Порочные игры | Wicked Games

      Когда Реджина открыла дверь, она была поражена тем, насколько взволнованной выглядела Эмма. Без своей привычной красной кожаной куртки, она подпрыгивала на крыльце на носочках, засунув руки в карманы джинсов, а её улыбка была чересчур широкой. Реджина приподняла бровь.       — Ты в порядке? — спросила она, взглянув на переминающиеся ноги Эммы. В её собственном животе уже искрилось возбуждение, смешанное с тенью неуверенности, но, как ей казалось, она скрывала это куда более успешно.       Эмма кивнула.       — Я в полном порядке, — сказала она. Помедлив, она тяжело выдохнула. — Ладно… я немного нервничаю. Я не думала, что это вообще случится.       — Ничего не должно случиться, если ты не хочешь, — медленно произнесла Реджина, проглатывая разочарование. Но тревога была напрасной: прежде чем она закончила фразу, Эмма уже отчаянно замотала головой.       — Я хочу, — сказала она, и твёрдость её голоса не оставляла сомнений. — Очень сильно. Я просто…       Реджина улыбнулась, не заставляя её заканчивать.       — Тебе стоит войти.       — Хорошо, — выдохнула Эмма, переступая порог. Когда она проходила мимо, Реджина уловила запах её только что вымытых волос. И макияжа, заметила она, было больше обычного.       С легкой улыбкой Реджина закрыла за ней дверь. Затем снова повернулась к Эмме, окидывая её оценивающим взглядом.       — Ты прекрасно выглядишь сегодня вечером.       Эмма пожала плечами, но на её щеках проступил румянец.       — Я не совсем представляла, что требуется, так что просто угадала.       Её догадка оказалась облегающей черной водолазкой с резким вырезом у ключиц и темно-синими джинсами. На ней были любимые черные ботинки, и если Реджина не ошибалась (а она уже знала, что не ошибается), они выглядели так, будто их только что почистили.       Сама Реджина была в том же облегающем красном платье, что и весь день, потому что в любом случае планировала снять его совсем скоро.       Она улыбнулась.       — Ты выбрала удачно. Но, правда, тебе не нужно выглядеть такой испуганной. Это было взаимное согласие, не так ли?       — Так, — сказала Эмма. — Просто обычно, когда я нервничаю, я выпиваю. Но сегодня мне показалось, что это не самая лучшая идея.       — Это было очень дальновидно с твоей стороны, — сказала Реджина. — Я бы, наверное, чувствовала себя неловко, если бы ты была нетрезва.       Эмма сглотнула, затем спросила:       — Но тебе комфортно в этой ситуации?       При виде её порочной улыбки у Эммы внутри все перевернулось.       — Посмотрим. Пока еще ничего не случилось, мисс Свон.       Вот оно. То самое имя, от которого всё тело Эммы бросало то в жар, то в холод с такой скоростью, что у неё могла бы случиться хлыстовая травма. Именно из-за того, как Реджина произносила это имя — а затем замечала реакцию Эммы на него — они и оказались в этой ситуации.       Эмма выпрямила спину, улыбка исчезла с её лица.        — Это правда.       — Ты все еще хочешь этого?       Взгляд Эммы скользнул по спокойно надутым губам Реджины, её уверенной позе, её божественно тонкой талии. Она была в туфлях на умопомрачительных каблуках у себя же в доме. Эмма закусила губу, кивая.       — Да, хочу.       — Превосходно, — сказала Реджина, делая короткий шаг к ней. — Нам стоит кое-что обсудить, прежде чем мы начнем. Где бы ты предпочла это сделать?       Эмма моргнула, растерянно оглядываясь. Её светлые кудри качнулись по плечам, когда она двинулась, и Реджина почувствовала давно знакомую, ноющую боль между ног.       — Это не вопрос с подвохом, — мягко сказала Реджина. — Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Мы можем сделать это прямо здесь, если хочешь, или можем присесть где-нибудь — выбор за тобой.       Облизав губы, Эмма сказала:       — Гостиная.       — Хорошо, — сказала Реджина, указывая на дверь. — Прошу.       Сжимая пальцами края рукавов, Эмма развернулась и медленно прошла в гостиную. Реджина уже приглушила свет до её прихода, потому что что-то подсказывало ей, что шерифу будет спокойнее, если Реджина не увидит её румянца.       Эмма остановилась перед диваном, словно ожидая приглашения сесть. Это было почти умилительно и в то же время чертовски приятно — месяцами Реджина подозревала, что у Эммы есть тайная склонность к подчинению. Она провела не одну горячую, одинокую ночь, представляя это. Она никогда не могла точно сказать, почему так думает — Эмма проводила дни, расхаживая по городу, игнорируя каждую просьбу Реджины, делая, что ей вздумается, и даже не удосуживаясь носить правильную форму. Но что-то грызло Реджину на задворках сознания почти с самого первого дня, и когда Эмма в стельку пьяная выпалила ей признание в «Эзоповых столах» почти месяц назад, Реджина даже не удивилась.       — Садись, пожалуйста, Эмма, — сказала Реджина, и гостья немедленно подчинилась. Реджина присела на противоположный конец дивана, скрестив ноги. — Могу я тебе что-нибудь предложить?       — Я в порядке.       — Воду? Или можно выпить совсем немного вина, если это поможет.       Эмма покачала головой, натянуто улыбнувшись.       — Я в порядке. Мне просто нужно немного расслабиться.       — Что могло бы в этом помочь? — спросила Реджина, не сводя глаз с напряженной фигуры Эммы. Она никогда не видела, чтобы та сидела так прямо.       Выпустив огромный клуб воздуха, Эмма сказала:       — Просто поговори со мной. Скажи, что будет происходить.       Реджина слышала в её голосе едва уловимую тоску, и потому улыбнулась, не принимая на свой счет того, что со стороны могло показаться, будто Эмма готова бежать к двери.       — Нам обеим предстоит решить, что именно будет происходить, — сказала Реджина. — Но я могу подготовить почву, если хочешь. Затем ты скажешь, что бы ты хотела попробовать, а что нет. Как тебе такой план?       Плечи Эммы сразу же чуть расслабились. Она кивнула.       — Звучит неплохо.       — Хорошо, — сказала Реджина, звуча гораздо спокойнее, чем чувствовала себя. — Мы говорили об этом в баре на днях, но ты была довольно пьяна, а я отвлекалась, пытаясь помешать твоей матери быть убитой викингами, так что я могу повториться. Просто потерпи.       Эмма твердо кивнула.       — Хорошо.       Реджина не была уверена, что когда-либо раньше удостаивалась такого безраздельного внимания.       Она прочистила горло и сказала:        — Я делала это несколько раз раньше. Я пробовала себя в обеих ролях и довольно быстро поняла, что быть доминантом мне нравится гораздо больше. Учитывая наши прошлые стычки, полагаю, это не станет для тебя большим сюрпризом.       Эмма улыбнулась ей, но не перебивала.       — Если я правильно помню, у тебя нет опыта в этом. Так? — спросила Реджина. Это вызвало первый румянец вечера на щеках Эммы.       — Нет, — призналась она.       — Это нормально, — сказала Реджина, и в её голосе послышалось столько терпения, сколько она никогда не проявляла. Узел в животе Эммы ослаб. — Но мне было бы интересно узнать, что заставило тебя захотеть попробовать это сейчас.       Эмма пожала плечами.       — Иногда ты просто знаешь, что тебе нравится, даже если никогда не пробовал. Как, например, знаешь, что тебе нравятся и женщины, и мужчины, хотя ты ни разу не целовал женщину.       Реджина моргнула от неожиданности.       — Ты никогда не целовала женщину?       — Нет, — сказала Эмма, вздыхая. — А ты?       — Да. Несколько, — сказала Реджина. Глаза Эммы тут же затуманились новой волной желания. — Ты позволишь мне поцеловать тебя?       Челюсть Эммы едва не отвалилась, когда она выдавила:       — Что, прямо сейчас?       — Ну… Если хочешь, — сказала Реджина. — Но я имела в виду в принципе сегодня вечером. Некоторым сабмиссивам это не нравится, и я хочу знать, где проходят твои границы.       Эмма заикаясь, выпалила:       — Конечно, я хочу поцеловать тебя, Реджина. Это единственная причина, по которой я здесь.       Она увидела, как гордый румянец окрасил щеки мэра.       — Очень хорошо. Это решено, — сказала Реджина. — Итак, скажи мне — почему это внезапно стало твоим желанием именно сейчас?       Эмма наконец отвела взгляд. Она заерзала на месте, её пальцы теребили нитку, торчащую из подола водолазки.       — Не сейчас.       — В смысле?       — В смысле, я хотела этого очень давно, но мы либо ссорились, либо встречались с другими. А когда нет, у меня не было возможности попросить тебя. Как вставить это в разговор? Только когда ты напоила меня на той неделе, у меня наконец хватило смелости сказать.       Эмма замолчала, тяжело дыша. Затем добавила:       — К тому же я была уверена, что ты будешь смеяться надо мной.       Реджина задумалась на мгновение, размышляя, стоит ли ей обижаться. В конце концов она пожала плечами.       — Пожалуй, я могу это понять. Но обещаю тебе, что бы ни происходило между нами в прошлом, я не стану так с тобой поступать. И я не буду смеяться над тобой, пока мы это обсуждаем.       Эмма кивнула.       — Спасибо. Это помогает.       — Итак, если ты всегда подозревала, что тебе это может понравиться, почему ты никогда не пробовала раньше?       — Наверное… — начала Эмма, замолкая, когда поняла, что сейчас признается в том, чего никогда раньше не говорила вслух. Она задумалась, стоит ли рассказывать это именно Реджине. Но Реджина смотрела на неё терпеливо, с одним лишь интересом и тенью желания на лице, и Эмма выпалила: — Парни, с которыми я спала, не могли освоить даже азов, не говоря уже о чем-то особенном. Если бы я попросила их попробовать, они бы, возможно, согласились, но… у меня никогда не было чувства, что все будет так, как я себе представляю. Если уж пробовать, то чтобы все было правильно. И чем больше я узнаю тебя, тем больше понимаю, что ты единственный человек, который сделает это как надо.       Реджина усмехнулась, разводя и снова скрещивая ноги. Она сделала это только ради того, чтобы увидеть, посмотрит ли Эмма на них, и когда та, без колебаний и стыда, сделала это — это дало Реджине все необходимое воодушевление.       — Расскажи мне, что для тебя значит «как надо».       Эмма густо покраснела.       — Насколько подробно?       — Максимально, — сказала Реджина, уточняя: — Мне нужно знать, как сделать это идеальным.       — Идеально — это слишком много, Реджина.       — Может быть, но я ничего не делаю наполовину, — сказала Реджина, улыбнувшись, когда Эмма рассмеялась. Это был прекрасный, беззаботный смех, который она не часто слышала. — Пожалуйста, расскажи мне.       Эмма сглотнула, снова взглянув на свои руки, и спросила:       — И ты не будешь смеяться?       — Конечно нет, — сказала Реджина. — Я не обещаю, что соглашусь на все, но именно для этого мы и разговариваем. Я уверена, есть вещи, которые я хотела бы сделать с тобой, от чего у тебя голова пойдет кругом, если я предложу их сейчас.       Рот Эммы приоткрылся на полдюйма.       — Ты хочешь делать что-то со мной?       — Мы бы были здесь, если бы я не хотела?       — Нет, — признала Эмма. — Но все равно удивительно слышать.       Реджина не могла объяснить, почему внезапная застенчивость Эммы казалась ей такой умилительной, но от этого у неё в животе все переворачивалось.       — Эмма, если бы у меня не было столько планов на сегодняшний вечер, я бы с удовольствием провела следующие четыре часа, перечисляя тебе все, что я себе представляла. Но я бы предпочла на самом деле сделать это.       На этот раз Эмма не сдержала слабого стона.       — Ты не можешь ожидать, что я буду серьезно разговаривать, если ты продолжаешь говорить такое.       — Это правда, — сказала Реджина, не выказывая ни малейшего сожаления. — Но, полагаю, тебе это нравится.       Эмма закатила глаза, и Реджина почувствовала, как мышцы между ног сжались.       — Давай начнем с этого, — сказала она. Эмма нахмурилась.       — С чего?       — С закатывания глаз, — сказала Реджина. — Как бы мне ни нравилось твое дерзкое поведение в повседневной жизни, я не потерплю его в спальне. Я не люблю капризных сабов, Эмма. Очень важно, чтобы ты это запомнила.       Эмма сжала бедра и кивнула.       — Можно спросить, что будет, если я сделаю что-то, что тебе не понравится?       — Конечно, — сказала Реджина. — Хотя цель этого — дать тебе опыт, которого тебе не хватало, когда мы входим в роли, твоей главной заботой должно быть доставить мне удовольствие. Я буду сосредоточена на том, чтобы доставить удовольствие тебе и довести тебя до самого края твоих возможностей, но когда ты действительно находишься в состоянии сабмиссива, мысль о том, что ты делаешь мне приятно, сама по себе будет доставлять тебе удовольствие, а мысль о том, что ты сделала мне неприятно, все испортит. Я не жду, что так будет сразу, но если мы продолжим, это придет со временем. Если ты закатишь глаза, когда должна вести себя как моя сабмиссив, я накажу тебя. Это может быть что угодно, так что мне нужно знать, на что ты готова.       — Можешь привести примеры?       — Как ты относишься к шлепкам? — спросила Реджина. Уголки губ Эммы дрогнули.       — Очень положительно, — сказала она. Реджина усмехнулась в ответ.       — А с использованием лопатки или флоггера?       Глаза Эммы расширились.       — У тебя есть такие?       — Возможно, — легко сказала Реджина. — Ответь на вопрос.       — Я не знаю, — сказала Эмма. — Наверное. Думаю, мне придется попробовать.       — Принято, — сказала Реджина. — Хорошо. Какие игрушки ты использовала?       Лицо Эммы стало пунцовым, и Реджина видела, как ей хочется попросить остановиться. Но она стиснула зубы и заставила себя сказать:       — У меня есть пара вибраторов. Пулька и «Кролик». Ничего особенного.       — Ты будешь рада использовать такие игрушки со мной?       Взгляд тоски на лице Эммы дал Реджине ответ ещё до того, как она выдавила из себя одно единственное:       — Да.       — Как ты относишься к кляпам?       Здесь Эмма замялась.       — Не уверена. Мне не нравится чувство, будто я не могу дышать. Я могу запаниковать.       Реджина на мгновение задумалась.       — Мы можем оставить это на сегодня, если хочешь. Или можем попробовать что-то легкое и посмотреть, как ты себя почувствуешь. Я дам тебе стоп-слова на случай, если тебе не понравится.       — Я не против попробовать, — сказала Эмма. — Может, пока не будем использовать кляп-мяч или что-то, что закрывает нос. Это кажется хорошим началом.       — Согласна, — сказала Реджина, разводя ноги. Когда она пошевелилась, она почувствовала теплое прикосновение мокрых трусиков, прилипших к коже. Она постаралась не ерзать. — Тогда как насчет повязок на глаза?       — Нормально.       — А связывание?       — Тоже нормально.       Реджина улыбнулась, чувствуя странную гордость.       — Ты знаешь, что такое стоп-слова?       Эмма кивнула.       — Да. Обычно используют систему светофора, кажется.       — Именно. Ты согласна использовать её? Зеленый — все хорошо, оранжевый — ты хочешь, чтобы я немного сбавила обороты, красный — стоп. Это может быть потому, что тебе не нравится, и ты хочешь уйти, или просто потому, что у тебя свело ногу, но если ты скажешь «красный», я остановлюсь. Без лишних вопросов.       Эмма попыталась представить сценарий, в котором она действительно захочет, чтобы Реджина перестала делать с ней восхитительно извращенные вещи, но она решила, что Реджина, вероятно, знает о таких вещах больше.       — Меня устраивает.       — Хорошо, — сказала Реджина, и от одного этого слова скупой похвалы по животу Эммы пробежал приятный холодок. Она никогда бы не подумала, что такое клиническое обсуждение списка «можно» и «нельзя» может быть приятным, но бешено колотящееся сердце и глухая, непрекращающаяся боль между ног говорили о том, как наивна она была.       Господи, Реджина даже не прикоснулась к ней. Она была в полной заднице.       — Я не думаю, что мы зайдем дальше сегодня, — сказала Реджина. — Мы можем обсудить другие границы позже. Но перед тем, как мы начнем, я хочу, чтобы ты кое-что осознала.       О боже, подумала Эмма, сжимая бедра. Это действительно произойдет.       — Валяй, — сказала она, надеясь, что Реджина не заметит дрожи в её голосе.       — Я знаю, ты считаешь, что в реальной жизни я могу быть властной, — сказала Реджина, откидываясь на спинку дивана. — И я могу. Я прекрасно знаю, что могу быть, по твоим же словам, социопаткой. Но когда я веду себя как доминант… Это совсем другое, Эмма. Я не буду жалеть тебя, если ты начнешь плакать, я не позволю тебе дерзить, потому что я заставляю тебя слишком долго ждать. В спальне я требую уважения, и если я его не получу, я не сделаю это для тебя легким. Ты должна понять это.       Эмма кивнула.       — Мне, возможно, понадобится время, чтобы привыкнуть. Я привыкла давать сдачи. Но я обещаю, что постараюсь.       Реджина улыбнулась ей так мягко, что Эмма чуть не расплакалась.       — Очень хорошо.       Она ничего не добавила, и в ту же секунду Эмма почувствовала, как все её тело начинает вибрировать от нетерпения.       — Это все?       — Нет, — сказала Реджина, наблюдая за ней чуть более прохладно. — Есть еще кое-что.       Эмма разочарованно подалась вперед.       — Что?       — Это может показаться тебе неважным, но для меня это важно, — сказала Реджина, глубоко вздыхая. — Ты здесь только из-за того, что случилось с Крюком?       Эмма моргнула.       — Потому что он ушел от меня?       — Да.       На секунду Эмма выглядела так, будто совсем не поняла вопроса. Очевидно, она была здесь из-за того, что Крюк бросил её — она уже говорила, что не могла бы сделать это, когда встречалась с кем-то другим. Она была многим, но не изменницей.       Но затем она увидела блеск беспокойства в глазах Реджины, и до неё дошло.       — Это не какая-то странная прихоть, — медленно сказала она, не отводя взгляда. — И это не желание отыграться на нем. Его больше нет, и мне, наверное, все еще немного грустно, но так даже лучше. И я хотела этого очень давно — то, что он ушел из моей жизни, просто дало мне возможность наконец действовать.       — Это для тебя выход? — спросила Реджина, и это звучало не как обвинение, поэтому Эмма просто пожала плечами.       — Наверное, отчасти, — сказала она. — В последние годы случилось много дерьма, и не только Крюк — может быть, я хочу, чтобы меня немного потрепали, чтобы забыть хоть часть из этого.       Реджина, против воли, рассмеялась.       — Ты умеешь выражаться красноречиво.       Эмма усмехнулась в ответ.       — Но ведь именно этого ты и хочешь, правда?       — Потрепать тебя? — сказала Реджина, позволяя взгляду скользнуть вниз по обтягивающей водолазке, облегающей стройное тело Эммы. — Должна сказать, это звучит заманчиво.       Эмма вздрогнула — всем телом, так, что у неё кости заныли — и этот вид чуть не рассмешил Реджину, если бы он не наполнил её собственную душу почти удушающей тоской.       — У тебя есть еще вопросы? — спросила Реджина. Эмма отчаянно пыталась думать, понимая, что сейчас не время отбрасывать осторожность.       — Не думаю, — тихо сказала она. — Ты собираешься говорить мне, что делаешь, или все будет сюрпризом?       — Разное, я полагаю, — сказала Реджина, пальцы которой начинали нервно подергиваться от нетерпения. Она подавила это чувство. — Мы будем двигаться довольно медленно, и я буду внимательно следить за ситуацией. Если ты будешь выглядеть встревоженной, я дам тебе знать, что будет дальше. Если нет, возможно, я устрою сюрприз.       Эмма улыбнулась ей.       — Ты часто это делаешь.       Настала очередь Реджины покраснеть.       — Что ж. Я стараюсь.       Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Эмма не выпила ни капли алкоголя, но чувствовала себя так, будто провела половину вечера, пробуя шоты с живота Реджины. Она сглотнула.       — Кажется, я готова, Реджина.       — Ах, — внезапно сказала Реджина, на её губах заиграла новая улыбка. — Есть еще кое-что.       — Что?       — Мое имя, — сказала Реджина. — Ты не можешь использовать его в спальне.       Как только Эмма подумала, что в её рту не может стать суше, Реджина произнесла эту фразу своим шелковистым голосом, и язык Эммы прилип к небу.       — Хорошо, — прохрипела она. — Как ты хочешь, чтобы я тебя называла?       Реджина усмехнулась, и Эмма точно знала, что она скажет.       — Я была для тебя госпожой мэром целую вечность, — сказала она. — Как насчет того, чтобы остановиться на этом?       Эмма кивнула, не доверяя своему голосу. Её колени тряслись, и она понятия не имела, как их остановить.       Реджина взглянула на них.       — Мне кажется, ты теряешь терпение.       — Это так, — сказала Эмма.       — Все еще нервничаешь?       — Очень, — призналась Эмма. — Но я также возбуждена и дико заведена. Это перевешивает первое.       Реджина рассмеялась.       — Это именно та комбинация, на которую я и надеялась.       Наступила пауза, затем она поднялась на ноги. Она казалась выше — увереннее, собраннее, — и вид всей этой новой, невысказанной власти заставил тело Эммы онеметь.       — Ты абсолютно уверена, что готова? — спросила Реджина. — Ты можешь взять паузу, если тебе нужно.       Но Эмма уже стояла.       — Нет. Я готова сейчас.       Она не ожидала, что окажется так близко к Реджине. Её пронизывающие темные глаза были всего в нескольких дюймах, и в них появился новый холод, которого Эмма не ждала.       — Превосходно, — сказала она, и голос её звучал как низкое мурлыканье. — Тогда, может быть, поднимемся наверх?       У Эммы перехватило дыхание, когда она ответила:       — Конечно. Отлично. Звучит хорошо.       Она видела, как Реджина усмехается, проходя мимо неё, но не обижалась. Она видела, что происходит — трансформация Реджины происходила прямо на её глазах, и это зрелище было таким захватывающим и пьянящим, что Эмма едва могла удержаться, чтобы не поцеловать её прямо здесь и сейчас.       Вместо этого она медленно последовала за Реджиной через дверь, отставая на полшага и не сводя глаз с изгиба её талии. Она знала, что Реджина намеренно преувеличивает покачивание бёдер, подходя к лестнице, и надувает губы, оборачиваясь, чтобы проверить, следует ли за ней Эмма. Она поймала на её лице выражение пересохшего рта, прежде чем её зеленые глаза снова встретились с её взглядом.       — Все в порядке? — спросила Реджина, положив одну руку на перила. Эмма тут же кивнула.       Они продолжили подниматься по лестнице, и тут Эмме внезапно пришло в голову, что она никогда раньше не была наверху в доме Реджины. Какая-то извращенная часть её хотела остановиться и осмотреться, и она почувствовала, что замирает, как будто собираясь спросить разрешения. Затем Реджина обернулась к ней, её взгляд пылал, а осанка была прямее, чем когда-либо, и все мысли об исследовании исчезли из головы.       Реджина провела её по коридору. В открытой двери в самом конце Эмма увидела огромную кровать, прогнувшуюся под тяжестью кремовых подушек и пушистых пледов, но прежде чем они успели войти, Реджина остановилась. Она обернулась и увидела, что Эмма терпеливо ждет позади.       Реджина сказала:       — Как только мы войдем, я буду считать, что мы начали. Ты понимаешь, что это значит?       Эмма сглотнула пересохшим горлом.       — Никакой грубости. Никаких пререканий. Я должна делать, как ты скажешь.       — Очень хорошо. И какие у тебя стоп-слова?       — Красный, оранжевый и зеленый, — отчеканила Эмма.       — Ты их запомнишь, Эмма? — спросила Реджина, и то, как она произнесла эти два жалких слога, заставило колени Эммы подкоситься.       — Запомню. Обещаю.       — И ты будешь чувствовать себя комфортно, используя их, когда понадобится?       — Да, буду.       — И почему? — спросила Реджина, удивив её. Эмма моргнула.       — Потому что я доверяю тебе, — медленно сказала она, с удовольствием наблюдая, как лицо Реджины озаряется мягкой, неуверенной улыбкой.       — И я доверяю тебе, — ответила Реджина, останавливаясь, чтобы облизнуть губы. — Я доверяю тебе, что ты используешь их, если понадобится, и я доверяю тебе, что ты знаешь: я без колебаний прислушаюсь к тебе. Мы здесь для тебя — мы здесь, чтобы исполнить твою фантазию, и я хочу, чтобы это было тем, что ты себе представляла. Так что если ты захочешь остановиться, взять паузу или попросить меня изменить что-то, для этого и нужны стоп-слова. Пожалуйста, не бойся их использовать.       Эмма протянула руку и коснулась её плеча.       — Спасибо, Реджина. Но я серьезно — я доверяю тебе.       Реджина подавила дрожь, пробежавшую по всему телу от прикосновения пальцев Эммы к предплечью. Она боялась представить, что сделает с ней прикосновение в другом месте. Хотя, на самом деле, она ни капли не боялась — она едва могла удержаться, чтобы не схватить Эмму за водолазку и не швырнуть её в комнату.       — Эмма, — сказала Реджина низким голосом. Она увидела, как глаза Эммы сразу же расширились. — Ты уверена, что готова?       Эмма кивнула.       — Абсолютно.       — Хорошо, — сказала Реджина, и знакомая волна уверенности захлестнула её. — Тогда заходи в спальню и не смей произносить ни слова, пока я не скажу.       Выражение лица Эммы за секунду сменилось с удивленного на возбужденное, а затем и на похотливое, и она без колебаний сделала то, что просила Реджина. Её ноги казались странно твердыми, когда они несли её в спальню, а затем остановили в центре комнаты.       Эмма вдохнула и повернулась лицом к Реджине, но не заговорила. Она знала, что может — технически её ничто не останавливало. Но Реджина сказала ей не делать этого, и этого было достаточно, чтобы ей не захотелось.       Реджина последовала за ней в комнату и с решительным щелчком закрыла дверь. Звук поворачивающегося в замке ключа послал ударную волну от пальцев ног Эммы до пульсирующих нервов между бёдер.       А затем Реджина повернулась, и Эмме стоило огромных усилий просто дышать. В глазах Реджины появилось новое выражение, которого она никогда раньше не видела — она выглядела спокойной, контролирующей ситуацию и одновременно какой-то безразличной. Её взгляд встретился со взглядом Эммы, и она замерла, словно забыла, что та здесь.       Она сделала два шага вперед, наблюдая, как вздымается и опускается грудь Эммы. Когда она оказалась прямо перед ней, Реджина взглянула вниз.       — Снимай обувь в моей спальне, — сказала она. Затем она прошла мимо неё, не сказав больше ни слова, оставив Эмму в растерянности посреди комнаты.       Эмма моргнула, глядя на свои ботинки, затем нагнулась, чтобы расстегнуть молнию. Она аккуратно сняла их и поставила у двери. Делая это, она заметила свои выцветшие серые носки и заколебалась.       — Реджина?       Она слышала, как Реджина двигается за её спиной, но ответа не последовало. Она сглотнула.       — Реджина? — повторила она.       Из другого конца комнаты к ней донесся шелковистый голос Реджины.       — Я жду, когда ты используешь правильное обращение, мисс Свон.       Эмма почувствовала, как её щеки залились ярким румянцем.       — Госпожа мэр?       — Да?       — Хочешь, чтобы я сняла носки?       — Если хочешь, — ответила Реджина. Равнодушие в её голосе сбило Эмму с толку — одной из главных причин, почему она была здесь, было её желание полного отсутствия контроля. Она ожидала, что Реджина будет принимать все эти решения за неё. Возможность самой решить, снимать ли носки, была слегка разочаровывающей.       Проглотив комок в горле, Эмма нагнулась и сняла носки. Когда она выпрямилась, она внезапно поняла, что Реджина стоит прямо за ней.       Она замерла, отчаянно желая обернуться, но зная, что это, вероятно, запрещено. Она ждала, что Реджина сделает что-то — прикоснется к ней, произнесет её имя, хотя бы скажет, что делать дальше, — но все, что она чувствовала, это тяжесть молчаливого присутствия прямо за спиной.       В конце концов Эмма сдалась и повернула голову. Тут же чья-то рука взметнулась вверх и схватила её за челюсть, возвращая лицо в исходное положение.       — Не раньше, чем я скажу.       Эмма застонала, ругая себя, прежде чем сказать:       — Прости.       — Все в порядке, — сказала Реджина, делая шаг назад. — Но оставайся на месте, пока я не скажу иначе. Предупреждений больше не будет.       — Да, госпожа мэр.       — Очень хорошо.       Эмме потребовалось несколько минут, чтобы понять, зачем Реджина это делает. Ожидание, которое нарастало с каждой секундой тишины, кружило голову, начинаясь в бешено бурлящем животе Эммы, затем спускаясь к покалывающим кончикам пальцев. Она слышала, как Реджина ходит, её каблуки шуршат по мягкому ковру, и с каждым шагом дыхание Эммы становилось всё поверхностнее. Она жалела, что сняла носки, потому что знала: Реджина, должно быть, видит, как её пальцы на ногах ерзают по ковру. Внезапно ей показалось отчаянно важным, чтобы Реджина не видела, как сильно она на неё повлияла, даже не прикоснувшись.       Эмма глубоко вздохнула и закрыла глаза. Движения позади, казалось, прекратились.       И тут голос, который она позволяла проникать в свои мысли каждый раз, когда Крюк прикасался к ней, разнесся по комнате.       — Повернись, мисс Свон.       Эмма сделала, как было сказано, и увидела Реджину, сидящую на краю кровати и ждущую её. Её длинные ноги были скрещены, руки покоились на матрасе позади. Она смотрела на Эмму с некоторым весельем.       — Я не ожидала, что ты продержишься так долго.       Эмма прищурилась.       — Ты проверяла меня?       — В некотором роде, — задумчиво произнесла Реджина. — Но не волнуйся — ты прошла.       Эмма открыла рот, чтобы огрызнуться, но в последний момент вспомнила свою роль. Она сжала губы, не говоря ни слова.       Реджина приподняла брови.       — Очень хорошо, мисс Свон.       Хотя Эмма не могла сказать, насмехается ли Реджина над ней или искренне хвалит, она почувствовала, как покраснела.       — Спасибо.       Улыбка удовольствия на лице Реджины стоила всего. Она оторвала одну руку от кровати и поманила Эмму пальцем.       — Иди сюда.       Эмму не нужно было просить дважды. Она сделала шаткий шаг вперед, сжав кулаки по бокам, и подошла к кровати так медленно, как только могла. Когда она оказалась в полушаге от изящно скрещенных ног Реджины, она остановилась.       Реджина опустила взгляд на пол, а затем позволила ему свободно скользить вверх по телу Эммы, рассматривая её накрашенные ногти на ногах, обтягивающие джинсы, новую водолазку. Её волосы были идеально завиты так, как не были уже несколько месяцев, и когда она пригляделась, то поняла, что Эмма накрасила губы. Она никогда раньше не видела этого.       — Ты очень красивая, мисс Свон.       Уголки губ Эммы дрогнули.       — Спасибо.       — Но ты все еще выглядишь довольно нервной.       — Я все еще не знаю, чего ожидать, госпожа мэр, — ответила Эмма. Реджина приподняла бровь.       — Я же сказала, что мы будем двигаться медленно, — сказала она, разводя ноги. Эмма автоматически взглянула на них. — Ты хочешь сказать, что разбираешься в этом лучше меня?       И снова — этот холодный, опасно нейтральный тон, от которого у Эммы сжалась киска. Она немедленно покачала головой.       — Конечно нет.       — Хорошо, — резко сказала Реджина. — Потому что какое у меня первое правило?       — Ты не любишь капризных сабов.       — Правильно. Ты справишься с этим одним-единственным условием?       — Да, госпожа мэр.       — Ты уверена? Потому что я с большим удовольствием прекращу все это и отправлю тебя домой, если нет.       Волна отчаяния захлестнула тело Эммы, когда она выдавила:       — Нет, госпожа мэр. Я уверена — я буду делать то, что ты скажешь.       — Хорошо. Из этого ничего не выйдет, если ты не будешь. Подойди ближе.       Эмма взглянула вниз. Между ними было всего шесть дюймов, и одна только мысль о том, чтобы подойти достаточно близко, чтобы её джинсы коснулись идеально гладких ног Реджины, высушила всю влагу во рту.       Реджина увидела её колебания и приподняла брови.       — Кажется, я отдала тебе приказ, мисс Свон.       В её голосе послышалось предупреждение, которое Эмма слишком хорошо узнавала. Оно напомнило ей о годах, когда каждая встреча была битвой, а каждый разговор был полон резких угроз. Разница была в том, что тогда поле было ровным. Теперь Эмма не чувствовала той же потребности огрызаться в ответ, чтобы доказать свою правоту — вместо этого она чувствовала странное разочарование в себе за то, что не сделала так, как ей было сказано, с самого начала.       С постепенно краснеющими щеками она сделала шаг вперед, осторожно ставя ноги по обе стороны от ног Реджины. Она не поднимала глаз.       — Скажи мне, почему ты здесь, Эмма.       Эмма почувствовала, как перехватило дыхание, прежде чем она ответила:       — Я здесь, потому что я хочу этого.       — Это неправильный ответ. Попробуй еще раз.       Подняв как можно более умоляющий взгляд, Эмма попыталась снова.       — Я здесь, потому что хочу, чтобы ты трахнула меня.       Реджина улыбнулась, протягивая руку и ожидая, пока Эмма вложит в неё свою.       — Уже лучше. Теперь скажи мне, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделала.       О, Боже. Эмма почувствовала, как её пальцы дрожат в руке Реджины.       — Я хочу, чтобы ты заставила меня умолять.       Брови Реджины взметнулись вверх. Вопреки всему, она выглядела слегка впечатленной.       — Ты уверена в этом?       Эмма кивнула.       — Почти уверена.       — Я думаю, ты можешь пожалеть об этом.       Эмма чуть не рассмеялась: она прекрасно знала, что пожалеет. Но ей было все равно — она чувствовала, как все её тело начинает дрожать, и как бы сильно она ни хотела, чтобы руки Реджины были на ней прямо сейчас, мысль о том, что ей придется ждать этого, была почему-то в сто раз лучше.       — Это мое решение? — спросила она, и крошечная улыбка тронула губы Реджины.       — Нет, — признала она. — Ты права. Это не так.       Она замолчала на долю секунды, позволив взгляду упасть на водолазку Эммы. Её улыбка исчезла.       — Я бы хотела, чтобы ты сейчас сняла это.       Эмма сразу же засомневалась. Хотя она знала, что это произойдет, и знала, к чему это приведет, была огромная разница между тем, чтобы сидеть в участке и мечтать, как Реджина стягивает с неё водолазку и зарывается лицом ей в грудь, и тем, чтобы действительно раздеться перед ней.       Она взглянула на себя, и в тот же миг Реджина сжала её руку.       — Эмма. Проверь себя. Какой у нас цвет?       И этого оказалось достаточно. Эмма сжала руку в ответ.       — Зеленый. Мне просто нужно было мгновение.       — Это нормально. Хочешь подождать еще немного?       Эмма ответила единственным способом, который, как она знала, Реджина абсолютно точно поймет: она отпустила её руку, сделала полшага назад и стянула водолазку через голову.       Когда она вынырнула из черной ткани, глаза Реджины бесстыдно уставились на её грудь. Эмма купила новый бюстгальтер специально для сегодняшнего вечера — такой, который впервые в жизни придавал её груди впечатляющий объем, — и как только она увидела выражение лица Реджины, она поняла, что деньги были потрачены не зря.       Затем эти темные глаза снова встретились с её глазами, горя чем-то совершенно новым, и Реджина сказала:       — И джинсы. Быстро.       На этот раз Эмма не колебалась, расстегивая пуговицу на джинсах и поспешно стягивая их через бедра. Она стащила их как можно более грациозно, затем отодвинула в сторону ногой. Затем она остановилась, глядя на них. Они были единственным пятном на безупречной комнате, и она нагнулась, чтобы поднять их и сложить.       — Положи их обратно, — рявкнула Реджина, усмехаясь, когда Эмма уронила их от неожиданности. — Это не пионерский лагерь, мисс Свон. Я здесь, чтобы трахать тебя, а не раздавать тебе поручения.       Эмма поняла тогда, что никогда не устанет слышать, как Реджина произносит это запретное слово. Она немедленно выпрямилась, пальцы ног поджались на ковре, и она ждала, пока изучающий взгляд Реджины окинет её.       Её глаза прошлись по обнаженному телу Эммы, как ногти, отмечая неожиданный изгиб груди, легкий прогиб талии, черное кружево стрингов, едва прикрывающих киску. Реджина поджала губы, и именно это равнодушие на её лице чуть не отправило Эмму за грань. Она смотрела на неё как на товар, и это ощущение было настолько мощно возбуждающим, что Эмма почувствовала, как её качает.       Но прежде чем она позволила себе утонуть в чувстве, что не может удержаться на ногах, Реджина уже была на ногах, заставляя Эмму пошатнуться назад совершенно по другой причине. Реджина все еще была на каблуках, а Эмма босиком на ковре, и Реджина наконец оказалась выше её, и это осознание только сделало её еще более внушительной.       Она сделала шаг вперед, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос за ухо Эммы. Как только Эмма потянулась к прикосновению, Реджина тут же отдёрнула руку.       — Стой смирно, — резко сказала она, делая шаг в сторону. Когда она двигалась, она позволила своей руке коснуться руки Эммы. Эмма подпрыгнула, как от электрического разряда.       — Ты выглядишь очень красиво, мисс Свон, — прошептала она, заходя за спину. Она протянула руку и одним пальцем провела по позвоночнику Эммы от шеи до двух ямочек внизу спины. Эмма вздрогнула, когда палец коснулся верха её трусиков. — Ты всегда носишь такие?       — Нет, — сказала Эмма. — Я купила их на сегодня.       — Для чего?       — Я думала, тебе они понравятся.       — Ты думала правильно, — сказала Реджина, делая шаг ближе. Её грудь коснулась спины Эммы, и она позволила себе обхватить её тонкую талию руками. — Они мне понравятся еще больше, когда окажутся на полу моей спальни. Или, возможно, засунутыми в твой хорошенький ротик, чтобы ты не слишком шумела.       Голова Эммы чуть опустилась, напряженные мышцы плеч дрожали.       — Мне бы это понравилось.       — Мне все равно, что тебе нравится, — сказала Реджина, отступая назад. Эмма застонала от потери контакта. — Мы здесь не для того, чтобы доставить тебе удовольствие.       — Нет, — сказала Эмма, сжимая и разжимая кулаки по бокам. — Прости.       — Извинения не принимаются, — сказала Реджина. — Сделай шаг вперед.       Эмма подчинилась.       — И еще один. До тех пор, пока не окажешься у кровати.       Сглотнув, Эмма двинулась вперед, пока её ноги не уперлись в край матраса. Даже просто идти было мучительно — её киска пульсировала, и она чувствовала, как мокрые трусики натирают её при каждом движении. Она была благодарна, когда смогла остановиться, пока потеря даже этой крошечной доли трения не стала её новой проблемой.       Она глубоко вздохнула, зажмурилась и попыталась сосредоточиться на чем угодно другом в этом мире.       — Наклонись, мисс Свон.       Эмма застонала, делая это, кладя руки на кровать и перенося на них вес. Она должна была чувствовать себя уязвимой, стоя так, с задницей на всеобщее обозрение для развлечения Реджины, но не чувствовала. Она чувствовала что-то гораздо более глубокое, что-то унизительное и возбуждающее одновременно.       — Я давно положила глаз на это, — сказала Реджина, подходя ближе. Эмма сглотнула. Её кудри упали на лицо, но сквозь них она видела красноту платья Реджины рядом со своим бедром. Однако она не видела, как протянулась её рука, и внезапное прикосновение ладони к её ягодице заставило её подпрыгнуть. — В джинсах это выглядит великолепно, но, должна сказать, так еще лучше.       — Спасибо, госпожа мэр.       Реджина усмехнулась. Затем, не давая Эмме времени подготовиться, она откинула руку назад и с размаху шлепнула её по нежной коже.       Эмма ахнула, приподнявшись на носочки, но, к её чести, она не попыталась увернуться. Реджина погладила рукой слегка покрасневший участок кожи, и по спине Эммы пробежала такая сильная дрожь, что свело каждую мышцу.       — Как тебе? — спросила Реджина.       — Было хорошо, — прошептала Эмма, пытаясь игнорировать новую волну влаги, хлынувшую из её промежности. Она сглотнула. — Спасибо.       — Это было настолько легко, насколько это вообще возможно, — предупредила Реджина, снова поднимая руку. Эмма автоматически вздрогнула, но боли не последовало. Она услышала тихий смешок сзади. — Я никогда не говорила, что сделаю это для тебя легким, мисс Свон.       — Я знаю.       — Как думаешь, тебе бы понравилось сильнее?       — Да, пожалуйста.       Реджина исполнила желание, опустив руку на другую ягодицу Эммы с удвоенной силой. Она поняла тогда, что нет ничего прекраснее зрелища, как все тело Эммы сотрясается от шока, одновременно пытаясь вырваться из её хватки и прижаться к ней. Реджина шлёпнула её еще три раза подряд, наслаждаясь жгучей болью в ладони, и слегка нахмурилась, когда Эмма не вскрикнула.       — Было недостаточно сильно?       Эмма помедлила, прежде чем признаться:       — Я думаю, я могу выдержать и сильнее.       Она почти пожалела об этом, когда ладонь Реджины обрушилась на её задницу с такой яростью, что казалось, будто это был ремень. Она откинула голову назад от неожиданности, кудри разметались по плечам, но прежде чем она успела опустить её обратно, она почувствовала непривычную хватку руки, сжимающей её волосы.       Эмма взглянула направо и увидела холодный взгляд Реджины. Она крепко держала её за волосы, не давая Эмме вырваться, и ощущение её ногтей, впивающихся в кожу головы, заставило Эмму громко застонать.       — Тебе больно? — спросила Реджина.       — Да, — сказала Эмма, и голос её дрожал.       — Хочешь, чтобы я отпустила?       Эмма без колебаний покачала головой.       — Нет.       И поэтому Реджина, естественно, тут же отпустила её, наслаждаясь её жалобным стоном разочарования. Она сделала шаг назад, любуясь красными следами от рук на ягодицах Эммы, и почувствовала новую пульсацию в своей киске.       — Сними белье, мисс Свон.       Эмма встряхнулась, приходя в себя, игнорируя головокружение, которое грозило повалить её, как только она выпрямилась. Не оборачиваясь, она завела руки за спину и расстегнула бюстгальтер. Когда он упал на пол, она нагнулась и зацепила большими пальцами резинку стрингов.       Внезапно к её спине прижалось теплое тело, и две руки накрыли её собственные. Реджина заставила Эмму остановиться, оставляя трусики на месте, и прижалась поцелуем к её шее.       — Ты хорошо учишься следовать приказам, — прошептала она, вдыхая уже знакомый запах Эммы. Та покраснела от удовольствия.       — Спасибо.       Реджина отодвинула руки Эммы, позволяя им упасть по бокам, а затем медленно позволила своим собственным пальцам скользнуть по её телу. Они остановились чуть ниже пупка, в дюйме от её пульсирующей киски, и не думая, Эмма прижалась спиной к телу Реджины, пытаясь получить больше контакта.       В тот же миг Реджина отступила, толкнув Эмму вперед, так что та рухнула на кровать.       — Я разрешала тебе это? — потребовала она. Она не была разочарована, потому что точно знала, что Эмма сделает. Но она слышала по жалобному стону, который Эмма издала в матрас, что та разочарована в себе.       — Нет, госпожа мэр, простите. Я не подумала.       — Постарайся, дорогая, — сказала Реджина, подходя к её свисающим ногам и нанося жестокий удар по левой ягодице. Эмма автоматически выгнулась. — Как бы мне ни нравилось любоваться этой хорошенькой головкой, я была бы признательна, если бы ты иногда пользовалась и тем, что внутри неё.       — Простите.       — Правда? — спросила Реджина, наклоняясь через кровать, чтобы убрать волосы с лица Эммы. Эмма кивнула, широко раскрыв глаза.       — Правда.       — Что ты сделаешь, чтобы загладить свою вину?       — Все, что ты скажешь, — автоматически ответила Эмма. Кружево её стрингов начало натирать её влажный клитор, и ей требовалась вся сила воли, чтобы не тереться бедрами о кровать.       — Хороший ответ, — сказала Реджина, снова выпрямляясь. — Встань, пожалуйста.       Эмма с трудом поднялась с кровати, тяжело дыша, с горящей задницей. Она встала как можно тверже, прямо перед Реджиной, и ждала дальнейших указаний. Когда она взглянула наверх, Реджина усмехалась.       — Ты выглядишь неловко.       Эмма облизала губы, не зная, что ответить. Реджина прекрасно знала, в чем дело, и в каком состоянии она её довела. Она стояла перед ней, полностью одетая, на своих самых высоких черных каблуках и с безупречной красной помадой на губах, скрестив руки на груди, словно осматривала автосалон, в то время как Эмма могла только представить, как она выглядит. Она чувствовала, как влага из её киски начинает стекать по внутренней стороне бедер, и когда она взглянула вниз, она увидела, как по её обнаженной груди расползается красное пятно. Она тяжело дышала и чувствовала себя сумасшедшей — и всё это из-за звука голоса Реджины, ощущения её ладони на своей коже и понимания, что она полностью и безраздельно во власти Реджины.       Когда Эмма не ответила, Реджина шагнула к ней, протягивая руку и осторожно беря её за подбородок.       — В чем проблема, мисс Свон?       Эмма зарычала, испугавшись саму себя низким, гортанным звуком, вырвавшимся из груди.       — Ты знаешь, в чем проблема.       Реджина слегка сжала её щеки.       — Прошу, без этих выходок, или следующая порка будет гораздо менее приятной. А теперь ответь на мой вопрос.       Эмма сглотнула, пытаясь говорить сквозь пальцы Реджины, сжимающие её челюсть.       — Мне нужно, чтобы ты по-настоящему прикоснулась ко мне.       Реджина приподняла брови.       — Что значит «по-настоящему»?       Стиснув зубы, Эмма ответила:       — Мне нужно, чтобы ты трахнула меня.       — Так скоро? — спросила Реджина, ослабляя хватку на лице Эммы. — Я помню, что ты просила меня заставить тебя умолять. Пока я ничего подобного не слышала.       Как только эти слова слетели с губ Реджины, Эмма в ответ вызывающе выпятила челюсть. Реджина без колебаний оттолкнула её к стене, сверкнув глазами.       — Не смей, — прошипела она в ухо Эммы, прижимаясь к ней всем телом, — Дуться на меня. Извинись.       Она почувствовала, как Эмма сглотнула, прежде чем пробормотать:       — Прости.       — Нет, не прости, — усмехнулась Реджина, отступая. Эмма смотрела на неё широко раскрытыми влажными глазами, все еще тяжело дыша, как после марафона. — Ты дуешься. Ты хочешь, чтобы я сейчас ушла, даже не прикоснувшись к тебе? Ты к этому стремишься? Потому что именно к этому мы идем.       — Нет, — сказала Эмма. Боже, как ей хотелось протянуть руку и коснуться талии Реджины, притянуть её к себе и впиться зубами в её надутые губы. — Нет, прости. Пожалуйста. Я просто…       — Что? — потребовала Реджина, вскинув подбородок. Она чувствовала, как Эмма дрожит рядом с ней.       — Я просто… я еще даже не поцеловала тебя, и…       Её слова были прерваны, когда Реджина агрессивно прижалась своими губами к её губам, прижимая её к стене с силой, которую Эмма не могла бы предположить. Её поцелуи были требовательными и всепоглощающими, и когда её язык скользнул в рот Эммы, её пальцы яростно вцепились в её светлые волосы. Когда Эмма подняла руки и скользнула ими вокруг талии Реджины, та не оттолкнула её. Наоборот, она словно растаяла в теле Эммы, подаваясь бедрами вперед и тихо вздыхая в её приоткрытый рот. Но когда руки Эммы опустились на три дюйма и скользнули по изгибу ягодиц Реджины, она перестала быть такой восприимчивой.       Реджина завела руки за спину, схватила запястья Эммы и прижала их к стене рядом с её головой. Её колено скользнуло между ног Эммы, и она изо всех сил старалась не застонать вслух, когда влажная ткань трусиков Эммы прижалась к её коже.       Уткнувшись лицом в ложбинку на шее Эммы, Реджина прошептала:       — Следы, да или нет?       Эмма ответила стоном, и Реджина поняла, что та не в состоянии отвечать на нормальные вопросы.       — Давай сегодня без них, — сказала она, легонько покусывая её шею. — Но если мы повторим, я планирую оставить эту красивую шею в синяках на неделю.       Спина Эммы выгнулась от стены, и она слегка дернулась в хватке Реджины.       — От поцелуев?       Реджина отстранилась, встретив её взгляд с огненной уверенностью.       — Возможно. Или от того, как я сомкну пальцы вокруг неё и буду ждать, пока ты не начнешь умолять меня остановиться.       Эмма не стала сдерживать стон. Закусив губу, она яростно закивала.       — Мне бы это понравилось.       Реджина усмехнулась.       — Отлично. Но не сегодня — у меня на тебя другие планы.       И прежде чем Эмма успела спросить, что это за планы, Реджина оттащила её от стены и снова толкнула на кровать. Эмма рухнула на матрас, не сводя глаз с женщины, стоявшей перед ней.       Без предисловий Реджина взобралась на неё сверху, застыв в дюйме от её тела. Она наклонила голову, двигаясь, позволяя языку провести дорожку от пупка Эммы до ложбинки между грудей, и когда она наконец оказалась там, она уткнулась лицом в них, оставляя влажные поцелуи на коже.       Она ждала, когда Эмма поднимет руку и обхватит её голову, и это не заняло много времени. Как только она почувствовала, как отчаянные пальцы запутались в её темных волосах, Реджина резко выпрямилась, схватила запястья Эммы и прижала их к кровати.       — Почему тебе так трудно следовать инструкциям? — спросила она, сидя верхом на бедрах Эммы. Она перенесла весь свой вес на руки, не давая Эмме даже попытаться высвободиться. — Тебе нравится меня злить?       Эмма заколебалась, и Реджина знала, каким будет честный ответ. Она отпустила одну руку Эммы и свободной рукой схватила её за челюсть, заставляя смотреть в глаза.       — Нравится? — прошипела она, наклонившись так низко, что их носы почти соприкасались.       Она заметила блеск слезы в глазах Эммы, прежде чем та выдавила приглушенно:       — Нет.       — Ты лжешь, — усмехнулась Реджина, отпуская её лицо и кладя обе руки на обнаженную грудь Эммы. Когда её пальцы начали кружить вокруг сосков Эммы, она почувствовала, как женщина под ней вздрогнула. — Знаешь, что я делаю с лжецами?       Эмма покачала головой, смаргивая слёзы.       — Я их наказываю, — сказала Реджина, внезапно сжав соски Эммы так сильно, что та вскрикнула. — Перестань, — сказала Реджина, сжимая сильнее.       Вся спина Эммы выгнулась от кровати, а руки с такой яростью вцепились в простыни, что Реджина подумала, что они порвутся. Для постороннего могло показаться, что Эмма испытывает мучительную боль — и в некотором смысле так и было, — но Реджина знала лучше. Она привыкла к шипящему вздоху сквозь зубы, когда волна боли сменяется тупым, пульсирующим удовольствием. Она узнавала выражение лица, когда человек хочет закричать всеми известными ему ругательствами, каждым проклятием, которое может придумать, но ни на секунду не думает говорить «красный».       Реджина отпустила грудь Эммы и шагнула обратно на ковер, запустив пальцы в стринги Эммы и резко стянув их. Эмма приподняла голову, её глаза были широко раскрыты и блестели от слез, и увидела, как Реджина держит её трусики на одном пальце с выражением явного презрения на лице.       — Не желаешь объяснить это, мисс Свон?       Эмма приподнялась на локтях, с трудом сглотнув.       — Объяснить что?       — Это, — рявкнула Реджина, швыряя трусики ей на живот. Как только ткань коснулась кожи, Эмма почувствовала, насколько мокрой она была. Её щеки стали пунцовыми.       — Я…       — Тебе нравится это? — потребовала Реджина, снова вставая на колени по обе стороны от ног Эммы. Она протянула руку и схватила Эмму за плечо, толкая обратно на матрас. — Я обращаюсь с тобой как с глупой маленькой девочкой, а ты вся мокрая. Ты знала это? Ты чувствовала, как это происходит?       В этот момент Эмма чувствовала миллион вещей одновременно. Она чувствовала, как её пальцы начинают искрить, а ноги холодеют. Она чувствовала, как её сердце колотится с бешеной скоростью. Она чувствовала, как новая волна влаги сочится из её киски, пока на неё обрушивались жестокие слова Реджины, и она чувствовала, как хочет, чтобы та продолжала. Говорила еще хуже. Делала еще больше.       — Да, — выдавила она, закрывая глаза. Тут же ладонь шлепнула по внутренней стороне её бедра, и веки снова распахнулись.       — Ты будешь смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, — сказала Реджина, шлёпая по другому бедру для острастки и усмехаясь, когда Эмма зашипела от боли. — Скажи мне, почему ты такая мокрая.       Эмма часто дышала, вынуждая себя сказать:       — Потому что ты меня завела, госпожа мэр.       Она выглядела так, будто её собственный голос звучит умоляюще, и это её отвращало.       — Как? — неверяще спросила Реджина. Она схватила стринги с живота Эммы и отбросила их в сторону, как мусор. — Тебе приятно, когда я обращаюсь с тобой как с шлюхой?       — Да, госпожа мэр.       — Ты сейчас мокрая?       — Да.       — Потрогай себя, — потребовала Реджина, откидываясь назад. — Покажи мне, насколько ты мокрая.       Эмма заколебалась, гадая, не ловушка ли это. Но взгляд Реджины был огненным и требовательным, поэтому она послушалась, проведя двумя пальцами по своей киске и громко застонав, когда почувствовала, насколько она влажная. Когда её пальцы легко скользнули внутрь, она почувствовала знакомое трепетание в мышцах. Когда её стенки сжались вокруг кончиков пальцев, она узнала эту влажность киски, которая слишком долго ждала, чтобы её так трахнули.       — Вытащи их, — сказала Реджина, наблюдая с приподнятыми бровями, как Эмма жалобно заскулила. Эмма медленно вытащила пальцы, поморщившись, когда они коснулись набухшего клитора. Когда она хотела опустить руку на кровать, Реджина остановила её, схватив за запястье стальными пальцами.       Она медленно поднесла руку Эммы к своему рту и ввела её пальцы внутрь. Глаза Эммы расширились, не мигая, не в силах оторваться от зрелища своих длинных пальцев, исчезающих между идеально накрашенными губами Реджины. Она чувствовала, как её язык обвивается вокруг них, сопровождаемый легкой вибрацией голоса Реджины, когда та мурлыкала от удовольствия.       — Ты восхитительна на вкус, — прошептала она, высвобождая их.       — Спасибо, — прошептала Эмма. Реджина снова толкнула её руку вниз, направляя обратно к влажной киске. Она помогла её пальцам снова скользнуть внутрь, и глаза Эммы снова закрылись.       — Открой глаза, мисс Свон, — приказала Реджина. — Если ты закроешь глаза, ты не кончишь.       Эмма удивленно вскинула голову.       — Ты позволишь мне кончить сейчас?       — Кажется, я такого не говорила, — задумчиво сказала Реджина, царапая ногтями по ребрам Эммы. — Продолжай.       Она с жадным голодом наблюдала, как Эмма снова вводит пальцы внутрь, грудь тяжело вздымается, а глаза — пока что — остаются широко открытыми. Реджина видела, как влага блестит вокруг складок Эммы и на внутренней стороне её бедер. Она слышала, насколько она влажная. Почти неприличные хлюпающие звуки, доносившиеся из её киски каждый раз, когда она толкала пальцы внутрь, заставляли каждую клетку тела Реджины искрить, и она удивилась, как долго ей удавалось сдерживаться, прежде чем она наконец схватила запястье Эммы и отодвинула его в сторону.       — Поднимись к подушкам, — сказала Реджина, садясь, чтобы дать Эмме место выскользнуть из-под неё. Эмма отползла назад, не сводя глаз с Реджины, пока не устроилась на подушках, раскинув свои дикие волосы вокруг головы.       Реджина последовала за ней, медленно ползя на руках и коленях, и наслаждалась тем, как Эмма, казалось, сжимается, когда она приближалась. Её ноги были слегка раздвинуты, на щеках горел возбужденный розовый румянец. Реджина с внезапной болью поняла, что никогда не видела её более красивой. Устроившись между её ног, Реджина спросила как можно небрежнее:       — Ты помнишь, о чем просила?       Эмма стиснула зубы.       — Да.       — Напомни мне. Что именно?       — Я просила тебя заставить меня умолять, госпожа мэр.       Реджина прислонилась виском к согнутой ноге Эммы, лениво проводя пальцем по центру её киски.       — Ах, да, — сказала она, не поднимая глаз. — Как я могла забыть.       Она замолчала, позволяя себе насладиться звуками прерывистого дыхания Эммы, прежде чем спросила:       — Ты все еще хочешь этого?       Голос Эммы дрогнул, когда она ответила:       — Да.       — Хорошо, — сказала Реджина. — Потому что я бы не стала тебя слушать, даже если бы ты сказала «нет».       Не успела Эмма среагировать, как Реджина уткнулась лицом между её ног, жадно слизывая её вкус всем языком и постанывая прямо в её кожу, словно ждала этого момента всю жизнь.       Эмма ахнула, её тело выгнулось навстречу рту Реджины, руки автоматически потянулись, чтобы скользнуть в её темные волосы. На этот раз Реджина позволила. Она обхватила руками бедра Эммы и притянула её ближе, так что между её губами и мокрой киской Эммы не осталось ни миллиметра.       Звуки, которые начали срываться с губ Эммы, были такими же пьянящими, как и неожиданными — Реджина никогда не слышала её такой благодарной, такой потерянной, такой вышедшей из-под контроля. Она вздыхала, постанывала и позволяла своим тихим крикам достигать крещендо без единой мысли о том, как она выглядит или звучит. И Реджина была невыносимо благодарна за это, потому что правда заключалась в том, что она выглядела и звучала как воплощение всего, о чем Реджина когда-либо мечтала.       И Боже, какой же у неё был вкус. Реджина ждала этого годами, с той самой первой минуты, когда Эмма появилась у её порога, но даже в самых смелых и грязных фантазиях она не могла представить, что Эмма может быть настолько сладкой. На долю секунды она подумала, что это, вероятно, из-за всех тех пирожных, которые она поглощала в участке, и эта мысль была почему-то более эротичной, чем забавной. Ей внезапно захотелось, чтобы остаток ночи она провела, вылизывая этот вкус.       Но затем она услышала верные признаки того, что Эмма приближается к первому оргазму, и движения Реджины перестали быть направлены на удовольствие и снова превратились в контроль. Когда Эмма толкнулась бедрами вперед, крепче сжимая волосы Реджины, та слегка приподняла голову и взглянула на лицо Эммы. Как она и ожидала, глаза Эммы были закрыты.       Ухмыльнувшись про себя, Реджина провела языком твердо, почти грубо по её влажной плоти, и, услышав, как с губ Эммы начинают срываться сдавленные стоны, она отстранилась.       Когда Эмма поняла, что произошло, она чуть не закричала.       — Ч-что?!       Реджина высвобождалась из жадных пальцев Эммы, пожимая плечами довольно спокойно.       — Я предупреждала.       — О чем ты предупреждала? — потребовала Эмма, её замешательство было почти ошеломляющим. Каждая мышца в её теле сжималась и разжималась, и она уже чувствовала себя измотанной, борясь с всепоглощающим разочарованием. Она сглотнула, снова давя слезы.       Встав на колени между её ног, Реджина протянула руки, взяла обе руки Эммы и потянула её вперёд, заставляя сесть.       — О том, что будет, если ты закроешь глаза, — прошептала Реджина, запуская руку под волосы Эммы и направляя её вперёд для жадного поцелуя. Эмма все еще бешено дышала, и Реджина чувствовала её колебание, когда та поймала первый вкус себя на губах другой женщины. Но не прошло много времени, как она начала таять в поцелуе, и мгновение спустя её язык уже проник в рот Реджины, отчаянно слизывая новые восхитительные ощущения.       Когда они отстранились, Эмма пробормотала:       — Ты сказала только, что я должна держать глаза открытыми, когда ты разговариваешь со мной.       Её задиристость была бы умилительной при любых других обстоятельствах, но в тот момент она была крайне неуместна. Реджина прищурилась, толкая Эмму обратно на кровать.       — А ты говорила, что хочешь умолять, — прошипела она, нанося ошеломляющий шлепок по влажной киске Эммы. Та подскочила вверх, широко раскрыв глаза, и попыталась прикрыться. — Убери руки туда, где они были. Ты только что заработала себе еще три.       Эмма уже скулила, когда её голова снова упала на матрас, но к тому времени, как Реджина закончила хлопать ладонью по её влажной киске, она уже была близка к тому, чтобы закричать.       — Что ты скажешь? — холодно спросила Реджина, забираясь на неё сверху и позволяя своим волосам упасть ей на лицо. Эмма грызла нижнюю губу, пытаясь справиться с одновременной жгучей болью и пульсирующим желанием в клиторе.       — Прости, — выдавила она.       Скользнув руками обратно на грудь Эммы и нежно сжимая их, Реджина подсказала:       — Прости кто?       — Прости, госпожа мэр. Я не должна была проявлять неуважение.       Улыбка появилась на губах Реджины, когда она наклонила голову вперед, мягко прижимаясь губами к губам Эммы.       — Хорошая девочка.       Жалобный стон, сорвавшийся с губ Эммы, удивил их обеих. Реджина приподняла брови, слегка отстраняясь.       — Тебе нравится, когда я так тебя называю?       Эмма кивнула, её щеки порозовели. Реджина провела большим пальцем по одной из них.       — Не красней, — сказала она, позволяя Эмме прижаться к её руке. В любом случае, ей нужно было, чтобы та спустилась с головокружительной высоты прерванного оргазма, прежде чем они смогут начать снова. — Тебе не нужно стесняться этого.       — Это трудно, — сказала Эмма, постепенно успокаиваясь. — Я просто развалина, я чуть не кончила тебе на язык, а ты при этом выглядишь так, будто все это тебя ни капельки не трогает.       Реджина не смогла сдержать смех.       — Ты действительно нелепа. Я просто лучше прячу свои чувства, чем ты.       Эмма прищурилась.       — Мне когда-нибудь удастся убедиться в этом самой?       — О, безусловно, — сказала Реджина, целуя Эмму в губы, прежде чем слезть с кровати. — Но не сейчас. Нам еще нужно разобраться с тем, что ты будешь умолять.       И как по команде, медленно восстанавливающаяся киска Эммы снова запульсировала. Она застонала, выгибая тело от кровати.       — Немного успокойся, — сказала Реджина, направляясь к шкафу, не оборачиваясь. — Как только почувствуешь себя готовой продолжать, я бы хотела, чтобы ты перевернулась на живот.       — Сколько времени у меня есть?       — Столько, сколько нужно. У нас вся ночь.       Эмма не могла не улыбнуться про себя. Реджина, из всех людей, оказалась самым терпеливым любовником, который у неё когда-либо был — и это после того, как она провела 10 минут, доводя её киску до предела.       Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь унять боль в промежности. Она постепенно училась, что это не будет похоже на любой другой сексуальный опыт, который у неё был — это скорее марафон, чем спринт, и ей нужно взять себя в руки, если она надеется добраться до финиша.       Боже, подумала она про себя, осторожно вытягивая ноги, прежде чем перевернуться на живот. Если это был только стартовый пистолет, то финишная черта может и вовсе прикончить.       Она на мгновение уткнулась лицом в подушку, пряча улыбку. Ткань пахла Реджиной. Через несколько мгновений она услышала мягкие шаги Реджины за спиной, но знала, что лучше не оборачиваться. Она подняла лицо с подушки и положила на неё подбородок.       — Готова, мисс Свон?       Эмма кивнула.       — Да, госпожа мэр.       — Какой у нас цвет?       — Зеленый.       — Очень хорошо, — сказала Реджина, бросая предмет, который принесла с собой, на кровать у ног Эммы. Та поджала пальцы ног, услышав звук падения. — Тогда я бы хотела, чтобы ты немного подвинулась вперед, пока не сможешь коснуться изголовья.       Эмма послушалась, проползая вперед, как змея. Она остановилась, когда её пальцы коснулись тяжелой деревянной рамы.       — Возьмись за одну из реек, дорогая?       Звук голоса Реджины, такого холодного и коварного, заставил её вздрогнуть. Эмма послушалась, вцепившись в центральную деревянную перекладину изо всех сил.       Она подпрыгнула, когда почувствовала, как Реджина забирается на неё сверху, оседлав её поясницу. Затем, с новым приливом шока, Эмма поняла, что чувствует жар собственных мокрых трусиков Реджины на своей пояснице. Она могла бы расплакаться.       — Что-то не так? — спросила Реджина. Эмма немедленно покачала головой.       — Ничего.       — Хорошо. Тогда замолчи и держи руки там, где они есть.       Эмма не смела дышать, не говоря уже о том, чтобы убрать руки. Она ждала, чувствуя, как Реджина двигается на ней, но не в силах понять, что именно она делает. Затем она почувствовала, как длинный кусок ткани щекочет её плечи, и чуть не сбросила Реджину с себя.       — Не двигайся, — сказала Реджина, заведя руку за спину и нанося свирепый шлепок по её заднице. Эмма закусила губу, уткнувшись лицом в подушку.       — Прости, — пробормотала она сквозь ткань, и Реджина фыркнула.       — Сегодня было много извинений, — пробормотала она. — Мне начинает казаться, что ты строишь из себя жертву только для того, чтобы тебя наказали.       Это было не совсем так, но Эмма заколебалась, понимая, что это действительно похоже на то, что она могла бы сделать. Реджина снова рассмеялась.       — Ты еще не испытала настоящего наказания, — сказала она, держа ткань в обеих руках. — Подумай об этом.       Она наклонилась вперед, прижимаясь телом к затылку Эммы, и обернула ткань вокруг её рук. Она увидела, как пальцы Эммы дрогнули в предвкушении.       — Это один из моих любимых шарфов, — небрежно сказала Реджина, имея в виду красный шелковый предмет, который она сейчас завязывала на запястьях Эммы. — Я не хотела начинать с чего-то слишком пугающего, так что тебе выпала честь использовать его. Если ты порвешь его, мне действительно придется наказать тебя. Ты понимаешь?       Эмма кивнула, затылок коснулся груди Реджины. Она чувствовала, что путы не очень тугие — если бы она действительно захотела, то, вероятно, смогла бы высвободиться. Но в этом, поняла она, и был смысл. Они были просто напоминанием, не более того, и если она вдруг почувствует, что ей нужно освободиться от них, ей не составит труда это сделать.       Когда Реджина закончила закреплять её руки, она села обратно.       — Не слишком туго?       Эмма подняла голову с подушки и осторожно потянула за импровизированные путы. Они плотно обхватывали запястья, но не более того.       — В самый раз.       Реджина залезла под неё и схватила подушку, которая была прижата к её голове.       — Ты там задыхалась?       Эмма хихикнула.       — Немного.       — Надо было сказать, — сказала Реджина, вытаскивая её и бросая на пол.       — Я не против, — призналась Эмма, слегка извиваясь под весом Реджины. — Мне нравилось чувство… что ты прижимаешь меня.       Реджина была благодарна, что Эмма не видела её самодовольной улыбки, когда она слезла с неё.       — Что ж. Прости, что отняла это, но я бы предпочла, чтобы ты была в сознании.       Эмма положила лоб на вытянутые руки, ухмыляясь про себя. Тут же последовал шлепок по задней части левого бедра.       — Ай! — взвизгнула она, пытаясь оглянуться. — Это еще за что?       — Ты смеялась, — сказала Реджина, снова прижимая её голову вниз. — Ты не относишься к этому серьезно.       — Я не могу сдержаться, если ты меня смешишь, — запротестовала Эмма, ожидая еще одного шлепка по ноге. Вместо этого рука Реджины внезапно скользнула под её горло, схватив за челюсть и приподнимая лицо. Эмма ахнула, когда её голова была неловко запрокинута.       Реджина наклонилась и прижалась губами к уху Эммы.       — Ты сейчас смеешься, мисс Свон? — протянула она, позволяя языку коснуться мочки её уха. Эмма жалобно заскулила.       — Нет, — сказала она, и смех исчез так же быстро, как и появился. Реджина поправила положение, чтобы Эмма могла видеть её краем глаза.       — Тебе нравится иметь возможность сидеть? — спросила она, наблюдая, как на лице Эммы появляется замешательство.       — Мне…?       — Потому что если ты снова посмеешься надо мной, — предупредила Реджина, свободной рукой убирая волосы с лица Эммы, — Я отшлепаю тебя до потери пульса. Думаешь, я шучу?       Искренность, с которой Эмма замотала головой, была странно очаровательна.       — Нет, конечно нет.       — Хорошо, — сказала Реджина, позволяя её голове снова опуститься. — Тогда мы друг друга поняли.       Она протянула руку и провела ногтями по спине Эммы, медленно спускаясь вниз по кровати, разглядывая её тело: вытянутое, обнаженное и блестящее от пота.       — Встань на колени, мисс Свон.       Эмма заколебалась, гадая, как ей это сделать со связанными руками. Реджина шлепнула её по заднице, не дожидаясь попытки пошевелиться, и рассмеялась, когда Эмма вскрикнула от неожиданности.       — Давай, — сказала Реджина, наклоняясь над ней и проводя рукой по её розовой коже. — Быстро.       Эмма с усилием подогнула под себя одну ногу, полностью отвлеченная прикосновениями пальцев Реджины к своему телу, а затем, после нескольких неудачных попыток, подтянула другую. С коленями, поджатыми под себя, и все еще вытянутыми перед собой руками, она чувствовала себя так, будто выполняет очень странную позу из йоги.       — Очень красиво, — сказала Реджина, выпрямляясь. — Но теперь я хочу, чтобы ты подняла эту восхитительную попку в воздух. Выгни спину.       Её движения были нетвердыми, но Эмме удалось сделать, как было сказано. Она оказалась с головой, покоящейся на предплечьях, позвоночник изогнут в нежной дуге, а задница высоко поднята в воздухе. Она была рада, что её лица не видно, потому что знала, что оно должно было стать багровым.       — Я говорила тебе не стесняться, — сказала Реджина, заметив её напряженные плечи. — Мне бы хотелось показать тебе, как ты красиво выглядишь.       Эмма сглотнула.       — Спасибо.       — И… о, Эмма, — вздохнула Реджина, забираясь на кровать позади неё и вставая на колени между её ног. — Что это?       На секунду Эмма растерялась, гадая, что же обнаружила Реджина. Но прежде чем её мысли успели унестись в сторону забытых татуировок на спине или пропущенной при эпиляции полоски волос, она почувствовала внезапное прикосновение пальцев Реджины, скользящих по её киске.       — Ты все еще мокрая, — прошептала Реджина, проводя липкими пальцами по губам и стонет от восторга, пробуя их. — Этот вкус я никогда не устану чувствовать.       Она снова прижала влажные пальцы к ногам Эммы и провела всей ладонью по влажной коже. Эмма застонала, её плечи приподнялись, когда она мысленно умоляла Реджину вонзить в неё столько пальцев, сколько та осмелится.       Она чуть не разрыдалась, когда вместо пальцев язык Реджины занял их место, медленно, мучительно скользя по её киске.       — О, Боже мой, — выдохнула она, впиваясь зубами в руку. Ощущение было неописуемым, одновременно интимным и до неприличия грязным, и она чувствовала, как оргазм, которого её лишили всего 10 минут назад, начинает возвращаться. — О, Боже мой.       Положив руки на бедра Эммы, Реджина крепко прижала её к своему лицу, яростно проводя языком по её влажности и размазывая её вокруг пульсирующей плоти. Она чувствовала, как Эмма трется об неё в ответ, и знала, что пальцы ног Эммы поджимаются, а пальцы рук вцепились в спинку кровати для опоры, но она не останавливалась. Этот оргазм наступит быстрее предыдущего, и ей нужно было подвести Эмму как можно ближе к краю, прежде чем всё станет слишком интенсивным.       Она подняла правую руку и сильно шлепнула по ягодице Эммы, усмехаясь про себя восхитительному звуку, который та издала. Это было нечто среднее между криком и стоном, и Реджина знала, что та хочет большего. Так кто же она такая, чтобы отказывать ей в этом?       Её левая рука шлепнула по другой стороне тела, и Эмма качнулась на коленях вперед, чувствуя, как оргазм нарастает внутри неё, как пожар. Знакомая невесомость начала окутывать её конечности, и, Боже, звезды, вспыхивающие за закрытыми веками, ослепляли.       — Да, да, Реджина, — выдохнула она, снова качнувшись назад, бесстыдно прижимаясь лицом к Реджине и судорожно вздрагивая, когда тугая спираль внутри неё начала закручиваться быстрее. — Да, да, да, да, да, пожалуйста, Боже.       Она была так близко, и Реджина знала это. Ей почти было больно останавливаться.       Эмма закричала в голос, когда та остановилась, её тело рухнуло на бок на кровать. На этот раз она не смогла сдержать слез.       Реджина нависла над ней, наслаждаясь её вкусом на своих губах, и убрала влажные волосы с её лица.       — Ой-ой, — прошептала она, глядя на черные дорожки туши, уже стекающие по щекам. — Это тебя расстроило?       Она знала, что Эмма выругается на неё — она была бы разочарована, если бы не выругалась, — но она была не совсем готова к той ярости, с которой та выплюнула:       — Блять, я ненавижу тебя!       А затем тишина. Они обе, казалось, одновременно осознали, что произошло, и если бы руки Эммы были свободны, она бы зажала себе рот ладонью.       Реджина холодно посмотрела на неё сверху, её рука все еще лежала на лице Эммы. Та тяжело дышала, все её тело вздымалось и опускалось на простынях, пытаясь успокоиться, и хотя она все еще плакала от чистой ярости, в её глазах постепенно появлялся страх.       — Понятно, — сказала Реджина, отстраняясь от неё и вставая. Эмма знала, что извиняться бесполезно — она нарушила первое правило Реджины, и по яростной линии её челюсти было видно, что её не простят так скоро, — но она все равно попыталась.       — Реджина, — начала Эмма, затем поправилась: — Госпожа мэр… прости. Я не хотела этого говорить.       Реджина подошла к комоду, высоко подняв подбородок, с напряженной осанкой. Она чувствовала, как в её промежности пульсирует, пока она двигалась, залезая в верхний ящик и доставая предмет, который, как она подозревала, ей понадобится сегодня вечером.       — Правда? — небрежно спросила она, пробуя вес лопатки в руке. Она была сделана из легкого дерева и с одной стороны покрыта мягкой обивочной кожей. Это была самая безобидная вещь из тех, что у неё были, но когда она повернулась с ней, глаза Эммы чуть не вылезли из орбит.       — Это что такое?       — Ты не закончила извиняться, мисс Свон, — холодно сказала Реджина, снова подходя к кровати. Она остановилась у головы Эммы, наслаждаясь тем, как может нависать над ней, держа лопатку в одной руке. — Продолжай.       Подавив всхлип, Эмма пролепетала:       — Прости, мне очень жаль. Я не хотела говорить это.       — Что именно?       Эмма сглотнула.       — Что я ненавижу тебя.       Челюсть Реджины сжалась.       — Эмма. Но ты сказала не совсем это, верно?       По щеке Эммы скатилась еще одна слеза.       — Прости, что сказала… что я, блять, ненавижу тебя.       — Ах да, вот оно что, — вздохнула Реджина, поднимая глаза к потолку и слегка качая головой. — Напомни мне, мисс Свон, на случай, если я вообразила наш предыдущий разговор — что я говорила тебе, что мне не нравится в спальне?       Эмма всхлипнула, отвечая:       — Капризные сабы.       — Вот именно, — сказала Реджина, начиная двигаться к ногам Эммы. — Я так и думала. А что я говорила, что ожидаю от тебя здесь?       — Уважения, — сказала Эмма, зажмурившись. Она чувствовала, как из неё сочится стыд. — Ты хочешь уважения.       — Верно, — сказала Реджина, поднимая лопатку без предупреждения и с громким треском ударяя по ягодице Эммы. Тело Эммы дернулось от удара, но она не издала ни звука — шок был сильнее боли, и в тот момент она не могла вспомнить, как кричать. — Говорить мне, что ты «блять ненавидишь» меня — это проявление уважения, Эмма?       — Нет, — проскулила Эмма, когда лопатка опустилась на её ягодицу во второй раз, а затем в третий. — Прости, мне так жаль. Я не хотела.       — Насколько же тебе жаль? — спросила Реджина, опуская лопатку снова на другую сторону тела. Она наблюдала, как на коже Эммы расцветает краснота, и довольно замурлыкала.       — Ч-что?       — По шкале от одного до десяти, — спросила Реджина, медленно проводя лопаткой по изгибу ягодиц Эммы. — Насколько тебе жаль?       — Десять, — сразу же сказала Эмма, тяжело дыша. — Одиннадцать.       — Что же? Десять или одиннадцать?       — Одиннадцать, госпожа мэр.       — Отличный ответ, — сказала Реджина, нежно сжимая ягодицу Эммы, прежде чем снова приложить лопатку к её коже. — Ты уже выдержала четыре удара. Значит, осталось еще семь, я полагаю.       Эмма могла бы закричать, но вместо этого она почему-то почувствовала, что приподнимает задницу чуть выше. Её кожа горела, мышцы плеч пылали от боли, но под всем этим расцветало больное, извращенное удовольствие, которое грозило заставить её кончить прямо там.       Реджина нанесла следующие три удара один за другим, наслаждаясь тем, как стоны боли Эммы становились все более сдавленными с каждым разом. При десятом она издала мучительный вопль.       — Ну же, — вздохнула Реджина, возвращаясь к изголовью кровати, чтобы приподнять подбородок Эммы рукой. — Неужели все настолько плохо?       И Боже, как Эмме хотелось снова закричать на неё. У неё была тысяча проклятий, припасенных специально для неё. Но жгучая боль в заднице была дружеским напоминанием о том, в чем разница между приятной поркой и наказанием, и поэтому она крепко сжала губы. Она молча покачала головой.       — Я так и не думала, — спокойно сказала Реджина, проводя большим пальцем под глазом Эммы, вытирая очередную слезу. — Эти слезы — мне стоит о них беспокоиться?       Эмма снова покачала головой.       — Какой у нас цвет? — спросила Реджина, и её голос внезапно стал мягче, и Эмме стало легче отвечать.       — Зеленый, госпожа мэр.       Взгляд Реджины снова стал холоднее.       — Хорошо, — сказала она, проводя большим пальцем по щеке Эммы. — Остался последний. Как думаешь, ты усвоишь урок?       Эмма проглотила слезы, кивая.       — Да, госпожа мэр.       — Ты снова будешь дерзить мне?       — Нет, не буду. Обещаю.       — Очень хорошо, — сказала Реджина, позволяя лицу Эммы снова упасть на простыни и возвращаясь на место рядом с её бедрами. — Тогда, возможно, я смогу тебя простить.       Она подняла лопатку и опустила её на кожу Эммы с максимальной силой. Эмма закричала в простыни, её тело взметнулось в воздух, а пальцы отчаянно вцепились в деревянную спинку кровати.       Затем, без предупреждения, два пальца резко вонзились в её киску, и она чуть не закричала по совершенно другой причине.       Реджина издала тихий смешок из-за спины.       — Тебе это понравилось, не так ли? Ты намочила мои простыни, мисс Свон. Тебе понравилось, что тебя наказали за твой грязный рот, да?       Эмма знала, что не может отрицать. Её бедра двигались сами по себе, пытаясь одновременно вырваться из пыточных пальцев Реджины и тереться о кровать, чтобы получить то освобождение, которого она жаждала с того момента, как переступила порог этого дома. Реджина немедленно вытащила пальцы и снова подошла к изголовью, схватив прядь волос Эммы свободной рукой и прижимая мокрые пальцы к её рту.       — Открой рот, — приказала она, и Эмма подчинилась. Она ещё не привыкла к вкусу собственной липкой смазки, но на пальцах Реджины он почему-то казался вкусным. Она облизала их, обвивая языком, и застонала от разочарования, когда Реджина вытащила их.       — Скажи спасибо, Эмма, — одернула Реджина, и Эмма тут же выдавила из себя благодарность.       — Спасибо, госпожа мэр. Спасибо.       — Очень хорошо, — сказала Реджина, снова отпуская её волосы. Она нежно провела рукой по голове Эммы, прежде чем направиться обратно к её ногам. — Ты усвоила урок?       — Да, — простонала Эмма, её голос был приглушен простынями.       — Говори громче, пожалуйста, дорогая, — сказала Реджина, забираясь на кровать и вставая на колени между раздвинутых ног Эммы. — Я спросила, усвоила ли ты урок?       — Да, — почти крикнула Эмма, снова двигая бедрами вперед. — Я усвоила урок. Прости, мне так, так жаль.       За её честность она была вознаграждена двумя пальцами, медленно введенными обратно в её киску. Она издала низкий, хриплый стон, выгибая спину.       — О, Боже, — проскулила она, сильнее дергая шарф на запястьях. — Спасибо, спасибо.       — Это приятно, я так понимаю? — спросила Реджина, двигая пальцами более медленно, чем хотелось бы им обеим.       — Это так приятно, — закричала Эмма, её бедра дергались неконтролируемо. Она не знала, когда достигла этой точки — точки, когда ей было наплевать, как она выглядит, как отчаянно звучит и как отвратительно трется телом о кровать, — когда единственное, что имело значение во всем мире, был этот давно отвергнутый оргазм, который внезапно снова оказался в пределах досягаемости. Она знала, что если Реджина снова отнимет его у неё, она не переживет разочарования.       — Реджина, — выдохнула она, и тугая, горячая спираль снова начала закручиваться в глубине её живота. Реджина снова шлепнула её по ягодице, но не перестала медленно двигать пальцами. — То есть… госпожа мэр.       — Да?       — Пожалуйста, пожалуйста… мне нужно кончить.       — Я знаю, дорогая, — промурлыкала Реджина, и это слово заставило все тело Эммы покрыться горячим потом. — Скажи мне, как сильно тебе это нужно.       Эмме хотелось закричать, но она заставила себя ответить.       — Я умру, если не сделаю это. Пожалуйста, госпожа мэр, пожалуйста. Позволь мне кончить на твоих пальцах — я сделаю все, что угодно. Только, пожалуйста, позволь мне кончить.       Реджина замолчала, как будто раздумывая, позволяя своим мокрым пальцам замереть внутри неё. В тот момент Эмма наконец потеряла терпение.       — Трахни. Меня, — закричала она, поднимая голову и позволяя словам вырваться из груди, не заботясь о том, услышит ли их весь квартал. — Ради бога, пожалуйста.       Реджина безмолвно вытащила пальцы, и Эмма разразилась новым потоком слез.       — Реджина, нет, нет, пожалуйста, вернись, — завыла она, её тело билось о простыни. — Пожалуйста, прости! Пожалуйста, я больше не буду говорить, просто позволь мне кончить. Мне нужно кончить. Мне так жаль, пожалуйста, вернись.       Но Реджина уже получила то, что хотела, и направлялась обратно к кровати. В руке у неё была длинная палочка с пузырьком на конце и толстым черным шнуром, свисающим снизу.       Она подошла к изголовью кровати и нагнулась, чтобы включить палочку в розетку. На обратном пути она прижалась быстрым, горячим поцелуем к мокрой щеке Эммы.       — Вот это, — прошептала она, проводя рукой по позвоночнику Эммы, — Я называю мольбой.       Когда она спустилась вниз по кровати, она схватила подушку рядом с головой Эммы.       — Приподними бедра, если не возражаешь, мисс Свон, — сказала она, вставая на колени между её ног. Эмме потребовалось мгновение, чтобы понять, что она попросила, а затем она приподняла задницу как можно выше.       Реджина подсунула подушку под неё и похлопала по бедру, давая понять, что можно опуститься обратно. Поза была немного неудобной, и Эмма чувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо, но когда она поняла, что Реджина положила палочку прямо между её киской и подушкой, ей внезапно стало все равно.       — Ты когда-нибудь пользовалась такой раньше, мисс Свон?       Эмма всхлипнула, двигая бедрами так, чтобы шарик плотнее прижался к её складочкам.       — Нет.       — Хочешь попробовать?       — Да, да, хочу, — сказала Эмма, плевать она хотела на то, как отчаянно это звучит. — Пожалуйста. Пожалуйста, мне нужно кончить.       К её удивлению, Реджина рассмеялась.       — Ты можешь пожалеть об этом.       Это был второй раз за вечер, когда Реджина произнесла эти слова, и у Эммы была только доля секунды, чтобы понять, что она не вняла её предупреждению в первый раз. Затем Реджина включила палочку, и все мысли Эммы исчезли.       Первый оргазм накрыл её менее чем за десять секунд, и когда Реджина не убрала игрушку, второй слился с ним, заставляя все тело Эммы начать неконтролируемо трястись. Она думала, что ей дадут передышку между вторым и третьим, но ошиблась — она почувствовала, как Реджина сильнее прижала игрушку к ней, и даже сквозь кричащий жар, судорожно пробегающий по мышцам, Эмма чувствовала, какую славную ухмылку носит Реджина.       После того как она кончила в третий раз, её тело на несколько мгновений онемело. Палочка продолжала яростно вибрировать, но она казалась ей нечувствительной, её киска была влажной и опухшей от пыток, которым её подвергли ранее, и она позволила себе расслабиться. Именно тогда четвертый оргазм подкрался к ней незаметно, пробившись сквозь её мягкие мышцы, заставив её громко закричать.       Реджина с интересом наблюдала за тем, как её тело выгибается, пытаясь отстраниться от того, что так быстро превратилось из любимой игрушки Эммы в орудие невыносимой пытки. Спина Эммы блестела от пота, а на подушке под её бедрами образовалась темная лужа, но Реджина не останавливалась. Была только одна вещь, которая заставила бы её остановиться, и ей было любопытно, как долго Эмма сможет продержаться, прежде чем решится на это.       Наконец, когда шестой оргазм разорвал её на части, Эмма закричала:       — Красный, красный! Реджина немедленно убрала палочку, выключая её одной рукой, в то время как другая потянулась через кровать, чтобы развязать завязанный шарф на запястьях Эммы. Путы легко ослабли, и Эмма смогла скатиться с подушек на спину, её грудь вздымалась и опускалась так сильно, что на мгновение Реджина задумалась, не нужно ли ей вызвать скорую.       — Эмма? — спросила она через несколько минут. Она неловко сидела на краю кровати, безмолвная палочка лежала рядом с её бедром, а руки были сложены на коленях. Эмма взглянула на неё и, увидев, как та встревожена, расхохоталась.       — Как ты умудряешься выглядеть такой собранной? — спросила она, указывая на платье Реджины и каблуки, которые все еще были на ней. Реджина улыбнулась.       — Не меня же мучили волшебной палочкой, — сказала она, кладя предмет на тумбочку. Помедлив, она бросила мокрую подушку на пол и легла рядом с Эммой. — Все было в порядке?       Эмма снова рассмеялась, потому что не знала, как еще реагировать. Она подняла руки и провела ими под глазами, поморщившись, когда они испачкались тушью.       — Вот, — сказала Реджина, протягивая руку и осторожно вытирая остатки слез. Жест был настолько осторожным и интимным, что Эмма не удержалась — она протянула обе руки и притянула Реджину на себя, целуя её так яростно, что это испугало их обеих.       Когда Реджина отстранилась, она прошептала:       — Ну что ж. Я так понимаю, это означает «да»?       Эмма хихикнула, и это был самый прекрасный звук, который Реджина когда-либо слышала.       — Это было… всё.       — Я не зашла слишком далеко?       — Вовсе нет, — сказала Эмма, протягивая руку и стирая размазанную помаду с губ Реджины. Это была единственная деталь в её облике, которая была не на месте. — Единственный раз, когда я чуть не сказала стоп-слово, был когда ты била меня лопаткой, но… не знаю. Я не хотела.       — Ты не хотела? — спросила Реджина, приподнимая брови.       — Меня наказывали, — осторожно сказала Эмма. — Я была зла на себя за то, что сказала тебе, и не хотела давать себе поблажку. И я рада, что не дала. Это было странно… довольно здорово.       Реджина усмехнулась.       — Возможно, ты не будешь так говорить, когда тебе придется простоять всю неделю за столом вместо того, чтобы сидеть. Твоя задница выглядит довольно красной.       Эмма рассмеялась, её щеки стали восхитительно розовыми, и Реджина не удержалась и поцеловала одну из них.       — Я принесу тебе лосьон, — сказала она, собираясь снова скатиться с кровати, но Эмма тут же схватила её за запястье, притягивая обратно.       — Через минуту, — сказала Эмма. — Подождет.       — Эмма, тебе скоро станет очень больно.       — Мне уже очень больно, — сказала Эмма. — Я просто хочу нормально тебя поблагодарить.       — Поблагодарить меня? — спросила Реджина, протягивая руку, чтобы убрать влажные волосы с лица Эммы. — За что?       — За что? — спросила Эмма. — Ты только что исполнила буквально каждую мою фантазию с тех пор, как я появилась в этом городе, Реджина.       Реджина даже не пыталась выглядеть недовольной.       — Что ж. Должна сказать, у меня было достаточно времени, чтобы спланировать, что я хотела бы с тобой сделать.       — Правда?       — Абсолютно, — сказала Реджина. — С тех пор, как ты въехала в город на этой ужасной маленькой машине, я представляла, каково это — услышать, как ты так стонешь.       Эмма снова покраснела, отводя взгляд.       — Но ты даже не кончила.       — Я знаю, — сказала Реджина, выглядя вполне довольной этим фактом. — Этого и не должно было случиться. Мы здесь были ради тебя, но, возможно, если это повторится, тогда мы сможем подумать и о моих оргазмах. Если ты не против.       Но Эмма уже выглядела озадаченной.       — Если это повторится?       — Я не хочу быть самонадеянной, — сказала Реджина. — Возможно, это было просто то, что тебе нужно было выкинуть из головы, или это оказалось интенсивнее, чем ты думала. Если ты не захочешь возвращаться, я не стану тебя заставлять.       — А если я захочу? — спросила Эмма. — Например, если я отчаянно, срочно захочу?       Реджина усмехнулась.       — Тогда я буду рада видеть, как ты вваливаешься в мою дверь, когда тебе будет угодно.       Эмма улыбнулась.       — Мне бы это очень понравилось. Я не знаю, что это будет означать для нас в повседневной жизни, но…       Реджина уже махнула рукой.       — Давай не будем об этом сейчас. Мы нашли то, в чем мы действительно преуспеваем как команда — давай просто наслаждаться этим, хорошо?       Вместо ответа Эмма улыбнулась, приподняла голову и прижалась нежным поцелуем к надутым губам Реджины.       — Я думаю, я справлюсь, — тихо сказала Эмма, проводя большим пальцем по щеке Реджины и с внезапным подъемом сердца наблюдая, как Реджина мягко улыбается ей в ответ.       Наступила пауза.       — А теперь иди за лосьоном, — сказала Эмма, толкая Реджину ногой, пока та не была вынуждена со стоном слезть с кровати. — По какой-то причине у меня вся задница горит.