Порочные игры | Wicked Games

      Виски Реджины пульсировали. Пульсировали всю неделю.       Серьёзно, она не могла понять, почему людям так трудно просто делать свою работу. Насколько сложно заделать яму на Мейн-стрит, прежде чем очередная машина лишится из-за неё колеса? Каждый день на этой неделе ей приходилось отвечать на вопросы разгневанных граждан, требующих объяснений, почему ничего не делается? Почему тот сломанный фонарь на Тёрнер-стрит до сих пор не починили, и почему проблема с водоснабжением в начальной школе всё ещё не решена? И с каждым разом сохранять спокойствие в ответах становилось всё труднее.       Всякий раз, когда она звонила в соответствующий отдел, чтобы спросить, что происходит, они запинались, извинялись и говорили, что работают над этим. Но затем, через два дня, ничего не менялось. Люди начали избегать её, когда она пыталась их найти.       Она застонала и провела пальцами по лбу. Был ещё даже не обед, а она уже была готова кого-нибудь ударить.       Телефон завибрировал, и она взглянула на него.       «Как дела сегодня? Люди наконец ведут себя прилично?»       Реджина почувствовала волну облегчения от того, что Эмма написала ей именно тогда, когда она была нужна больше всего, и набрала ответ:       «Не совсем, но спасибо, что спросила».       «Козлы», — ответила Эмма. «Хочешь, я куплю сегодня вечером мороженое в магазине?»       Было много, много плюсов в том, что Эмма переехала к ней и Генри шесть месяцев назад, но прямо сейчас Реджина думала, что наличие кого-то, кто мог бы сходить в магазин за неё, возможно, было самым большим.       Затем она подумала обо всех других вещах, которые Эмма делала для неё, и усмехнулась. Вообще-то нет — поход в магазин даже близко не стоял.       В её почте одновременно появились четыре письма, и она стиснула зубы, гнев снова вспыхнул. Она отодвинула телефон, не отвечая, потому что знала, насколько резкой она могла быть в плохом настроении, и это было нечестно по отношению к Эмме.       По крайней мере, не сейчас.       Вся неделя была одним несчастным, напряжённым днём за другим, и у неё почти не было времени с Эммой, чтобы помочь ей успокоиться. Когда она возвращалась с работы, всегда находилось какое-то дурацкое задание, требующее внимания до самого сна. Эмма обычно пыталась не ложиться до неё, но к этому моменту она уже научилась распознавать, когда Реджина была не в настроении для секса. В большинстве случаев она знала, что Реджине просто нужны были объятия.       Прямо сейчас, однако, кровь Реджины кипела, а ладони чесались от того, что дать ей могла только Эмма. Она представила, как Эмма возвращается домой сегодня вечером со своей обычной, полной надежды улыбкой на лице, и в животе затрепетало, когда она представила, как стирает её.       Боже, Эмма умела так красиво умолять.       Она сжала бёдра под столом и набрала номер секретаря.       — Я ухожу сегодня в пять, — сказала она, хотя знала, что работы достаточно, чтобы обычно задерживаться до семи как минимум. — Ровно в пять. Не дай мне задержаться, хорошо?       — Хорошо, без проблем, — ответил секретарь, не называя её госпожой мэром, потому что, видимо, никто больше, чёрт возьми, не утруждался этим.       Ну, один человек утруждался. Рот Реджины дрогнул, когда она признала, что это, вероятно, хорошо, что титул вышел из моды во всём остальном городе.       Эмма стояла на крыльце, возясь с ключами, пинта печенья с шоколадной крошкой под мышкой уже начинала таять. Реджина не ответила на её сообщение, но Эмма знала, что это, вероятно, означало, что она занята и мороженое понадобится ей ещё больше к тому времени, как она вернётся домой.       Машина Реджины уже стояла на подъездной дорожке, что в последнее время было редкостью. Эмма ожидала, что опередит её как минимум на час. Прямо сейчас всё, что она могла сделать, — надеяться, что Реджина не купила ведёрко сама и уже не сидит на кухне, уничтожая его суповой ложкой.       Она наконец справилась с бессмысленно сложной системой замков и скинула ботинки.       — Реджина?       Ответа не было. Эмма заглянула в гостиную, но там было темно.       — Реджина, — повторила она, всё ещё не слыша ничего. В доме было совершенно тихо, но пальто Реджины висело на крючке рядом с пальто Эммы, а ключи были в миске. Она нахмурилась и направилась на кухню. Там тоже было пусто.       Положив мороженое в морозилку и проверив столовую, Эмма направилась в кабинет Реджины. Обнаружив, что и там пусто, она позвала:       — Генри? Ты не видел свою маму?       Она начала немного волноваться, когда и это не получило ответа, пока не вспомнила сообщение, которое Генри прислал ей днём: «Вайолет пригласила меня сегодня на фильм, но когда я спросил маму, можно ли мне пойти, она откусила мне голову и сказала спросить мою безответственную мать вместо этого».       Эмма просто рассмеялась, потому что плохое настроение Реджины не было чем-то необычным, и сказала ему, что он может идти, если вернётся к 11. Теперь в доме было тихо, и Эмма обнаружила, что поднимается по лестнице, пытаясь понять, куда именно исчезла её девушка.       Дверь спальни была закрыта, поэтому Эмма толкнула её. Секунду спустя она остановилась как вкопанная.       Реджина сидела у изножья кровати, скрестив ноги и глядя на дверь. Она всё ещё была в офисной одежде — той хрустящей белой блузке, которая, казалось, никогда не пачкалась, и чёрной юбке-карандаш, от которой у Эммы пересыхало во рту, как только она её видела, — и выглядела так, будто ждала уже некоторое время.       Эмма моргнула.       — Ой. Привет.       Игнорируя её дрожащее приветствие, Реджина спросила:       — Где ты была?       На её лице было то выражение — то самое, которое никогда не подводило, заставляя внутренности Эммы превращаться в воду. Её взгляд был тёмным и пронзительным, будто она обвиняла Эмму в чём-то, не говоря этого вслух.       — На работе, — сказала Эмма. Она хотела сделать ещё шаг в комнату, но ноги не слушались. — А потом я пошла в магазин. Я спросила, не нужно ли тебе…       — Я ждала тебя, — перебила Реджина. В самом уголке её поджатых губ дёрнулась мышца.       — Я не… — Эмма достала телефон, чтобы проверить, нет ли пропущенных сообщений. — Я не получала сообщений.       — Я не думала, что нужно отправлять, — голос Реджины был холодным, ледяным, и тем не менее от него Эмма чувствовала себя так, будто горит. — Ты не президент, Эмма. Не должно быть так трудно тебя найти, когда ты мне нужна.       Подавить стон было трудно. Эмма узнала этот взгляд в глазах Реджины — тот, когда она зла и устала, и всё её раздражает, и только один человек в мире может это исправить. Она, вероятно, сидела здесь последние полчаса, ожидая появления Эммы, и чем дольше ей приходилось ждать, тем сильнее росла её ярость.       Эмма неловко пошевелилась, пытаясь унять пульсацию, начавшуюся между ног.       — Прости.       — Хорошо. Должна, — сказала Реджина, откидываясь на руки и выпуская долгий, успокаивающий выдох. — У меня был трудный день.       Эмма не знала, как ответить. Сказать «Я догадалась» означало бы получить шлепок. Вместо этого она молчала, пальцы подёргивались по бокам. Реджина смотрела на неё ещё мгновение, прежде чем продолжила:       — Мне нужно отвлечение.       Эмма немедленно кивнула.       — Хорошо.       — У тебя есть с этим проблемы?       — Нет.       — Нет, что?       — Нет, госпожа мэр, — поспешно поправилась Эмма.       Её глаза уже были широкими и нуждающимися, и Реджина почувствовала, как внутри что-то сжалось.       — Хорошо. Тогда запри дверь.       Эмма развернулась и немедленно сделала, как велели. Когда она повернулась обратно, Реджина была в том же положении с точно таким же выражением лица.       — Раздевайся.       Это слово могло сделать с телом Эммы тысячу вещей, и когда через несколько мгновений она оказалась голой, она поняла, что уже с трудом удерживает себя на ногах. Ноги дрожали, и внезапное головокружение грозило опрокинуть её. Ей хотелось, чтобы Реджина была ближе, чтобы она могла схватиться за неё.       Но затем Реджина резким кивком указала за спину. Эмма знала, что это значит. Она поспешила к кровати, полностью минуя Реджину, и забралась на матрас.       Как только она оказалась лицом к изголовью и ждала на коленях, она ожидала, что Реджина встанет и обратится к ней. Она не встала. В комнате воцарилась тишина.       Глубоко вздохнув, пытаясь успокоиться, Эмма сжала бёдра и ждала. Терпение, которым обладала Реджина в такие моменты, могло быть глубоко пугающим, даже когда было очевидно, что она на взводе и абсолютно отчаянно нуждается в разрядке, она могла ждать и ждать, и ничего не делать, пока Эмма не начинала дрожать и пульсировать, а не она. Наконец Эмма услышала, как она встаёт. Раздался нежный шорох, когда она опустила руку, чтобы стряхнуть несуществующую пылинку с юбки.       — Цвет, — слово прозвучало быстро и тихо из-за спины.       Эмма приготовилась.       — Зелёный.       — Хорошо, — сказала Реджина. Со своего места она видела, как все мышцы спины Эммы подёргиваются и перекатываются. Её голая задница выглядела идеально, и ей пришлось бороться с желанием грубо толкнуть Эмму вперёд, чтобы впиться зубами в её кожу и заставить её взвизгнуть.       Она сделала ещё один вдох, чтобы замедлить мысли, и начала обходить кровать, кружа вокруг Эммы, как хищник.       — Сегодня вечер для меня, — сказала она, взгляд прикован к дрожащему телу Эммы. — Ты здесь, чтобы служить цели, и эта цель — доставить мне удовольствие. Ты понимаешь?       — Да, госпожа мэр.       — Мне всё равно, сколько времени тебе понадобится, чтобы кончить, — продолжила Реджина, поворачивая и начиная обходить кровать с другой стороны. — Или, честно говоря, кончишь ли ты вообще. Меня не интересуют сегодня твои мольбы или торги. Вместо этого ты здесь для меня. Ты моя игрушка, и я буду использовать тебя так, как мне будет угодно. Какой цвет?       Она рявкнула последний вопрос, заставив Эмму подпрыгнуть.       — Зелёный, госпожа мэр.       — Хорошо, — сказала Реджина, снова останавливаясь у изножья кровати. Эмма нервно подёргивалась, мышцы плеч были напряжены и нетерпеливы, и она наконец позволила себе улыбнуться. — Как ты себя почувствуешь, если я не позволю тебе кончить всю ночь?       Эмма вздрогнула, но ответила:       — Это зависит от тебя, госпожа мэр.       — Я не это спросила, — рявкнула Реджина. — Как ты себя почувствуешь?       Её раздражение снова начало закипать. Никто в этом проклятом городе больше её не слушал — всё уважение к ней исчезло, когда Чарминги насильно её смягчили, и теперь никто не делал того, что она говорила. Даже Эмма — милая, стремящаяся угодить Эмма — не делала того, о чём её просили.       Но затем Эмма сглотнула и поправилась:       — Я буду чувствовать разочарование и злость, но я не буду жаловаться. Я здесь, чтобы делать всё, что ты захочешь.       Это был идеальный ответ, и Реджина почувствовала пульсацию облегчения между ног.       — Отлично. Хорошая девочка.       Плечи Эммы расслабились от похвалы, хотя она и не знала, почему вообще нервничала. Что бы ни говорила Реджина, как бы она себя ни вела, она никогда не заставляла её выдерживать целый вечер без оргазма. Это было не в её природе. Даже когда она была в одном из тех настроений, когда хотела использовать каждый дюйм Эммы и сделать её своей личной секс-рабыней, Эмма всё равно кончала так сильно, что внутренняя сторона её бёдер становилась липкой. Просто угроза того, что в этот раз всё будет иначе, делала холодный голос Реджины ещё более пугающим.       Она выпрямила спину и ждала, когда Реджина начнёт. Она чувствовала, как воздух вокруг неё потрескивает.       — Ты выглядишь нетерпеливой.       Реджина всё ещё стояла где-то позади, и Эмма могла только представить её выражение: недовольное. Бессердечное. Возможно, немного взволнованное тем, что она раскладывает свой коварный план заставить Эмму кончать, плакать и умолять.       — Прости, — неловко сказала Эмма. — Я не нетерпелива.       — Ты не нетерпелива, чтобы тебя трахнули? — немедленно потребовала Реджина, голос резкий. — Вот это новость.       Эмма дрожаще выдохнула.       — Нет, госпожа мэр.       — Что я говорила тебе о том, что ты мне лжёшь, мисс Свон? Ты всегда нетерпелива, чтобы тебя трахнули. Ты проводишь дни, мечтая об этом, и ночи, пытаясь засунуть свои жадные маленькие руки под мою блузку. Твоя киска всегда умоляет об этом, и мы обе это знаем.       Её слова были жёстче, чем Эмма привыкла слышать с самого начала, но они всё равно заставили её намокнуть. Она сделала успокаивающий вдох.       — Прости.       — Я не права?       — Я… Нет, — призналась Эмма. Она ненавидела то, насколько права Реджина, даже когда Эмма вела свой обычный день, всегда была крошечная часть сознания, ждущая, чтобы вернуться к этому. Всякий раз, когда она чувствовала стресс, грусть или даже просто усталость, ей хотелось, чтобы Реджина прижала её к кровати и обращалась с ней не более чем как с набором дырок и пары плачущих глаз, которые годились только для одного.       Реджина усмехнулась так, будто услышала её.       — Я так и думала.       Она снова начала ходить, на этот раз к правой стороне кровати.       — Ты уже вся горишь?       — …да.       — Да, что?       — Да, госпожа мэр.       — Как долго мы этим занимаемся, Эмма? — рявкнула Реджина, намеренно используя собственное имя Эммы, чтобы лишить её той крошечной крупицы уважения, которую она дарила ей, когда называла мисс Свон. — И всё же ты всё ещё не можешь сделать то, что я прошу?       — Прости, госпожа мэр, — ответила Эмма, голос её был надтреснутым шёпотом.       — Не прости. Ты никогда не сожалеешь. Твоя киска пульсирует, и это всё, о чём ты можешь думать.       — Это не…       — Не смей перебивать меня, — прошипела Реджина, жаждая протянуть руку и шлёпнуть Эмму достаточно сильно, чтобы её кожа стала фиолетовой. — Закрой свой грёбаный рот, если я не задаю тебе вопрос.       Голова Эммы упала вперёд, и она кивнула со слезами на глазах.       Реджина подошла к самому краю кровати, схватила Эмму за волосы и рванула голову в сторону, чтобы видеть её. Её зелёные глаза были широкими и влажными, и уже извинялись, а зубы впивались в губу, пытаясь сохранить молчание.       Реджина, тем временем, смотрела на неё с жестокой усмешкой на лице, от которой Эмме хотелось сжаться. Рука, которая не была сжата в её волосах, подкралась и схватила её под челюсть, не давая ей вырваться.       — Ты будешь вести себя хорошо? — тихо спросила она. Эмма немедленно кивнула, но не ответила вслух. Это тоже было неправильно. — Я задала вопрос, — рявкнула Реджина, хватка сместилась, и она резко толкнула Эмму вперёд. Та вскрикнула, когда её лицо прижали к простыням. — Каковы были твои инструкции?       — …молчать, — начала Эмма, остановившись, чтобы перевести дыхание. — Молчать, если ты не задаёшь вопрос.       — Что значит, — сказала Реджина, наклоняясь к уху Эммы, чтобы прошептать слова, — Что когда я задаю вопрос, я ожидаю чёртов ответ.       Она была несправедлива. Она знала это. Эмма пыталась умиротворить её, и обычно молчание было лучшим способом сделать это. Но Реджина искала ссоры, и в эту секунду преданное подчинение Эммы только раздражало её.       Хотя, надо признать, если бы Эмма сопротивлялась и жаловалась, было бы ещё хуже.       Всё ещё прижимаясь ртом к горячему маленькому уху Эммы, она спросила:       — Цвет?       Она почувствовала, как Эмма жадно вдохнула.       — Зелёный.       — Я не собираюсь делать это лёгким.       — Я знаю, — сказала Эмма. — Зелёный.       Реджина позволила большому пальцу нежно скользнуть по затылку Эммы, прежде чем сказать:       — Хорошо. Молодец. — секунду спустя она выпрямилась, поменяв руки так, чтобы левая была свободна для сильного шлепка по ягодице, в то время как правая прижимала лицо Эммы к простыням.       Эмма немедленно вскрикнула, позвоночник выгнулся, выталкивая задницу выше в воздух. Реджина проигнорировала шум и снова шлёпнула её, любя жжение в ладони и то, как кожа Эммы быстро розовела. Она шлёпнула чуть сильнее, затем потребовала:       — Цвет?       Она услышала и проигнорировала лёгкий стон разочарования Эммы.       — Зелёный.       Реджина немедленно ударила сильнее, больше не сдерживаясь, и покрылась жаром, когда Эмма поперхнулась собственным криком.       Она не стала её отчитывать или оскорблять, потому что знала, что Эмма уже полностью с ней: её задница была высоко поднята в воздухе, умоляя Реджину ударить сильнее, а руки бесцельно царапали простыни под телом. Она ещё не плакала, но скоро заплачет. Реджина всегда могла положиться на свою нуждающуюся девочку, чтобы та разрыдалась именно тогда, когда она этого хотела.       Она снова шлёпнула её, боль обожгла ладонь, а затем резко толкнула бедро Эммы, так что та рухнула на кровать в кучу. Не говоря ни слова, Реджина повернулась и отошла, оставляя Эмму свернувшейся на боку, гадающей, что будет, если она приподнимется на локте, чтобы увидеть, что происходит.       Она решила не делать этого, потому что ярость в глазах Реджины уже была слегка пугающей, и она не хотела провоцировать её больше, чем уже спровоцировала. Она осталась на месте, нос покалывал, а задница горела, пока Реджина рылась в шкафу на другой стороне комнаты.       Когда она вернулась, она высыпала охапку предметов у изножья кровати, а затем молча обошла левую сторону матраса. Когда она села, она оказалась за спиной Эммы. Эмма автоматически напряглась, ожидая нового шлепка или крика за то, что повернута не в ту сторону, но вместо этого они просто сидели в тишине несколько мгновений. Она чувствовала тепло, исходящее от тела Реджины, и ей хотелось прижаться к нему.       Шоком стало то, что Реджина внезапно повернулась и снова схватила Эмму за волосы, откидывая её голову назад, так что та смотрела на неё снизу вверх влажными глазами.       — Вставай.       Эмма поспешно подчинилась, намеренно не глядя на кучу игрушек на другом конце кровати, потому что знала, что Реджина накажет её, как только взгляд отвлечётся. Она с трудом встала на четвереньки, кулак всё ещё сжимал её волосы, а затем медленно поползла ближе. Как только она оказалась рядом с Реджиной, она почувствовала, как её тянут вперёд.       Она взвизгнула, думая, что сейчас её сбросят с края кровати, но вместо этого Реджина перегнула её через колени. Когда она устроила её поудобнее, она потянулась и взяла один из предметов, которые принесла.       Она была зловеще спокойна, обматывая верёвку вокруг запястий Эммы и связывая их на пояснице. Эмма старалась не ёрзать, но царапанье материала и тепло от коленей Реджины кружили ей голову. Она жалобно заскулила и уткнулась лицом в простыни, ожидая нового шлепка за звук, и чувствовала себя ещё более растерянной, когда наказание не последовало.       Реджина чувствовала, как она неуверенно дрожит, и это наполнило её волной спокойствия, в котором она отчаянно нуждалась всю неделю. Она обожала Эмму в таком состоянии — пытающуюся оставаться неподвижной, пытающуюся быть хорошей, пытающуюся быть именно тем, что нужно Реджине, даже когда та делала невозможным понять, что именно. Кожа на её ягодицах была розовой и сияла от яростных шлепков Реджины, а мышцы спины подёргивались, когда она так старалась лежать смирно.       Реджина редко забывала, как сильно любит её, но когда она лежала так, осознание накрывало её, как лава.       — Покажи мне свои сигналы, — сказала Реджина, потому что знала, что когда Эмма по-настоящему боится её, она не хочет выпаливать цвет и разрушать поток. Невербальные сигналы работали так же хорошо, и когда её руки были связаны за спиной, они были идеальным способом дать Реджине знать, что она хочет замедлиться, не говоря этого.       Эмма показала один, затем два, затем три пальца. Зелёный, оранжевый и красный.       — Хорошо, — сказала Реджина. Она закончила связывать запястья, затем подняла голову Эммы и отвернула её, чтобы та смотрела на противоположную стену и не видела, что Реджина делает позади. Когда она оказалась в правильном положении, Реджина снова потянулась через кровать и взяла то, что ей было нужно.       Она заставила Эмму долго ждать, прежде чем снова прикоснуться к ней.       Как только она это сделала, Эмма начала пытаться вырваться. Палец Реджины был скользким от чего-то холодного и неторопливо кружил вокруг её ануса. Шок от этого заставил живот Эммы упасть, и, не думая о том, что делает, она выгнулась, пытаясь сбросить Реджину.       Реджина проигнорировала её, что только заставило Эмму вырываться сильнее. Они делали это раньше — не очень часто, потому что Эмма всё равно находила это страшным даже в лучшие времена, но достаточно, чтобы она знала, чего ожидать. Эмма чувствовала, как свободная рука Реджины прижимает её плечи к кровати, и страх снова скрутил её, гадая, достаточно ли плохое настроение Реджины, чтобы начать трахать её без всяких предисловий. Это была глупая мысль, но она застряла в голове, и она не могла от неё избавиться.       — Цвет.       Слово откуда-то над головой слегка расслабило её. Она показала один палец.       Реджина видела, как дрожаще она двигается, и это в равной мере восхищало и разочаровывало её.       Она добавила больше смазки на руку и продолжила то, что делала, размазывая её вокруг ануса Эммы и иногда погружая кончик пальца внутрь. Каждый раз, когда она это делала, она слышала резкий вдох Эммы. Это был звук, в котором смешались возбуждение, страх и предвкушение, и это был любимый звук Реджины. Она ввела палец чуть глубже, довольно вздыхая, когда Эмма выгнулась навстречу.       — Нет, — пробормотала Эмма, уткнувшись лицом в простыни. — Пожалуйста, не надо.       — Нет? — спросила Реджина, внимательно следя за её пальцами. Они снова сжались в кулаки, что означало, что она не подаёт сигнал. — Ты не хочешь, чтобы я приближалась к твоей хорошенькой попке?       Эмма покачала головой. Реджина вытащила палец, и когда Эмма немедленно жалобно заскулила от разочарования, снова ввела его.       — Понятно. Я так и думала.       — Я не… — выдохнула Эмма, извиваясь на коленях. Знакомый дискомфорт переплетался двойной спиралью с нарастающим возбуждением, но она всё ещё чувствовала потребность сопротивляться. Сопротивление означало, что Реджина зайдёт дальше, а то, что Реджина заходила дальше, всегда означало великие вещи. — Я не хочу этого.       Реджина легко фыркнула, взяла бутылку со смазкой и щедро полила ею задницу Эммы. Она ввела палец глубже, до второй фаланги указательного, и рассмеялась, когда Эмма застонала.       Когда другая рука скользнула под тело Эммы и нащупала её клитор, она подумала, что этого может быть достаточно, чтобы Эмма заплакала.       — Ты довольно мокрая для той, кто не хочет, — заметила Реджина, голос холодный и недовольный. — Ты снова мне лгала?       — Нет, — выдохнула Эмма, прижимаясь бёдрами к руке Реджины. Реджина вытащила палец и сильно шлёпнула её, а затем снова вонзила его, как раз когда Эмма ахнула от шока.       — Заткнись, — прошипела она. Эмма больше не сопротивлялась так сильно, и ощущение того, как её тело постепенно привыкает к ней, всегда заставляло Реджину покрываться жаром. Она усмехнулась и начала медленно двигать пальцем внутрь и наружу. — Я знаю, что ты тайно любишь это.       Всё тело Эммы, казалось, горело, но она всё равно настаивала:       — Нет.       — Да. Твоя жадная маленькая попка умоляет об этом, — ответила Реджина, вытаскивая обе руки и покрывая второй палец смазкой. — Смотри, она уже сжимается вокруг пустоты, желая, чтобы я вернулась.       Эмма услышала сзади звук сжимающейся бутылочки и зарыдала, прижимаясь бедром к бедру Реджины теперь, когда её рука исчезла.       — Я знаю, знаю, — холодно сказала Реджина, роняя бутылочку и прижимая два скользких пальца к анусу Эммы. — Ты отчаянно хочешь. Скажи это.       Эмма покачала головой.       — Нет.       — Скажи, — повторила Реджина, засовывая другую руку обратно под бёдра Эммы, чтобы накрыть её киску. Она была мокрой и трепетала под рукой, и Реджине пришлось сдержать желание сжать сильнее. — Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя использовала, и, возможно, я это сделаю.       В ответ она снова получила покачивание головой, но в этот раз Эмма не издала слабого протеста. Её бёдра извивались, разрываясь между желанием тереться о левую руку Реджины и выгибаться навстречу правой, а кулаки всё ещё были яростно сжаты на пояснице.       Реджина ввела кончик одного пальца обратно и повторила:       — Скажи мне.       Эмма всё ещё не отвечала, а значит, ей нужно было поощрение. Реджина была более чем рада дать ей это.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — мягко сказала она, вытаскивая палец и кружа им снова и снова, сохраняя движения медленными. — Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое, но ты также не хочешь этого. Тебе нравится чувствовать, как тебя наполняют во все дырочки, потому что это заставляет тебя чувствовать себя желанной и полезной. Ты лучшая секс-игрушка, Эмма, потому что ты будешь брать и брать, и брать от меня, пока не сможешь больше. А затем, как раз когда мы обе думаем, что ты закончила, ты начинаешь умолять о большем. Ты будешь умолять и плакать, пока я так не наполню тебя, что ты не сможешь думать ни о чём другом. Ты ненавидишь себя за это, не так ли? Ты ненавидишь, как хорошо, когда мои пальцы в твоей заднице, а мой член — в твоей киске.       Эмма громко застонала, плечи сжались, когда она боролась с волнами возбуждения, накатывающими на неё. Пальцы под её киской были совершенно неподвижны, и она чувствовала, как клитор пульсирует о них.       — Пожалуйста, — прошептала она, прижимаясь. Реджина немедленно ввела палец обратно в её анус.       — Видишь? — легко сказала она. — Всё, что тебе нужно было сделать, — попросить. Теперь скажи мне то, что я хочу услышать.       — Я не…       — Мисс Свон, — предостерегающе сказала Реджина, оставляя палец неподвижным внутри Эммы, чтобы чувствовать, как та расслабляется, а затем сжимается вокруг него. — Открой свой грёбаный рот и скажи мне.       Это был приказ, который Эмма не могла игнорировать. Она сглотнула и зажмурилась.       — Я… мне нравится, когда ты так меня используешь.       — Хорошая девочка, — ответила Реджина, награждая её тем, что ввела палец глубже. Эмма больше не сопротивлялась, и благодаря смазке, покрывающей её и снаружи, и внутри, Реджина смогла войти глубоко. — Тебе нравится, когда тебя так наполняют?       Эмма кивнула.       — Да, госпожа мэр.       — Я знала, — вздохнула Реджина, словно была разочарована. — Я вижу, как ты выгибаешься мне навстречу, пытаясь принять глубже. Тебе нужно больше?       Это было страшно, но Эмма снова кивнула. Она понятия не имела, как далеко Реджина собирается зайти, и не была уверена, что ей не всё равно.       — Такая извивающаяся маленькая шлюха, — сказала Реджина, голос её был нежным и противоречил слову, которое Эмма ненавидела любить. — Такая нетерпеливая, чтобы тебя наполняли, брали и использовали так, как я хочу.       Она вытащила палец и добавила второй. Введя их только на первую фалангу, она сильнее прижала левую руку к киске Эммы и слушала, как та стонет в простыни.       — Этого достаточно, чтобы удовлетворить тебя? — спросила она. Бёдра Эммы снова извивались. — Или моя маленькая киска хочет большего?       Эмма издала звук, наполовину вздох, наполовину скулёж.       — Больше.       — Больше чего? Используй слова.       — Больше… О, чёрт, — простонала Эмма, зажмуриваясь. Она чувствовала, как всё тело начинает дрожать. — Можно мне кончить, пожалуйста?       — Нет, — холодно сказала Реджина. — Продолжай.       Издав скулёж, Эмма отогнала медленно подкрадывающийся оргазм и сказала:       — Госпожа мэр, пожалуйста. Мне нужно больше.       — Больше чего?       — Больше… тебя в моей заднице. Пожалуйста.       — Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя в задницу?       — Да.       — Мне нужно услышать, как ты скажешь это, мисс Свон. Не притворяйся застенчивой, когда я чувствую, как твоя грязная киска трётся о мои пальцы.       — Боже, — выдавила Эмма. Два пальца в её анусе давно перестали быть неудобными и стали просто невыносимыми. — Пожалуйста, госпожа мэр. Мне нужно, чтобы ты трахнула меня в задницу.       Реджина мгновенно заворковала с притворной гордостью, вводя скользкие пальцы глубже. Стон благодарности, который она получила, чуть не убил её.       — Такая хорошая девочка, такая готовая для моих пальцев.       Когда Эмма не ответила, Реджина вытащила их и сильно шлёпнула её.       — Ты не собираешься сказать спасибо?       — Да, да, — выпалила Эмма, слёзы навернулись на глаза, когда два скользких пальца снова вошли в неё. — Спасибо, госпожа мэр.       — Спасибо за что?       — Спасибо, что трахнула меня в задницу.       — И что ещё?       Эмма едва могла думать с пальцами Реджины, исследующими её, скручивающимися, а затем медленно выходящими. Под её бёдрами другая рука двигалась мучительно медленно по клитору, посылая искры удовольствия по дрожащим ногам.       — И… — попыталась она, голос сорвался. Пальцы Реджины снова скользнули внутрь, почти не встречая сопротивления, поскольку тело Эммы всё больше привыкало к ним. — И за то, что используешь меня как секс-игрушку.       — Вот именно, — согласилась Реджина, снова вводя. — И ты так хорошо это принимаешь. Как будто ты создана для этого, не так ли?       — Да, — выдавила Эмма, приподнимая бёдра выше.       — Ты создана, чтобы быть разрушенной моими пальцами, — продолжила Реджина, слегка сильнее надавливая на клитор Эммы. — И знаешь что? Мне стало намного лучше. Ты так хорошо справляешься с тем, чтобы позволять мне выпускать своё разочарование.       — Спасибо, госпожа мэр, — ответила Эмма, а затем быстро умоляюще добавила: — Пожалуйста, можно мне кончить?       Реджина даже не сделала вид, что обдумывает это.       — Нет.       Она внезапно убрала обе руки, оставляя Эмму распростёртой на коленях со слезами на глазах. Её тело пульсировало, и задница, и киска чувствовали себя мучительно пустыми. Заставляя себя не кричать и не зарабатывать ещё одну порку, она уткнулась лицом в простыни и заскулила про себя, гадая, сможет ли заставить себя кончить, если продолжит тереться о бедро Реджины, наказание было бы ужасным, но могло бы того стоить.       Но затем она снова услышала, как сжимается бутылочка со смазкой, и замерла. Секунду спустя что-то новое прижалось к её скользкой коже.       Она застонала достаточно громко, чтобы горло стало саднить, когда анальную пробку ввели в её задницу. Она знала её, помнила её ощущение. Это была любимая пробка Реджины: тяжёлая, серебряная, с тёмно-красным камнем на конце. Эмме пришлось отчаянно сжиматься вокруг неё, чтобы удержать внутри.       — Как? — спросила Реджина, проводя липкой рукой по ягодице Эммы. Розовизна начинала исчезать, что было обидно, но она скоро это исправит.       — Нормально, — сказала Эмма, тяжело дыша сквозь зубы. Это не болело, но растяжение заставляло её ныть изнутри.       — Просто нормально?       — Хорошо. Спасибо, — быстро добавила Эмма. Она лгала — это была пытка. Её киска была горячей и опухшей, и она так отчаянно хотела кончить, что подумывала прервать всю эту игру, чтобы пойти и побыстрее разобраться с собой в ванной. Всё тело дрожало и было на пределе, и успокаивающая рука Реджины на её заднице совсем не помогала.       Стало ещё хуже, когда Реджина сказала:       — Вставай.       Эмма выдавила смешок. Это было невозможно.       Когда Эмма не пошевелилась через несколько секунд, Реджина опустила руку и помогла ей. Потребовалось несколько попыток, потому что бёдра Эммы дрожали, а дыхание было таким частым, что кружилась голова, но в конце концов она встала, грудь покраснела, руки всё ещё были связаны за спиной.       Пробка тянула её, и она откинула голову назад и вздохнула.       Реджина усмехнулась, глядя на неё, чувствуя себя в сто раз лучше, чем когда садилась.       — Цвет?       Эмма глубоко вздохнула и заставила себя сказать:       — Зелёный.       — Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.       — Что угодно, — выдохнула Эмма, закрывая глаза. Она предположила, что её попросят вылизать киску Реджины, и она справится с этим, это даже может отвлечь её от мучительной боли между ног.       Вместо этого Реджина спросила:       — Где ты оставила свои трусики?       Эмма снова наклонила голову вперёд и нахмурилась, глядя на неё.       — У двери.       — Отлично. Иди и принеси их.       Укол неуверенности ударил Эмму в живот.       — Иди и…?       — Это был чёткий приказ, мисс Свон. Иди и принеси мне свои трусики.       Эмма взглянула на дверь, где её одежда всё ещё лежала кучей. Верёвки на запястьях внезапно показались слишком тугими.       — Я могу идти?       Реджина пожала плечами, будто ей было наплевать.       — Как хочешь.       Она откинулась на руки и ждала. Безразличие в голосе заставило киску Эммы снова пульсировать.       Она вздохнула и начала идти через комнату, пробка оттягивала её назад с каждым шагом. К тому времени, как она добралась до кучи брошенной одежды, ей показалось, что её киска вот-вот выпадет.       Глядя на белые хлопковые стринги, лежащие кучей на полу, она поняла, в чём проблема. Она также поняла, почему Реджине было всё равно, как она туда доберётся.       Реджина смотрела, как она обдумывает это, связанные руки подёргиваются за спиной. Секунду спустя Эмма снова повернулась к ней. Её глаза были огромными и умоляющими.       Холодно глядя на неё, Реджина спросила:       — Я люблю, когда меня заставляют ждать?       Со стоном Эмма снова посмотрела на пол и смирилась с самой унизительной вещью, которую она когда-либо делала.       Она неловко опустилась на одно колено, игнорируя тягу пробки внутри, прежде чем упасть на другое. Поза была неудобной и унизительной, и абсолютно не помогала остановить эту больную искру извращённого удовольствия, зажигающуюся в животе. Она услышала смешок Реджины сзади, и ещё одна скользкая порция влаги вытекла из-под ног.       Вздохнув, Эмма наклонилась к полу и поймала трусики зубами. Когда она выпрямилась и оглянулась, Реджина смотрела на неё с самодовольной улыбкой на лице.       — Принеси их мне.       Эмма попыталась встать на ноги — она действительно пыталась. Но её ужасное равновесие в сочетании со связанными руками, дрожащими ногами и пульсирующей, сочащейся киской делало это совершенно невозможным. Когда Реджина рассмеялась над её жалкими попытками, она подумала, что может заплакать.       — Поторопись, — рявкнула на неё Реджина, и укол паники пронзил грудь Эммы. Если она будет слишком долго, её накажут. Если её накажут, она не кончит очень долго.       Эмма проглотила остатки гордости и поползла вперёд на коленях, трусики свисали изо рта. Больная, удовлетворённая улыбка Реджины почти стоила унижения.       Она наконец добралась до её ног и вздохнула с облегчением. Реджина протянула руку и взяла у неё бельё.       — Хорошая девочка, — сказала она, бросая их рядом с собой на кровать. Затем она протянула руку к локтю Эммы. — Вставай.       Эмма дрожаще сделала, как велено, опираясь на Реджину, пока с трудом поднималась. Когда она встала, она терпеливо ждала.       Реджина снова взяла трусики и наклонилась, направляя их к ногам Эммы.       — Шагни, мисс Свон.       Эмма была в глубоком замешательстве, но сделала, как было сказано. Как только Реджина натянула их на лодыжки, она начала поднимать их.       Когда она оставила их на середине бёдер, Эмма ещё больше запуталась.       Реджина подняла взгляд и сверкнула ей своей самой коварной улыбкой. Затем, не говоря ни слова, она завела руку за спину и взяла другой предмет.       Эмма попыталась отступить назад, когда увидела, что это было.       — Нет.       Она ничуть не удивилась, когда Реджина схватила её за бедро и притянула обратно к себе.       — Не смей уходить от меня. Стой смирно.       Переполненная нервами и ужасом, Эмма вернулась на исходную позицию и приготовилась. Реджина смотрела на пульку-вибратор, как на оружие.       — Интересно, понадобится ли тебе смазка, чтобы поместить это внутрь? — задумчиво спросила она, хотя они обе знали ответ. Кожа между ног Эммы блестела.       Она опустила два пальца между ними и скользнула по влажной плоти Эммы.       — Мм. Похоже, нет.       Прежде чем Эмма успела возразить, Реджина включила пульку на минимальную мощность и втолкнула его в киску Эммы. Эмма сразу застонала — вибрации были мучительно медленными, недостаточно сильными, чтобы перевести её через край, но достаточно, чтобы свести с ума. Как только он оказался внутри, Реджина натянула трусики Эммы на место.       — Мы не хотим, чтобы он выскользнул, не так ли? — спросила она, и на её лице была жестокая улыбка. Челюсть Эммы дрожала, когда она покачала головой.       Отсутствие ответа было разочаровывающим, но не совсем удивительным. Реджина могла только представить, насколько невыносимой должна быть эта комбинация тяжёлой пробки и едва вибрирующей пульки — она ничуть не удивилась, увидев, что в глазах Эммы уже блестят слёзы, когда та смотрит на неё.       Как жаль, подумала она про себя, кивая на пол. Эмма дрожаще вернулась на прежнее место, руки связаны и подёргиваются за спиной.       А затем Реджина встала, направляясь к другой стороне комнаты и оставляя Эмму ёрзающей на коленях. Она начала расстёгивать рубашку, не торопясь, пытаясь игнорировать отчаянное трепетание в киске. Сзади она едва слышала мягкие вибрации из трусиков Эммы. Это заставляло её сжиматься и ныть, представляя, насколько та уже должна быть мокрой. Маленькая киска Эммы будет цепляться за этот вибратор изо всех сил, пытаясь выжать из него настоящее удовольствие, и пока она будет это делать, её задница будет сжиматься вокруг пробки. Она была переполнена со всех сторон и не имела никакого способа уменьшить давление, и Реджина не удивилась бы, если бы услышала дрожащий голос, произносящий «красный».       Но она не слышала. Когда Реджина наконец была полностью обнажена, а вся её одежда аккуратно сложена на ближайшем стуле, она повернулась и увидела Эмму, смотрящую на неё влажными, но решительными глазами. Реджина усмехнулась и скрылась в ванной, помыв руки, прежде чем наконец соизволила вернуться к кровати.       Как только она села на край матраса, она увидела, как быстро дышит Эмма. Её щёки порозовели от разочарования.       — Я бы спросила, как ты, — сказала Реджина, наклоняясь вперёд и зацепляя палец под её подбородок. — Но, честно говоря, мне всё равно. Знаешь почему?       Эмма сглотнула.       — Потому что я просто секс-игрушка.       — Очень хорошо, Эмма, — ярко сказала Реджина, обхватывая её лицо. — Совершенно верно — ты для меня не более чем рот, который собирается заставить меня кончить, и мне всё равно, насколько ты на взводе. Мне всё равно, что твоя киска ноет от желания, чтобы её коснулись. Ноет, не так ли?       Эмма резко кивнула. Это только заставило Реджину любить её ещё больше.       — Я знаю, — мягко сказала она, снова садясь. — Будем надеяться, что ты сможешь направить часть этого разочарования в нужное русло.       Прежде чем Эмма успела огрызнуться, Реджина схватила её за затылок и грубо засунула между ног. Эмма застонала от внезапного вкуса, а затем начала яростно лизать клитор Реджины, наполовину надеясь наказать её за такие пытки, наполовину надеясь, что если она заставит её кончить быстро, то ей тоже позволят освободиться.       Однако сосредоточиться было невозможно — её тело ныло и сжималось, и она не могла отдышаться, атакуя ртом киску Реджины. Реджина удерживала её на месте, голова откинулась от удовольствия, ноги широко раздвинуты, и тот факт, что она выглядела такой расслабленной, был чертовски бесячим.       Эмма внезапно поняла, что вибрации в киске направляют её к тому, чего она не должна чувствовать, и ахнула. Она оторвала лицо от клитора Реджины, удивив себя тем, как отчаянно она звучала, когда взмолилась:       — Госпожа мэр, пожалуйста, позвольте мне кончить.       Реджина вздохнула, снова наклоняя голову вперёд. Она увидела Эмму, смотрящую на неё с влажностью, размазанной по рту и подбородку, и слезами на глазах.       — Ты хочешь кончить? — спросила она.       — Пожалуйста. Пожалуйста.       Реджина задумалась, затем усмехнулась.       — Ладно. Попробуй.       Разрешение заставило тело Эммы обмякнуть, а затем напрячься, и она ждала, когда оргазм наконец накроет её. Она заёрзала. Она тяжело дышала. Она сжалась сильнее, хотя и киска, и задница начали болеть.       Ничего.       Она издала крик раздражения и наконец разрыдалась. В тот же миг рука Реджины легла на её лицо, вытирая слёзы.       — Никаких слез, — сказала она, снова хватая Эмму за волосы. — Вернись к тому, чем должна заниматься.       Это чуть не убило её, но Эмма снова уткнулась лицом между ног Реджины и продолжила лизать. Слёзы всё ещё капали по щекам и смешивались со смазкой Реджины, делая вкус её киски солёным и отчаянным. Она застонала и снова сжалась, чувствуя, как тело пытается развалиться изнутри. Тупые, щекочущие вибрации внутри киски заставляли слёзы течь быстрее, и прежде чем она успела остановиться, она громко заскулила.       Внезапное давление на затылок оторвало её от клитора Реджины, и следующим, что осознала Эмма, было то, что Реджина наклонилась низко и яростно прижалась носом к её носу.       — Что? — рявкнула она, сверкнув глазами. Эмма сглотнула и покачала головой. — Нет — очевидно, тебе есть что сказать. Что?       Чистая ярость на лице Реджины заставила всё капризное поведение Эммы исчезнуть, и она снова покачала головой.       — Ничего.       Свободная рука Реджины быстро шлёпнула её по мокрой щеке, затем схватила за челюсть, чтобы она больше не могла мотать головой.       — Не отвечай мне «ничего», — прошипела она, глядя, как взгляд Эммы тревожно мечется по её лицу. — И не ной, и не жалуйся, когда ты должна доставлять мне удовольствие. Кто ты?       Голос Эммы был тихим и виноватым.       — Твоя секс-игрушка.       — И мне есть дело до того, кончишь ли ты?       — Нет, госпожа мэр.       — Ты чертовски права, что нет, — сказала Реджина, её голос почти рычал. — Если я услышу от тебя ещё хоть одну жалобу, я заставлю тебя пожалеть о дне твоего рождения. Ты меня поняла?       Без сомнения, Эмма поверила ей. За последние полчаса Реджина, казалось, слегка расслабилась, но теперь всё было испорчено — она выглядела разъярённой и не колеблясь привязала бы Эмму к кровати и оставила бы там, если бы та снова нарушила правила.       Густой, холодный страх поселился в животе Эммы.       — Да, госпожа мэр.       — Хорошо. А теперь делай, что тебе, блять, говорят.       Прежде чем Эмма успела пошевелиться, кулак Реджины сжался в её волосах, и она обнаружила, что её снова толкают между бёдер. Однако в этот раз Эмма едва успела открыть рот, как Реджина уже сильно тёрлась о него, её бёдра двигались яростно, а обе руки удерживали Эмму на месте.       — Высунь язык, — рявкнула она. Эмма поспешно подчинилась. — Хорошо. Так и держи.       Эмма смотрела на неё влажными глазами, но Реджина не обращала внимания. Одна рука упала позади неё, чтобы удержать её, а голова откинулась назад, чтобы сосредоточиться на удовольствии, пронзающем её, пока она яростно трахала лицо Эммы.       Всё, что могла делать Эмма, — это оставаться неподвижной и стараться не развалиться на части снова, потому что ощущения, атакующие её тело со всех сторон, были способны заставить её плакать. Реджина никогда не была такой неуправляемой, и это было лучшее, что Эмма когда-либо видела. Она задыхалась и кряхтела, катая киску по губам и языку Эммы, и Эмма знала, что та близка к оргазму, судя по тому, как ногти впивались в её кожу головы.       Она придвинулась вперёд на коленях, чтобы сильнее прижать язык к клитору Реджины, и в тот же миг Реджина застонала своё удовольствие, будто благодарила её. Она снова выгнулась, сильнее прижимаясь, и выдохнула голосом, который был совершенно не похож на тот, что Эмма обычно слышала:       — Эмма… чёрт. Я…       Секунду спустя она откинулась на кровать, обе руки в волосах Эммы, переживая оргазм до последней капли. Её киска была мокрой и опухшей у рта Эммы, и Эмма не могла не улыбнуться, продолжая лизать и сосать, пока её наконец не оттолкнули.       Реджина некоторое время не двигалась. Эмма терпеливо ждала, игнорируя тот факт, что колени начинали болеть, а киска была настолько мокрой, что казалось, переполняется. Она в основном смогла забыть о жужжании внутри, пока сосредотачивалась на Реджине, но теперь она осталась ждать, и ощущение вернулось, чтобы мучить её. Пробка в заднице казалась тяжелее и твёрже, чем когда-либо.       Она неловко пошевелилась и подавила стон. Её бёдра слипались.       В конце концов, запыхавшийся голос сверху сказал:       — Какой цвет, Эмма?       — Зелёный, — немедленно ответила Эмма. — Но только если у тебя тоже.       Эмма не могла видеть этого с пола, но Реджина усмехнулась. Она слышала дрожь в голосе своей маленькой девочки, и даже если бы она не была готова продолжать, этого было бы достаточно, чтобы заставить её продолжить.       Она снова приняла выражение лица, которое, как она знала, идеально пугало Эмму, и заставила себя сесть прямо. Эмма моргнула, увидев неожиданный холод на её лице.       — Что ты только что сделала? — спросила Реджина.       — Я… — начала Эмма, сглатывая. — Я не знаю.       — Посмотри, — рявкнула Реджина, направляя её руку между собственными раздвинутыми бёдрами. Её пальцы вернулись блестящими и липкими. — Ты видишь это?       — Да, госпожа мэр.       — Я говорила тебе, что хочу устроить такой беспорядок?       — Нет. Я… — Эмма начала защищаться, затем поняла, что не может выиграть этот раунд. — Прости.       — Тебе должно быть стыдно, — сказала Реджина, хватая свободной рукой челюсть Эммы и заставляя её открыть рот. Засовывая мокрые пальцы между губ Эммы, Реджина с холодным любопытством смотрела, как та сосёт их. — Ты заставила меня потерять контроль, Эмма.       Даже с тремя пальцами во рту Эмма попыталась извиниться.       — Я…       — Заткнись, — перебила Реджина, легонько шлёпая её по щеке, прежде чем вырвать пальцы. — Вставай. Сейчас же.       Всё ещё задыхаясь, Эмма с трудом поднялась на ноги. Пробка дёрнулась, когда она двинулась.       Реджина встала и переместилась за ней, быстро развязывая верёвки на запястьях, прежде чем толкнуть к кровати.       — На четвереньки.       Эмма поспешно сделала, как велено. Она стояла лицом к изголовью, опустив голову, чтобы скрыть розовые щёки за спутанными кудрями.       Реджине это не понравилось.       — Я так не думаю, — сказала она, забираясь рядом и собирая её волосы обеими руками. Она начала скручивать и заплетать, убирая все влажные пряди с лица Эммы в небрежную французскую косу, спадающую между лопаток. Завязывая её, она легкомысленно заметила: — Приятно видеть твоё красивое лицо, не правда ли?       — Да, госпожа мэр.       — Также приятно иметь то, за что тебя таскать, — добавила она, снова толкая голову Эммы вперёд, прежде чем переместиться за неё. Как только она встала на колени между её ног, она вздохнула.       Она видела края пробки, торчащие по обе стороны от стрингов Эммы. Но ещё лучше было мокрое пятно на ткани чуть ниже. Киска Эммы промокла насквозь, превратив белую ткань в тёмную, и даже тогда Реджина видела, как её киска трепещет, пока та пытается сдержаться.       Реджина сделала успокаивающий вдох и положила руку на поясницу Эммы.       — Можно мне открыть тебе маленький секрет, мисс Свон?       — Да, госпожа мэр.       Дёргая резинку трусиков Эммы, Реджина сказала:       — У меня слабость к таким.       — …к трусикам?       — К белым хлопковым трусикам, — уточнила Реджина, и её киска сжалась, даже когда она смотрела на них. — Они делают тебя очень развратимой.       Стон удовольствия Эммы заставил Реджину хотеть кончить снова.       — Правда?       — Очень, — задумчиво сказала Реджина, рука скользнула вниз и провела по обнажённой ягодице Эммы. Секунду спустя она резко шлёпнула её, позволяя крику шока Эммы пронзить её. — Когда я вижу тебя в белом белье, я хочу прижать тебя и заставить умолять, как маленькую девственницу, которая ни разу в жизни не кончала.       Эмма откинулась на колени, игнорируя тягу пробки, и ждала, когда Реджина шлёпнет её снова. Когда она это сделала, боль заставила её неожиданно сжаться.       — Чёрт, — выпалила она, металлическая пробка заставляла её ныть. Она заёрзала, пытаясь избавиться от этого ощущения.       Реджина заметила движение и снова шлёпнула её, затем ещё раз, голодными глазами наблюдая, как на ягодице Эммы расцветает контур её ладони. К десятому шлепку Эмма стонала и опускала голову вниз, пытаясь сдержать острые слёзы. пулька всё ещё жужжала внутри неё, и ей казалось, что она висит на краю оргазма уже несколько часов. Когда Реджина снова шлёпнула её, и её киска отчаянно сжалась вокруг вибратора, она разрыдалась.       — Госпожа мэр, — умоляла она, всё ещё качаясь назад. — Пожалуйста. Пожалуйста. Мне нужно.       — Я уже сказала тебе, что ты можешь, если попытаешься, — холодно сказала Реджина, снова шлёпая её.       — Но это невозможно.       — Значит, ты недостаточно стараешься.       Эмма подняла руку и провела по лицу.       — Пожалуйста.       Она не уточнила, о чём просит, но Реджине так нравился звук её мольбы, что ей было всё равно. Она снова шлёпнула её, на этот раз сильнее, и усмехнулась в ответ на её сдавленный стон боли.       — Думаю, их пора снять, — сказала Реджина, зацепляя пальцы за резинку трусиков Эммы. — Как жаль.       Эмма приподнялась на коленях, чтобы помочь Реджине стащить их. Как только они исчезли, вибратор чуть не выскользнул из неё полностью.       Внезапный резкий шлепок по киске заставил её взвизгнуть.       — Выпусти его.       Потея от облегчения, Эмма расслабила мышцы и позволила пульке выскользнуть. Когда вибратор упал в руку Реджины, он был покрыт толстым слоем жемчужной влаги.       — Эмма, — одёрнула Реджина. — Ты устроила такой беспорядок.       Но прежде чем Эмма успела извиниться, она почувствовала, как два пальца яростно вонзились в неё. Она завыла, лицо упало на скомканные простыни.       — О, Боже… спасибо.       — Кажется, ты никогда не была такой мокрой, — сказала Реджина, голос холодный и бесстрастный, хотя её собственная киска ныла от ощущения. Её пальцы скользнули внутрь без малейшего сопротивления, и когда она ввела третий, она почувствовала, как киска Эммы растягивается, приветствуя его.       — Спасибо, — повторила Эмма. Это было всё, что она могла сказать. Она задыхалась и хватала простыни, чувствуя, как внезапное удовольствие пронзает её, когда она откидывается на руку Реджины. Но даже этого было недостаточно. Её задница всё ещё была полна, и она хотела такого же ноющего, жгучего растяжения в киске.       Как будто услышав её, Реджина рассмеялась.       — Ты такая жадная. Твоя киска цепляется за меня. Ты слышишь?       Хлюпающие, влажные звуки наполняли комнату, как вода, и Эмма была достаточно одурманена, чтобы утонуть в них.       — Да, госпожа мэр.       — Как думаешь, ты сможешь принять ещё один палец?       — Пожалуйста, госпожа мэр, — выдохнула Эмма, чувствуя, как пот стекает по спине. Реджина схватила бутылочку со смазкой, хотя обе знали, что она не нужна, и нанесла её на руку, прежде чем ввести мизинец.       — Чёрт, — простонала она, глядя, как четыре её пальца исчезают в хватающей киске Эммы. — Скажи мне, что ты чувствуешь.       — Так хорошо. Так хорошо.       Реджина снова шлёпнула её и потребовала:       — Мне нужно больше подробностей. Не скромничай, или я уберу палец.       Угрозы было достаточно, чтобы Эмма поперхнулась.       — Это потрясающе. Чувствуется, будто ты наполняешь меня, и я люблю это.       — Тебе нравится, когда тебя используют в обе дырочки, Эмма?       — Да, да… нравится.       — Ты позволила бы мне засунуть четыре пальца тебе в задницу?       — Вероятно, — выдохнула Эмма. Реджина снова шлёпнула её за неуважение, но затем скрутила руку, чтобы вознаградить за честность.       Она чувствовала, как металлическая пробка стукается о её костяшки, когда она двигалась, и как бы ей ни было больно, она поняла, что её нужно убрать.       — Расслабься немного, — сказала Реджина, дожидаясь, пока Эмма перестанет ёрзать, прежде чем вытащить игрушку. — Мы вернёмся к этому позже. Цвет?       — Зелёный, — выпалила Эмма. Она снова откинулась, проталкивая себя глубже на пальцы Реджины. Когда она сделала это, её киска растянулась и приняла Реджину до самого основания большого пальца.       Реджина застонала про себя, чувствуя, как влага стекает по её бедру, прежде чем надеть свой самый непринуждённый голос.       — Ты понимаешь, как близка к тому, чтобы принять мой целый кулак прямо сейчас, мисс Свон?       Эмма задыхалась и дрожала. Когда она кивнула с диким взмахом головы, этого было недостаточно.       — Ответь на вопрос, — рявкнула Реджина, позволяя руке замереть. В этом положении, с четырьмя пальцами, поглощёнными киской Эммы, и ладонью, обращённой вниз, она могла угрожающе прижать большой палец к её клитору.       Эмма завыла от нового ощущения и вскрикнула:       — Я знаю. Я чувствую.       — Тебе нравится? Быть такой полной?       — Да, госпожа мэр, — сказала Эмма, всё ещё откидываясь, хотя ей некуда было двигаться. — Я люблю это, я люблю это.       — Такая хорошая девочка, — промурлыкала Реджина, дёргая большим пальцем, чтобы видеть, как Эмма дрожит. Когда она замолчала, но не возобновила движений, Эмма разрыдалась. — Ты знаешь, чего я жду, Эмма.       — Я… я не знаю.       — Да, знаешь. Не лги мне, — сказала Реджина, и её киска сжалась при мысли о том, на что Эмма могла бы позволить ей пойти. — Если ты хочешь этого, тебе нужно попросить меня об этом.       Эмма сглотнула, пытаясь взять себя под контроль. Её лицо было розовым, влажным и пятнистым.       — …а если ты скажешь нет?       — Если ты попросишь вежливо, я не скажу.       — Но мы… мы здесь ради тебя.       — Да, — согласилась Реджина, довольная тем, что Эмма помнит своё место даже сейчас. — Но это будет прекрасным способом для меня выместить остаток плохого настроения. Ты сделаешь мне одолжение.       Эмма кивнула больше себе, чем Реджине. Она снова откинулась, её киска растянулась ещё шире и практически умоляла, чтобы её взяли, но Реджина всё ещё не двигалась.       Наконец Эмма застонала в простыни и взмолилась:       — Пожалуйста, госпожа мэр.       — Пожалуйста, что?       — Пожалуйста… засунь свой кулак внутрь меня.       — Хм, — сказала Реджина, снова проводя большим пальцем по клитору Эммы. — Ты уверена, что сможешь это выдержать?       — Уверена.       — И этого наконец будет достаточно, чтобы удовлетворить эту жадную маленькую киску?       Эмма снова зарыдала, потому что честный ответ был — она не была уверена, что этого будет достаточно. Она никогда не чувствовала себя такой дикой или отчаянной, и если бы Реджина предложила ей монстр-дилдо толщиной с её руку, она бы умоляла и о нём.       — Я думаю, да, — сказала она дрожащим голосом. — Пожалуйста, госпожа мэр. Мне нужно, чтобы ты трахнула меня своим кулаком.       Слова зажгли огонь в животе Реджины, и она сделала вид, что обдумывает это. Её большой палец всё ещё лениво водил по клитору Эммы, вытягивая каждую каплю влаги, которую могла получить, прежде чем наконец притвориться, что сдаётся.       Как раз когда она подумала, что Эмма может закричать, она издала раздражённый вздох.       — Ладно, — сказала она, звуча скучающе. Она схватила смазку и выдавила столько, сколько могла, на руку. — Если ты действительно так отчаянно этого хочешь.       Эмма не сказала больше ни слова, чтобы случайно не сказать что-то не то и не заставить Реджину снова отступить. Она просто ждала, прижавшись щекой к простыням, с широко раскрытыми глазами.       Внезапное новое растяжение от присоединившегося к другим пальцам большого пальца заставило её завыть.       — Цвет, Эмма, — сразу сказала Реджина.       — Зелёный, — простонала Эмма. — О, Боже… такой зелёный.       С усмешкой Реджина вводила руку внутрь как можно медленнее. Стенки Эммы были скользкими и податливыми, и Реджина видела, как она готова, но всё равно не хотела торопиться. Она остановилась, прежде чем ввести выступ согнутого большого пальца, и как только он оказался внутри, повторила вопрос.       — Какой цвет?       — Ёбаный зелёный, — рявкнула Эмма, заработав яростный шлепок по ягодице.       — Хочешь, чтобы я остановилась?       — Нет.       — Тогда перестань капризничать, — сказала Реджина, снова шлёпая её для острастки. Эмма автоматически сжалась вокруг кулака Реджины, прежде чем медленно расслабиться. В тот момент Реджина скользнула глубже. — Он так идеально входит, — прошептала она, глядя, как её рука исчезает дюйм за дюймом. Эмма тяжело дышала, её бёдра извивались, пытаясь привыкнуть к новому ощущению. — Я действительно люблю эту твою нуждающуюся киску, знаешь ли.       Это вызвало слезливый смешок.       — Спасибо.       — Ты всё ещё на зелёном?       — Да, госпожа мэр, — сказала Эмма, закрывая глаза. — Только, пожалуйста, не говори мне, что мне нельзя кончать.       — Не скажу, — мягко сказала Реджина, поглаживая свободной рукой розовую ягодицу Эммы. — Я почти у запястья, знаешь ли.       Это вызвало именно ту реакцию, на которую она надеялась: Эмма притянула простыни к лицу и застонала в них, выгибая позвоночник.       — Чёрт.       — Скажи мне, что ты чувствуешь.       — Чувство такое, будто я могла бы умереть прямо сейчас, и я была бы счастливее, чем когда-либо.       Реджина рассмеялась, вводя ещё сантиметр.       — Типичная Эмма. Готова умереть с кулаком в киске.       Эти грубые слова заставили Эмму застонать, и внезапно она выдохнула:       — Госпожа мэр — кажется, я близка.       — Не сомневаюсь, — ответила Реджина. Весь её кулак исчез, но она капнула ещё немного смазки на запястье на всякий случай. — Это то, о чём ты мечтала всё это время? Чтобы чья-то целая рука была внутри тебя, трахая тебя до подчинения?       Эмма снова разрыдалась, но Реджина видела на её лице облегчённую улыбку.       — Да, госпожа мэр.       — Ты действительно сделаешь абсолютно всё, о чём я попрошу, не так ли? Такая отчаянная угодить, — сказала Реджина, наконец начиная выходить. Её рот полностью пересох, когда она смотрела, как киска Эммы растягивается вокруг неё. — Интересно, на что ещё я смогу тебя уговорить. Интересно, сколько времени пройдёт, прежде чем ты позволишь мне засунуть это тебе в задницу вместо этого.       Эмма застонала, не в силах сформулировать ответ.       — Ты бы притворялась, что тебе не нравится, — продолжила Реджина, выходя до костяшек, прежде чем снова ввести. — Ты всегда так делаешь. Но я знаю тебя и твоё отчаянное маленькое тело. Оно примет всё, что я дам, не так ли?       Эмма просто кивнула, тяжело дыша, качаясь вперёд на коленях, когда кулак Реджины снова скользнул в неё.       — И ты будешь благодарить меня за это, — сказала Реджина, её дыхание участилось. — О, ты будешь плакать и умолять меня остановиться, но я увижу отчаяние в твоих глазах. Твоё жадное тело будет цепляться за меня и отказываться отпускать, пока я буду вколачивать тебя в простыни.       — Да, — выдавила Эмма. Рука Реджины двигалась немного быстрее, набирая неторопливый темп, позволяющий костяшкам касаться каждого нерва внутри неё. Она была так близко, так чертовски близко, что могла бы закричать. Она снова заёрзала, качнувшись назад, чтобы принять Реджину ещё на миллиметр глубже, и вскрикнула, когда новые ощущения ударили по ней со всех сторон.       — Потри клитор для меня, принцесса, — сказала Реджина, не желая убирать успокаивающую левую руку с бедра Эммы. Эмма поперхнулась от прозвища, благодарно засовывая руку под тело.       Как только она почувствовала, как растянута её киска — какой мокрый и опухший её клитор, — она завыла от удовольствия. Оргазм настиг её без предупреждения, и она закричала в простыни, будто её мучили.       — Вот так, — пропела Реджина сзади, продолжая входить и выходить из неё, потому что знала, что одного оргазма недостаточно. Как только показалось, что Эмма спускается, она начала ускоряться. Она ещё не готова была трахать её по-настоящему жестоким ритмом, но даже это небольшое увеличение темпа заставило Эмму закричать и выгнуться.       — Ты кончишь для меня снова, — сказала Реджина. Это не был вопрос. — Три сильнее. Тот последний оргазм был жалким.       Уткнув заплаканное лицо в вытянутую руку, Эмма сделала, как велели. Она начала неуверенно кружить пальцами по пульсирующему клитору, сосредотачиваясь на попытке дышать нормально, пока кулак Реджины вонзался в неё.       — Хорошая девочка, Эмма, — сказала Реджина, и внезапная, мягкая похвала заставила Эмму покрыться жаром. — Ты близка?       Эмма кивнула, пальцы ускорились.       — Пожалуйста… ты можешь быстрее?       — Немного, — сказала Реджина. — Тебе нужно больше, моя жадная девочка? Целого кулака недостаточно?       — Нет, — выдавила Эмма, пальцы летали над клитором. — Я хочу, чтобы ты разорвала меня на части.       — О, — сказала Реджина, и её киска сжалась от этих слов. — Я уверена, что хочешь. Ты хочешь, чтобы я привязала тебя и игнорировала твои протесты, пока трахаю тебя во все дырочки, не так ли? Ты хочешь давиться моими пальцами и моим членом. Ты хочешь чувствовать себя грязной и использованной всеми возможными способами.       Эмма снова кивала; тем же диким взмахом головы, который говорил Реджине, насколько глубоко она внутри.       — Ты такая грязная маленькая секс-игрушка, — сказала Реджина. Её рука начинала болеть, но она была счастлива терпеть. Она знала волшебные слова, которые нужно сказать, чтобы закончить это. — Но тот факт, что ты такая шлюха, только заставляет меня любить тебя ещё больше.       И в тот же миг Эмма кончила, вся её киска сжалась вокруг руки и запястья Реджины, когда она дрожала, дрожала и дрожала. Она даже не могла издать звук, каждая часть её тела была сосредоточена на ощущении Реджины, похороненной глубоко внутри, и расслабилась только тогда, когда почувствовала, как Реджина медленно выходит.       Как только она освободилась, Эмма рухнула на бок. Она задыхалась и дрожала, и каждый дюйм её кожи был влажным от пота.       Реджина наклонилась и поцеловала её в щёку.       — Дай мне 30 секунд.       Эмма кивнула, глаза закрыты.       Бросившись в ванную, чтобы снова вымыть руки, Реджина взглянула в зеркало и увидела по-настоящему дикое выражение в глазах, которого там никогда не было раньше. Когда она засунула руку между ног, она не удивилась, что пальцы вернулись влажными и тёплыми. Она схватила бутылку воды и как можно быстрее вернулась в спальню. Эмма перевернулась на спину, глаза всё ещё закрыты, но на лице была улыбка.       — Эмма? — спросила Реджина, забираясь рядом. — Можно проверить?       Эмма открыла один глаз и усмехнулась.       — Я действительно люблю тебя.       — Хорошо, — сказала Реджина, протягивая ей воду и дожидаясь, пока та сделает большой глоток, прежде чем спросить: — Всё было в порядке?       — Какого ответа ты ожидаешь?       — Честного?       — Не будь тупой, Реджина, — сказала Эмма, намеренно вставляя ругательство, потому что у неё было трёхминутное окно, когда её за это не отшлёпают. — Всё было идеально. Ты уже это знаешь.       — Прости, что хочу о тебе позаботиться, — сказала Реджина, забирая у неё бутылку и допивая остатки. — В следующий раз я просто оставлю тебя здесь, а сама пойду кончать в ванной.       — Кончать? — спросила Эмма, расширив глаза. — Мы закончили?       — Ты хочешь закончить?       Лицо, которое скорчила Эмма, пытаясь выглядеть непринуждённо, было просто невероятно милым.       — Ну… не обязательно.       Реджина рассмеялась и отбросила пустую бутылку. Как только она начала укладывать своё тело поверх тела Эммы, она почувствовала, как та расслабляется.       — Ты глупая, — прошептала она, целуя её в ухо и щёку, прежде чем скользнуть к горлу. — Очень глупая.       Эмма уже стонала и поджимала пальцы ног.       — Я знаю.       — Ты готова к большему?       — Да, госпожа мэр.       — Хорошая девочка, — сказала Реджина, ведя губами по шее Эммы. — Ты понятия не имеешь, как красиво ты выглядела с моим кулаком внутри.       Она почувствовала, как дрожь Эммы пробежала по всему телу.       — Спасибо.       — Было приятно?       — Да, — выдохнула Эмма, закрывая глаза, когда Реджина начала нежно целовать и лизать её горло. — Было очень приятно.       — Ты идеальна, — сказала Реджина, её собственное возбуждение росло, когда она опускалась ниже. Движение заставило её киску коснуться живота Эммы, и она застонала про себя. — Моя идеальная маленькая секс-игрушка.       Эмма снова вздрогнула, выгибаясь навстречу телу Реджины.       — Спасибо.       Реджина ещё раз прижалась клитором к животу Эммы, зарычав от внезапной дрожи. Её киска была влажной и пульсирующей и отчаянно нуждалась во внимании, и каждый раз, когда она смотрела на серьёзное лицо Эммы, становилось только хуже.       — Я так рада, что нашла кого-то вроде тебя, — продолжила Реджина, дыхание перехватило. — Кого-то, кто готов делать всё, что я попрошу. Ты ведь готова, не так ли?       — Да, — сразу сказала Эмма. — Всё, что ты хочешь.       — Я так и думала. Знаешь, почему у меня сегодня был плохой день?       Эмма покачала головой, глаза широки.       — Потому что никто не слушает ни одного моего слова, — сказала Реджина, и гнев снова поднялся, как только она подумала об этом. Она снова прижалась бёдрами, пытаясь вытереть раздражение из себя. — Но не ты, мисс Свон. Ты всегда такая послушная, и это делает меня очень счастливой.       — Спасибо, — повторила Эмма, поднимая руки и кладя их на бёдра Реджины. В тот же миг она почувствовала, как её запястья схватили и прижали к простыням.       — Не трогай меня, — рявкнула Реджина. — Я хочу трахнуть свою игрушку.       — Прости, госпожа мэр.       Реджина не ответила на извинение, потому что она качалась быстрее, и удовольствие начинало покалывать в конечностях. Таз Эммы был твёрдым и становился скользким под ней, когда она прижималась всё сильнее.       Однако этого было недостаточно, и через несколько мгновений она отпустила запястья Эммы и начала шарить в поисках верёвки, которую отбросила ранее.       Эмма не сопротивлялась, когда Реджина завела её руки над головой и связала запястья. Когда они были закреплены, она привязала их к изголовью, оставляя несколько дюймов верёвки между кожей Эммы и металлическими прутьями.       Как только Эмма была надёжно закреплена, Реджина поползла вперёд и забралась на её лицо.       — Идеально, — застонала она, усаживаясь сверху на её рот. — Теперь мне не придётся слышать, как ты говоришь.       Эмма просто открыла рот и сделала то, что, как она знала, Реджина от неё ожидала. Как только она скрутила язык против клитора Реджины, она услышала, как та громко ахнула.       — Хорошо, — сказала Реджина, прижимаясь к ней и сжимая каждую мышцу, когда почувствовала новый укол удовольствия. — Я действительно люблю этот твой грязный рот.       Со стоном благодарности Эмма продолжила. Её предыдущая усталость уходила, сменяясь внезапной решимостью заставить Реджину кончить так сильно, чтобы она заплакала, поэтому она начала медленно сосать её клитор так, как знала, что всегда сводит её с ума. Над головой свободная верёвка позволяла ей слегка отодвинуться от кровати, но не настолько, чтобы дотянуться до женщины, сидящей на ней. Реджина сделала это нарочно: она знала, как Эмма расстраивается, когда её недостаточно сдерживают, но она не была свободна двигаться. Из-за этого Эмма сосала сильнее, и сердце подпрыгнуло, когда Реджина откинула голову назад со стоном.       — Ты пытаешься заставить меня кончить быстро, маленькая девочка? — спросила она, голос был низким стоном. Эмма почувствовала, как её щёки покраснели. — Ты нетерпелива?       Эмма отодвинулась на дюйм и ответила:       — Нет, госпожа мэр. Мне просто нравится заставлять тебя кончать.       — Засунь лицо обратно между моих ног и не смей произносить ни слова, пока я не скажу, — ответила Реджина, всё ещё не глядя вниз, даже когда схватила Эмму за голову и грубо прижала обратно к своей киске. Эмма с радостью сделала, как велено, чувствуя новую влагу на языке, когда высунула его. Реджина прижималась сильнее, бёдра качались, а грудь бешено вздымалась и опускалась, пока она пыталась сохранить контроль.       Она всегда была так хороша в этом, и Эмма любила её ещё больше в те редкие моменты, когда видела, как она борется.       Поэтому она работала усерднее, чередуя скручивания языка по складкам Реджины и засасывание клитора в рот, и через несколько мгновений тело Реджины согнулось вперёд. Её руки упали на связанные запястья Эммы и крепко сжали их.       Её глаза были закрыты, волосы свисали на лицо, и она задыхалась. Она задыхалась так, будто её тело вот-вот взорвётся.       Её бёдра начали двигаться быстрее, до боли, когда они ударялись о нос Эммы, но Эмме было всё равно. Она оставалась неподвижной, глядя на лицо Реджины, тая от чистого вида. Реджина была безумной и потрясающей, и когда она кончила, у Эммы на глаза навернулись слёзы от облегчённого, благодарного стона, который она издала.       Она продолжала катить киску по рту Эммы несколько мгновений, пока не закончила. Её щёки были розовыми, а руки дрожали на запястьях Эммы, когда она снова открыла глаза.       Она увидела, как Эмма смотрит на неё снизу вверх, глаза широкие, полные слёз и преданности. Когда Реджина села, позволяя Эмме нормально дышать, она снова сжалась от влаги, размазанной по нижней половине её лица.       Внезапная, извращённая потребность испачкать её ещё сильнее охватила Реджину.       — Ты снова устроила беспорядок, — рявкнула Реджина, опуская руку между ног и собирая столько собственной смазки, сколько могла, в ладонь. Когда глаза Эммы расширились ещё больше, Реджина опустила руку и размазала её по нижней половине лица, кружа и кружа, пока Эмма моргала и пыталась не заплакать.       — Тебе не нравится? — спросила Реджина, отползая назад, чтобы нависнуть над ней как следует. — Тебе не нравится, когда моя смазка размазана по твоему грязному личику?       Эмма не ответила, она просто с трудом сглотнула и попыталась игнорировать пульсацию в клиторе.       Однако Реджина не любила, когда её игнорировали, и она немедленно схватила Эмму за обе щёки и рявкнула:       — Ответь мне.       — Я… — выдавила Эмма. Она понятия не имела, какой ответ правильный. — Я не знаю.       — Ты не знаешь? — усмехнулась Реджина. Лицо Эммы было горячим и липким под её рукой. — Дай угадаю, тебе кажется, что тебе не следует наслаждаться этим, но ты наслаждаешься, потому что ты грязная маленькая шлюха, которая любит, когда её используют так, как я считаю нужным. Тебе стыдно, но ты также невыносимо возбуждена. Если я сейчас засуну пальцы тебе между ног, они выйдут мокрыми, — она замолчала, впитывая панический взгляд Эммы, прежде чем спросить: — Я близка? Медленно Эмма кивнула.       — Я так и думала. Тебе нравится, когда тебя пачкают и используют, потому что ты только этого и заслуживаешь.       Она всё ещё не получила должного ответа, и её предыдущее раздражение снова вскипело, как лава из вулкана. Она убрала руку с лица Эммы и быстро шлёпнула её, затем снова, когда та вскрикнула.       — Скажи, что я права.       — Ты… — выдавила Эмма, её киска внезапно забилась и заболела. — Ты права. Мне нравится, и я только этого и заслуживаю.       — И почему? Думаю, тебе стоит напомнить себе, Эмма.       — Потому что я твоя секс-игрушка, — сказала Эмма. — И шлюха.       — Вот именно, — ответила Реджина, звуча искренне гордой за неё. — Я так рада, что ты знаешь своё место. И тебе нравится быть моей игрушкой, привязанной со смазкой на лице?       Эмма кивнула.       — Нравится.       Гордость поднялась в Реджине. Это было то, чего она ждала весь день — после часов терпения людей, игнорирующих её, лгущих ей и делающих всё, чтобы увильнуть от обязанностей, всё, чего она хотела, — быть здесь, с Эммой внизу, добровольно дающей Реджине всё, что она просит. Всякий раз, когда она была так отчаянно готова угождать, это заставляло Реджину ныть.       Это заставляло её хотеть наградить её.       Она слезла с неё на пол. Эмма смотрела на неё огромными, неуверенными глазами.       — Перевернись, — сказала ей Реджина, уже уходя. — На живот.       Пока Эмма пыталась повернуться, она пыталась слушать, что Реджина делала на другой стороне комнаты. Всё, что она слышала, — это мягкое открывание и закрывание двери шкафа, а затем снова тишина.       А затем Реджина снова забралась на матрас, её тело было горячим, твёрдым и решительным. Эмма лежала неподвижно, руки вытянуты над головой, киска ныла от желания снова быть тронутой.       Когда она почувствовала, как смазка капает между ягодицами, она застонала и сильнее уткнулась лицом в подушку.       — Ты уже хочешь этого? — спросила Реджина, роняя бутылочку и начиная распределять жидкость по анусу Эммы. — Так скоро?       Эмма кивнула, не доверяя себе ответить, потому что не хотела знать, насколько отчаянно она будет готова умолять об этом.       Она каким-то образом чувствовала страпон между ног Реджины, хотя не слышала, как она его надевала, и когда она почувствовала, как его кончик коснулся внутренней стороны её бедра, она чуть не разрыдалась.       Реджина усмехнулась и снова ввела скользкий палец в задницу Эммы. Он почти не встретил сопротивления.       — Цвет.       Эмма издала дрожащий вздох.       — Зелёный.       — А теперь? — спросила Реджина, вытаскивая и вводя второй. Эмма ахнула и начала извиваться, её задница автоматически приподнялась над простынями.       — Всё ещё зелёный.       — Такая хорошая девочка, — сказала Реджина, снова хватая смазку и начиная распределять её по страпону. Это был один из её самых маленьких, и они использовали его раньше для этой цели, но она всё равно испытывала больное волнение, представляя, как он растягивает Эмму. Даже тогда Эмма всё ещё выгибалась выше, умоляя Реджину подойти ближе. Она не могла удержаться от быстрого шлепка по ягодице.       — Будь терпеливой, — рявкнула она, продолжая медленно распределять смазку по дилдо, хотя он уже был идеально скользким. — Я знаю, что ты маленькая шлюха, жаждущая члена, который готов в любой момент вонзиться в неё, но некоторые из нас любят не торопиться.       Эмма снова уткнулась лицом в подушку и, вопреки здравому смыслу, застонала:       — Скажи это ещё раз.       Реджина ненавидела, когда люди пытались командовать ею. Но иногда она была готова сделать исключение.       Наклонившись над телом Эммы и намеренно прижимая дилдо к её пояснице, она отодвинула кудри от её лица и прошептала:       — Я сказала, ты маленькая шлюха, жаждущая члена. Твоя киска капает на мои простыни от одной мысли о том, как я вгоняю это в твою задницу.       Это зажгло её душу, когда Эмма издала крошечный скулёж.       — Прости.       — Не прости, — сразу сказала Реджина, прижимаясь губами к горячему уху Эммы. — Ты отчаянно хочешь этого. Твоя киска ноет. Твоя задница уже широко раскрыта для меня.       — Я… я не…       — Тебе не нужно объяснять, — продолжила Реджина, качая бёдрами так, что дилдо вдавился в гребень ягодиц Эммы. — Я понимаю. Ты не можешь функционировать, если я не прижимаю тебя и не трахаю. Бьюсь об заклад, ты мечтала об этом весь день, не так ли? Бьюсь об заклад, ты провела утро, согнувшись под столом с пальцами в киске, представляя, как я нагибаю тебя и обращаюсь с тобой как с той шлюхой, которой ты и являешься.       Она чувствовала, как Эмма дрожит под ней.       — Госпожа мэр…       — Я знаю, — вздохнула Реджина, поглаживая кудри Эммы. — Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя. Ты отчаянно хочешь. Я права?       — Да.       — Ты попросишь вежливо?       — Пожалуйста, трахни меня, госпожа мэр.       — Жалко, — сказала Реджина, отстраняясь и возвращаясь на прежнее место. Её колени покоились по обе стороны от ног Эммы, а член был идеально направлен в её задницу. — Попробуй лучше.       — Пожалуйста, — повторила Эмма, вытирая лицо о подушку, чтобы стереть слёзы. — Я хочу, чтобы ты трахнула меня в задницу. Мне нужно, чтобы ты это сделала.       — Хм. Лучше, — задумчиво сказала Реджина, вводя два пальца обратно в анус Эммы, чтобы проверить, готова ли она. Когда она начала лениво двигать ими внутрь и наружу, Эмма заскулила. — Но я думаю, мне нужно больше. Я не убеждена, что ты действительно этого хочешь.       — Хочу, — выдохнула Эмма, приподнимая задницу выше. — Госпожа мэр, пожалуйста, мне нужно, чтобы ты засунула свой член мне в задницу и трахала её так сильно, как сможешь.       — Так сильно, как я смогу? — повторила Реджина, слова кружили ей голову. — Я не знаю, сможешь ли ты выдержать это.       — Смогу, — настаивала Эмма, желая, чтобы она могла откинуться на пальцы Реджины. — Я хочу, чтобы ты трахала меня сильно, а затем кончила мне в задницу, госпожа мэр.       Реджина автоматически застонала, пальцы двигались быстрее и слегка скручивались внутри Эммы.       — Ты действительно грязная маленькая дрянь.       — Я знаю, — сказала Эмма, не звуча раскаявшейся. — Пожалуйста. Ты мне нужна.       Реджина не ответила, потому что ей нечего было сказать. Вместо этого она вытащила пальцы и подвинулась вперёд, садясь на заднюю поверхность бёдер Эммы, чтобы направить страпон.       Как только она начала вводить его в задницу Эммы, она услышала благодарный скулёж.       — Цвет?       — Зелёный, — сразу ответила Эмма, сжимая короткую верёвку, соединяющую её с кроватью, будто это было единственное, что удерживало её на земле. — Спасибо. Огромное спасибо.       — Не благодари меня пока, — ответила Реджина, вводя ещё на дюйм. Она давно решила, что нет ничего красивее, чем смотреть, как Эмма дрожит и полностью разваливается, и прямо сейчас, глядя, как её задница растягивается и сжимается вокруг неё, она почувствовала, как благодарные слёзы наворачиваются на глаза.       Когда дилдо вошёл до конца, она подождала. Она нависала над телом Эммы, руки упирались в матрас, и видела, как пот выступает вдоль позвоночника Эммы.       — Проверь себя, Эмма.       — Зелёный, — выдавила Эмма. Её клитор пульсировал до боли, и она пошевелила бёдрами, пытаясь добиться трения. — Но я… я думаю, мне нужно…       Прежде чем она успела закончить, Реджина засунула левую руку под бёдра Эммы и нежно нащупала её клитор. Как только она нашла его, Эмма издала стон, сотрясший всё тело.       — Чёрт, — выдохнула она. — Да. Это.       Реджина чувствовала по тому, насколько горячей и скользкой была киска Эммы, что та уже близка к оргазму, поэтому она усмехнулась про себя и начала медленно вытаскивать член. Эмма издала самые красивые задыхающиеся звуки, когда он выходил, но как только его снова ввели, она просто застонала.       Реджина сохраняла движения устойчивыми, игнорируя жжение в задней поверхности бёдер и боль в правой руке, удерживающей её прямо. Она держала левую руку нежно движущейся по клитору Эммы, обхватывая и поглаживая его подушечками пальцев. Через некоторое время она смогла вводить член быстрее. Когда она снова спросила цвет, ей показалось, что Эмма собирается закричать на неё.       — Зелёный, Реджина, — рявкнула Эмма, не используя правильное имя, потому что начинала терять рассудок и не могла думать ни о чём, кроме того, как её нужно трахнуть чуть сильнее, прежде чем она умрёт. — Пожалуйста, просто трахни меня. Трахни меня. Мне это нужно.       Реджина закатила глаза на её вечную нуждаемость, но сделала, как просили, она наконец начала трахать её как следует, вгоняя член в неё как можно глубже, прежде чем медленно выходить и начинать снова. Эмма чувствовала, как её разрывают на части, и ей казалось, что она разваливается по швам, и всё, что она могла, бормотать благодарности и повторять «Трахни меня, пожалуйста, трахни меня» снова и снова, хотя Реджина уже давала ей именно то, что ей нужно.       Когда она начала кончать, она закричала в подушку. Через несколько мгновений она поняла, что не останавливается.       — О нет, — выпалила она, приподнимая задницу выше и безмолвно умоляя Реджину трахать её до боли. — Чёрт. Нет.       — Хочешь, чтобы я остановилась? — пропела Реджина, прекрасно зная, что она не хочет. Тело Эммы дрожало, и она кончала снова и снова, её тело опустошалось на исследующие пальцы Реджины. Если бы она остановилась тогда, Эмма никогда бы её не простила.       — Нет, — выдохнула Эмма, кончая снова. Она плакала и извивалась на простынях, и ей казалось, что её тело горит. — Это… О, Боже. Снова, снова.       Реджина снова вонзилась в неё, левая рука сильнее надавила на клитор, и смотрела, как Эмма дрожит и подёргивается. Простыни под ней были мокрыми насквозь, и смесь пота и смазки стекала по её бёдрам, но Реджина не останавливалась. Не до тех пор, пока тело Эммы наконец не обмякло через полную минуту, а её крики не стали менее развратными и более усталыми.       Наконец остановившись, Реджина откинулась на пятки и позволила дилдо выскользнуть из задницы Эммы. Эмма вздрогнула, тело всё ещё дрожало, и попыталась взять себя под контроль.       — Как это было? — спросила Реджина, её голос тоже сорвался. Она провела рукой по бедру Эммы на случай, если ей уже нужна какая-то поддержка.       Но Эмма просто рассмеялась.       — Я действительно люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — сказала Реджина, наклоняясь вперёд и целуя Эмму в самый центр позвоночника. — И чтобы показать тебе, как сильно… как насчёт ещё одного?       Эмма посмотрела на неё через плечо.       — Ты не серьёзно.       — Я думаю, в тебе осталось ещё немного, — непринуждённо сказала Реджина, засовывая руку между ног Эммы и вводя один палец в киску. Она была скользкой, опухшей и чувствовалась как тёплый шёлк. — Что скажешь?       Против воли Эмма почувствовала, как застонала. Её задница снова приподнялась сама собой.       — Ради всего святого.       — Ты можешь сказать нет.       — Нет, не могу, — рявкнула Эмма. — Потому что теперь ты снова меня завела.       Реджина усмехнулась про себя, вводя второй палец и массируя Эмму изнутри.       — Я не думаю, что мы можем полностью винить в этом меня.       Эмма отчаянно хотела ответить, но её тело уже ныло, и острая реплика ускользнула. Когда она слабо заскулила, Реджина поняла, что победила.       — Хорошо, — сказала она, похлопывая Эмму по бедру свободной рукой. — Тогда как насчёт того, чтобы встать на колени, дорогая.       Она оставила пальцы внутри киски Эммы, пока та пыталась сделать, как велено. Как только она встала, связанные запястья всё ещё были вытянуты вперёд, Реджина вытащила пальцы и приставила кончик дилдо ко входу в её задницу.       Затем она сказала:       — Трахай себя.       Эмма немедленно оглянулась через плечо с шоком на лице.       — Что?       — Ты слышала, — сказала Реджина, быстро шлёпая её по ягодице за то, что та не обратилась к ней должным образом. — Трахай себя на моём члене.       Эмма чувствовала, как его кончик вдавливается в её анус, но мысль о том, чтобы насаживаться на него, заставляла её потеть.       — Я не… я не уверена, что смогу.       — Конечно, сможешь, — рявкнула Реджина, нетерпение уже звенело в голосе. — Что, ты вдруг хочешь притвориться, что твоя задница не может принять член? — она снова шлёпнула Эмму и рассмеялась, когда та взвизгнула. — Я только что широко растянула тебя, мисс Свон. Я не буду сидеть здесь и позволять тебе притворяться, что это будет туго.       Эмма жалобно заскулила, смущение жгло щёки. Повернувшись обратно к изголовью, она глубоко вздохнула и попыталась откинуться назад.       Дилдо вошёл на дюйм в её задницу, и она ахнула, остановившись. Это едва растягивало её — абсолютно ничто по сравнению с тем, что Реджина только что сделала с ней, — и всё же это чувствовалось иначе и бесконечно страшнее. Без Реджины, прижимающей её и вгоняющей его, это казалось неправильным. Казалось, что она вообще не должна этого делать.       Реджина увидела её остановку и рассмеялась.       — Это та часть, где ты говоришь мне, что тебе нравится, когда тебя трахают в задницу, только если я «заставляю» тебя?       — Нет, — выдохнула Эмма, хотя её щёки горели ещё сильнее. — Просто…       Реджина перебила её ещё одним резким шлепком по ягодице. Нечаянно Эмма отодвинулась ещё на дюйм на члене.       — Не говори мне этого, — сказала Реджина, засовывая руку вокруг бедра Эммы и вводя два пальца обратно в её киску, чтобы отвлечь. — Ты знаешь, как я ненавижу, когда ты притворяешься невинной и застенчивой. Что мы установили 15 минут назад?       Эмма сглотнула, её киска пульсировала.       — Что… мне нравится быть твоей секс-игрушкой.       — Верно. И если я скажу своей секс-игрушке тереться о мой член, что она должна сделать?       — Она должна сделать это, — пробормотала Эмма, отодвигаясь назад и чувствуя знакомое жжение удовольствия. — И она должна наслаждаться этим.       — Хорошо. Так скажи мне, ты наслаждаешься этим?       Эмму глубоко пугало то, как быстро она могла перейти от лёгкой неуверенности к ноющей боли от чистой потребности быть трахнутой.       — Да, госпожа мэр.       — Тогда прими больше. Я смотрю на очень пустой член.       Эмма застонала, глаза закатились, и она сделала, как велено. Когда она двигалась, Реджина снова начала двигать пальцами, массируя стенки её киски и заставляя нервные окончания танцевать.       — Он так хорошо входит в тебя, — сказала Реджина, глядя, как он исчезает. — Такая хорошая девочка. Я так горжусь тобой.       — Спасибо, — выдохнула Эмма, продолжая скользить назад. Когда её задница наконец коснулась таза Реджины, её голова упала вперёд. Она застонала от облегчения.       — Как ощущается?       — Полно, — призналась Эмма. Она всё ещё чувствовала пальцы Реджины, трущиеся о внутреннюю стенку киски, и это начинало кружить ей голову. — Полнее, чем раньше.       — Это потому, что тебя трахают в обе дырочки, дорогая, — заметила Реджина. Угол был неудобным, и она изо всех сил пыталась двигать пальцами так, как ей хотелось, но по тому, как дрожала Эмма, казалось, что та не возражает. Реджина ограничилась медленным поглаживанием её точки-G, удерживая член в заднице неподвижным, пока Эмма не будет готова двигаться снова. Однако чем дольше они оставались в этом положении, тем больше Эмма, казалось, таяла под ней.       — Ты собираешься кончить? — потребовала Реджина. Эмма сразу подпрыгнула.       — Нет, — сказала она, но лгала. Возбуждение нарастало внутри неё, и она знала, что всё, что ей нужно сделать — остаться здесь, позволяя Реджине медленно ласкать её пальцами с наполненной до краёв задницей, прежде чем она снова разлетится на части. Это было в секундах от того, чтобы случиться.       — Ты знаешь, что я не люблю, когда мне лгут, — сказала Реджина, хотя не переставала двигать пальцами. — Ты также знаешь, что я сказала тебе сделать кое-что.       Эмма чувствовала себя пьяной. Ей казалось, что всё тело Реджины душит её.       Сквозь туман в голове она смогла спросить:       — Что?       — Я сказала тебе, — продолжила Реджина холодно, — Трахаться на моём члене.       Это вызвало ещё один смущённый скулёж, прежде чем Эмма наконец начала двигаться. Когда дилдо выскользнул из задницы, Реджина смогла ласкать её более целенаправленно. Она чувствовала, как стенки киски трепещут, и влага, стекающая на ладонь, заставляла её сжимать каждую мышцу.       — Хорошо, — сказала Реджина, когда Эмма была почти у конца. — Обратно. Быстрее в этот раз.       Эмма сделала, как велено, прижимаясь лицом к сгибу рук, когда откинулась назад. Дилдо слишком легко входил и выходил из неё, и она застонала от ощущения, внезапно желая, чтобы Реджина выбрала больший, чтобы по-настоящему заставить её чувствовать, что её разрывают на части. Она представила, как её разрывают самой большой игрушкой Реджины или, может быть, даже снова кулаком, и внезапно обнаружила, что двигается быстрее. Её бёдра качались, и она легко принимала член, едва замечая, что происходит вокруг, когда удовольствие внутри снова начало нарастать.       Она чувствовала Реджину сзади, вводящую пальцы глубже в киску и сжимающую её бедро с другой стороны, и всё это накрывало её, как горячая вода. Пьяный туман в черепе кружил голову, и когда что-то внезапно вспыхнуло в животе, она громко застонала.       — Госпожа мэр, мне нужно кончить снова.       Она использовала слово «снова», потому что хотела дать Реджине шанс снова отчитать её, и та не подвела.       — Уже? — усмехнулась Реджина. — Почему я не удивлена? Посмотри на себя. Ты работаешь своей задницей на моём члене, будто для этого родилась.       — Пожалуйста, — умоляла Эмма, снова толкаясь назад. Она больше не могла себя контролировать, её тело вонзалось назад, игнорируя слабый укол боли, и если бы Реджина сказала ей, что ей нельзя кончать, она не была уверена, что смогла бы слушаться. Её тело ныло, и ей нужно было, нужен был ещё один толчок, чтобы кончить сильнее, чем когда-либо в жизни. Когда она услышала вздох Реджины сзади, это чуть не перевело её за грань.       — Как будто я могла бы когда-нибудь сказать «нет» своей игрушке, — сказала Реджина в конце концов, вытаскивая пальцы из киски Эммы и проводя ими по её клитору. — Делай. Сейчас же.       Эмма кончила с воем, её задница автоматически сжалась вокруг страпона достаточно сильно, чтобы было больно. Она продолжала кончать так, будто её тело пыталось опустошить себя, бёдра дрожали, лёгкие болели, а вся киска пульсировала от чистой благодарности. Когда она наконец закончила, она рухнула на бок на кровать и громко закричала от облегчения.       Реджина уже перегнулась через неё, чтобы развязать запястья. Как только Эмма освободилась, она выскользнула из ремней и отбросила их в сторону.       Тело Эммы было обжигающе горячим и совершенно обмякшим, когда Реджина устроилась за ним.       — Ты в порядке? — спросила Реджина, обвивая рукой её талию. Эмма немедленно прижалась к ней, вздыхая.       — В порядке.       — Уверена?       Всё ещё пытаясь отдышаться, Эмма сказала:       — Уверена.       Реджина тихо рассмеялась, целуя горячее плечо Эммы.       — Я останусь здесь, хорошо?       Эмма кивнула, закрывая глаза. Как ни странно, это была одна из её любимых частей секса, момент сразу после, когда вся холодность Реджины уходила, и она устраивалась рядом с ней, с одной лишь любовью в глазах.       — Могу я тебе что-нибудь принести?       Эмма улыбнулась вопросу.       — Нет. Я сейчас усну.       — Мы не ужинали, — заметила Реджина.       — Просто ненадолго.       — Эмма, — предостерегающе сказала Реджина, хотя уже чувствовала, как прижимается ближе. — Ты будешь злой, когда проснёшься.       — Не буду, — ответила Эмма, внезапно поворачиваясь, чтобы уткнуться головой в пространство под подбородком Реджины. — Но не уходи.       Реджине нравилось, что ей даже не нужно притворяться, будто это было трудно.       — Никогда, — сказала она, целуя Эмму в макушку. — Ты так хорошо справилась.       Она почувствовала, как Эмма ухмыляется о её грудь.       — Это плохо, что я люблю, когда у тебя плохой день на работе?       — Да, — мгновенно ответила Реджина, хотя она тоже усмехалась. — Ты должна желать только спокойной жизни и ничего больше для любви всей своей жизни.       — Но если бы я так делала, кто бы трахал меня до слёз?       Реджина рассмеялась.       — Я имею в виду… я бы, вероятно, делала это в любом случае.       — Но не так.       — Нет, — признала Реджина. — Не так.       Эмма прижалась ближе.       — Я люблю, когда ты становишься тираничной со мной.       — А я люблю, когда ты становишься нуждающейся и скулящей со мной.       Это было истинным свидетельством того, как далеко продвинулись их отношения, что ни одна из них не чувствовала себя даже слегка оскорблённой.       — И я просто люблю тебя, — сказала Эмма, прижимаясь носом к ключице Реджины и вдыхая её запах. Даже тогда, спустя все эти месяцы, эти слова заставляли сердце Реджины подпрыгивать.       — Я тоже тебя люблю, — прошептала она, поглаживая её кудри. — Даже если ты испортила простыни, которые я стирала только вчера.       — Не моя вина.       — О? Чья же тогда?       — Твоя, извращенка.       — Ты грязная маленькая лгунья, — усмехнулась Реджина. После нескольких мгновений тишины она спросила: — Ты действительно собираешься уснуть?       — Нет, — ответила Эмма, всё ещё не открывая глаз. — Я просто хочу побыть рядом с тобой.       Сама красота этого заставила Реджину хотеть заплакать.       — Я буду рядом с тобой столько, сколько ты захочешь, — сказала она, крепче обнимая её.       Они лежали так вместе, их дыхание было в унисон, а пальцы вжимались в знакомую плоть. На улице было темно, они обе были истощены и голодны, но всё это не имело значения. Когда Реджина опустила руку, пытаясь найти руку Эммы, её пальцы переплелись с её, будто были созданы, чтобы быть там.