Сердце цвета агата

      Они долго набирали высоту. В какой-то момент заложило уши, а руки пришлось засунуть в рукава бомбера, чтобы они совсем не онемели от холода. Гермиона ненавидела высоту. Девушка попыталась взглянуть вниз лишь однажды, но от увиденных крошечных елочек, покрытых густым туманом, у нее внизу что-то оборвалось, а тело от страха онемело. Каждый вираж ощущался так, словно их мотало в старом маггловском аттракционе, только с тем отличием, что под ногами теперь была пустота, обещающая верную смерть. Чтобы не свалиться с дракона, она плотно сомкнула глаза и твердо решила провести так остаток их полета.       Крылатое чудовище явно не было в восторге от необходимости везти на себе двух волшебников. И дело было явно не в их весе – могучий размах огромных крыльев намекал, что дымчатый зверь мог без особых усилий унести на себе еще с десяток людей. Но он явно не хотел. Даже текущая роль воздушного такси ему точно была не по душе и воспринималась как навязанное одолжение. Именно поэтому он совершенно не пытался смягчить свои маневры.       Чтобы хоть немного отвлечься от ужаса внутри, Гермиона попыталась отвлечься на свои ощущения. Ноги онемели и тоже замерзли. Спина неприятно упиралась в боковую часть шипа. Шея устала от усилий, с которыми она вжималась головой в Малфоя. Спина блондина была теплой и твердой, но самое важное – безопасной. Несмотря на скорость и виражи на поворотах, слизеринец очень уверенно держался на спине зверя. Возможно ему помогало квиддичное прошлое, а возможно он не все ей рассказал и такой опыт для него не был новым.       С другой стороны - сложно было ожидать, что он будет делиться всем. Взаимное недоверие было основой их взаимоотношений. Гермиона всегда старалась быть тем, кто понимает необходимость вторых шансов для любого. Но только в случае, если тот, кому этот шанс предназначается, действительно хочет встать на путь исправления. А такого желания она в слизеринце не видела. Его поступок был продиктован явно не добротой, а скрытыми мотивами. И хорошо, если это лишь попытка обелить свое имя и создать новую репутацию. Но даже в это верилось с трудом. Малфои определенно из тех, кто играет только по-крупному.       Из размышлений ее выдернул резкий поворот Румынского Сумеречного и внезапное снижение, столь же крутое, как был и их взлет. Она вздрогнула, сжала зубы и еще сильнее сомкнула руки на талии блондина.       – Почти прилетели, – раздался впереди крик Малфоя, долетевший сквозь свист ветра в ушах.       Гермиона ничего не ответила. А слизеринец, тем временем, прижался к спине дракона, будто выбирая более безопасный угол в данной ситуации, из-за чего ведьма уже почти лежала на его спине.       Приземление обещало быть жестким. И тут в голове невольно всплыло другое воспоминание – о том, как они с семьей пережили нечто похожее, приземляясь этим летом в Лондоне. Был сильный ветер, гроза, самолет шатало во все стороны. Они заходили на посадку три раза. Сила удара шасси самолета о взлетно-посадочную полосу заставила ее тогда ни на шутку испугаться.       От мыслей о прошлом неприятно кольнуло в районе сердце. Самым неприятным в тот день стало вовсе не нервное прибытие в аэропорт Хитроу. Она все еще помнила равнодушные, практически чужие взгляды родителей. Мама и папа не разговаривали с ней уже неделю к тому времени. Предложи она заранее помощь в перемещении через порт-ключ ввиду сложных погодных условий – кажется, они бы и тогда не согласились. Ни пережитый стресс в самолете, ни тысяча попыток и извинений после – они так и не заговорили с ней до самого отъезда в школу.       Соберись, Гермиона. Нашла время себя жалеть.       Послышался треск веток и жесткое приземление дракона на землю моментально вернули ее в реальность. Спина отозвалась болью от удара тела о жесткую чешую. Неуловимое и абсолютно не смягчающее удар пружинистое движение его лап в конце лишь подтвердило ее догадки – заботой о непрошенных пассажирах зверь решил себя не обременять. И теперь довольно прямо предложил им покинуть его спину.       Не дожидаясь повторного намека, Грейнджер разомкнула руки и поспешно скатилась куда-то в бок, падая коленями на землю. Последнее, что ее волновало в данный момент – это состояние Малфоя. Она поднялась на ноги, отряхнулась и, собрав остатки храбрости, подошла к голове дракона. Тут явно не обошлось без адреналина от такой поездки, но ей также хотелось хоть немного расположить к себе чудовище. Потому что обратной такой поездки она явно не выдержит.       – Прости, что потревожили тебя и попросили перевезти нас куда-то в ночи, – она ласково положила руку ему возле ноздрей и аккуратно погладила. – И спасибо тебе за помощь.       Дракон не испепелил ее, а также не начал рычать или клацать зубами. Это был хороший знак. Правда и счастливым от ее слов он не стал. Зверь несколько раз фыркнул и тут же увлекся кусками мяса, брошенными ему Малфоем.       – А меня поблагодарить не хочешь, Грейнджер?       – Нет, – она отошла на несколько шагов назад от увлеченного едой чудовища. – Я скажу спасибо, когда ты выполнишь то, за чем мы сюда отправились.       – Ну разумеется, – его лицо озарила снисходительная улыбка: – Ведь сказать “спасибо” – это же почти признаться, что без меня ты не справилась. Кстати, ты ужасный второй пассажир, ты в курсе? У меня до сих пор болят ребра.       Щеки Гермионы вспыхнули красным цветом, а глаза расширились от возмущения.       – Не знаю в курсе ли ты, но нормальные волшебники не летают на драконах, – она сложила руки на груди. – Это опасные и неуправляемые хищники. Если бы ты сказал заранее, я бы попросила у Макгонагалл фестралов и нам не пришлось бы так страдать!       – Во-первых, перестань обобщать. Я не страдал, – он сделал шаг ей навстречу. – Во-вторых, ты бы попросила и в лучшем случае мы бы летели сюда день или два. У тебя что, откуда-то появилось лишнее время, чтобы насладиться путешествиями?       Гриффиндорка плотно сжала губы и с ненавистью уставилась в его вечно изучающие серые глаза. Он был прав. И это раздражало больше всего. Вся эта ситуация, где приходилось доверять хорьку, признавать его правоту и следовать за ним – все это было чужеродно и омерзительно. Их путешествия с ребятами всегда были комфортными и подконтрольными. Никто из них даже не смел лезть в ее планы, полностью полагаясь на подругу. Как же ей сейчас хотелось свалить отсюда. Просто развернуться и уйти, ничего не объясняя этому высокомерному придурку. Он наверняка сейчас просто наслаждался ее положением. Потом будет рассказывать таким же дружкам-идиотам, как пожалел и спас несчастную грязнокровку.       – Я так и думал, – прокомментировал он затянувшееся молчание с ее стороны и осторожно двинулся к краю опушки.       Место приземления почти не отличалось от тех кусков леса, которые они проходили час назад в поисках логова дракона. Здесь не было огней, звуков или каких-то других знаков, что в этих краях живут ведьмы или маглы. Но ощущалось оно совсем иначе. Гермиона чувствовала вокруг присутствие темной магии – липкой и тяжелой. Она словно обвивало тело невидимой паутиной, которую невозможно было сбросить. В воздухе витал запах сырости и затхлости, словно они были не среди деревьев, а в чулане давно заброшенного дома. На теле появились мурашки.       Малфой остановился у плотно заросшего кустарника. С невероятной осторожность он тихо отодвинул часть веток в сторону и девушка увидела узкую тропинку, что была скрыта в лесу.       – Грейнджер, слушай внимательно, – прошептал слизеринец, повернувшись к ней. – Дракон меня знал, поэтому мы отделались испугом. Тут такого не будет. Иди за мной и не издавай ни звука. Если живущие тут ведьмы узнают о нас раньше положенного – нас ждет смерть. Ты поняла меня?              Она попыталась проглотить подступивший ком в горле и молча кивнула.       Хорек знал дракона. Это объясняет относительную простоту, с которой им удалось наладить контакт со зверем. Но это значит, что с высокой долей вероятности Малфой уже бывал в этих местах, и, скорей всего, знал местных ведьм. Чего же тогда он опасался?       Гермиона молча двинулась за ним. Тропа определенно не была заброшенной. На высоких елях то и дело встречались странные амулеты с незнакомыми ей рунами. На некоторых камнях, лежащих у края дорожки, также были выцарапаны какие-то знаки. Несмотря на то, что все это было незнакомо темноволосой ведьме, она была уверена – это явно было сделано не на удачу случайному путнику.       Наконец, впереди показались покосившиеся избушки. Ровно пять штук, стоящих полукругом. Крыши из какой-то темной соломы, маленькие окна, грубо сколоченные из необработанных досок двери. Они напоминали скорее хижины, построенные кем-то на один сезон, чем постоянное место жительства сильного древнего ковена. Запах затхлости усилился до невыносимого и Грейнджер подняла ворот бомбера к носу, вновь перебивая окружающее их зловоние запахом духов Малфоя.       – Ты что вылил на куртку целый флакон парфюма? – тихим шепотом пробурчала одна.       – Что? – он повернулся к ней полубоком и вопросительно вскинул бровь. – Зачем мне пользоваться духами, если мы летели сюда на драконе? Ты хоть знаешь какое сильное у них обоняние?       – Знаю, – буркнула она. – Но твоя куртка воняет как консультант в лавке косметических зелий.       – Ну так может уберешь от нее свой вездесущий нос? – его шепот стал ощутимо более раздражительным. – Заткнись, пожалуйста, я пытаюсь слушать.       – Не смей затыкать мне рот! – голос девушки прозвучал угрожающе громко, но продолжить свою тираду Гермиона не успела.       Малфой в три шага преодолел расстояние между ними. Пугающе отточенными движениями он положил одну ладонь ей на губы, а второй обхватил затылок Грейнджер, удерживая ее на одном месте.       Мычать ведьма не решалась, все же помня о предостережении, но тут же возмущенно стала отталкивать его руки. Но все усилия не принесли никакого результата. Руки блондина не сдвинулись ни на миллиметр.       – Перестань дергаться, – тихо прошипел слизеринец практически в сантиметре от ее лица. – Невыносимая дура, я не собираюсь подыхать только потому что ты не способна вовремя заткнуться.       Перестав бороться толчками со сжимающими ее в ловушке руками, гриффиндорка с силой сжала ногти на его предплечье и ответила встречной яростью на его испепеляющий взгляд. В отблесках света луны казалось, в его радужках его глаз бушевало живое море ненависти из ртути или серебра.       Словно не чувствуя боли от ран под ее ногтями, Малфой тихо спросил:       – Слышишь?       В ответ Гермиона отрицательно замотала головой.       – И я ничего не слышу. А вокруг нас ночь и осень, время, когда подобные ковены черпают силу из умирающей природы. Тут что-то не так.       Девушка тихо обвела взглядом крошечную деревушку. Вокруг была звенящая тишина. В окнах не было света, все факелы были потушены, а про костер в середине полукруга словно забыли – светлые дрова были аккуратно сложены в виде небольшого шалашика, но их определенно никогда зажигали. Все это напоминало декорацию, которую забыли разобрать после спектакля.       Но зачем им покидать места, где они жили? Гермиона читала о ковенах Восточной Европы. Они жили небольшими поселениями, очень чтили традиции и устои и ненавидели перемены. Возможно колдуньи прячутся и готовят засаду?       – Я отпущу тебя, но пообещай мне остановить свои попытки нас прикончить.       Она коротко кивнула, соглашаясь сохранять тишину. Чужие руки тут же исчезли с ее лица.       – Смотри под ноги, – бросил он негромко. – Эти старухи обожают расставлять ловушки для долгожданных гостей.       Первый дом был перекошен набок, крыша съехала, а дверь держалась на одной ржавой петле. Драко ткнул ее носком ботинка, и створка медленно открылась. Внутри раздался хриплый скрежет, и с потолка сорвался сгусток вязкой тьмы.       Гриффиндорка едва успела выставить палочку:        – Протего!       Щит вспыхнул голубым куполом, и облако распалось, осыпавшись на землю мерзкими белесыми червями. Они зашевелились, активно извиваясь в траве, будто недовольные тем, что добыча ускользнула.       – Мило, – ухмыльнулся Малфой. – Добро пожаловать в уютное гнездышко румынских колдуний.              Внутри хижины стены были увешаны полками. На них – треснувшие склянки, в которых застыли темные следы зелий, облезлые порванные книги, страницы которых были так испачканы жирными пятнами, что слова расплылись в грязные мазки. В углу – чучела животных: лисы, вороны, зайцы. Из их пустых глазниц вываливались опарыши.       Гермиону затошнило, но она заставила себя сделать шаг вперед. Если Малфой заметит ее слабость, он будет припоминать это вечно.       Во втором доме их встретила самодельная преграда – лозы с колючками, увешанные какими-то лоскутами кожи. Слизеринец лениво отсек их одним движением палочки.       – Уровень защиты прямо как в нашей школе в первые шесть лет учебы, – буркнул он.       Но когда они прошли внутрь, темноволосая ведьма увидела пол, усеянный обугленными костями. Ее пальцы похолодели. Что-то внутри подсказывало, что эта находка явно принадлежала не животным.       В третьей хижине вспыхнуло пламя прямо у их ног – языки огня поднялись, виляя, словно змеи. Гриффиндорка стиснула палочку, с трудом погасив его. От едкого дыма заслезились глаза.       – Чувствуешь? – тихо сказал Малфой. – Местная магия словно продолжает жить уже без своих хозяек.       Она чувствовала. Липкая паутина чужой силы обвивала кожу. В груди все сжалось – все в этих домах было соткано из мерзости и боли.       И вдруг ее взгляд зацепился за куст возле окна четвертого дома. Алые розы. Те самые – слишком правильные бутоны, слишком кровавый цвет. Гермиона застыла. Именно их она получила в Башне Старост неделю назад.       Она резко отпрянула.       – Что? – лениво спросил блондин. – Местный антураж не по душе нашей Золотой Девочке?       – Это те же розы, – выдохнула она. – Их мне прислали.       В его взгляде мелькнул интерес, но тут же скрылся за привычным сарказмом:       – Я же говорил, что у тебя специфичные поклонники.       Гермиона не ответила. В груди клокотала тревога. Одно дело разбираться с личной угрозой, но теперь ее опасения подтвердились – именно по ее вине сестра пострадала. И она пока не была уверена, что сможет ей помочь. Ведь уже в четырех из пяти домов они абсолютно ничего не нашли.       Последняя хижина возвышалась над остальными, словно карикатурный дворец в никчемном королевстве. Доски на окнах были крепче, дверь толще, крыша целее. Внутри пахло прогорклым маслом и железом.       Они вошли почти одновременно. Тишина, беспорядок и вновь никого живого внутри. Как такое вообще может быть? Они пробирались сюда несколько часов, сменив два вида магического транспорта, устав и замерзнув. И что в итоге? Это все было зря?       Девушка резко развернулась к слизеринцу:       – Может, ты их предупредил? – ее голос дрогнул, выдавая волнение.       Малфой фыркнул.       – Это самое бессмысленное и тупое утверждение за вечер. Ведьмы никого не боятся, поверь. И уж точно не стали бы убегать.       – Но ты знал дракона, – не сдавалась она. – Значит, ты уже был здесь. И наверняка по поручению своих родителей.       Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой.        – Один раз. Когда Темный Лорд собирал союзников перед битвой. Этих старух он тоже хотел видеть на своей стороне. С тех пор я не был в этих лесах. Знаешь почему? Потому что им нельзя доверять. Они сумасшедшие.       – Твои родители послали ребенка на переговоры с ведьмами? – в ее голосе прозвенел ужас. – Тогда неудивительно, что ты вырос с такой злобой внутри. Только монстры способны на такое.       Время словно замерло. Жгучий стыд пронзил Гермиону, когда она поняла, что в порыве бессилия опустилась до оскорблений родителей слизеринца.       Малфой дернулся. Слово “монстры” хлестнуло его по лицу словно пощечина. В глазах вспыхнула ярость, а кулаки сжались так сильно, что костяшки на них побелели.       – Надо же. А твое гриффиндорское высокомерие не утихает. Тебе сложно в это поверить, но у меня не было выбора, Грейнджер. Ни у меня, ни у моей матери, – выплюнул он. – А вот у тебя есть. И ты тратишь его так бездарно, что это почти смешно.       Он сделал шаг вперед, навис над ней, заставив отступить вплотную к стене. Его дыхание обжигало, а тень заслонила тусклый свет из окна. В следующее мгновение его кулак пробил насквозь висящую рядом куклу из соломы.       Раздался сухой треск. Из разорванного брюха прямо на ладонь Малфоя выпали пузырьки, внутри которых плескалась густая кровь. Он поднял все три флакона повыше и сухо произнес:       – Кровь ведьм, которая снимет проклятие с твоей сестры. Как я и обещал.       Гермиона не могла найти в себе силы пошевелиться, горло сжалось, дыхание перехватило. Лишь хрипло прошептала:       – О чем ты говорил? Про выбор…       Она почти коснулась губами его щеки, и это расстояние казалось опаснее любого заклинания. В следующее мгновение он оттолкнулся от стены и отошел от нее на несколько шагов в сторону.       – Я имел ввиду, что все твои друзья получили что-то после войны, – его голос стал низким, ядовито-сладким. – А ты никак не используешь свою славу: ни интервью, ни обложек, ни посещений мероприятий. Еще и осталась с Уизли. С неудачником, у которого амбиций и мозгов не больше, чем у садового гнома. Он действует на всех окружающих как дементор – вытягивает все хорошее своим бесконечным нытьем.       – Не смей… – начала она, но он перебил мгновенно, не дав даже шанса закончить.       – Мою мать удерживала всепоглощающая любовь к семье. Ведь отец, а он редкостная скотина, делал все, чтобы она жила в комфорте и чувствовала себя нужной. А что оправдывает тебя? – его слова хлестали ее словно кнут. – Желание спасать всех убогих, чтобы поддерживать образ мученицы и героини? Ты даже о собственном счастье не думаешь.       – Заткнись! Ты нихрена обо мне не знаешь, Малфой! – заорала она.       – О, ну конечно. Но тут не надо быть гением, чтобы понять причины, по которым сильнейшая ведьма столетия из всех своих возможностей выбрала лишь уныние. И знаешь, что бесит сильнее всего? – она ощущала злобу в его словах кожей. – Меня лишили выбора. А ты от своего отказываешься сама.       – Не смей… лезть… – она угрожающе потянулась к палочке, но взгляд Малфоя метнулся к окну, и в следующее мгновение он рванул к гриффиндорке и вновь прижал ладонь к ее губам.       Гермиона в ярости вцепилась зубами в его руку. Он дернулся, прошипев сквозь зубы:       – Блять, как же ты меня заебала, Грейнджер.       Малфой, подтянул ее к себе и резко, удерживая одной рукой, подтолкнул к окну, указывая на небо.       На горизонте двигались темные точки. Сначала разрозненно, затем выстроились в четкий строй. Люди на метлах, не менее пятидесяти волшебников, их силуэты вытягивались на фоне бледной луны.       – Ведьмы? – спросила она приглушенно, когда блондин убрал ладонь.       – Нет. Они никогда не летали строем, – ответил он резко. – Нам пора уходить.       В его руке блеснула монета. Магия порт-ключа уже зашевелилась, искрясь голубыми линиями. Малфой вновь хотел схватить ее руку, но замер, когда почувствовал ее ладонь поверх своей. Она сама коснулась его. Без криков и привычной истерики.              Ее глаза были прикованы к небу, где приближающиеся фигуры начали снижение. А лицо выражало беспокойство и страх.       В следующее мгновение волшебная монета сорвала их с места. Мир рванулся, сжался в одну точку, и хлопок утянул их обоих в воронку. Портал сомкнулся, оставив после себя лишь дрожь воздуха и эхо разорванной тишины.