Порочные игры | Wicked Games

      Нога Эммы выстукивала ритм по полу с того самого момента, как девушка села. Она не была уверена, было ли это от возбуждения, нервов или просто от неверия в то, что ей снова разрешили оказаться в спальне Реджины, но в животе у неё бешено сворачивалась в клубок целая змеиная яма. Если бы она не ждала этого вечера с отчаянным нетерпением целую неделю, она, вероятно, уже начала бы уговаривать себя уйти.       Реджина впустила её в дом и, без объятий, без поцелуя или чего-либо, что придавало бы их отношениям видимость нормальности, проводила наверх и велела ждать её на кровати. Затем она скрылась в ванной и закрыла за собой дверь. Прошло уже четверть часа, и с каждой минутой Эмма чувствовала, как её ладони становятся всё более влажными, а руки дрожат всё сильнее. Ботинки уже были сняты и стояли у закрытой двери, а кожаная куртка висела, аккуратно сложенная, на ближайшем стуле. Теперь она просто ждала, заставляя себя сидеть как можно прямее. Взгляд её блуждал по картине на противоположной стене, но уши были настороженно обращены к запертой двери ванной позади.       Надо отдать должное Реджине — она уже знала, как добраться до Эммы. Когда Реджина наконец вышла из ванной, она застала Эмму именно там, где велела ей быть. Однако та сидела на своих руках. Реджина чуть не рассмеялась. Она подозревала, что Эмма сидит так, потому что не доверяет себе в ожидании, и этот факт придал Реджине новую волну уверенности, о которой она даже не подозревала, что нуждается.       Когда Эмма услышала, как приоткрылась дверь, всё её тело напряглось. Ей отчаянно хотелось оглянуться, но она уже знала, что будет, если она это сделает, и поэтому заставила себя оставаться неподвижной, глядя на ту же картину и впиваясь зубами в нижнюю губу.       Она услышала тихий выдох смеха Реджины, когда та начала двигаться по комнате.       — Всё в порядке, мисс Свон?       Закрыв глаза, Эмма ответила так спокойно, как только могла:       — Да, госпожа мэр.       — Ты уверена? — спросила Реджина, подходя к противоположной стороне кровати. Эмма всё ещё не оборачивалась. Сидя так прямо, Реджина вдруг увидела все мышцы на её спине под тонкой серой футболкой. Она почувствовала, как между ног пульсирует желание, — Ты выглядишь немного расстроенной.       — Я пытаюсь не двигаться, — ответила Эмма. Её голос был ровным и абсолютно спокойным, и от этого она казалась ещё более нетерпеливой. Реджина никогда в жизни не видела, чтобы кто-то так отчаянно пытался выглядеть расслабленным.       Тихо рассмеявшись, Реджина забралась на кровать. Она была впечатлена и смутно разочарована тем, что Эмма даже не попыталась пошевелиться.       — Понятно, — сказала она. Эмма втянула воздух, когда матрас прогнулся прямо за ней. Когда она почувствовала тепло тела Реджины, исходящее всего в нескольких дюймах, ей потребовалась вся сила воли, чтобы не откинуться на неё, — И почему?       — Потому что я знаю, что тебе не понравилось бы, если бы я ёрзала.       — Ты права, — прошептала Реджина, протягивая руки и кладя их на плечи Эммы. Они были напряжены, как камни. Она улыбнулась, медленно проводя пальцами по напряженным рукам Эммы. — А что делают они?       Эмма взглянула на свои руки, всё ещё зажатые под бёдрами.       — Я убираю их.       — Зачем? — спросила Реджина, снова проводя руками по плечам Эммы.       — Потому что., — начала Эмма и остановилась, осознав, что может влипнуть в неприятности. Реджина приподняла брови.       — Продолжай, пожалуйста.       Глубоко вздохнув, Эмма сказала:       — Потому что я не хотела прикасаться к себе, пока ты не разрешишь.       Реджина надавила большими пальцами на узлы между лопатками Эммы. Её собственное тело содрогнулось, когда Эмма издала благодарный стон.       — Это было вероятно, мисс Свон?       — Нет, — простонала Эмма, запрокидывая голову настолько, насколько могла себе позволить, прежде чем Реджина снова толкнёт её вперёд, — Я просто не хотела рисковать.       — Почему?       — Потому что ты ещё не дала мне разрешения, — промурлыкала Эмма, тая под пальцами Реджины, разминающими её плечи, — И я не хотела тебя разочаровывать.       Она вздрогнула, когда Реджина быстро и тепло поцеловала её в макушку. Не отстраняясь, она прошептала в её волосы:        — Это правильный ответ. Молодец.       — Спасибо, — ответила Эмма, чувствуя, как её щёки заливаются жаром.       — Но тебе стоит отпустить их, — сказала Реджина, потираясь носом о кудри Эммы, — Я бы предпочла, чтобы только я могла тебя сдерживать.       Эмма почти мгновенно вытащила руки, шевеля пальцами, чтобы избавиться от онемения.       — Ты собираешься сдерживать меня сегодня?       Она звучала так надеюще, что Реджина улыбнулась. Положив подбородок на макушку Эммы, она обвила руками её шею и скрестила их спереди.       — Возможно. Тебе бы этого хотелось?       Она чувствовала, как нервно сглатывает Эмма, прежде чем сказать:       — Да, госпожа мэр.       — Тогда я подумаю о том, чтобы это устроить, — ответила она, поднимая одну руку и медленно перебирая кудри Эммы. Жалобный стон удовольствия Эммы вибрировал сквозь них обеих. — Есть ли что-то ещё, что ты особенно хотела бы попробовать сегодня?       — Я очень хочу довести тебя до оргазма, — выпалила Эмма, не задумываясь. Как бы ей ни нравилось быть единственным объектом внимания Реджины в прошлый раз, в английском языке не хватило бы слов, чтобы описать, как сильно она хотела увидеть Реджину разбитой под собственными пальцами.       Реджина тихо рассмеялась.       — Я определенно готова это устроить. Что-нибудь ещё?       — Мне бы хотелось, чтобы., — начала Эмма, а затем глубоко вздохнула. Она уже чувствовала, как начинает терять контроль — ощущение пальцев Реджины в своих волосах, её тёплого тела у своей спины, её свободной руки, опасно близкой к её груди, было ошеломляющим. Если судить по их первой встрече, сегодня вечером ей потребуется гораздо больше самообладания, чем она привыкла проявлять. — Мне бы хотелось, чтобы ты попробовала быть со мной немного грубее.       Не было в мире слов более восхитительных. Реджина слышала самоуверенность в собственном голосе, когда прошептала:       — Правда?       — Да, — сказала Эмма, делая ещё один вдох. Когда её грудь приподнялась, она наконец коснулась пальцев Реджины, — Я знаю, в прошлый раз ты была со мной осторожна, потому что это был мой первый опыт. Но я думаю, что готова попробовать что-то более жёсткое.       — О, Эмма, — промурлыкала Реджина, убирая подбородок с головы Эммы и выпрямляясь. Её левая рука начала свободно скользить по приподнятой груди Эммы. — Я не думаю, что ты настолько готова, как тебе кажется. По крайней мере, не к тому, что я задумала.       — Возможно, не ко всему, — настаивала Эмма, — Но я готова к следующему шагу.       Реджина не могла с этим спорить.       — Пожалуй, это правда. Но ты должна осознавать свои собственные пределы — как важно, чтобы я не толкала тебя на то, к чему ты не готова, так же важно, чтобы ты не заставляла себя слишком сильно. Тебе здесь нечего доказывать.       Эмма кивнула, но она уже терялась в ощущении пальцев Реджины, скользящих по её груди.       — Я знаю.       — Какие у тебя стоп-слова, Эмма?       — Красный, — прошептала Эмма, откидывая голову назад, — Оранжевый, зелёный. — Внимание, — рявкнула Реджина. Она убрала правую руку с волос Эммы и тоже положила её на всё ещё прикрытую грудь, — Повтори их.       Эмма заставила себя снова выпрямиться. Без Реджины, опирающейся на её голову, это было немного легче, но ощущение её груди, прижатой к спине, всё ещё отвлекало до умопомрачения.       — Красный, оранжевый и зелёный.       — Когда ты их используешь?       — Когда мне некомфортно, — медленно сказала Эмма. Руки Реджины лежали на её груди неподвижно, и всё, чего она хотела, — чтобы она сжала их, вызвав первый крик этой ночи, — Когда я хочу, чтобы ты замедлилась или остановилась.       — Ты веришь, что я остановлюсь, как только ты скажешь «красный»?       — Верю, — сказала Эмма с такой уверенностью, что у Реджины потеплело на душе.       — Очень хорошо, — сказала она, крепче обхватывая грудь Эммы. Она услышала её резкий вдох и почувствовала, как Эмма подалась вперёд, в её руки. — И чего я хочу от тебя, Эмма?       Эмма никогда не устанет слышать, как Реджина произносит её имя.       — Ты хочешь уважения, госпожа мэр.       — Именно, — прошептала Реджина, пальцами нащупывая соски Эммы сквозь футболку и нежно сжимая их.       Эмма не стала сдерживать стон удовольствия.       — Спасибо.       — Скажи мне, Эмма, — сказала Реджина, прижимаясь губами к её уху. Она почувствовала, как плечи Эммы дрожат. — Ты думала об этом раньше?       — О чём, госпожа мэр?       — Об этом, — сказала Реджина, сжимая чуть сильнее, — О том, как я прикасаюсь к тебе прямо сейчас.       Эмма застонала, прежде чем ответить:       — Да.       — Когда?       С пальцами Реджины, медленно, мучительно сжимающими её соски сквозь лифчик и футболку, Эмма едва помнила собственное имя, не говоря уже о точных моментах, когда она думала о том, как та прикасается к ней.       — Часто.       Реджина сжала сильнее, вырвав у Эммы вздох.       — Конкретнее.       Откинув голову назад, Эмма сказала:       — Когда я впервые встретила тебя. На следующую ночь, когда я была у Бабушки, я всё думала о том, какая ты в постели. И о том, каково это — снять с тебя платье.       — Ты прикасалась к себе?       Эмма замолчала.       — Да.       На этот раз щипок Реджины был менее снисходительным. Она почувствовала, как её киска пульсирует, когда Эмма зашипела от боли.       — Ты лжёшь.       — Прости, госпожа мэр. Нет, я не прикасалась к себе.       — Это нормально, — холодно сказала Реджина, скользя руками вверх по горлу Эммы. Она нежно провела пальцами по её челюсти, затем обратно к глубокому V-образному вырезу футболки. — Почему?       — Я… я не знаю, — сказала Эмма, ёрзая во внезапно ставших тесными джинсах. — Я только что встретила своего сына. Я была в незнакомом городе, и ты уже успела меня разозлить, и… я никогда не чувствовала ничего подобного к женщине. Это было сильно. Я не знала, почему всё думаю о тебе.       — Думала о том, как я прикасаюсь к тебе? — спросила Реджина, опуская руки под футболку Эммы. Она всё ещё не проникала под лифчик, и чувствовала, как Эмма рычит от разочарования.       — Да.       — Итак, когда ты впервые прикоснулась к себе?       — Это… это было не сразу, — выдохнула Эмма, когда Реджина внезапно поцеловала её в шею. — Я всё игнорировала это.       — Я могу это понять, — прошептала Реджина ей в ухо, крепче прижимая ладони к её груди. — Но перестань уходить от ответа. Когда ты наконец сдалась?       — После… после шахт.       — Когда ты спасла Генри?       — Да.       — И я отмахнулась от тебя?       — Да.       — Это было из-за того, как я манипулировала тобой? — спросила Реджина.       — Как ты… что?       — Ты помнишь, — твёрдо сказала Реджина, — Ты знаешь, о чём я.       Эмма сглотнула, сильнее прижимаясь к груди Реджины.       — Когда ты выглядела так, будто собираешься меня поцеловать.       — Именно, — сказала Реджина, наконец проникая в чашечки лифчика. Эмма громко застонала, сжимая бёдра и запрокидывая голову на грудь Реджины. Она взглянула вверх, и это был первый раз, когда она по-настоящему увидела лицо Реджины с тех пор, как та присоединилась к ней. Она выглядела самодовольной, как и знала, что будет, и устрашающей. Её глаза были опасно тёмными. — Это всегда была игра власти между нами. Я пыталась понять, как лучше использовать свою власть против тебя. Как только я это сделала, я знала, что так и будет.       — Что будет? — спросила Эмма, чувствуя сухость в горле. Пальцы Реджины скользили по её соскам, описывая вокруг них лёгкие круги.       — Это, — сказала Реджина, нежно сжимая их. — Я видела желание в твоих глазах и много растерянности. Я знала, что ты хочешь меня, даже если ты сама ещё этого не понимала, — она помедлила, прежде чем добавить. — А затем ты пошла домой и трахала себя, думая обо мне, так что, полагаю, я была права.       Эмма хотела хихикнуть, но не могла. Заклинание Реджины уже начало действовать, и она изо всех сил пыталась вырваться из него.       — Ты была права.       — Ты уже была мокрой, когда пришла домой?       — Да, госпожа мэр.       — Расскажи мне, о чём ты думала, когда трахала себя.       Бёдра Эммы снова качнулись вперёд, когда в животе начало закипать что-то горячее и волнующее. Её пальцы вцепились в край матраса, и только это удерживало её от падения.       — Я думала о том, как ты входишь в участок и трахаешь меня на моём столе.       — Понятно. Ты представляла, что будешь лежать на спине?       — Нет, — прохрипела Эмма. Она чувствовала, как её трусики начинают прилипать к телу. — Ты нагнула меня через стол и держала за волосы, чтобы я не двигалась. Затем ты стянула мои джинсы и трахала меня пальцами.       — Хочешь, чтобы я сделала это на самом деле?       Стон желания Эммы был хриплым и яростным.       — Да.       — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы кончить?       — Не очень много, госпожа мэр, — сказала Эмма. Пальцы Реджины начали нежно покручивать её соски то в одну сторону, то в другую, и её бёдра сами собой дёрнулись вверх. — Ты даже не сняла пальто.       Реджина рассмеялась, и её руки внезапно замерли внутри лифчика Эммы. Эмма заставила себя не закричать от разочарования.       — Хочешь услышать, как я впервые кончила, думая о тебе?       Разочарование Эммы тут же исчезло, сменившись яростно-заинтересованным кивком. Реджина мягко оттолкнула её, заставляя снова сесть прямо, а затем слезла с кровати.       — Это было утро после нашей первой встречи. Тогда ты сидела в камере, хотя я об этом не знала. Если бы я знала, я бы представляла всё совсем иначе.       Эмма не обернулась, но дрожащим голосом спросила:       — Что же ты представляла?       — Я думала о тебе в душе, — сказала Реджина, медленно обходя кровать, — Ещё до того, как я узнала, что Генри снова пропал, до того, как я узнала, что ты на самом деле не уехала из города. Я принимала душ и всё думала о том, как ты опиралась на мой дверной косяк. Только об этом. Ты выглядела такой уверенной и такой невозмутимой, а всё, чего я хотела в тот момент, — прижать тебя туда и вытрахать эту самоуверенную улыбку с твоего лица. Вот о чём я думала, когда прикасалась к себе.       Эмма застонала, откидывая голову назад. Зрелище её светлых кудрей, рассыпавшихся по позвоночнику, было таким же завораживающим, как всегда.       — Я кончила так сильно, что чуть не упала, — промурлыкала Реджина, подходя к углу кровати. Она видела лицо Эммы, и это заставляло её улыбаться: зелёные глаза были закрыты, и она глубоко дышала носом. — Мне пришлось остановиться и держаться за стену, чтобы дать себе время прийти в себя.       Она сделала ещё три шага и встала перед Эммой, скрестив руки на груди.       — Открой глаза, мисс Свон.       Эмма тут же подняла взгляд. Её глаза блестели, когда она смотрела на Реджину, словно всё ещё не веря, что та действительно здесь.       — С тех пор прошло очень мало ночей, когда я не трахала себя в этой постели, думая о тебе, — сказала Реджина своим самым низким, шёлковым голосом. — Должна сказать, это удовольствие — наконец перестать это представлять.       Эмма слабо улыбнулась.       — Это точно.       Губы Реджины дрогнули в улыбке на долю секунды, прежде чем её выражение снова стало холодным.       — Встань.       Эмму не нужно было просить дважды. Она шатко поднялась на ноги, думая больше одного раза, что может упасть. Когда она почувствовала себя настолько устойчиво, насколько это было возможно, она подняла глаза и встретила расчётливый взгляд Реджины.       Реджина медленно повернулась, всё ещё скрестив руки на груди, открывая молнию, которая шла от выреза её облегающего чёрного платья до самого высокого разреза внизу.       — Раздень меня.       Это казалось ловушкой. Эмма замерла, обдумывая, казалось бы, невозможную задачу — снять с Реджины платье. Она замешкалась, прежде чем спросить:       — Ты уверена?       Реджина даже не обернулась, но яд в её словах был подобен самому ледяному взгляду.       — Задашь мне ещё один вопрос, и ты пожалеешь, что родилась на свет. А теперь расстегни мою грёбаную молнию.       Эмма не была особенно удивлена, когда протянула руку и обнаружила, что её руки дрожат. Это было похоже на то, как если бы ей разрешили войти в землю обетованную, только она не была уверена, чем заслужила это.       Она сглотнула пересохшим горлом и начала тянуть молнию вниз. Когда острые зубцы разошлись, открывая дюйм за дюймом идеально гладкой смуглой кожи Реджины, дрожь пробежала по каждой клетке её тела.       Слишком быстро и недостаточно быстро рука Эммы достигла поясницы Реджины. Её киска снова запульсировала, когда она стянула молнию на последние дюймы, по восхитительному изгибу ягодиц Реджины, до самой ложбинки между бёдер.       Платье упало с её тела, и Реджина с лёгкостью шагнула из него, как королева. Она повернулась к Эмме с горящими глазами, слегка раскрасневшимися щеками и надутыми губами, словно ожидая, что Эмма снова задаст ей вопрос.       Но Эмма смотрела на неё так, будто никогда в жизни не видела ничего более совершенного. Её взгляд бесстыдно упал на чёрный кружевной лифчик Реджины, затем на её подтянутый живот и ещё ниже — с внезапным румянцем на щеках — на такие же чёрные трусики, которые ей уже хотелось сорвать с неё. Реджина всё ещё была на каблуках — конечно, была, — и выглядела внушительно, угрожающе и захватывающе дух.       Эмма знала, что, вероятно, не должна произносить это вслух, но ей было всё равно.       — Ты такая красивая, — тихо сказала она, и на секунду маска Реджины соскользнула. Она выглядела так, будто не знала, смеяться ей или плакать.       — Спасибо, — сказала она, проводя большим пальцем по щеке Эммы. Но она не знала, что сказать дальше — она не ожидала, что её планы будут так прерваны.       К счастью для неё, Эмма пришла ей на помощь.       — Можно мне поцеловать тебя?       И как по волшебству, самодовольная усмешка Реджины вернулась. Она отпустила лицо Эммы, склонив голову набок.       — Полагаю, можно.       Эмма заколебалась, прежде чем шагнуть вперёд, обвивая руками шею Реджины так, словно та могла сломаться. Когда Реджина почувствовала медленное прикосновение её губ к своим, это было мягче всего, что она могла себе представить. Но страсть быстро сменила осторожность, и внезапно Эмма вцепилась в её шею, прижимаясь телом так плотно, что Реджина чувствовала её бешено бьющееся сердце сквозь футболку.       Реджина обвила руками талию Эммы и притянула её ещё ближе, позволяя языку Эммы исследовать её рот с необузданным желанием. Она слышала её прерывистое дыхание, чувствовала, как её руки скользят вверх, играя с её волосами, и с каждой секундой желание Реджины росло.       Наконец она оттолкнула Эмму, тяжело дыша и снова сверкая глазами. Эмма больше не выглядела неуверенной — она выглядела готовой. Готовой к тому, что Реджина ей скажет.       — Раздевайся.       Это было одно слово, которое сделало с ней тысячу вещей. Эмма не колебалась, стягивая футболку через голову и бросая её на пол, затем стягивая джинсы с ног. Когда на ней остались только лифчик и трусики, Реджина подняла палец, и Эмма остановилась.       — Очень хорошо, — прошептала Реджина. Она видела, как быстро вздымается и опускается грудь Эммы, и желание покрыть её горячими, кусачими поцелуями мгновенно захлестнуло её. — А теперь встань на колени.       Всё тело Эммы дрогнуло, когда она опустилась на ковёр. Когда она автоматически опустила взгляд, по телу Реджины пробежала волна удовольствия.       — Хорошая девочка, — сказала Реджина, медленно, размеренно обходя её. Она осторожно перешагнула через ноги Эммы, легко проводя рукой по её плечам. Когда она снова встала перед ней, Эмма не сдвинулась ни на дюйм. Реджина шагнула вперёд, и она услышала, как Эмма резко вдохнула, осознав, как близко та теперь стоит. Когда она подняла глаза и обнаружила, что они находятся на уровне пьянящего шёлка трусиков Реджины, она издала самый нежный вздох.       — Ты хочешь что-то сказать, мисс Свон?       Эмма не моргнула, но сделала такой глубокий вдох, что её плечи приподнялись. Её тело, казалось, наклонилось вперёд, притягиваемое к телу Реджины какой-то невидимой силой.       — Можно мне попробовать тебя на вкус?       Её голос был тихим, но не дрожал. Реджине потребовалась вся сила воли, чтобы не вцепиться в её светлые кудри и не прижать её лицо к себе между ног.       — Да, можешь, — сказала Реджина, и Эмма тут же подалась вперёд, уткнувшись носом и лбом в переднюю часть трусиков Реджины. Она была такой тёплой, и, Боже, Эмма чувствовала лёгкую влажность кончиком носа. Но прежде чем она успела продолжить, Реджина шагнула назад, спокойно скрестив руки за спиной, с более провокационной усмешкой, чем когда-либо, — Но не сейчас.       Эмма издала низкий стон, закрывая глаза и запрокидывая голову. Ощущение кудрей, щекочущих спину, заставило её вздрогнуть, а ноги начали дрожать под ней. Она глубоко вздохнула и снова открыла глаза. Реджина смотрела на неё с ожиданием, приподняв брови. Эмма знала, что означает это выражение.       — Есть какие-то проблемы?       Эмма густо покраснела.       — Нет.       — Ты уверена? Потому что похоже, что ты хочешь мне что-то сказать.       — Нет, — повторила Эмма, запинаясь на этом единственном слоге, — Я просто…       — Скулишь, — рявкнула на неё Реджина, делая шаг ближе и нагибаясь, чтобы схватить её за подбородок, — Всё идёт не по-твоему, и ты ведёшь себя как капризный ребёнок.       Эмма знала, что, надувая губы, она не помогает делу, но ничего не могла с собой поделать. Глаза Реджины немедленно вспыхнули, и она снова оттолкнула лицо Эммы от себя.       — Не смей так на меня смотреть, — прошипела она, проходя мимо неё и направляясь к другой стороне комнаты. — Оставайся на месте. За каждый дюйм, на который ты сдвинешься, я отшлёпаю тебя десять раз.       Дрожь разочарования в мышцах Эммы мгновенно сменилась дрожью возбуждения при мысли о том, что безжалостная ладонь Реджины ударит по её обнажённой коже. Она ненадолго задумалась о том, чтобы встать, просто чтобы проверить, выполнит ли Реджина свою угрозу. Но затем она вспомнила разницу между тем, когда её шлёпают ради удовольствия, и когда шлёпают за непослушание. Её задница была в красных и фиолетовых синяках большую часть недели. Она заставила своё тело замереть, оставшись точно там, где была.       Когда Реджина вернулась и встала позади Эммы, в руках у неё был предмет. Эмма сразу поняла, что это будет. Реджина начала складывать чёрный шарф в аккуратный прямоугольник, не торопясь, выравнивая края и складывая его снова и снова. Когда она взглянула вниз, она увидела, как пальцы Эммы подёргиваются на бёдрах. Она усмехнулась и снова сложила шарф.       Эмма резко вдохнула, когда шарф накрыл её глаза, а затем был завязан тугим узлом на затылке. Реджина обошла её и поправила его на лице, убедившись, что он не сползёт вниз, закрыв нос, или вверх, позволяя ей снова видеть.       — Что ты видишь, мисс Свон?       Эмма облизала губы.       — Немного.       — Ты видишь меня?       — Нет, — сказала Эмма. — Я вижу немного света. И я могу видеть твои ноги, если посмотрю очень далеко вниз.       Реджина протянула руку и слегка потянула шарф вниз.       — А теперь?       Эмма тихо рассмеялась.       — Теперь я ничего не вижу.       — Ты мне лжёшь?       — Нет, госпожа мэр. Я ничего не вижу.       Реджина взмахнула рукой перед глазами Эммы, но та не моргнула.       — Очень хорошо. В таком случае, вставай. Быстро. Эмма сделала это так грациозно, как только могла. Равновесие не было её сильной стороной, даже когда она могла видеть, — теперь, когда она совсем ничего не видела, она чуть не упала.       Реджина схватила её за локоть, чтобы не дать ей упасть, и, когда та снова встала твёрдо, подвела её к кровати. Помогая ей забраться на матрас, она прижалась губами к уху Эммы и прошептала:       — В центр. На колени.       Нащупывая руками дорогу, Эмма нашла то, что, по её мнению, было примерно серединой огромной кровати, и приняла указанную позу, опустившись на пятки. Она чувствовала, как глаза Реджины впиваются в неё, и закусила губу, пальцы всё ещё нервно перебирали бёдра. Как бы Реджина ни любила наблюдать за её паникой, она наклонилась через матрас и мягко высвободила её нижнюю губу.       — Не причиняй себе боль.       Эмма сглотнула.       — Прости.       Реджина забралась на кровать и встала перед Эммой на колени, повторяя её позу. Несколько мгновений она просто смотрела на неё. Она была красива, конечно — она всегда была красива. Но в этом зрелище было что-то поразительно особенное. Наблюдение за тем, как Эмма подчиняется ей, заставляло Реджину чувствовать жар по-разному — тепло на душе и обжигающий жар везде, — потому что вот она, слепая, ждущая и доверяющая Реджине делать с ней всё, что та захочет. Она видела, как глаза Эммы бегают под повязкой, как её уши напряжённо прислушиваются, ожидая следующего движения. Но на мгновение не было ни одного. Была только Реджина, смотрящая на неё, полная изумления.       А затем Эмма снова закусила губу, и Реджина встряхнулась, возвращаясь в реальность. Она протянула руку, большим пальцем сильнее надавив на губу Эммы, и снова высвободила её.       — Что я говорила тебе о непослушании?       Она всё ещё держала её за губу, но они обе знали, что она ждёт ответа. Эмма смогла пробормотать:       — Не делать этого.       — Интересно, что же нужно сделать, чтобы ты научилась, — задумчиво сказала Реджина, отпуская её. Внезапно, не давая Эмме почувствовать приближение, она наклонилась вперёд и яростно прижалась губами к её губам, наслаждаясь удивлённым вздохом, сорвавшимся с её губ. Реджина скользнула руками вокруг шеи Эммы и притянула её ближе, целуя глубже, и застонала так громко, как только могла себе позволить.       Эмма подняла руки и мягко положила их на бёдра Реджины. Поцелуй тут же прекратился, и Реджина оттолкнула её руки.       — Прекрати, — прошипела она, садясь на пятки, — Опять непослушание. Тебе кажется, что я нахожу забавным, когда ты ведёшь себя как бунтующий подросток, нарушая мои правила?       — Прости, госпожа мэр, — пробормотала Эмма. — Я не знала, что нарушила правила.       Реджина протянула руку и вцепилась в волосы Эммы, резко притягивая её вперёд.       — Ты не помнишь правило, что я здесь главная? Что я говорю тебе, что делать, и никто другой? — прошептала она ей в ухо, проводя зубами по мочке. Она почувствовала, как Эмма вздрогнула. — Что творится в этой твоей голове, мисс Свон? Ты слишком занята своими грязными мыслями, чтобы слушать, что я говорю?       Эмма жалобно заскулила.       — Нет, конечно нет.       — Я тебе не верю, — усмехнулась Реджина, закусывая её мочку зубами. Эмма внезапно выдохнула, всем телом потянувшись ко рту Реджины. — Я думаю, ты уже нетерпелива. Ты так отчаянно хочешь, чтобы я тебя трахнула, что пытаешься всё ускорить. Я права?       Эмма помедлила, прежде чем прошептать:       — …нет.       Ладонь шлёпнула по внешней стороне её бедра, и она подскочила на дюйм.       — Не смей мне лгать, — сказала Реджина, проводя языком по краю её уха. — Бьюсь об заклад, если бы я сейчас запустила руку тебе в трусики, ты бы уже вся промокла, не так ли?       На этот раз Эмма не стала отрицать.       — Да.       — Хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе, Эмма?       — Да, пожалуйста.       — Ты хочешь, чтобы я вошла в тебя пальцами и трахнула тебя как шлюху?       Голова Эммы откинулась назад, когда низкий стон сорвался с её губ. Слышать, как Реджина произносит это слово, разбудило в ней что-то тёмное и запретное — слово, которое она должна была ненавидеть. От любого другого, в любое другое время, она бы ненавидела. Она сломала нос парню за то, что он назвал её и не таким словом. Но когда это слово срывалось с губ Реджины в чернильно-синей ночи, оно зажигало что-то глубоко внутри неё, от чего её киска пульсировала так, как ничто другое никогда не могло. Она сдвинула бёдра и, почувствовав, как мокрые трусики прилипают к телу, жалобно заскулила.       — Да, госпожа мэр.       — Что ж, — сказала Реджина, отстраняясь от её уха и для острастки снова шлёпая её по бедру. — Жаль, что я не трахаю лжецов, не так ли.       Голова Эммы упала вперёд, и она выглядела такой раскаявшейся, что Реджина почти пожалела её. Почти.       Вместо этого она завела руку за спину и расстегнула свой лифчик, бросив его через плечо. Эмма услышала глухой звук ткани, упавшей на ковёр, и выпрямилась, вглядываясь под повязкой.       Реджина пододвинулась ближе, положив ноги по обе стороны от коленей Эммы, и наклонила к ней свою обнажённую грудь. Эмма почувствовала прикосновение горячей кожи к своим губам и чуть не рассыпалась на части.       Не думая, она наклонилась вперёд и разомкнула губы, готовая взять сосок Реджины в рот, сосать его, лизать и кусать до тех пор, пока Реджина наконец не станет той скулящей, извивающейся, потерявшей контроль женщиной, в которую она всегда хотела её превратить. Она одновременно подняла руки, отчаянно желая схватить Реджину за талию и прижать к себе, помешать ей отстраниться. Она была готова ко всему этому, и слёзы подступали к глазам от того, как сильно она этого хотела. Но, как обычно, Реджина опередила её на полсекунды. Она снова отстранилась, схватив запястья Эммы, и яростно оттолкнула её назад.       — Когда ты уже будешь меня слушать, Эмма? — рявкнула Реджина, с удовольствием наблюдая, как Эмма мечется по кровати, пытаясь подняться. — Ты думаешь, это игра? Тебе нравится меня злить?       Эмма яростно замотала головой, внезапно возненавидев повязку на глазах больше, чем что-либо в жизни. Она наполовину лежала на матрасе, едва удерживая вес на руках, и всё, чего она хотела, — протянуть руку, схватить Реджину и умолять о прощении. По-настоящему умолять.       Но она не видела её и не могла подобрать слов. Поэтому она просто снова покачала головой, проглатывая разочарование в себе.       — О, теперь ты лишилась своего острого языка? — спросила Реджина, подползая к ней и оставляя яростный, кусачий поцелуй на её шее. Эмма застонала, чувствуя, как кровь приливает к поверхности кожи. У неё не было засосов годами, но внезапно ей захотелось быть покрытой ими, сильно избитой, чтобы больно было лежать в постели без Реджины рядом. — Отвечай, мисс Свон. Мне не терпится услышать твоё объяснение.       Но Эмма едва могла думать, с губами Реджины, яростно работающими у её горла, и её левой рукой, подбирающейся к краю чашечки лифчика. Её руки начали дрожать за спиной.       — Я просто хотела прикоснуться к тебе, — сказала Эмма дрожащим голосом. Её слова немедленно встретили презрительный смешок.       — Я уверена, что хотела, но это не твоё решение. У тебя здесь только одна задача, мисс Свон. Какая?       — Доставить тебе удовольствие.       — О, хорошо — значит, ты знаешь, — сказала Реджина. Она как можно влажнее провела языком по горлу Эммы, и наконец руки Эммы подкосились. Она рухнула на подушки, и Реджина тут же оказалась сверху, оседлав её бёдра и прижимаясь своей киской к животу Эммы. Эмма автоматически выгнулась, стон удовольствия был готов сорваться с её губ, но он был заглушён очередным сокрушительным поцелуем Реджины. Её руки теперь блуждали более свободно, ногти царапали живот Эммы и её грудь, прежде чем вернуться к острой линии челюсти у горла.       — Знаешь, как ты можешь доставить мне удовольствие? — прошептала Реджина ей в ухо.       Эмма покачала головой.       — Нет.       — Делая то, что тебе, блять, говорят, — слова вырвались, как шипение пара, и пальцы ног Эммы поджались от их звука, — Ты здесь для того, чтобы я тебя трахала. Я буду делать с тобой всё, что захочу, потому что я контролирую тебя. У тебя больше нет голоса в этом вопросе. Ты моя игрушка, и я буду трахать тебя так, как считаю нужным. Ты меня понимаешь?       То, как Эмма извивалась под её блуждающими пальцами и настойчивыми губами, говорило о том, насколько хорошо она её понимает. Она немедленно кивнула, грудь вздымалась вверх.       Реджина села прямо, снова качнув бёдрами вперёд по её напряжённому животу.       — Скажи, кому ты принадлежишь.       — Тебе, — сказала Эмма, приподнимая бёдра, чтобы сильнее прижаться к мокрым трусикам Реджины.       — Хорошо. Скажи ещё раз.       — Тебе, госпожа мэр, — простонала Эмма, сжимая кулаки в подушках от чистого разочарования. — Я принадлежу тебе.       Пыл в её голосе заслуживал награды, решила Реджина. Она порочно улыбнулась, позволяя пальцам скользнуть по собственному телу. Она заставила себя не вздыхать, когда рука скользнула под ткань трусиков, а клитор забился от благодарности при внезапном прикосновении пальцев.       Мгновение спустя Эмма почувствовала присутствие чего-то другого, зависшего перед её губами. Но наконец она научилась не открывать рот. Она ждала, затаив дыхание, чувствуя, как по груди начинают катиться капли пота, пока наконец Реджина не сказала:       — Хорошая девочка. Открой.       Эмма разомкнула губы и позволила Реджине ввести в них два пальца. Как только она поняла, что они уже влажные, Эмма чуть не сошла с ума. Она отчаянно подалась головой вперёд, пытаясь вобрать в себя как можно больше этого восхитительного нового вкуса.       О, Боже, наконец. Она мечтала попробовать Реджину на вкус так долго, и теперь, когда она наконец получила желаемое, ей сразу же захотелось большего. Вкуса киски Реджины на двух её длинных, изящных пальцах было недостаточно — она хотела уткнуться лицом в её промежность, провести языком по её щели, а затем сосать её клитор, мучая её до тех пор, пока мэр наконец не разлетится на части у неё на губах.       Реджина знала, и поэтому она сделала это — она дала ей вкус, но не более того. Не раньше, чем она это заслужила.       И всё же Эмма должна была попытаться.       — Пожалуйста, — простонала она, когда Реджина наконец вытащила пальцы. — Пожалуйста, госпожа мэр. Я хочу облизать твою киску.       Пыл в её словах заставил всё тело Реджины раскалиться добела, и искушение дать Эмме то, что она хотела, было более всепоглощающим, чем она могла себе представить.       — Ты оближешь, — сказала Реджина, наклоняясь вперёд, чтобы поцеловать отчаянно разомкнутые губы Эммы, — Но не сейчас.       Эмма забила ногами, как рассерженный ребёнок, и в тот же миг Реджина навалилась на неё всем весом, прижимая её запястья к кровати по обе стороны от головы.       — Ты раздражена, мисс Свон?       Эмма стиснула зубы.       — Да.       — Хорошо, — сказала Реджина, и её голос внезапно стал холодным. Она отпустила одно запястье и потянулась к тумбочке. Эмма услышала, как открылся ящик. — Потому что теперь и я тоже. Посмотрим, кто из нас победит, хорошо?       По телу Эммы пробежала дрожь страха, и на долю секунды она перестала сопротивляться. Именно тогда Реджина схватила её левое запястье и накинула на него петлю из верёвки, которую завязала сегодня днём.       Привязывая её к столбику кровати, Реджина сказала:       — Мы поиграем в игру.       Эмма сглотнула.       — В какую игру?       Реджина закончила закреплять запястье и перешла на другую сторону, привязывая её правое запястье к противоположному столбику.       — В такую, которая, подозреваю, тебе не очень понравится.       Тело Эммы само собой приподнялось над кроватью.       — Посмотрим.       Ладонь внезапно накрыла её рот, заставив подпрыгнуть.       — Замолчи. Сейчас же.       Какая-то извращённая часть сознания Эммы вспомнила детство в приёмных семьях и то, как, когда другой ребёнок зажимал ей рот во время игры, она высовывала язык и облизывала его ладонь, пока её не отпускали. Крошечная часть её хотела сделать это сейчас, просто чтобы посмотреть, сможет ли она заставить Реджину взвизгнуть.       Но затем другая рука Реджины легла на лифчик Эммы, натягивая его вверх и обнажая её грудь. Не убирая руки от рта Эммы, Реджина наклонилась вперёд и втянула один из её сосков в рот, проводя по нему зубами и ухмыляясь, когда услышала приглушённый стон сверху.       Выпрямившись, Реджина убрала обе руки. Она позволила им скользить по животу Эммы, с заворожённым интересом наблюдая, как мышцы перекатываются под её прикосновением.       — Хочешь услышать правила игры?       Эмма сглотнула.       — Да, госпожа мэр.       — Хорошо, — сказала Реджина, запуская пальцы под резинку трусиков Эммы, но не стягивая их, — Я собираюсь трахнуть тебя.       Хотя она не видела глаз Эммы, она знала, что та удивлённо хлопает ресницами.       — Правда?       — Правда, — сказала Реджина лёгким, небрежным голосом, — Я собираюсь трахнуть тебя очень сильно, если честно. Но есть одна загвоздка: тебе нельзя кончать.       Наступила долгая пауза, прежде чем Эмма спросила:       — …вообще?       — Если ты почувствуешь, что вот-вот кончишь, — сказала Реджина, стягивая трусики Эммы вниз. — Скажи мне остановиться. И я остановлюсь. Мы подождём, пока ты успокоишься, а затем начнём снова. Так будет продолжаться, пока ты не скажешь мне остановиться пять раз.       Эмма закашлялась, приподнимая голову с подушки.       — Пять раз?       Реджина так яростно хлестнула ладонью по её промежности, что Эмма не смогла сдержать крик боли и удивления. Её киска всё ещё была прикрыта мокрыми трусиками, но эта преграда, казалось, не имела значения. Это было больно.       — Что ты скажешь?       — Прости, — выдавила Эмма, извиваясь бёдрами, пытаясь отвлечься от жгучей боли. Реджина немедленно положила руку на лобок Эммы, удерживая её неподвижно.       — Перестань ёрзать, или я повторю.       Ноги Эммы дрожали от напряжения, но она заставила себя лежать смирно.       — Хорошо, — сказала Реджина, возвращая внимание к трусикам. — Ты поняла правила игры?       — Да, — пробормотала Эмма.       — Само собой разумеется, — добавила Реджина. — Если ты ослушаешься и кончишь, не сказав мне остановиться, я накажу тебя так сурово, что ты не сможешь сидеть неделю.       Перспектива не должна была возбуждать Эмму так сильно, но, к счастью, её внимание было отвлечено, когда Реджина внезапно стянула трусики с Эммы ещё ниже. Когда обнажённая, влажная киска оказалась открыта, Эмма почувствовала, как всё тело задрожало. Реджина стянула влажную ткань с дрожащих икр Эммы и с её ног. Она уронила их на матрас рядом с собой, уже не сводя глаз с киски Эммы.       Она легла между ног Эммы и уткнулась лицом в её промежность, прежде чем Эмма успела подготовиться. Реджина грубо провела языком по всей длине киски, тихо постанывая прямо в её кожу, зная, что вибрация от её рта только поможет ускорить процесс. Когда она плотнее прижалась лицом между бёдер Эммы, она почувствовала укол сожаления по поводу выбранной игры — она знала, что ей придётся остановиться гораздо раньше, чем хотелось бы. Она могла бы оставаться там всю ночь, если бы Эмма попросила.       За прошедшую неделю не прошло ни минуты, когда Реджина не хотела бы оказаться именно там, в этом самом месте, с пальцами, обхватывающими бёдра Эммы, и собственной киской, сжимающейся от всепоглощающего желания.       Эмма тянула верёвки на запястьях, когда язык Реджины начал ускоряться. С каждым движением её мышцы напрягались всё сильнее. Ей хотелось протянуть руку и схватиться за голову Реджины, запустить пальцы в её шёлковые волосы и притянуть её ещё ближе. Путы на запястьях сводили с ума, и хотя они, несомненно, ускоряли процесс, часть её не хотела этого.       Но когда два пальца Реджины скользнули в её киску и начали медленно двигаться внутрь и наружу, Эмма почувствовала то учащение в животе, которое говорило ей, куда это ведёт. Это чуть не убило её, но она играла по правилам Реджины. Когда её спина начала выгибаться от кровати, а искры побежали по рукам и ногам, она услышала, как выдавила из себя:       — Стоп, стоп!       Пальцы и язык Реджины немедленно замерли, и она подождала несколько мгновений, прежде чем убрать их. Над ней Эмма тяжело дышала, её грудь быстро вздымалась и опускалась. Её пальцы вцепились в верёвки так крепко, что костяшки побелели. Облизнув губы, Реджина сказала: — Очень хорошо, мисс Свон. Осталось четыре.       Если бы Эмма не пыталась отдышаться, она бы прокричала минутный поток ругательств. К счастью для них обеих, она этого не сделала.       — Дыши сколько нужно, — сказала Реджина, поглаживая рукой ногу Эммы вверх-вниз, что должно было успокаивать, но на самом деле заставляло её киску пульсировать с новой силой. — Затем продолжим.       Эмма чуть не задохнулась. Перспектива сделать это ещё четыре раза была мучительной. Реджина была права. Ей не нравилась эта игра. Через несколько минут тишины, нарушаемой только прерывистым дыханием Эммы, та наконец кивнула.       — Я готова.       Её пальцы снова вцепились в верёвки, как будто для опоры. Реджина усмехнулась и снова нырнула между её ног. Она пробыла там не более 15 секунд, когда Эмма почувствовала знакомое напряжение глубоко внутри тела. Она застонала, откидывая голову на подушки, закрывая глаза, в которых стояли слёзы. Она чувствовала, как её влага стекает по губам и подбородку Реджины, и одна только эта мысль толкала её к разрядке быстрее, чем можно было представить. Но прежде чем она достигла её — прежде чем она даже приблизилась, — она выпалила:       — Стоп!       Но Реджина не остановилась. Она, должно быть, слышала её, но продолжала, отвечая на шаткую команду Эммы тем, что ввела в неё третий палец. Эмма издала сдавленный всхлип, отодвигая бёдра назад, и повторила:        — Я сказала, стоп!       Отведя рот на несколько дюймов, но позволяя пальцам продолжать погружаться в её влажную плоть, Реджина прошептала:       — Ты ещё не близка. Ты приподнимаешь спину от кровати, когда близка.       Эмма рванула руками против пут — Реджина, конечно, была права, и та крошечная крупица контроля, которую, как ей казалось, она вырвала у этой игры, уже была отнята тем, кто был гораздо умнее неё.       И поэтому Эмма снова была унесена течением, бело-горячие вспышки желания вспыхивали перед закрытыми глазами, и к тому времени, как она почувствовала, как подошвы ног скользят вверх по простыням, было почти слишком поздно остановить то, что должно было произойти. Чисто случайно она вспомнила, что нужно выдавить: «Стоп, стоп, стоп», прежде чем она могла взорваться оргазмом, который был в секундах, в одном лишь дыхании от того, чтобы вырваться в реальность.       Пальцы Реджины тут же замерли, и долю секунды спустя она услышала судорожный вздох Эммы. Она знала, не поднимая глаз, что та сдерживает слёзы, вероятно, яростно моргая под повязкой в своём упрямом отказе признать, что Реджина выигрывает.       Через мгновение Реджина поднялась на колени и переползла через тело Эммы, её взгляд был устремлён не на лицо внизу, а на запястья, вытянутые вперёд.       — Что ты делаешь? — пробормотала Эмма дрожащим голосом.       — Проверяю, не поранила ли ты себя об эти верёвки, — ответила Реджина, оттягивая верёвку от запястья Эммы, чтобы проверить кожу под ней. Она была слегка красной от того, как сильно Эмма тянула. — Эмма, — предупреждающе сказала она, чувствуя, как та напрягается под ней, — Тебе следовало сказать мне.       — Я не заметила, — сказала Эмма, всё ещё запыхавшись, — Прости.       — Я снимаю их, — сказала Реджина, и Эмма чувствовала, что её отчитывают. Но пальцы Реджины были нежными, когда она отсоединила верёвки от изголовья и сняла их с запястий Эммы. Она оставила две скрученные части на тумбочке. — Ты должна говорить мне, когда что-то причиняет боль.       — Я правда не заметила, — со слезами сказала Эмма. — Сейчас они тоже не болят.       — Хорошо, — сказала Реджина, целуя Эмму в губы, — Потому что я люблю причинять тебе боль не так.       Слова заставили всё тело Эммы содрогнуться. Она сглотнула, чувствуя, как вес над ней смещается, когда Реджина сползает вниз по её телу и снова устраивается между ног.       — Но тебе нравится причинять мне боль? — спросила она.       Реджина взглянула на неё с порочной улыбкой на губах.       — Если бы ты знала, как красиво ты выглядишь, когда умоляешь меня остановиться, тебе бы не пришлось спрашивать.       Эмма застонала, поджимая пальцы ног. Теперь, когда руки были свободны, она могла вцепиться в простыни.       — Госпожа мэр?       — Мм? — отозвалась Реджина, проводя большим пальцем по набухшему клитору Эммы. Её тёмные глаза следили за движением, как за особенно хорошим фильмом, финал которого она никогда не видела.       — Можно мне прикоснуться к тебе в этот раз? — голос Эммы сорвался на середине фразы, когда прикосновение Реджины стало чуть более настойчивым. Теперь она кружила вокруг клитора Эммы, надавливая, когда знала, что это больше всего удивит её. То, как голос Эммы внезапно дрогнул, было так же восхитительно, как и умилительно.       — Ты можешь держаться за мои волосы, — сказала Реджина, — Раз уж ты так вежливо попросила.       Эмма втянула воздух сквозь зубы.       — Спасибо.       — Пожалуйста, — сказала Реджина, проводя зубами по внутренней стороне бедра Эммы, — Готова к третьему раунду?       Неохотный стон Эммы говорил о честном ответе, но, к её чести, она всё же выдавила:       — Да, госпожа мэр.       И Реджина продолжила свои ласки, кружа языком вокруг бешено пульсирующего клитора Эммы, играя кончиками пальцев у её входа. Не прошло много времени, как руки Эммы скользнули в её волосы, а дыхание срывалось с губ шёлковыми нитями. Этот звук заставил мышцы Реджины сжаться, и она потянулась к бедру Эммы, крепко сжала его, а затем притянула ближе, закидывая его себе на плечо. Она повторила то же самое с другой ногой, так что её уши были закрыты дрожащими бёдрами Эммы, а доступ к её киске был полностью свободен.       Она снова начала вводить пальцы внутрь, почти удивлённая тем, как легко они скользят теперь, когда Эмма заливала простыни. С тремя пальцами, глубоко внутри, Реджина на мгновение задумалась добавить четвёртый. Она знала без сомнения, что он войдёт, и ей так хотелось услышать удивлённый вздох Эммы, когда она почувствует его внутри.       Но Реджина не хотела выбивать её из спирали приближающегося третьего отвергнутого оргазма, поэтому она продолжала то, что делала, сохраняя устойчивый, мучительный ритм, проводя языком по клитору Эммы. Она приподнялась на коленях, и этим движением бёдра Эммы приподнялись. Хватка Эммы на её волосах становилась всё крепче, дыхание — всё короче, и когда Реджина взглянула вверх, по раскрасневшейся щеке Эммы скатилась одинокая слеза разочарования.       Реджина прижалась губами к клитору Эммы и начала нежно сосать. Именно тогда Эмма вышла за пределы спасения — она не сказала «стоп». Она даже не подумала об этом.       Оргазм накрыл её, как взрыв, и к тому времени, как она осознала, что кончает, она уже ничего не могла сделать, чтобы остановить это. Она издала звук, похожий одновременно на крик и на вой облегчения, когда шок пронзил её тело, заставляя мышцы сжиматься и расслабляться, становиться горячими и холодными одновременно. Она стекала по подбородку Реджины — она чувствовала это, — и когда она прижала теперь уже протестующий рот Реджины ближе к себе ещё на секунду, чтобы продлить это долго отвергаемое удовольствие как можно дольше, из глаз потекли слёзы облегчения.       Реджина наконец высвободилась, позволив бёдрам Эммы тяжело упасть на кровать, и отбросила её ноги в сторону. Гнев, нарастающий внутри неё, был удушающим, но он был ничем по сравнению с трепетом от того, что она знала, что будет дальше. Она взобралась на отчаянно дрожащее тело Эммы и схватила её за лицо одной горячей липкой рукой. — Какого чёрта это было?       Слёзы неконтролируемо катились по лицу Эммы, и хотя в дрожи её губ мелькнул страх, она не выглядела раскаивающейся.       Скоро будет.       — Я не хотела, — выдавила Эмма, пытаясь отдышаться. — Я не подумала. Это просто…       — Заткнись, — прошипела Реджина, отворачивая лицо Эммы в сторону и наклоняясь, чтобы яростно ущипнуть её за обнажённые соски. Эмма завыла, тело оторвалось от кровати, и Реджина немедленно прижала её обратно. — Ты глупая, эгоистичная маленькая девочка. Ты согласилась на мои условия, а затем, как только тебе стало немного трудно, решила сдаться. Ты решила кончить мне на язык без моего разрешения, как грязная маленькая шлюха, которой ты и являешься.       Эмма сглотнула, теперь уже не выглядя такой довольной.       — Прости. Я…       — Я сказала, заткнись, — рявкнула Реджина, и её рука, всё ещё мокрая от киски Эммы, потянулась вверх и ударила её по лицу. Это был не полноценный удар — это была прелюдия к нему, проверка того, как Эмма отреагирует. Реджина увидела, как брови Эммы взметнулись вверх, грудь содрогнулась от вздоха. Но она также увидела румянец на её щеках, который, как она знала, появился не только от шока — он появился от неожиданной вспышки возбуждения глубоко внутри, и нового прилива влаги, который она, без сомнения, почувствовала бы, если бы завела руку за спину и снова запустила пальцы между ног Эммы, — Тебе больше не разрешено говорить. Я не хочу слышать твоих жалких извинений.       Эмма моргнула, переваривая слова, и, не думая, начала:       — Про…       Реджина ответила, зажав ей рот ладонью.       — Закрой. Нахрен. Рот.       Свободной рукой она нашарила мокрые трусики, которые бросила на кровать ранее. Найдя их, она поднесла их к лицу Эммы и засунула ей между губ.       — Я не хочу слышать от тебя ни звука, — рявкнула Реджина, нанося жестокий шлепок по одной груди Эммы, а затем по другой, — Ложись на живот.       Эмме потребовалось несколько секунд, чтобы подчиниться. Как только она оказалась на месте, Реджина схватила верёвки с тумбочки.       Она грубо завела руки Эммы за спину и скрестила их на пояснице.       — Когда ты связана и с кляпом во рту, — сказала она, начиная обматывать верёвку вокруг запястий Эммы, — твоё стоп-слово — три раза сжать и разжать руки. Сделай это сейчас.       Эмма немедленно сделала это. Реджина фыркнула.       — Так ты умеешь следовать инструкциям. Это, безусловно, сюрприз.       Сверху донёсся мычащий звук, и она ответила шлепком по задней поверхности бёдер Эммы.       — Какую часть фразы «заткнись» ты не понимаешь, глупая девочка?       Она услышала, как Эмма застонала, уткнувшись лицом в подушку, но Реджина позволила этому звуку пройти мимо ушей. Когда она закончила закреплять запястья Эммы, она увидела, как её бёдра трутся о простыни, пытаясь незаметно подвинуться вперёд и потереться о матрас. Как только Реджина закончила с верёвками, она схватилась за обе стороны её ягодиц и прижала их к кровати.       — Путы не слишком тугие? — спросила она. Эмма покачала головой.       — Хорошо, — сказала Реджина, слезая с её тела и усаживаясь рядом с ногами Эммы. — Покажи один палец — зелёный, два — оранжевый, три — красный.       Эмма немедленно ответила, подняв один дрожащий указательный палец.       — Очень хорошо. Помни свой сигнал.       Она увидела, как Эмма как можно энергичнее кивнула, и фыркнула. Скоро она не будет такой восторженной.       Реджина слезла с кровати и подошла к голове Эммы. Её голос был холоден, когда она усмехнулась, глядя на неё сверху.       — Вставай.       Эмма замерла, затем начала с трудом подниматься на колени. Трусики торчали у неё изо рта, и Реджина видела слабый блеск слюны, стекающей по нижней губе. Она усмехнулась, наблюдая, как Эмма шатается ещё несколько мгновений, затем протянула руку, схватила её за плечо и рывком подняла.       — Шевелись, мисс Свон. У меня нет целого дня, — сказала она, направляя Эмму к краю матраса, затем надавила ей на плечо, веля оставаться на месте. Эмма села на пятки, опасно покачиваясь на краю кровати, её грудь быстро вздымалась и опускалась, когда нервы начали брать верх.       Реджина нагнулась и сдёрнула повязку. Эмма яростно заморгала, привыкая к внезапному свету. Её глаза были широко раскрыты и взволнованы, и Реджина поняла тогда, как сильно они ей нравятся такими.       Она протянула руку к подбородку Эммы и на мгновение нежно сжала его, рассматривая каждый дюйм её лица безжалостными глазами. Затем, с презрительным смешком, она отпустила его.       Реджина вернулась к кровати и уселась на край матраса, опершись на руки.       — Иди сюда. Сейчас же, — сказала она, кивая на свои колени. Она увидела, как Эмма заколебалась, прежде чем подползти к ней, её руки всё ещё были заведены за спину, а волосы прилипли к плечам и груди мокрым беспорядком.       Когда Эмма достигла её и попыталась опуститься, Реджина протянула руку, схватила её за талию и так резко дёрнула вперёд, что та пискнула. Эмма оказалась распростёртой на коленях Реджины, щекой на матрасе и неловко стоящими на коленях сзади.       — Хочешь подушку под голову? — спросила Реджина. Эмма кивнула, и Реджина подложила ей одну. Она чуть не рассмеялась, когда Эмма попыталась пробормотать благодарность сквозь кляп.       Эмма была отвернута от неё, её плечи восхитительно напряжены от верёвок, а задница поднята в воздух. Реджина начала медленно поглаживать её рукой.       — Почему мы здесь, мисс Свон? — спросила она бесстрастным голосом. Именно отсутствие эмоций делало её голос самым опасным.       Пытаясь дышать сквозь толстый вкус собственных мокрых трусиков, Эмма попыталась выдавить ответ. Но Реджина опередила её.       — Мы здесь, потому что ты грязная маленькая шлюха, которая отказывается делать то, что ей говорят, — холодно сказала она, внезапно шлёпая ладонью по голой ягодице Эммы. Это было сильнее, чем раньше, и Эмма почувствовала, как её тело дёрнулось от жжения. Реджина протянула руку, чтобы снова прижать её голову к подушке, и шлёпнула три раза подряд по другой ягодице.       — Почему ты ослушалась меня, Эмма? — потребовала Реджина, и снова Эмма попыталась ответить приглушённо. Её прервал ещё один яростный шлепок по ягодице, на этот раз опасно близко к её влажной промежности, — Потому что ты привыкла делать всё, что хочешь? Потому что хотела посмотреть, как сильно ты можешь меня разозлить? Или потому что ты думаешь своей киской, а не своей глупой головой?       Она запустила пальцы между ног Эммы, чтобы доказать свою точку зрения, и громко рассмеялась, когда почувствовала влагу, стекающую по ним.       — Ты вся мокрая, — сказала она, и в голосе послышалось отвращение. Эмма застонала, качнув бёдрами назад навстречу её руке. — Ты, должно быть, отчаянно хочешь, чтобы тебя трахнули. Извиваешься, как собака в течке, твоя киска капает мне на ногу. И бьюсь об заклад, ты снова плачешь, да?       Реджина не видела её лица, но знала, что права. Не получив ответа, она схватила прядь волос Эммы и оторвала её голову от подушки. Эмма была вынуждена повернуться и посмотреть на неё, и Реджина сразу увидела грязные дорожки слёз, бегущие по её щекам.       Она фыркнула, снова уронив голову Эммы на подушку, лицом к себе.       — Ты умираешь от желания, чтобы тебя трахнули, не так ли? — сказала Реджина, и её голос звучал почти нежно. Затем она со звоном шлёпнула по задней поверхности бедра Эммы, и даже сквозь кляп Эмма смогла закричать.       — Я собираюсь научить тебя кое-чему об уважении, мисс Свон, — сказала Реджина, нежно проводя пальцами вверх по горящему бедру Эммы, по изгибу одной ягодицы, затем по другой и обратно. — Ты будешь слушать меня в этот раз?       Эмма кивнула, яростно моргая сквозь слёзы. Трусики начали выскальзывать у неё изо рта.       — Когда я говорю тебе что-то сделать, — сказала Реджина, шлёпая её по одной ягодице, а затем по другой. — Я делаю это не в надежде, что ты последуешь приказу. Я делаю это в расчёте на то, что ты это сделаешь.       Она снова запустила пальцы между ног Эммы, скручивая их глубоко внутри, а затем вытаскивая, как только Эмма начала стонать.       — А когда ты выбираешь игнорировать меня. — продолжила Реджина тем же ровным голосом. — Я довольно сильно злюсь.       Она проиллюстрировала свою мысль, хлестнув влажной рукой по бедру Эммы, с удовольствием наблюдая, как та извивается у неё на коленях.       — Настолько сильно злюсь, — вздохнула Реджина, поглаживая ладонью красную кожу Эммы. — Что мне хочется всё очень-очень сильно усложнить для тебя.       Она быстро шлёпнула Эмму по ягодицам ещё четыре раза, с каждым разом всё сильнее, пока её ладонь не начала гореть. Глаза Эммы плотно закрылись. Реджина снова запустила пальцы в её киску, поворачивая их и несколько раз двигая вперёд-назад, и Эмма издала сдавленный стон, приподнимая задницу выше. Когда она почувствовала, как большой палец Реджины коснулся её клитора, она чуть не закричала.       Затем рука Реджины замерла, всё ещё глубоко внутри её киски.       — Как думаешь, ты заслуживаешь кончить, мисс Свон?       Эмма знала, что это вопрос с подвохом. Медленно она покачала головой.       — Верно, — сказала Реджина, перенося больше веса на руку, чтобы ввести пальцы ещё глубже. Они коснулись губчатой точки глубоко внутри, и она почувствовала дрожь, пробежавшую по всему телу Эммы. — Почему?       Эмме было трудно ответить, но она всё равно попыталась.       — Потому что я кончила без разрешения.       Реджина прекрасно поняла её невнятные слова, но притворилась, что нет. Нахмурившись, она сказала:       — Говори чётко. Что ты сказала?       Эмма зарычала от разочарования, прижимаясь спиной к неподвижным пальцам Реджины, и повторила:       — Потому что я кончила без разрешения.       — Ты кончила, — вздохнула Реджина, медленно начиная вытаскивать пальцы. Казалось, они задевают каждый нерв в гиперчувствительном теле Эммы, и она выгнулась, пытаясь продлить эту крошечную волну удовольствия как можно дольше.       Реджина снова шлёпнула её, затем, перегнувшись, вытащила мокрые трусики изо рта Эммы и заменила их своими собственными липкими пальцами. Когда она засунула их между губ Эммы, та слегка поперхнулась, глаза снова наполнились слезами, но она всё равно послушно облизала их, слизывая вкус себя.       — Посмотри на себя, — усмехнулась Реджина, резко вытаскивая пальцы и защитно прижимая их к киске Эммы. — Такая жадная шлюха.       Эмма застонала от этого слова, её щёки загорелись.       — Прости, госпожа мэр.       — Ты должна сожалеть, — рявкнула Реджина, погружая самые кончики двух пальцев в её вход. Эмма жалобно заскулила, вдавливая лицо в подушку. — Ты вызвала у меня отвращение. Ты кончила мне на язык, на подбородок, не спросив меня, можно ли. Ты не сказала мне остановиться. Ты просто раздвинула ноги и засунула эту жадную киску мне в лицо и делала всё, что хотела, да? Ты была так занята, пытаясь получить своё удовольствие, что не подумала о том, каково будет получить наказание после. Думала?       Её слова были резкими и обвинительными, и они ранили Эмму сильнее, чем она ожидала.       — Нет, не думала.       — Итак, скажи мне, — сказала Реджина, вытаскивая пальцы и яростно шлёпая её по ягодицам, один удар за другим, игнорируя испуганные вскрики Эммы и сопровождая каждое слово очередным пронзительным ударом. — Оно того стоило?       Эмма застонала, разрываясь между желанием приподнять задницу навстречу шлепкам и попыткой увернуться от них. Её киска пульсировала, и той крошечной капли облегчения, которую она получила менее 10 минут назад, было недостаточно — даже близко. Каждый раз, когда ладонь Реджины встречалась с горящей кожей её ягодиц, её желание росло, росло и росло, и с потом, стекающим по спине, и слезами, капающими по щекам, она выдавила сквозь стиснутые зубы:       — Нет.       — Тебе нравится, когда тебя наказывают, как маленькую шлюху, которой ты и являешься?       Горячее, тугое чувство начало закручиваться спиралью внутри Эммы, и она боролась с ним.       — Нет, нет, не нравится.       — Тебе нужно кончить, Эмма?       Эмма уже открыто рыдала, её плечи сотрясались, и она смутно осознавала, что размазывает тушь по белой подушке Реджины. Она приподняла задницу выше, и пальцы Реджины снова вонзились в её киску, двигаясь внутрь и наружу более целенаправленно, больше не пытаясь дразнить Эмму до предела, а намереваясь дотащить её до него, нравится ей это или нет.       — Да, госпожа мэр, — простонала Эмма, и её конечности начали терять вес. Реджина свободной рукой скользнула в волосы Эммы, прижимая её к кровати. Эмма была благодарна за это — её тело начинало слабеть, и она не была уверена, что сможет удержаться на коленях Реджины ещё долго.       — Думаешь, я позволю тебе?       Эмма знала ответ. Ей не нужно было думать.       — Нет.       — Умная девочка, — сказала Реджина, вытаскивая пальцы и нанося последний, мучительный удар по ягодицам Эммы. Прежде чем та успела закричать, Реджина заставила её снова встать на колени, а затем толкнула в центр кровати.       Эмма рухнула на живот, раскинув ноги и открыто двигая бёдрами вперёд в поисках хоть какого-то трения. Внезапно руки Реджины легли на её запястья, снимая верёвки, и когда её руки снова были свободны, Реджина перевернула её на спину.       Без слов, без предисловий Реджина забралась на кровать и прижала запястья Эммы над её головой. Прижимая их, она устроила своё тело на лице Эммы. Её трусики были мокрыми, и когда они коснулись носа и рта Эммы, та громко застонала, откидывая голову назад.       — Тебе нельзя кончать, — сказала Реджина, и её голос вдруг стал медленным и томным, когда она позволила собственному удовольствию расти от ощущения губ Эммы на своей скрытой киске. Всё ещё сжимая её запястья, она позволила бёдрам тереться о лицо Эммы. — Но ты заставишь кончить меня.       Она приподняла бёдра и отодвинула трусики в сторону, наконец открывая свою киску голодным глазам Эммы.       — Открой рот.       Эмма подчинилась, и как только Реджина снова опустилась, она медленно провела языком по центру её влажной киски, глубоко застонав в кожу Реджины, когда получила первый настоящий вкус её пьянящего аромата. Реджина вздохнула, крепче сжимая запястья Эммы, и извивалась на её лице. Она чувствовала, как язык Эммы проникает в неё, как можно глубже, и её бёдра сжимались по бокам лица Эммы.       Эмма мечтала об этом месяцами. Годами. Вид Реджины над ней, с закрытыми глазами, рассыпающимися волосами и приоткрытыми губами, с которых срывались вздох за вздохом, — это было всё, чего она хотела с тех пор, как приехала в этот город. Сколько себя помнила, всё, чего она хотела, — прижать Реджину к матрасу, провести руками по каждому дюйму её изысканного тела, целовать до тех пор, пока та не перестанет соображать, а затем проникнуть между её ног и заставить её кончать снова и снова, пока она не начнёт кричать и умолять Эмму остановиться.       Реджина действительно была королевой, и именно этого она заслуживала. Но сейчас она выбрала другой трон, и Эмма была счастлива подстроиться. Когда её собственная киска отчаянно сжималась вокруг абсолютной пустоты, Эмма уткнулась лицом в промежность Реджины, слизывая её влагу и размазывая её вокруг пульсирующего клитора, слушая её слабые стоны и всхлипы так, будто пыталась запомнить их.       Реджина отпустила её запястья и откинулась назад, положив руки на грудь Эммы. Ощущение того, как передние зубы Эммы касаются её клитора, было пьянящим, и она чувствовала, как приближается разрядка. Её голова откинулась ещё дальше назад, волосы щекотали дрожащие плечи, и она сильнее прижалась к языку Эммы. Она не смотрела вниз. Она не замечала, как глаза Эммы начинают блестеть, или как её собственные бёдра трутся о кровать.       Обхватив губами клитор Реджины и закрыв глаза, Эмма втянула его в рот с глубоким, головокружительным стоном. Этого было достаточно. Когда Реджина кончила, её бёдра плотно сжали лицо Эммы, а всхлипы срывались с её губ в отчаянном крещендо, её пальцы автоматически сжали соски Эммы. Эмма не могла сдержаться — она не смогла бы остановиться ни за какие деньги в мире. Со вздохом удивления и глубокой, пьяной дрожью она почувствовала, как изнутри хлынуло облегчение, и кончила без разрешения во второй раз за ночь.       Она поняла, что застонала вслух, на секунду позже, и когда она тревожно взглянула вверх, Реджина уже смотрела на неё. Её щёки горели, грудь вздымалась, но подозрение в глазах было невозможно не заметить. Неверие. Ярость.       Она не заговорила. Нечего было говорить. Вместо этого она слезла с лица Эммы, схватила её за волосы и заставила сесть прямо, встретить её обвиняющий взгляд. Когда она впилась поцелуем в губы Эммы, он был злым и солёным.       Она опустила руку и безжалостно шлёпнула по мокрой киске Эммы, и когда та закричала от боли, она сделала это снова. Всё ещё крепко держа её за волосы, Реджина сжала клитор Эммы большим и указательным пальцами и ущипнула. Эмма дёрнулась вперёд, скуля, глаза защипало от слёз.       Когда одна рука отпустила её, другая осталась в волосах. Реджина поползла к краю кровати и заставила Эмму следовать за ней, вцепившись ногтями в её кожу головы. Эмма скатилась с матраса, когда Реджина начала обходить кровать, и она следовала на коленях, её голова оказалась идеально на уровне идеально упругих ягодиц Реджины. Даже тогда, полная сожаления и нарастающего страха, она застонала. Ей хотелось протянуть руки и схватить их обеими руками.       Когда Реджина наконец достигла другой стороны кровати, она поставила Эмму перед матрасом.       — Стой, — сказала она, отпуская её. Отвернувшись от дрожащей нижней губы Эммы, Реджина нагнулась и медленно, грациозно стянула с себя мокрые трусики. Её обнажённые ягодицы были в дюйме от лица Эммы, и та не могла не застонать от тоски при виде их.       Реджина скинула трусики с пяток и повернулась обратно, садясь на край матраса. Изогнутым пальцем она поманила Эмму ползти вперёд. Та немедленно подчинилась и была вознаграждена тем, что Реджина снова собрала её светлые кудри. Она наклонилась к поднятому лицу Эммы и прижалась яростным, собственническим поцелуем к её губам. Они пахли слезами и Реджиной.       Затем Реджина откинулась на одну руку и потянула Эмму вперёд, направляя её обратно между раздвинутых ног. Эмму не нужно было уговаривать. Когда она снова уткнулась лицом в киску Реджины, та чувствовала, как из неё вырывается извинение. Эмма с новой энергией провела языком по её клитору, не останавливаясь и не обращая внимания на то, что у неё начинает болеть челюсть. Она чувствовала, как мышцы Реджины расслабляются под её прикосновением, и слышала, как мягкие стоны, так непохожие на неё, начинают срываться с её губ, и она открыла глаза, отчаянно желая ещё раз увидеть Реджину в момент её наибольшей уязвимости.       Голова Реджины была запрокинута, а глаза закрыты. Её правая рука всё ещё была в волосах Эммы, но хватка стала менее жёсткой и более ободряющей. Эмма видела, как мышцы её живота трепещут, и чувствовала, как её влага начинает стекать по подбородку. Эмма подняла одну руку и легко постучала по бедру Реджины, не прекращая лизать и сосать ни на мгновение. Реджина взглянула на неё, приподняв брови, и Эмма пошевелила пальцами в воздухе. Реджина сразу поняла, о чём она просит, и кивнула.       Засунув руку под подбородок, Эмма скользнула двумя пальцами в сжимающуюся киску Реджины и застонала в её кожу, когда почувствовала, как горячая, густая влага покрывает её пальцы. Она начала двигать ими внутрь и наружу, язык ускорился, и почти сразу она почувствовала, как хватка Реджины на её волосах усилилась.       Она притягивала Эмму ближе, яростно прижимая её к основанию своих бёдер, но можно было не стараться. Эмма ни за что не покинула бы это место. Тихие вздохи сверху становились всё более частыми и прерывистыми, и вскоре глаза Реджины закрылись. Её грудь резко вздымалась и опускалась, губы медленно приоткрывались, когда всё её тело начало подчиняться заклинанию Эммы.       Бело-горячие искры заплясали перед глазами, и когда Эмма прижалась на один лишний вдох ближе, вонзив пальцы чуть глубже, Реджина почувствовала, как каждая мышца её горячего, облегчённого тела расслабилась. Когда она кончила, она рухнула на матрас, свободной рукой вцепившись в простыни, а позвоночник выгнулся в воздухе.       Эмма почувствовала, как киска Реджины сжалась вокруг её пальцев, а новый поток влаги полился на её высунутый язык. Она не могла дышать, но и не хотела. Она хотела остаться там навсегда, с губами, сжатыми вокруг клитора Реджины, и глазами, впитывающими каждый дюйм её раскрасневшегося, измученного лица.       В конце концов Реджина ослабила хватку на её волосах, и Эмма отстранилась, нервно облизывая губы. Она прижалась виском к внутренней стороне бедра Реджины, ожидая следующей команды. Через мгновение перед её лицом появилась рука, жестом приглашая её забраться на кровать. Эмма подчинилась, скользнув на живот рядом с вытянутым телом Реджины. Лицо Реджины тут же повернулось к ней, и она протянула руку, чтобы притянуть Эмму для долгого, затяжного поцелуя.       Эмма улыбалась, когда отстранилась. Реджина, против воли, тоже.       — Как это было? — спросила она, и голос её оказался более хриплым, чем она ожидала.       Эмма уже преданно смотрела на неё.       — Это было… невероятно.       — Ты была невероятна, — сказала Реджина, проведя обеими руками по лицу и поморщившись, когда они испачкались косметикой.       Эмма протянула руку, чтобы стереть размазанную тушь из-под левого глаза Реджины.       — Это был мой первый раз… ну, ты знаешь. Это было нормально?       Реджина как можно насмешливее закатила глаза.       — Мисс Свон, ты только что заставила меня кончить дважды за пять минут. Думаю, ты найдешь, что это было более чем нормально.       Эмма не могла не усмехнуться. Она наклонилась вперёд, чтобы ещё раз поцеловать Реджину в губы, затем перевернулась на спину, устраиваясь рядом с ней. Её запястья начинали болеть от верёвок, но она не могла сказать, что сильно возражает. У неё было чувство, что ей понравится это напоминание.       Она на мгновение закрыла глаза, сердце всё ещё бешено колотилось в груди, и прислушалась к дыханию Реджины рядом. Она не заметила, что Реджина повернула голову и смотрит на неё с мягкой, удивлённой улыбкой на губах.       После нескольких минут тишины Реджина услышала, как спрашивает:       — О чём ты думаешь?       Она тут же поморщилась, услышав, как нуждающе это прозвучало, но Эмма просто улыбнулась.       — Я думала о том, зачем тебе вообще понадобилось учиться магии, — сонно сказала она, не открывая глаз, — Ты и так в ней нуждаешься не больше, чем в собственном дыхании.