Сердце цвета агата

      В глазах так сильно рябило, что пришлось крепко сжать веки. Все тело дрожало, а рука отчаянно сжимала ладонь Малфоя. В ушах звенело, а живот скрутило спазмом. Раньше Гермиона никогда не перемещалась на столь дальние расстояния. По правда говоря, ей не нравились никакие магические виды телепортаций кроме, пожалуй, каминной сети. Но то, что устроил хорек даже не соизволив предупредить, было просто отвратительно.       Спустя примерно минуту, что длилась вечность, хаос вокруг замолчал. Их выбросило на сырую землю. Девушка, едва почувствовав на коже холодный ветерок, тут же выпустила руку Малфоя и рухнула на колени. Ноги дрожали, спина словно отказывалась слушаться, а руки судорожно вцепились в землю, чтобы удержать равновесие. Изо рта вырывался пар от прерывистого дыхания.       – Грейнджер, это же обычное перемещение, а ты ведешь себя так, будто тебя через мясорубку протащили, – слизеринец с недовольным выражением лица резко поднял ее за плечи, ставя на ноги.       Все еще пошатываясь, Гермиона отошла на несколько метров и оперлась рукой о ствол дерева.       Воздух. Нужно глубоко дышать и сердце перестанет так колотиться.       – Блять, еще и руку мне всю исцарапала. Теперь придется отвечать на миллион вопросов от Нотта, – Драко с легким раздражением рассматривал глубокие следы от ногтей на кисти правой руки.       – Остолбеней, – заклинание хрипло сорвалось с губ гриффиндорки.       Но светло-голубой луч из ее палочки не достиг цели. По молниеносной реакции казалось, что Малфой провел последние годы в бесконечных тренировках. Он отбил первое заклинание с такой лёгкостью, будто заранее знал, что это произойдет. Следующая атака была рассечена в воздухе резким движением, оставив после себя едва заметный след искр. Последнее заклинание, выпущенное ведьмой, ударилось о магический щит и разлетелось в стороны, осыпав Гермиону осколками света.       Но на этом все не закончилось. С каждым взмахом он двигался все ближе. Шаг за шагом. Пока между ними не осталось и метра.       В следующую секунду его пальцы стальной хваткой сомкнулись на её запястье. Палочка дернулась, но Малфой без усилия направил ее вниз. Он склонился так близко, что дыхание обожгло щеку ведьмы.       – Грейнджер, милая, даже мое благородство имеет предел, – голос прозвучал низко, почти рыком. – В следующий раз я воспользуюсь не защитными заклинаниями, а темной магией.       Она резко дернулась назад, вырываясь из его хватки. Внутри бурлила ненависть и раздражение. И скорее не на слизеринца, а на себя. Как можно было быть такой дурой и поверить, что он правда хотел помочь? И теперь она за тысячи километров от сестры. Очевидно, угодила в западню человека, которому даже не пришлось стараться, чтобы заманить ее сюда.       – Зачем ты меня сюда притащил? Это ловушка чтобы отомстить? Или тебе кто-то заплатил?       Малфой презрительно рассмеялся.       – Я уже давно понял, что твои ожидания от мужчины не слишком высоки. В конце концов, ты же в отношениях с Уизлетом. Но предположить, что меня могут заинтересовать деньги, – он снисходительно покачал головой. – Как всегда блестящая мысль, Грейнджер.       – Знаешь, не всем повезло родиться в богатой семейке, Рон хотя бы… – она не успела договорить, как слизеринец закатил глаза и перебил ее.       – А где, по-твоему, нам еще искать ковен, виновный в нападении на твою сестру? Если повезет – отыщем и кровь участников ритуала. Это поможет снять проклятие.       – И где мы будем их искать? В безлюдном лесу? – Гермиона развела руками по сторонам.       Вид вокруг и правда мало чем напоминал место, где мог жить хоть кто-то. Они приземлились на небольшую поляну внутри густого леса. Вдалеке виднелись горы, а по земле стелился туман, извиваясь и словно цепляясь за их ноги. Единственным источником освещения было сияние луны. Ничего не намекало на присутствие других людей. Магической энергии, характерной для маскирующих чар, она также не чувствовала.       – Извини, у тебя за последний час появился план получше? Я готов его выслушать.       Гермиона видела перед собой человека, которого явно раздражала необходимость быть рядом с ней. Его взгляд буквально прожигал девушку насквозь. Всегда ярко-выраженные скулы казались острыми как лезвие ножа. И виной этому был не только лунный свет, но и явно плотно сжатые от злости зубы. Слизеринец словно пытался сделать свой голос нарочито вежливым, но эта учтивость звучала настолько наигранно, что становилась почти угрожающей. Но если ему так не хотелось находиться рядом с ней, зачем он вызвался ей помочь? Желание раскрыть настоящие мотивы и шанс, пусть и призрачный, помочь сестре, заставили ее шумно вдохнуть и наконец ответить холодным тоном:       – Не появился. Веди.       Согласие не вызвало в нем никаких радостных эмоций. Он молча поднял дорожную сумку с места их приземления и, покопавшись там минуту, кинул в сторону Гермионы какие-то вещи. Она едва успела среагировать, чтобы все поймать. Развернув их в руках, она увидела темный спортивный костюм. Точно такой же в данный момент был на самом Малфое.       – Я не стану надевать твои вещи, – она решительно протянула полученное обратно.       – Технически они не мои. Я просто купил это перед началом учебного года и хранил в шкафу, – блондин равнодушно пожал плечами. – Как знаешь, Грейнджер, можешь не надевать. Мне плевать. Но вряд ли твоя форма подойдет для здешнего климата и кустарников, через которые мы будем пробираться.       – Сложно описать словами, как ты меня раздражаешь. Отвернись.       – Как прикажешь, Грейнджер, – на его лице мелькнула ленивая ухмылка, и он нарочито медленно повернулся к ней спиной.       Не давая себе времени сомневаться, ведьма быстро стянула блузку и юбку, натягивая на себя тёплые штаны и толстовку. Костюм был явно великоват, и она одним взмахом палочки уменьшила его до приемлемого размера. Подняв с земли школьную форму, она несколько секунд крутила ее в руках, а затем решительным шагом подошла к Малфою и практически швырнула вещи ему в грудь.       – Забери. Мне их девать некуда.       Он поймал свёрток с брезгливой миной.       – Прекрасные манеры, просто образец воспитания, – процедил блондин и без особого желания убрал ее вещи в сумку.       Не обращая внимания на ее пронзительный, выжидающий взгляд, слизеринец достал из кармана черную пластину и, закрыв глаза, крепко сжал ее в руке. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом тихо прошептал короткое заклинание и нахмурился, словно пытаясь что-то понять. Минуту спустя он раскрыл глаза и коротким жестом указал вправо:       – Нам туда.       Гермиона молча двинулась следом. Ей не хотелось даже спрашивать, куда именно ведет их хорек. Да и какой смысл? Даже если он соизволит ответить, верить его словам она все равно не собиралась.       Их путь растянулся как минимум на час.       К ее разочарованию, Малфой оказался прав: здешний лес напоминал скорее дикую чащу – местами непроходимую, местами откровенно опасную. Колючие заросли приходилось раздвигать рукой, обернутой в плотную ткань костюма. Кое-где путь преграждали ледяные ручьи, через которые они перебирались по скользким камням. Иногда так называемая тропа обрывалась в глубокие овраги, и приходилось тратить время, чтобы отыскать обход. Несмотря на сентябрь, температура была явно далека от комфортной ночной прохлады. И, судя по дрожащим рукам девушки, градус продолжал снижаться.       Наконец они остановились у подножья высокой горы. Малфой простоял еще пару минут, хмуро перебирая в руке пластину и словно пытаясь сложить в голове последние крупицы какой-то головоломки. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, он убрал блестящий предмет обратно в карман.       – Жди здесь, – шепотом произнес он. – И не вздумай шуметь, если хочешь вернуться в школу невредимой.       Слизеринец бесшумно обогнул выступающий край горы и скрылся из виду, оставляя гриффиндорку в полном одиночестве.       Это что сейчас такое было? С чего он вдруг решил, что я буду молча стоять в полном неведении?       В голове Гермионы тут же засуетились привычным роем тревожные мысли. Она одна, в лесу. Следящее заклинание не работает на таких огромных расстояниях, а значит Джинни не сможет ее найти. Что задумал хорек? Вполне вероятно, что он там обсуждает с подельниками план мести. Или вообще завел ее в ловушку и собирается подождать, пока ее тут не сожрет какой-нибудь монстр. В любом случае, оставаться тут и смиренно ждать предательства ведьма не собиралась.       – Эй, ты! – решительно выкрикнула Гермиона, заходя вслед за ним. – Я не собака на привязи, чтобы ждать тебя черт знает где.       К этому времени Малфой дошел до середины небольшого ущелья, окруженного настолько высокими скалами, что даже свет луны с трудом пробивался сквозь них. Слизеринец обернулся и она хотела было продолжить свою тираду и наконец задать все интересующие вопросы, как вдруг поняла, что он смотрит на нее огромными испуганными глазами.       Что за?       Справа послышался глубокий рык, настолько громкий, что земля под ногами завибрировала. Блондин резко швырнул сумку и рывком сбил Гермиону с ног. В эту же секунду над их головами пронесся поток густого и жаркого, ослепляющего пламени. Гермиона вжалась в плечо слизеринца, и сердце на миг остановилось: еще секунда – и от них остался бы лишь пепел.       – Блять, Грейнджер, – Малфой зашипел и принялся сбивать пламя со своей лодыжки.       Из пещеры медленно вылез, извиваясь всем телом, серый дракон. Для своих огромных размеров зверь двигался пугающе элегантно. Все в его движениях выдавало явную заинтересованность происходящим. Из пасти вырывался дым, а выжженная трава повсюду, которую только сейчас успела заметить Гермиона, лишь подтверждала его серьезные намерения. И гриффиндорка видела для себя только одну причину, по которой они вдвоем все еще были живы – крылатое создание решило поиграть со своей добычей.       – Тише, – прошептал блондин и медленно поднялся на ноги не сводя взгляд с желтых глаз существа, таких ярких, что напоминали расплавленное золото. – Прости, что пришлось тебя потревожить, но у меня есть для тебя подарок.       Юноша стал медленно отходить спиной к сумке, подняв руки в примирительном жесте. Дракон проследовал за ним, хищно прижавшись к земле. Наконец они оба оказались на достаточно далеком расстоянии от темноволосой ведьмы, и та медленно поднялась на ноги. И замерла, очевидно посчитав другие телодвижения непозволительной роскошью в данной ситуации.       Такой ракурс позволил получше рассмотреть дракона. Массивные задние лапы, заканчивающиеся острыми когтями. Два таких же острых когтя на изгибе крыльев. Целая вереница шипов на длинном хвосте. И это все было похоже… Гермиона вздрогнула, все еще стараясь сохранять тишину. Румынский Сумеречный — она узнала его. Когда-то о них писали в книге Чарли. Той самой, что он прислал ей на Рождество два года назад.       Сумеречные драконы были опасны, но известность они приобрели вовсе не из-за этого. Эксперты отмечали, что от других особей их отличал высокий интеллект и независимость. Ни о каком разведении в заповедниках даже речи не шло – чаще всего представители этой породы жили в горах в одиночку. Редко создавали пары, наслаждались одиночеством. И самое главное – они ненавидели непрошенных гостей.       Дракон, тем временем, все ближе подходил к ее спутнику. Остановившись совсем близко, почти у самого лица слизеринца, Румынский Сумеречный взревел так оглушительно, что скалы вокруг отозвались многократным эхом.              Гермиона зажала уши, а Малфой лишь сузил глаза, не теряя самообладания. Медленно присел к сумке, извлек сверток и открыл его. В лунном свете блеснуло сырое мясо.       – Наслаждайся, – негромко бросил он и метнул куски к лапам чудовища.       Серый монстр рыкнул ещё раз, но уже тише, и смиренно склонил голову к подношению. Звук разрываемого мяса прозвучал почти облегчением для ушей.       – Иди сюда, – сказал Малфой негромко. – Тут безопаснее.       Она подчинилась, хотя сердце, похоже, уже билось где-то в горле.       – Нога! – вырвалось у нее, когда она заметила подпаленную ткань на его лодыжке. – Ты же…       – Лучше бы ты так переживала о моем здоровье до того, как влетела сюда с воплями, – язвительно отозвался он, а затем его тон чуть смягчился. – Жить буду. Не впервой.       Он подошел вплотную к серой чешуйчатой шее и повернулся к ведьме.       – Дай руку. Вам нужно наладить контакт.       Ее ледяные дрожащие пальцы легли на горячую, шершавую морду. Гермиона судорожно вдохнула – мощное дыхание зверя, его немигающий золотой взгляд и ощущение безмерной силы вызывали восторг и трепет одновременно.       Малфой, тем временем, молча снял с себя бомбер и набросил ей на плечи. Запах его духов — древесные ноты и вербена — неожиданно приятно перебили гарь паленой земли. И только тогда она поняла, как сильно дрожит от холода.       – Мы полетим… на нем? – она наконец оторвалась от созерцания. – Это же небезопасно!       – А у тебя есть идеи получше? – он приподнял бровь. – Драконы излучают сильную магическую ауру. Она скрывает все, что они перевозят. Здешние ведьмы к ним привыкли и не станут тщательно проверять при приближении.       Он легко взобрался на спину зверя и протянул ей руку, приглашая устроиться перед ним.       – Я признательна, что дракон не испепелил меня, но спиной к тебе не сяду, – она решительно переплела руки на груди, оставаясь на земле.       – А я думал, мы теперь друзья, – его тон был ядовито-насмешливым. – Как хочешь.       Губы Малфоя искривились в привычной издевательской ухмылке и она тут же вспомнила все, за что его так ненавидит.       С трудом вскарабкавшись на спину дракону прямо за слизеринцем, она демонстративно увела руки назад. Всем своим видом она показывала, что держаться будет лишь за спину животного.              Блондин наклонился вперед и ласково похлопал дракона по его шее. В следующую секунду чудовище пружинисто оттолкнулось от земли и почти вертикально взмыло в воздух.       Мир перевернулся. Поток ледяного ветра ударил в лицо, темные скалы метнулись вниз. Они стремительно удалялись от тесного ущелья и пространство под ними стало походить на зияющую бездну. Гермиона вскрикнула и, не успев подумать, обвила руками талию слизеринца, прижимаясь к нему всем телом.              В этот же миг пришло осознание: текущее положение дел не оставило ей путей отступления. Грейнджер придется довериться Малфою в данной ситуации. Он был ее единственной опорой на этом хрупком мостике доверия.