Сердце цвета агата

      В этот раз перемещение прошло гораздо легче. То ли Грейнджер помогло его предупреждение, то ли после всего произошедшего у нее не осталось сил на драму. Так или иначе, многострадальная рука Драко на этот раз осталась цела.       – Ты в порядке? – его голос звучал ровно и без тени заботы.       Гриффиндорка коротко кивнула, все еще придерживаясь за его предплечье. Ее тело немного шаталось, словно пытаясь найти равновесие, лицо было бледным, а дыхание тихим, но прерывистым. Сделав несколько глубоких вдохов, она наконец расправила плечи и сделала шаг назад, отходя к школьным воротам.       Башни замка тянулись навстречу небу, где робко вспыхивали первые розовые отблески нового дня. Ворота школы казались надежными, но на фоне пропавшего ковена любая защита выглядела иллюзией. Драко запустил руки в карманы и, предоставляя ведьме время прийти в себя, устремил взгляд вдаль на рассвет, обещающий скорое буйство красок.       Мысль о незваных гостях в их путешествии не давала ему покоя. Как и опустевшее селение ковена. Драко сжал кулаки в карманах: слишком многое намекало, что старый порядок рушится быстрее, чем он готов признать. Или он поддался панике этой идиотки и драматизировал?       Семья Малфоев знала румынский ковен ведьм с давних времен. Разумеется, речь шла не о крепкой и теплой дружбе. Еще прадед Драко начал закупать у них крупные партии запретных зелий и проклятых предметов. Варево, разлитое в склянки этими старухами, могло многое. Клиенты черного рынка отдавали за них целое состояние. Пару капель достаточно, чтобы превратить любого человека в безвольного раба до конца жизни. Или подарить здоровье за счет десятка отнятых жизней. Это были зелья, способные усиливать магические силы, делать волшебника незаметной тенью или позволять заключать контракт без согласия жертвы.       В памяти всплыл случай из детства. Драко тогда задержался у приоткрытой двери гостиной и случайно подслушал разговор.              – Госпожа, – робко прошептала Тинки, теребя подол собственной наволочки. – Я проверила, как чувствует себя ваша подруга после месяца на зелье. Дела совсем плохи. Боюсь, что скоро придется обратиться в Святого Мунго. Она видит тени любовниц мужа повсюду… а вчера сказала, что слышит голоса в голове.       – Как жаль, – в голосе матери прозвучала искренняя грусть, но тон остался сдержанным. – Она слишком легко поддалась на сладкие речи приспешников Люциуса. К сожалению, теперь я уже не смогу ей помочь.       Драко прижался к косяку и его сердце испуганно застучало. Нарцисса перевела взгляд к двери и сразу заметила его светлую макушку и широко раскрытые глаза. Разговор мгновенно смолк, ее губы тронула мягкая улыбка.       – Милый, заходи, – голос теперь гораздо звучал теплее. – Тинки, подай чаю.       Эльфийка кивнула и исчезла с хлопком, а по гостиной вскоре разлился тонкий аромат жасмина. Нарцисса протянула сыну ладонь, и Драко шагнул вперед, чувствуя, как холодные тени чужих разговоров сменяются уютом домашнего вечера. Она слегка коснулась его щеки кончиками пальцев и сдержанно добавила:       – Не стоит тревожиться о том, что тебе пока не под силу понять.       Зато теперь, спустя десять лет, он уже все прекрасно понимал. Сам Драко и остальная его семья никогда не пользовались этим товаром. Пропорции и добавки настолько противоестественно усиливали эффект, что и побочные эффекты становились куда опаснее. Зависимость, паранойя, сумасшествие – это было самое легкое, что наблюдал слизеринец у завсегдатаев их подпольных лавок. И даже перспектива смерти не снижала стабильный поток желающих.       Так или иначе, клиентов у этого ковена хватало из разных уголков земли. А вот идиотов, решивших угрожать им, встречать не доводилось. Старухи настолько умело изобретали новые подходы в темной магии, что их непредсказуемость пугала всех. Даже для Темного Лорда их помощь стала скорее вынужденной мерой – в надежде укрепить свое войско перед битвой за Хогвартс.       Изменения в румынском аврорате? Чуйка подсказывала, что эта группа волшебников не была связана с правительственными организациями. Неужели в тех землях появился новый враг?       – Малфой! – женский голос словно вывел его из оцепенения.       – А? – он растерянно моргнул и с легким раздражением перевел взгляд на Грейнджер. – Чего ты опять разоралась?       – Потому что я зову тебя в третий раз, а ты не реагируешь. Давай кровь ведьм. Мне надо к сестре.       Он ухмыльнулся и протянул все три флакона в сторону гриффиндорки. Как только ее тонкие пальцы схватили склянки, ведьма тут же развернулась и почти бегом направилась к воротам замка.       – Грейнджер, – негромко окликнул он и та замерла в метрах двадцати от него. – Позволь спросить, а куда ты так решительно направилась? Неужели ты знаешь, что именно надо делать с кровью?       Девушка не ответила и даже не повернулась к нему. Он обратил внимание лишь плечи, которые в легком разочаровании чуть ссутулились, теряя былую уверенность.       – Я так и думал, – он медленно двинулся в ее сторону и продолжил, но уже иронично: – О, прошу, не утруждай себя словами благодарности. Их было сказано за ночь предостаточно.       – Малфой, я просто хочу ее быстрее спасти.       В голосе грязнокровки не прозвучало привычной злобы или раздражения. Разумеется, это был не тот тон, каким обращаются к приятелю или другу. Но знакомое состояние на грани истерики своей владелицы он не выдавал.       Грейнджер определенно устала. Не то, чтобы ему было ее жаль, все же половину энергии она явно потратила на свои нескончаемые психи. Но отчасти Драко мог ее понять. Она пошла на все, чтобы спасти Агату. Если бы с его матерью случилась такая же беда – он бы стер с земли всех виновников, он бы применил всю запретную магию и все темные заклинания для поиска решения. И вряд ли среди всего этого хаоса он бы смог отыскать время для хороших манер.       Их шаги эхом разносились по пустующим коридорам еще не проснувшегося замка. Блондин глубоко вдохнул чистый утренний воздух. Ночь и такое раннее утро были единственным временем, когда Малфою почти нравился Хогвартс. Привыкший к могильной тишине семейного поместья, он находил в отсутствии звуков что-то безопасное, знакомое и уютное. Жаль, что днем в этом балагане тишину найти невозможно.       Окружающая обстановка была настолько умиротворяющей, что парень успел даже позабыть о причине его проблем, все это время идущей рядом. Но его спокойствие нарушил звонкий, полный раздражения голос из-за угла:       – Мисс Грейнджер, Мистер Малфой! – Макгонагалл, чуть придерживая подол мантии, решительно шагала в их сторону. – Где вы пропадали всю ночь?!       – Директор, дело в том… – начала объяснять тихим голосом его напарница по несанкционированной вылазке, но Минерва на повышенном тоне перебила ее.       – Вы хоть понимаете, как это выглядит?! – глаза Минервы сверкнули. – На первокурсницу напали, а ее старшая сестра исчезла. И со вторым Школьным Старостой! – она поправила очки и строго оглядела каждого. – Немедленно объясните цель этой выходки.       На лице Малфоя не отражалось ни малейшего интереса к происходящему. Человек, который несколько месяцев подряд выслушивал угрозы от безносого психа, едва ли вздрогнет от гнева строгой, но доброжелательной ведьмы.       – Это не вина Мисс Грейнджер, – Драко нацепил дежурную вежливую улыбку. – Идея была моей. Она даже не знала куда мы идем.       – Малфой врет, – возмущенно подхватила шатенка. – Мы были в Румынии. И это я попросила сопроводить меня туда, потому что… Он лучше разбирается в местных обычаях.       Какого Мерлина творит эта идиотка?       – Вы? В обычаях румын? – Макгонагалл с сомнением взглянула прямо ему в глаза.       Малфой равнодушно пожал плечами.       – Да. У отца был там бизнес, мы ездили туда с семьей несколько раз.       – Предположим, – директор поджала губы. – Тогда позвольте спросить, зачем же вам так срочно понадобилась экскурсия в эту страну?       – Малфой помог найти противоядие для моей сестры, – Грейнджер продемонстрировала три склянки, сжатые в руке. – Пожалуйста, профессор Макгонагалл, я не вру вам. Позвольте нам помочь Агате.       – Я не буду спрашивать, что это, – лицо женщины чуть скривилось. – Хорошо, но я буду рядом на случай, если случится непредвиденное.       Минерва повернулась и направилась в двери Больничного крыла. Девушка хотела направиться следом, но он легко ухватил ее за локоть и остановил. Его лицо оказалось так близко к ее каштановым растрепанным волосам, что Драко почувствовал едва уловимый запах шампуня и тепла ее шеи. На мгновение он замер, словно задержав дыхание, но затем резко прошептал:       – Не смей меня жалеть и выгораживать без спроса. Спасать будешь своих безмозглых дружков, а я способен нести ответственность за свои слова.       – Отстань, – она без особого труда высвободилась из слабой хватки. – Я и не хотела, это получилось по-привычке.       Блять, я даже не удивлен. Какие еще привычки могут появиться, когда тебя окружают лишь инфантильные придурки?       Больничное крыло встретило их все той же тишиной. Новых пациентов не появилось, бледная Агата по-прежнему неподвижно лежала в кровати. Казалось, что она так и не пошевелилась с их ухода. Хороший знак, потому что темные линии не спустились ближе к сердцу. А значит у них было время и шанс исправить все без последствий для девочки.       Грейнджер обогнула кровать, нежно взяла ребенка за руку и подняла взгляд на Макгонагалл. Та выжидающе наблюдала за их действиями. Весь ее внешний вид указывал на явные сомнения в озвученном ранее плане.       – Что сейчас требуется от меня? – гриффиндорка отошла от больничной койки и протянула ему склянки.       – Ничего, – он забрал их и подошел к изголовью кровати. – Здесь не нужны дополнительные заклинания. Я попрошу никого не трогать младшую Грейнджер до окончания ритуала. Это очень опасно.       Драко вылил содержимое первой банки на указательный палец и принялся выводить руны на худой детской руке. Дело требовало концентрации и невероятной точности. Даже если ошибка не приведет ни к чему серьезному, крови не хватит на вторую попытку.       Он словил себя на мысли, что впервые за этот год он чувствует искреннюю благодарность к отцу. Сам бы он ни за что не стал учить эти редкие и почти локальные руны. Но любые дела бизнеса превращали просто требовательного Люциуса в тирана. Шантажом, оскорблениями и физическим насилием он заставлял сына раз за разом выводить набор знаков, способных снять порчу с незадачливых клиентов. Разумеется, за отдельную плату. Каждое лето с тринадцати лет. Драко смог стереть из памяти многое, но эти рисунки жили там словно недавнее и очень яркое событие.       Круг над предплечьем, спираль внутри. Два треугольника вниз. Семь точек справа от них. Несколько незатейливых рун, обвивающих руку над кистью, словно дикий плющ. Провести линию от верхней части рисунка к маленькому лбу. Повторить знаки кровью из второй бутылки уже на второй руке.       Осталось самое важное. И самое опасное. Кровь из третьей склянки. Он принялся аккуратно чертить треугольники и черточки древних заклинаний над соединенными линиями на лбу. Алая кровь ярко контрастировала на фоне бледной кожи и черных полос под кожей. Возникло неприятное осознание: впервые за долгое время ему даже пришлось сдерживать дрожь в руках.       Еще немного. Блять, только бы не ошибиться. Второй раз этих сумасшедших старух я так быстро не найду.       Последней частью стал искривленный зигзаг. Как только палец очертил последнюю кривую в нем, Агата как по щелчку пальцев заорала. Резко, истошно, неестественно хриплым голосом.       Тело ребенка натянулось словно струна на инструменте за секунду до того, как лопнуть. Глаза оставались плотно закрытыми, а на лице не было ни единой эмоции. Словно марионетка, которую заставили открыть рот и заорать, но забыли нарисовать другие признаки живого человека.       Но Драко понимал, что это не конец. Он видел этот ритуал дважды и следующий этап потребует не меньше усилий.       Он рванул вперед, огибая кровать. В этот же момент тело Агаты пришло в движение. Медленно, все еще не теряя напряжения в мышцах и не замолкая, она подлетела на метр над кроватью. Линии, выведенные кровью, потемнели и начали медленно стекать черной, похожей на вязкую смолу, жидкостью.       Насколько же предусмотрительным показались последние недели, проведенные рядом с Грейнджер. Абсолютно упертая и безрассудная дура во всех вопросах, касавшихся сестры или его просьб. Он заранее знал, что и на этот раз его продостережения будут проигнорированы.       Рука обвила мягкую толстовку вокруг женской талии как раз в момент, когда ее владелица попыталась высунуть свои вездесущие руки и схватить девочку, нарушив ритуал.       – Малфой, пусти!       – Да угомонись ты, – он сделал шаг назад, утягивая вырывающуюся девушку за собой. – Вы обе умрете, если ты не остановишься!       Белоснежная подушка и простыня на больничной койке стали наполовину черными. Струи черной слизи, стекающие с тела, превратились в капли. Женские всхлипы резали уши, но Грейнджер хотя бы перестала так сильно вырываться.       В ту же секунду, когда с кисти руки упала последняя капля, девочка замолчала. Профессор Макгонагалл, неподвижно стоявшая все это время рядом, сразу же подхватила падающее тело левитирующим заклинанием, не позволяя упасть на следы темной магии. Агату поместили на чистую койку напротив, и Малфой наконец разомкнул руки.       Видеть это чудесное семейное воссоединение было даже приятно. Но лишь первые секунд десять – когда Агата открыла глаза и что-то испуганно прошептала старшей сестре, а та гладила ее по голове, успокаивая. А вот момент, когда гриффиндорка принялась рыдать, обнимая ребенка, уже подарил ему чувство неловкости. И стойкое ощущение того, что он здесь лишний.       Поморщившись от вида этого бушующего океана эмоций, он повернулся и стал отходить к двери. Но его остановила ладонь директора, аккуратно коснувшаяся его плеча.       – Мистер Малфой, я имею весьма поверхностное представление о том ритуале, что вы сейчас провели. Но уверена лишь в одном – эта магия запрещена к использованию в Англии, – голос женщины звучал привычно строго. – Я не стану докладывать об этом в Министерство, если вы пообещаете также не распространяться о том, что тут произошло.       Он устало кивнул. Сейчас он мечтал лишь и теплом душе и глубоком сне.       – И все равно школа благодарна вам за помощь, – ее губы тронула легкая улыбка. – Пятьдесят очков Слизерину. А теперь ступайте.       Это прозвучало приятно и… странно. Драко в недоумении вышел за дверь больничного крыла.       Так вот как чувствовал себя Поттер? Ну, или вернее сказать, мог бы чувствовать. Если бы получал свои очки за реальные достижения, а не простое везение и старания этой рыдающей идиотки.       От самой Грейнджер, разумеется, никакой признательности он не надеялся получить. До лестниц к Башне Старост оставались считанные метры, когда сзади его окликнул женский звонкий голос. Неужели у Макгонагалл каким-то образом получилось выгнать из лазарета Золотую Девочку?       – Малфой, да стой же ты! – судя по прерывистому дыханию, она явно сюда бежала. – Я хотела тебе сказать спасибо за все, что ты сделал. Правда. Это очень много для меня значит.       На мгновение он подумал, что это сон. Слова благодарности – это не то, что он привык слышать в свою сторону в Хогвартсе. Конечно, он рассчитывал на потепление в их отношениях с грязнокровкой, но смел надеяться лишь на то, что она наконец перестанет орать на него при каждой встрече. А тут даже целое “спасибо”, ну надо же. Неслыханная щедрость.       – Как я и говорил, старосты должны помогать ученикам своего факультета, – Драко безразлично пожал плечами.       Она беззлобно усмехнулась и молча направилась в сторону Башни Гриффиндора.       Это и к лучшему, сейчас хотелось только наложить обезболивающие чары на обожженную ногу, сходить в душ и отправиться спать. О том, что попросить у Грейнджер взамен на помощь, он подумает позже.       Блондин, чуть хромая, поднялся по ступенькам. Он отодвинул ворчащий портрет и устало закрыл дверь за собой. Едва ли Грейнджер сейчас догадалась об этом, но их небольшое путешествие подарило ему сразу несколько загадок. И потенциальную головную болью по бизнесу отца.

***

      – Ты знаешь, я думаю об этом второй день, и все равно не понимаю зачем он тебе помог, – задумчиво произнесла Джинни, уставившись в кружку сливочного пива так, словно внутри прятался ответ на эту загадку.       Гермиона устало вздохнула.       – Мы же вроде договорились, что перестанем это обсуждать. У меня тоже нет идей.       – Мы с Гарри переживаем, что у него может быть какой-то скрытый план.       Гермиона в ответ засмеялась и покачала головой:       – Ну, можете не переживать. План у него определенно есть. Но сейчас это не важно, потому что Агата цела и уже завтра ее должны выписать. А с Малфоем я разберусь позже.       – Ну, а вдруг… – начала возбужденно лепетать рыжая ведьма, когда ее остановила ладонь Поттера, мягко накрывшая ее руку на столе.       – Милая, если Гермиона говорит, что она в порядке, значит так и есть. Мы все переживаем, но сейчас угроза уже позади. Так что вернемся к этому вопросу, скажем, через неделю.       Слова Гарри были встречены благодарной улыбкой Гермионы и легким цоканьем его девушки, явно без энтузиазма принявшей такое предложение.       Их вылазка в Хогсмид была незапланированной. До первой экскурсии оставалось больше месяца, но Макгонагалл изменила правила. Для снижения напряжения на старших курсах теперь стало возможным посещение деревни раз в две недели. Указ распространялся только на седьмой и восьмой курс, что предсказуемо вызвало недовольство других учеников. Но на решение директора это никак не повлияло. Это не было поощрением, а скорее необходимостью, чтобы снизить напряжение от нахождения в замке, где еще жили воспоминания недавней битвы. И которую большинство из них и без этого отлично помнили.       Гермиона согласилась на эту авантюру не сразу. Но лучшая подруга, кажется, использовала весь арсенал убеждений. Утром, бесцеремонно ворвавшись в Гостинную Старост, она стала рассказывать о всех новых магазинах, открывшихся в деревне. После, она убеждала Грейнджер как важно выделять время на отдых, и что даже Агата была бы рада видеть перед собой довольную сестру. Когда и это не сработало, Уизли применила запрещенное оружие. Она рухнула на диван и, всхлипнув, обреченно произнесла, что после выпуска возможности видеться так часто уже не будет. Этот аргумент стал решающим, вмиг сбивая с Гермионы всю ее броню.              Разумеется, все будет не так и Грейнджер это прекрасно понимала. Они обязательно будут дружить семьями, а с Гарри она вообще будет видеться каждый день в Министерстве. Но от слов подруги все равно неприятно заскреблись воспоминания о темном времени. Весь прошлый год, как бы она не хотела, как бы сильно не скучала как бы не нуждалась в поддержке, но увидеться с Джинни она не могла. И что теперь? Пытается отдалиться и оттолкнуть близкого человека? Нет, так не пойдет.       Было сложно понять собственные мотивы. Она пыталась себя наказать этой попыткой отдалиться от близких? Или это была лишенная всякого смысла жертва ради сестры? Так или иначе, именно в этот момент девушка поймала себя на мысли, что делает все ради каких угодно целей, но не чтобы сделать себя хоть чуточку счастливее. Ее согласие на вылазку звучало так решительно, что Джинни даже на секунду опешила, тут же сняв с лица маску вселенской скорби. Она сразу принялась подгонять подругу и отправила Гарри сообщение о встрече патронусом, словно переживая, что любые лишние телодвижения заставят передумать упертую темноволосую ведьму.       И вот, спустя два магазина одежды, один магазин зелий, а также посещение Сладкого королевства, друзья наконец заняли столик у окна в любимом пабе.       – Кстати, у меня для тебя сюрприз, – загадочно улыбнулась Уизли.       – Джинни, ты не обижайся, но в последнее время я как-то разлюбила сюрпризы.       – Не переживай, уж этот точно тебе понравится!       Все еще сохраняя улыбку, она вышла из-за стола и скрылась за дверью. Гарри лишь виновато пожал плечами, всеми силами показывая свое бессилие перед идеями возлюбленной.       – Та-дам! – Джинни резко открыла дверь и втащила за руку Рона.       Мерлин.       Гермиона была немногословной с ним все эти недели, но все же отправляла короткие письма с последними новостями. Ответы не приходили. Так случалось и раньше, поэтому она просто не думала об этом. А вдруг на него бы тоже напали? Или похитили? Мысль о том, что было бы неплохо немного поволноваться из-за этого, настигла ее лишь сейчас.       Он тут же сгреб ее в сильные объятия. Тепло его тела, привычное и успокаивающее, словно магнит, обжало со всех сторон. Гермиона почувствовала, как усталость последних дней растворяется в этом прикосновении, и как страх за сестру отступает. Легкий запах его дорожной мантии, смешанный с ароматом свежего воздуха улицы из открытой двери, заставил ее на миг улыбнуться сквозь усталость.       Они вернулись за стол и Грейнджер ощутила сильную ностальгию, когда в Рон привычным жестом заказал себе кружку сливочного пива. Совсем как полтора года назад. Словно этого кошмара никогда и не было.       – Я так рада тебя видеть! Как ты здесь оказался?       – Трансгрессировал, как же еще, – он пожал плечами и улыбнулся. – На тебя столько навалилось, и я решил, что моя поддержка не будет лишней.       – Это точно… – она опустила взгляд на стол. – Много всего произошло за эти дни.       – Как твоя сестра?       – Уже лучше. Обещали, что уже завтра она сможет вернуться к занятиям.       – Поздравляю, это отличные новости! – Рон подвинулся ближе, взял ее за руку и продолжил извиняющимся тоном: – Прости, что не ответил на письмо и не приехал раньше. На работе было так много дел. Не ожидал, что жизнь после школы такая занятая.       Она не могла не заметить, как Джинни тут же громко цокнула и закатила глаза, явно выражая недовольство приоритетами своего брата.       – Все хорошо, Рон. Я все понимаю и все равно не могла думать ни о ком, кроме Агаты. Он отпустил ее руку, поднял пиво вверх и громко произнес:       – Ну что, за новую Главную Старосту! Ты заслужила это.       Гермиона смущенно улыбнулась аккуратно подняла кружку принимая поздравления.       – Кстати, о делах старост, – Джинни подмигнула. – Расскажешь, какая будет тема Осеннего бала? Какое платье мне искать?       – Мы еще не выбрали, но у меня есть пару идей. Думаю, что проводить бал для сбора средств целесообразно. Я хочу предложить хэллоуинскую ярмарку-карнавал, с магическими аттракционами и лотереями. А после – благотворительный ужин. Наверняка все приглашенные придут с семьями. Так мы сможем привлечь побольше средств.       – Звучит очень здорово, – Гарри поддерживающе взглянул на нее. – Такого в Хогвартсе я и не припомню.       Спустя пять минут ее друзья уже переключились на обсуждение квиддича, первых матчей нового сезона, и планов Рона попасть в команду в следующем году. Гермиона восхищалась, как много эмоций вызывало в них обсуждение этого вида спорта. Ее подруга в этом году добилась невероятных успехов, получив приглашение присоединиться к Холихедским Гарпиям после выпуска из Хогвартса. Исключительная возможность, которую очень редко получали волшебники во время учебы в школе. Она была так горда за младшую Уизли, что терпеливо выслушивала все ее планы по усиленной подготовке, которой она собиралась посвятить бо́льшую часть этого года.       И тут дверь в Три Метлы открылась, и Грейнджер заметила знакомые силуэты, входящие в паб. Вездесущая компания слизеринцев. Паркинсон, Забини, Нотт и… Малфой. Было бы странно ожидать, что они упустят возможность отдохнуть здесь в выходной день, поэтому девушка чуть поджала губы, но перевела взгляд обратно на ребят за своим столом.       Рон, очевидно заметив ее взгляд, повернул голову и недовольно произнес:       – А эти что тут забыли?       – Рон! – Гермиона недовольно цокнула. – Они ведь тоже на восьмом курсе.       – И что с того? Вам разрешили вылазки, потому что вы пострадали во время Битвы. А какую травму получили эти змеи, отсиживаясь в подземельях?       – Ты ведь понимаешь, что их отправили в подземелье не из-за сомнения в их верности? — Гермиона слегка приподняла бровь. – Дети не должны выбирать между родителями и совестью.       – Что? – он удивился. – А с каких пор ты их защищаешь?       – Я и не защищаю. Ты спросил про причину их страданий. Муки выбора, ненависть общества, потеря родителей… – ее голос стал серьезнее. – Или на войне, или после. В лучшем случае – на несколько лет в Азкабане.       Рон никогда не умел прятать эмоции. И этот момент не стал исключением. Он свел брови на переносице и уже с явным раздражением продолжил:       – Интересно… Так именно это натолкнуло тебя принять помощь от Малфоя?       – Что? — она вздрогнула и фыркнула. – Так вот что тебя задело? Жаль, что ты не удосужился поинтересоваться моим состоянием в эти дни, потому что тогда бы понял насколько мне было страшно. Да я бы приняла помощь хоть от Беллатрисы, если бы это спасло сестру!       – Как быстро ты забыла все, что его папаша и приспешники сделали с нами, – Уизли криво усмехнулся. – И как тебе последствия сделки с совестью?       – Я повторяю: он помог спасти сестру! Хотел помочь сам – надо было именно это и сделать!       – Хм… Прости, я не знал, что тебе так нужна именно моя помощь. Ведь у тебя, похоже, целая очередь добровольцев из факультета ублюдков! – последняя фраза звучала явно громче положенного.       Люди вокруг затихли, а сама Гермиона замерла. Словно удар по голове. Правильно ли она услышала? То есть вот так ее так называемый парень относится к ученикам Слизерина? Именно такой он видит теперь ее младшую сестру?       У Гарри и Джинни глаза распахнулись так широко, словно их одновременно ударило током. Определенно не на такой вечер он рассчитывали, приглашая Рона на совместный ужин. Гарри начал было подниматься, явно собираясь увести разгневанного друга, но его действия прервал голос с противоположной части паба.       – Надо же, кто у нас тут такой смелый, – Драко медленно двинулся в их сторону, а остальные слизеринцы с абсолютно спокойным лицом наблюдали за происходящим.       Рон, уже покрасневший от злости, наконец оторвал взгляд от Гермионы и с яростью уставился на Малфоя.       – Кажется, я понимаю причину твоего плохого настроения, – блондин остановился в двух шагах от их стола. – Слышал, ты провалил с треском очередной просмотр в команду нижнего дивизиона. Третий, за это лето, если я не ошибаюсь. Нулевая подготовка. Отвратительна техника. Ты же в курсе, что места в настоящем мире зарабатываются усилиями, а не именами знаменитых друзей? Бери пример с сестры.       – Хорек, клянусь Мерлином, лучше закрой свой рот и свали, – Уизли покраснел еще больше. – Как быстро ты забыл, что отец тебе купил место в команде школы.       – Купил, – невозмутимо пожал плечами слизеринец. – Но играл-то я блестяще. А у тебя проблемы и с покупкой, и с талантом.       – Ты не расслышал? Вали обратно за стол к остальным змеям!       – Печально зрелище, – Малфой чуть скривился. – Твои убогие манеры остаются на том же уровне, что ты и сам. Но пришел я совсем не к тебе.       Гермиона почувствовала, как сердце застучало так сильно, что воздух застрял в горле. Мало того, что Рон вел себя как придурок, так теперь еще и этот решил усугубить ситуацию. Драко сделал шаг по направлению к ней и достал из кармана пальто бумажный сверток. Он положил его прямо перед ней и, подмигнув, продолжил уже мягче:       – Грейнджер, твоя форма. Сегодня как раз отдали. Прости за задержку, отстирать грязь из леса было сложно.       Блять. Он просто издевается.       Из ее груди вырвался нервный смешок. Совершенно не к месту, но ситуация была настолько абсурдной, что она не смогла его сдержать.       – Смешно?! Тебе смешно?! – Рон вскочил с места, и в ту же секунду Малфой встал перед ним, загораживая собой темноволосую гриффиндорку.       – Уведи его немедленно! – возмущенно вскрикнула Джинни своему парню.       Поттер тут же потянул рассвирепевшего Рона на улицу. Спустя минуту криков оттуда послышался хлопок магии. Трансгрессия. Гарри вернулся в одиночестве, и только тогда слизеринец отошел от их стола и вышел из паба.       – Гермиона, извини его, он просто очень расстроился из-за команды, а тут хорек со своими шутками. Еще и Джордж ему высказал замечания про работу. Он не со зла, правда, он очень тебя любит. Думаю, что он не написал раньше потому что переживал из-за этого, – лицо младшей Уизли выражало искреннюю жалость и стыд за произошедшее.       – Ты же понимаешь, что это его не красит и не оправдывает?       – Понимаю, прости меня пожалуйста. Надо было предупредить тебя заранее.       – Джинни, никаких обид, все хорошо. Я, наверное, пойду в замок, хочу еще немного отдохнуть, – Гермиона вздохнула и поднялась, на ходу натягивая пальто.       Друзья резко поднялись со стульев, намереваясь присоединиться. Но она быстро обошла стол и надавила им на плечи, усаживая обратно:       – Не надо, правда. Я лучше прогуляюсь одна.       Те понимающе кивнули и проводили ее извиняющимся взглядом. Конечно, она не считала, что в произошедшем есть хоть капля их вины. Они ведь хотели как лучше, просто время было… неподходящее и непростое.       На крыльце стоял Малфой, оперевшись на деревянную колонну и размеренно выдыхал дым от наполовину выкуренной сигареты.       – Ты идиот, Малфой.       – Соглашусь, – усмехнулся он. – Но было весело. А вот твой дружок моральный урод, жадный до твоей славы. Жаль, что ты не замечаешь этого.       – Ты отвратительно разбираешься в людях, – раздраженно произнесла она и начала спускаться.       – Грейнджер, – он окликнул ее ровно в тот момент, как она вышла на дорогу. – Забыл упомянуть об этом, но мой костюм и куртку ты можешь не возвращать. Они неплохо на тебе смотрятся, да и в наших будущих поездках могут пригодиться, – он чуть склонил голову и прищурился, будто проверяя ее реакцию. – Разумеется, я о делах Хогвартса.       – Вау, – она смотрела на него раскрытыми от возмущения глазами. – Допустить, что мы теперь с тобой команда? Просто фантастическая самоуверенность.       В ответ блондин лишь пожал плечами и, улыбнувшись, затушил сигарету в стоявшей рядом пепельнице. Его взгляд прожигал ее еще несколько секунд, после чего слизеринец лениво толкнул дверь плечом, выпуская наружу тонкую струйку дыма, и исчез в темноте паба.       Она закатила глаза и медленно пошла в сторону замка.       Еще и эта сцена при всех. Мерлин, ну какой позор. Рон повел себя отвратительно, но в каком-то смысле она могла его понять. Особенно учитывая все те проблемы, о которых упомянула Джинни. Надо будет подождать, когда он остынет и попытаться прояснить с ним все вопросы. Он слишком быстро вспыхивал и, очевидно, плохо себя контролировал. Нельзя допустить, чтобы в следующий раз он выдал тайну, которую она ему доверила.       И все же, несмотря на злость и стыд за этот вечер, в памяти почему-то снова всплыло лицо Малфоя, его слова на крыльце и насмешливый прищур. Гермиона раздраженно тряхнула головой. Высокомерный и невыносимый придурок.