответила Винтер, и Карина отодвинулась от её шеи, чтобы заглянуть ей в глаза. — Что будет со мной, когда ты найдешь свою омегу? Альфа несколько секунд молча смотрела на бету, она заправила свои короткие волосы за ухо и продолжала смотреть ей в глаза, но затем нарушила молчание. — А что, если я никогда её не найду?

***

Как и прошлой ночью, Рюджин поднималась по лестнице в своем доме с Йеджи, её омегой, на руках, полностью промокшей от дождевой воды. Рыжеволосая дрожала от холода, закрыв глаза и прижавшись к шее своей альфы, пока та не отвела её в комнату, но на этот раз она не пошла в другую комнату, кроме своей. Рюджин подошла к своей кровати, не заботясь о том, что Йеджи промокла, и уложила её туда, заправляя её рыжие волосы за ухо, прежде чем попытаться отодвинуться от Хван, но омега сама остановила её. Йеджи держала пиджак Шин в руках, пропуская её между пальцами, и медленно открывала свои глаза. Альфа никогда ещё не чувствовала себя такой слабой из-за пары глаз, как сейчас. Казалось, что в омуте взгляда Хван таится власть, превосходящая ту, что Рюджин привыкла ощущать над собственной омегой. Это странное, пьянящее чувство полной жизни, рождалось в ней, обжигая холодом нежданного откровения. Йеджи сглотнула, заметив, как потемнели глаза её судьбы, и почувствовала тепло в животе, а также тепло между ногами. Очень похоже на то, что она почувствовала, проснувшись после сегодняшнего сна. — Н-не уходи.. Почему? Почему ты так слаба перед ней, Йеджи? Это не ты! — Это моя комната, и я никуда не уйду, — прорычала альфа, и, не дав Йеджи опомниться, впилась в её губы новым, диким поцелуем, вырывающим из омежьей груди стоны, полные неги и отчаяния. Шин отстранилась, уткнувшись горячим носом в податливую шею Хван. Запах Йеджи изменился, опьяняюще ударил в голову, пробуждая древние, первобытные инстинкты. — Блядь… — простонала Рюджин, чувствуя, как волна жара прокатилась по телу, а член налился нестерпимой тяжестью. Сердце бешено колотилось, отбивая безумный ритм. — Ч-что… Что со мной происходит?.. — Йеджи распахнула глаза, ощутив резкую, ноющую боль внизу живота. — Ах, я… я не могу… Шин отчаянно боролась с собой, но тщетно. Её глаза налились непроглядной чернотой, по венам пробежала дрожь, мышцы невольно сокращались, повинуясь властному зову тела Йеджи. Запах жара, густой, обволакивающий, дурманящий цветочный аромат феромонов омеги лишал разума, топил в пучине желаний. Ни одна из них не могла сопротивляться нахлынувшей страсти. С каждой секундой тела брали верх, затмевая рассудок и стирая границы между желанием и реальностью, подчиняя их первобытному инстинкту – быть вместе. Собрав воедино ускользающие осколки сознания, Рюджин отстранилась от шеи Йеджи, её взгляд, затуманенный страстью, встретился с её глазами. Дыхание сбивалось, каждый вдох давался с трудом. Йеджи открыла глаза, и их серая глубина казалась пепельной, чужой. В этот миг остатки разума окончательно покинули Рюджин. Она вновь прильнула к губам Хван, с исступлением, превосходящим все прежние порывы. Пальцы сорвали тонкую ткань рубашки, обнажая трепещущую грудь. Руки Йеджи, скользнув под ткань рубашки Рюджин, впились в её бока, притягивая её тело вплотную. Хриплый стон сорвался с губ рыжеволосой, разум уступал натиску плоти, требующей своего. Шин не знала полумер, не признавала прелюдий. Ласки и нежности остались в мире трезвости, уступив место первобытному зову инстинктов. Рюджин раздвинула ноги Йеджи, одним движением расстегнула молнию брюк и, отстранив ткань стрингов, вошла в её податливую плоть. Крик боли и наслаждения вырвался из груди омеги, первое прикосновение раскалённым железом опалило её, смешиваясь с диким желанием. — Ах! — Йеджи выгнулась дугой, ногти впились в спину Рюджин сквозь тонкую ткань рубашки. Шин, властная и неумолимая, заполняла её до предела, расширяя тугое лоно Хван. — М-м-м… Рюджин, стиснув зубы, прорычала в самое ухо Йеджи, каждым миллиметром своего существа проникая в податливую плоть. Стенки влагалища Йеджи обвили её, словно долгожданный дар, вознося Рюджин на неведомые доселе высоты. Чувство, незнакомое ей с прежними партнерами, обжигало и манило. Когда последний дюйм вошел, она не медлила, вовлекая Йеджи в жёсткий, ритмичный танец. Первоначальная боль отступила, сменившись жгучим пламенем, болезненным и сладостным одновременно. — Ах, Боже мой! Да! Чёрт, да! Рюджин впилась взглядом в лицо Хван, влажное от пота, сквозь липнущую к телам от дождя ткань. Она накрыла её губы своими, проникая языком в рот, заявляя о своём праве на эту ночь, праве альфы, властвующей над омегой в период течки. Йеджи открыла глаза, утопая в угольно-чёрной бездне зрачков Рюджин, чувствуя грубые толчки, разрывающие на части её тело. Момент истины приближался, и обе парили на грани неистового оргазма. Йеджи запрокинула голову на подушку, открывая альфе доступ к своей самой уязвимой точке. Рюджин облизнула губы и, не теряя ни секунды, склонилась к шее омеги, коснулась её кожи кончиком носа и прошептала, словно клятву: — Ты моя. Затем впилась зубами в нежную кожу, пометив её, как собственность. Йеджи закричала, в этом крике слились боль и экстаз, освобождение и признание. Шин завершила начатое мгновением позже, неотвратимо и властно. Обязанность размножения в период течки была непреложным законом, семя должно было найти свой путь внутрь, независимо от их воли. Разум отступил, уступив место первобытным инстинктам. Утро сотрёт из памяти многое, но их тела теперь были связаны неразрывными нитями, их души слились в единое целое. В этот момент они должны быть вместе, обязаны быть вместе. Но расплата за этот экстаз настигнет их с рассветом.