Между строк

Эссе пришло в стопке шестого курса. Безымянное, без курса, без подписи. Почерк ровный, мелкий, без украшений. Тема: снотворные зелья. Эссе было о другом. «Зелья памяти работают на уровне факта, но не ощущения. Обливиэйт стирает событие, но тело продолжает реагировать: обходить третью ступеньку, щуриться на свет. Архив стёрт, но программа работает.» К теме не относится. Снейп прочёл дважды. На третий раз задержался на последней строке. Архив стёрт, но программа работает. Закрыл стопку, достал учебный план. Шестой курс, четверг, второй урок: лекция по снадобьям для памяти. Если она была в этом классе, узнает свои слова в его голосе. Не сможет не узнать.

***

Шестой курс. Снадобья для памяти. Палочка чертила формулу на доске. Голос шёл ровно, методично. — Принципиальная ошибка при работе с этой группой снадобий, — произнёс он, не оборачиваясь, — состоит в том, что их путают с инструментом стирания. Зелье забвения не уничтожает воспоминание. Оно разрывает связь между фактом и ощущением. Тело продолжает реагировать: обходить третью ступеньку, щуриться на свет. Архив стёрт, но программа работает. Обернулся. Двадцать голов над тетрадями. Перья скрипели. Тонкс жевала кончик пера. Бёрк в середине зала листала учебник. Никто не поднял глаз. — Мисс Бёрк. Страница двести четырнадцать. Мы не на травологии. Бёрк подняла глаза, перевернула учебник, как полагается, на нужную страницу. Снейп успел заметить: обычный, потрёпанный, школьный. Не его. Не тот. Первый метод. Ноль. Продолжил. Вечером — новый пергамент в стопке шестого курса. Защитные зелья от ожогов. Грамотно, с одной неточностью в дозировке, намеренной или нет, не понял. Приписка внизу, мелким почерком: «P.S. До меня доходят слухи, что вы начали меня цитировать. Знаете, это льстит. Говорят, вашим голосом звучит приятнее.» Написал: «Если вашим мыслям нужен чужой голос, чтобы звучать убедительно, это многое о вас говорит.» Убрал в ящик.

Как?

Вопрос «как» был проще. Практичнее. Как эссе попадает в стопку? Как снимаются чары? Как аноним узнаёт о ловушках? Три дня работал с чернилами. Метка — невидимая до контакта с проявляющим реагентом. Остаётся на коже двое суток. Тот, кто возьмёт пергамент с ответом, унесёт след. На следующем уроке ходил между рядами, проверял котлы — и смотрел на руки. Нет. Нет. Нет. У стола Тонкс остановился, наклонился к котлу. Зелье мутное, недоваренное, типичное. На запястье, у манжеты, едва заметное. Тусклое пятно. Чернила. Тонкс ходит в чернилах. Это может ничего не значить. Выпрямился. — Температура, Тонкс. Пошёл дальше. Метка на руке. Она брала пергамент. Ответ на «как» — Тонкс? Тонкс, которая за шесть лет разбила больше котлов, чем прочитала книг. Тонкс, которая входит в класс локтем вперёд и каждый раз удивляется, что дверной косяк на том же месте. Однажды перепутала настойку для бодрости с настойкой для роста волос и неделю ходила с бровями до подбородка. Тот, кто писал про аконит и страдание, не жевал перо с выражением человека, мечтающего о перемене. Не исключено, впрочем, что она просто уронила стопку работ, пока он отвернулся. Это Тонкс. Значит, «как» порождал другой вопрос. Эссе появлялись в стопках разных курсов: третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой. Шестой — её. На чужих уроках её нет. Значит, либо она меняет внешность и входит в чужие классы, либо пергаменты попадают туда иначе. Проверил расписание. Эссе пятого курса сдано во вторник, второй урок. Тонкс во вторник на втором уроке: чары, у Флитвика.

***

Снейп зашёл в учительскую перед обедом. — Филиус. Тонкс была у вас во вторник? Флитвик поднял глаза от стопки тетрадей. — Конечно. Опрокинула чернильницу. — На себя? — На потолок. Не уверен, что хочу обсуждать, как именно. Но да. Потолок временно фиолетовый. Филч уже знает. — Она была всё занятие? — Полное. Хотя последние двадцать минут где-то в своих мыслях. Я её трижды звал, она кивнула на четвёртый. — Спасибо, Филиус. — Северус, если вам нужна отчётность по Тонкс, могу вести её в отдельной тетради. Я уже думал... Снейп вышел. Она не может быть в двух классах одновременно. Даже метаморфомаг не умножается. Курьер, но только для шестого курса. Остальные стопки — другой путь. Или другой человек? Один аноним — или несколько? Почерк один. Голос один. Но руки... Руки могут быть разные? Два дня наблюдал в коридорах. Ничего. Роняла учебники, спорила с портретами, не передавала ничего, что было бы похоже на пергамент. Если играет — играет безупречно.

***

В тот же вечер вызвал эльфа. — Тонкс из Гриффиндора. Шестой курс. Следить незаметно. Один день. Записать с кем, куда, что передаёт. Эльфа звали Колли. Колли кивнула, поклонилась, исчезла. На следующий день Колли явилась с отчётом. — Колли следила, сэр. Утром две лекции. Никому ничего не передавала. — Дальше. — После обеда субъект пошла в мужской туалет, сэр. Снейп закрыл глаза. Сжал переносицу пальцами. — В мужской. — Да, сэр. Третий этаж. — И вы? — Колли не вошла, сэр. Колли — девочка-эльф. Домовикам-девочкам нельзя в мужские туалеты. Это правило. — Чьё. — Мистера Филча, сэр. У эльфов отдельный список правил. Колли его знает наизусть. — Хорошо. Что вы сделали? — Колли стояла у двери. Сорок минут. Из туалета вышли двенадцать мальчиков. Снейп открыл глаза, посмотрел в потолок. — Тонкс могла превратиться в мальчика. — Колли подумала об этом, сэр. После пятого. Колли не знает, как отличить метаморфомага от настоящего мальчика, сэр. — Никак. — Простите, сэр. — Где Тонкс сейчас? — В Большом зале, сэр. На обеде. — Идите, Колли. Спасибо. Колли поклонилась, исчезла. Снейп сидел, тёр переносицу. Можно попросить Филча. Но это уже не его слежка, это разговор с завхозом. Отложил на потом.

***

Дамблдор сказал слушать. Сказал вечером, у окна, не оборачиваясь. «Снейп, дети много болтают. Часто рядом. Иногда стоит постоять и не делать ничего». Обычно он приходил на завтрак рано, за час до основной волны: скамьи полупустые, эльфы расставляют блюда, можно дойти от двери до стола, никого не задевая. В пятницу пришёл в восемь пятнадцать. Встал на пороге: люди двигались плотно, говорили громко, никто не оборачивался. Запах яиц, обугленных тостов, чьих-то духов. К преподавательскому столу шёл медленнее обычного. Слизеринский ряд. — Я тебе клянусь, оно лежало под подушкой. — Под чьей? — Под моей. — Тогда ты должен был его найти... Селвин и Пруэтт спорили без интереса друг к другу, по привычке. Снейп прошёл дальше. Кто-то задел его локтем, увидел, кого, побледнел, отшатнулся. — На галлеон, что съем десять. — Десять — это всё, что на столе. — Поэтому и десять. Джонсон. Свита засмеялась. Снейп подумал, что Джонсон проиграет. Его выташнит на восьмом. — Я тебе говорю, леди с лебедем влюблена в рыцаря у Восточной лестницы. — Все портреты ходят в гости. — Она вернулась с цветком в волосах. У неё в саду такого цветка нет. Гриффиндорские четверокурсницы, не оборачиваясь. — Если палочкой повести вот так, эффект усилится в три раза. — Это неправда. — Это правда. Мне Уоррен сказал. — Уоррен провалил третий курс. Дошёл до стола, сел. Шум продолжался, но за ним было меньше. Рядом с ним не разговаривали. Это годилось, выдохнул.

***

В коридоре проходили группы, Снейп шёл медленно. — И ты ему сказал? — Я ему написал. Понял он или нет, уже не моя проблема. Прошли. Не то. Впереди мелькнула фиолетовая макушка. Тонкс. Шла под руку с Бёрк. Снейп сократил шаг — они шли к подземельям, его маршрут. Между ними была стайка третьекурсниц, он перешёл к стене, пропустил две группы, нагнал. — Слушай. У меня опять пропал носок. — Тонкс, ты теряешь носки сама. — Их берут эльфы. Один такой за мной шёл до туалета! Я еле отбилась! — Зачем эльфам один носок? — Один носок и есть полуодежда. Эльф наполовину свободен. — Тонкс. — Это не я придумала. Это логика. Снейп шёл за ними, на шаг ближе, чем стоило. — Тонкс, у тебя сегодня глаза зелёные, — улыбнулась Бёрк. — Не нарочно. — Прям ярко-зелёные. — Я ела что-то со шпинатом. — Это так не работает. — У меня работает. Свернули за угол. Бёрк смеялась. Тонкс хихикала и спорила одновременно. Ни слова о пергаменте. Ни о тетради. Ни об учебнике. Ни о ком-то третьем. Снейп остановился, не оборачиваясь. Постоял секунду. Пошёл дальше. Услышал на третий день. Поворачивал в коридор подземелий, двое впереди не успели заметить. — Не помнишь формулу — спроси у Принца. — Какого ещё Принца? — Ну ты что? Они обернулись, увидели его. Замерли. — Кто? Тот, что повыше, посмотрел Снейпу прямо в глаза. Голос ровный, заученный. — Простите, сэр? — Кто такой «Принц»? — Не знаю, сэр. — Я слышал. — Должно быть, вам послышалось, сэр. Второй, помладше, чуть кивнул. Не глядя ни на товарища, ни на Снейпа. Снейп подождал. Они молчали. Не нервно, не вызывающе, буднично. Как будто это уже был не первый раз, когда у них спрашивали, и не первый раз, когда они отвечали ровно так. — Идите. Ушли. Не торопясь.

Принц. Совпадение?

Он стоял ещё минуту, потом пошёл медленно к кабинету. Имя ходит по школе без человека. Никто не знает, или все знают и не говорят. Не из страха, из правила. Знал такие системы. В шестнадцать сам сидел в одной. Кто-то в этом замке писал на полях учебника в пятнадцать лет, и кто-то в этом замке носит сейчас его имя. Возможно, тот же человек, который пишет ему на полях эссе. Возможно, нет. Если Тонкс ходит к «Принцу» — это ещё не доказывает, что эссе оттуда.

***

— Тонкс. Останьтесь. Класс выходил. Тонкс замерла у парты, сумка уже на плече, волосы чуть порозовели. У двери Бёрк замедлила шаг и обернулась. Тонкс чуть качнула головой: иди. Бёрк вышла, не оглядываясь больше. Дверь закрылась беззвучно. Снейп проследил за движением. Беззвучно — это тоже отметил. — Профессор? Голос ровный. Слишком ровный. — Подойдите. Тонкс подошла. Остановилась в двух шагах от стола, сумка прижата к боку, как щит. Снейп взял с края стола её недавнюю работу, раскрыл, положил перед собой. Не торопился. — Корень асфоделя. Три применения. Тонкс выдохнула. Незаметно для постороннего, но Снейп заметил. — Это… это проверка? — Вы писали мне о нём к прошлому занятию. Снейп положил палец на её строку. Не двигал — оставил там, как указатель. Тонкс не наклонилась. Смотрела на свою работу как на чужой пергамент. — Я поставил «выше ожидаемого». Три применения там были. — Я… — она сглотнула, — не помню точно. — У вас провалы в памяти, мисс Тонкс? Волосы потемнели — на тон, на полтона. Метаморфомаг плохо умеет врать, когда нервничает. Цвет выдаёт раньше, чем лицо. — Я волнуюсь. На людях говорить… — Никого нет. — Я волнуюсь от вас лично, профессор. Сказала слишком быстро. Заученной интонацией — у учеников, которые приходят с готовым алиби и боятся, что не пригодится. Или играет — и тогда она аноним. Или работа не её. И тогда у работы другой автор. Проверить. Снейп закрыл её эссе. Это не из её работы — это из переписки. — Аконит. Зимний или северный — для волчьего противоядия. Который? Тонкс замерла. Волосы перестали колебаться по цвету, ушли в тёмное. Пальцы на ремне сумки. Глаза — на одной точке стола, чуть мимо него. — Северный? Снейп замер тоже. Аноним отстаивал северный две недели назад. Снейп два дня писал ответ с возражениями, потом всё-таки переделал в своих заметках — её довод частично сработал. Никто не мог знать. Или кто-то мог. — На основании чего дан ответ? Голос не дрогнул. Тонкс подняла глаза, что-то прочла в его лице, быстро отвела. — Я… не знаю, профессор. — Угадали? — Видимо. Уголок губ дрогнул, опустился. Пальцы продолжали теребить ремень. Снейп подумал: она боится не за оценку. Снейп смотрел на неё. Угадала. Не повторила — угадала. Если бы знала — назвала бы уверенно или с запинкой узнавания. Или сразу бы назвала противоположное, чтобы отвести подозрения. А она ткнула пальцем в небо и попала. Значит, не аноним. Значит, эссе на «выше ожидаемого» — не её. Значит, у эссе автор. Кто-то, кто пишет за неё. Кто-то, кого школа называет в коридорах одним именем. Тем, которое Снейп услышал три дня назад. Снейп выпрямился. Снял руки со стола. — Что вам известно о Принце?