Связанные судьбой

Ночь давно опустилась на Хогвартс. Большинство учеников мирно спали в своих кроватях, видя уже четвёртый сон. Но мародёры не собирались присоединяться к сонному царству — они тихо скользили по тёмным коридорам родной школы. — Почему именно сегодня? — вдруг прервал затянувшееся молчание Римус, нервно поправляя мантию. — Сегодня дежурит Макгонагалл. Если мы попадёмся ей, отработка неизбежна. — Лунатик, ну ты как в первый раз, — усмехнулся Джеймс, легкомысленно взмахнув рукой. — Во‑первых, мы не попадёмся — у нас есть карта и мантия. Во‑вторых, вся прелесть этих прогулок в неизвестности, в лёгком страхе попасться. Ты боишься Минерву, а за следующим поворотом стоит Филч. — Правда?! — чуть вскрикнул Питер, испуганно озираясь по сторонам. — Тш‑ш‑ш, — резко повернувшись к другу, шикнул на него Сириус, приложив палец к губам. — Не знаю, — пожал плечами Поттер. — Карта же у Бродяги, он сегодня наш «шухерный» — следит, кто идёт и кто нет. Кстати, что там, Бродяга? — Всё чисто. Но это не повод Хвосту так орать, — отозвался Сириус, слегка приподняв карту и помохав ей в воздухе. Вдруг Блэк резко остановился, подставив карту под лучи лунного света, пробивавшегося через высокие окна. Шарлотта, идущая следом за парнем, не успела среагировать и врезалась в него. — Тебя не учили, что так резко останавливаться нельзя?! — процедила сквозь зубы девушка, поправляя, чуть сбившиеся, очки. — Надо смотреть, куда идёшь, — в том же тоне отозвался парень, не оборачиваясь. Время шло, а напряжение между ними не пропадало. Они не могли быть как раньше друзьями, не могли больше встречаться, но и совсем не общаться тоже не получалось. Так ни разу они и не остались наедине — всегда был кто‑то рядом, что мешало им наконец обсудить, что между ними происходит, и поставить точку. — Куда мы, кстати, идём вообще? — обратилась Шарлотта к брату, оглядываясь по сторонам. — Никуда, просто так, — пожал плечами Джеймс. — Будем ходить, гулять туда‑сюда. Можем подняться на астрономическую башню или сходить в тайную секцию библиотеки. Эх, жаль, что нельзя пробраться в гостиную Слизерина. — Это да, — воодушевлённо произнёс Сириус, и в его глазах загорелся озорной огонёк. — Мы бы столько всего там наворотили! Нюниус бы там с ума сошёл. — Он бы точно не доучился здесь, Везде смогли правила обойти: и ночью гуляем, и мантия‑невидимка есть, и карту создали — ну какая вещь! — делая ударение на слове «какая» восклицал Джеймс. Он всегда гордился их творениями. — Даже смогли по лестнице для девочек подняться в спальню Шарлотты и контрзаклинание нашли. А другие гостиные… Это тяжело… — Да плевать, — фыркнул Сириус. — Мы Нюниуса, если что, везде достанем. А за́мок большой, нам и без гостиных есть где гулять. — Тоже верно, — кивнул Джеймс. Джеймс недолго унывал. После последней фразы друга он вновь повеселел и, казалось, был настолько полон сил и энергии, что готов был начать петь и плясать прямо посреди коридора. — Кстати, Лотти, — обратился Поттер к сестре, хитро прищурившись. — Как там цветочек и Нюниус? Как их «дружба»? — Всё так же, Джим. За три дня не сильно что‑то изменилось, — ответила Шарлотта, слегка пожав плечами. — Эх… Сколько ж мне ещё ждать? Когда у неё раскроются глаза?! — Терпение! — улыбнулась Шарлотта. — М‑м‑м, я устал ждать,— протянул Джеймс. — Сохатый, а как подготовка к скорому матчу со Слизерином? — вдруг спросил Питер, с любопытством глядя на Джеймса. Он обожал, когда друг что‑то рассказывал: у Поттера был особый талант — даже о самых скучных вещах говорить так, что слушатели замирали от восторгабудто это самое интересная и занимательная вещь. Поттер с энтузиазмом принялся вещать о последней тренировке: живо описывал тактику, расхваливал успехи отдельных игроков, уверенно перечислял тех, кто точно выйдет на поле. Его речь лилась потоком — казалось, этот неиссякаемый фонтан идей и впечатлений уже не остановить. Шарлотта шла позади брата, Римуса и Питера. Краем уха она слушала Джеймса, но мысли её витали далеко. Сириус чуть сбавил шаг и через пару секунд поравнялся с Шарлоттой. Пока трое друзей увлечённо обсуждали квоффлы, бладжеры и приёмы ловли снитча, Блэк наконец решился заговорить. — Как дела? — произнёс он обыденным тоном, но в глазах мелькнуло нечто большее, чем просто вежливое любопытство. На лице — привычная довольная улыбка, словно он и не замечал напряжения между ними. — Хорошо. У тебя как? — отозвалась девушка, на секунду смутившись и опустив взгляд. — Тоже… хотя, знаешь, нет. Мы ведь так и не поговорили после нашего… нашего расставания. — Ну да. А о чём говорить-то? Кажется, и так всё ясно. Да и ты не страдаешь — вон, новую девушку нашёл. — Ну, ты тоже без дела не сидишь. — Ты о Томасе? — А есть ещё кто-то? — Нет, ну вдруг… напридумывал себе чего-нибудь. Да и, кстати, мы просто друзья с ним. А вот у вас… — Хочешь, я с ней расстанусь? — перебил Сириус, глядя ей прямо в глаза. — Правда! Одно твоё слово — и я к ней больше не подойду, даже не взгляну. — Что? Ты серьёзно? — Шарлотта замерла на миг, затем нахмурилась. Поттер явно не была впечатлена таким жестом. Хотя она всегда знала: сколько бы Сириус ни осуждал своих родственников, он сам недалеко ушёл. В нём текла их кровь, жило то же, что и в них: высокомерие, надменность, чувство собственного превосходства и эгоизм. Он часто смеялся над другими, издевался — и Шарлотте было плевать до тех пор, пока ей не становилось жалко его ни в чём не повинных «жертв». Как и сейчас. Она безумно жалела бедную Каролину, ставшую лишь временной заменой, мимолётным увлечением. — Да, расстанься с ней! — твёрдо ответила Шарлотта. — Не мучай бедную девочку. Но у нас всё равно ничего не получится. — А чем Томас лучше меня? — в голосе Сириуса проскользнула обида, почти детская растерянность. — Сириус, это бред. Всё, что ты говоришь… Я не понимаю тебя. Ты сильно изменился. Раньше ты был лучше! — Ты тоже изменилась. Ты стала скучной, слишком серьёзной. — Угу. Каролина, наверное, интереснее меня. — Да пошла она, эта Каролина! Пошли вы все. Вы, девушки, все одинаковые. — Угу. Стань геем и начни встречаться с парнем — они, наверное, все разные, интересные, не скучные. — Да иди ты… На лице Сириуса застыла презрительная гримаса. Он резко ускорил шаг, быстро нагнал друзей, которые уже ушли достаточно далеко вперёд, и молча влился в их разговор, явно не желая продолжать этот бессмысленный диалог с Шарлоттой. Лотти тоже чуть прибавила ходу. Вскоре она догнала мародёров, которые всё ещё оживлённо обсуждали квиддич: спорили о стратегии, смеялись над забавными моментами тренировок и строили прогнозы на предстоящий матч. Она прислушалась, попыталась вникнуть в разговор, но внутри оставалось странное ощущение незавершённости, будто между ней и Сириусом повисла невидимая стена, которую уже не пробить ни словами, ни жестами. Пятеро друзей стояли на краю астрономической башни, облокотившись на перила и наблюдая за звёздным небом. Холодный ночной воздух слегка шевелил их мантии, а где-то вдали мерцали огни, создавая причудливую игру света и тени. Над головами раскинулся бескрайний небесный свод, усыпанный тысячами звёзд. — Сохатый, — очень тихо, так, что слышал лишь друг, заговорил Сириус, наклонившись к Джеймсу. Его голос звучал непривычно серьёзно, почти заговорщически. — Тебе не кажется, что Томас ужасно играет? Давно хотел сказать. Он точно всю игру запорит. — Хм, думаешь? — чуть смутился Поттер, нервно поправляя очки. — Мне казалось, он неплох. В последних тренировках показывал неплохие результаты… — Нет, он ужасно играет. Я тебе точно говорю. Друг, я хоть раз тебе фигню сказал?! — Сириус сжал перила, взгляд его был твёрд и убеждён. — Не знаю, просто… Три недели до матча, Бродяга… — Джеймс задумчиво провёл рукой по волосам, взъерошив их. — Ну вот, ещё не поздно исправить ошибки. Можно ещё поработать над тактикой, подтянуть слабые места. Ты же капитан — тебе решать. — А ты случаем не из‑за Лотти так говоришь? — Джеймс бросил на друга испытующий взгляд. — Нет, мне плевать на это. Ты знаешь, я сам с девушкой. Что было, то прошло, что уж говорить. Я просто хочу, чтобы команда выиграла. Мы столько готовились… — Сириус пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, будто он пытался скрыть истинные мотивы. — Ладно, я подумаю над твоими словами. Может, ты и прав, — широко улыбнувшись, кивнул Поттер. Затем, громко обращаясь ко всем, воскликнул: — Ладно, пойдёмте уж, что тут ещё стоять! Ночь не вечная, а у нас ещё дел поинтереснее. Друзья согласились. Все с энтузиазмом направились к лестнице, оживлённо переговариваясь и смеясь. Питер что‑то увлечённо рассказывал Римусу, постоянно запинаясь и путаясь в словах, а Шарлотта, слегка отставая, задумчиво смотрела на звёзды, словно пытаясь прочесть в них ответы на свои вопросы. Башня постепенно пустела, оставляя после себя лишь эхо их голосов. Очень быстро друзья спустились с башни и вновь зашагали по длинным тёмным коридорам. Лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, рисовал на каменном полу причудливые узоры. Они миновали запертые кабинеты, тихий внутренний дворик, окутанный серебристой дымкой, и осторожно проскользнули мимо кабинета Филча — дверь была плотно закрыта, из‑под неё не пробивалось ни лучика света, завхоз по всей видимости ходил где-то по школе, бдя за порядком. Сириус вновь подошёл к Шарлотте. Ночью в нём особенно просыпалась говорливость: хотелось всё обсуждать, спорить, мириться. Он и сам не знал, зачем вновь и вновь поднимал эту тему, но слова словно сами срывались с языка. — Сипуха, а вот это было прям обдуманное решение? — начал Блэк, стараясь говорить тихо, но в голосе звучала напряжённая нотка. — Достаточно, — холодно отозвалась девушка, не глядя на него. — Уверена? — Да. Бродяга, что тебе сегодня от меня надо?! — в её голосе проскользнуло раздражение, смешанное с усталостью. — Да нет, просто… Интересно, насколько быстро девушка, которая любит, забывает про парня. — Все твои обвинения совершенно беспочвенны. А если вспомнить о Каролине… — Да что ты всё «Каролина, Каролина»! — Блэк активно жестикулировал, размахивая свёрнутой картой, которую держал в руке. — Ты ведь первая… Ну я же… Что я сделал? Ты скажи! Нет, давай поговорим. — Ну и что тут происходит? — раздался властный женский голос словно из ниоткуда. Из‑за угла навстречу мародёрам вывернула Минерва Макгонагалл. Её строгий силуэт чётко вырисовывался в полумраке, а взгляд, даже в темноте, казался пронзительным и всевидящим. Друзья мгновенно притихли, начали переглядываться, словно ища поддержки друг у друга. Сириус забыл обо всех своих словах. Он машинально взглянул на карту, о которой совсем забыл, и, тяжело вздохнув, убрал её в карман, поняв, что сегодня она им уже без надобности. — Ну конечно, — вздохнула профессор, скрестив руки на груди. — Кто бы ещё это мог быть? Вся компания в сборе. Хотите что‑нибудь сказать? Может, у вас найдётся достойное оправдание? — Нет, — равнодушно пожал плечами Джеймс. Казалось, парню было абсолютно всё равно, что их заметили. Он даже не винил в этом Сириуса, забывшего о своих прямых обязанностях на сегодня. — Нам просто стало скучно, бессонница замучила, пошли прогуляться. — Бессонница?! У всех разом?! — Да, почему бы нет, — пожал плечами Сириус, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя в глазах мелькнула искра озорства. — Завтра я жду вас всех на отработке. А сейчас — немедленно в свои комнаты. — Что, даже не будете говорить, в чём мы провинились и почему так нельзя делать? — удивился Поттер, приподняв брови. — А есть ли смысл? — устало произнесла Макгонагалл, и в её голосе прозвучала не столько строгость, сколько глубокая усталость. Казалось, Минерва совсем отчаялась и устала бороться с учениками. Миллион раз она уже говорила им, что нельзя гулять ночью по Хогвартсу, нельзя нарушать порядок, что ночью надо спать. Но каждый раз мародёры находили новые способы обойти правила, и её увещевания словно растворялись в воздухе. — А ещё — минус двадцать очков с Гриффиндора. Ученики тяжело вздохнули, переглянулись и нестройной колонной направились в сторону своей гостиной. Тишина коридора вновь окутала их, но теперь в ней звучали лишь приглушённые шаги и редкие перешёптывания — каждый думал о своём.