Связанные судьбой

Майским днём, когда уроки были отменены по распоряжению директора, все ученики собрались на поле для квиддича. Воздух на стадионе был наэлектризован: трибуны заполнились студентами и преподавателями, возбуждённо переговаривающимися и размахивающими шарфами своих факультетов. Флаги Гриффиндора и Слизерина реяли над полем, а напряжение между болельщиками можно было резать ножом — перебранки то и дело вспыхивали между рядами, кто‑то уже обменялся парой колких заклинаний, тут же погашенных дежурящими преподавателями. Мадам Хуч встала в центре поля, свисток блеснул на солнце, отразившись ослепительной искрой. — Капитаны, пожмите руки, — строго произнесла она, обводя взглядом две шеренги игроков. Джеймс Поттер твёрдо пожал руку капитану команды Слизерина — тот сжал ладонь чуть сильнее, чем требовалось, пытаясь запугать. Джеймс лишь усмехнулся в ответ. Взгляд Джеймса скользнул вверх — там, в вышине, уже парили игроки его команды и команды соперников, готовые сорваться с места по первому сигналу. Поттер встретился взглядом с Сириусом, который демонстративно закинул биту на плечо и подмигнул другу, беззвучно прошептав: «Сегодня наш день!» — На счёт три! — скомандовала мадам Хуч. — Раз… два… три! Свисток прозвучал резко, пронзительно — и игра началась. Кваффл попал в руки к охотникам Слизерина, но Джеймс молниеносно перехватил его и устремился к кольцам противника. Ветер свистел в ушах, сердце билось в такт взмахам метлы. Он ловко обошёл двух соперников, сделал обманный манёвр, притворившись, что бросает влево, — и успешно бросил прямо в цель. Трибуны Гриффиндора взорвались овациями, крики «Гриффиндор!» слились в единый восторженный рёв. — Гриффиндор ведёт — 10:00! — прокричал комментатор, едва сдерживая восторг. Сириус тем временем отбивал бладжер в сторону слизеринских охотников, заставляя их резко менять траекторию — один из них едва не столкнулся с товарищем, выругавшись сквозь зубы. На лице Блэка красовалась довольная улыбка, по которой несложно было догадаться, что каждый удар приносил ему радость. Он искренне наслаждался всем происходящим и получал удовольствие от каждой секунды. После того как он всё‑таки сходил к мадам Помфри, рука его быстро прошла, и теперь он и думать забыл о боли — адреналин и азарт полностью заглушили любые неприятные ощущения. Шарлотта кружила высоко над полем, не отрывая взгляда от пространства вокруг — она высматривала золотой отблеск снитча, напрягая зрение до рези в глазах. Но тот словно совсем пропал, растворился в слепящем майском солнце. Зато она быстро нашла взглядом ловца Слизерина. Тот тоже замер на месте в поисках своей цели, застыв на метле, как хищная птица перед броском. Слизерин ответил серией точных передач, и вскоре счёт сравнялся. Затем они вышли вперёд — 20:10. Игра становилась всё жёстче: бладжеры летали чаще, охотники сталкивались в воздухе, обмениваясь не только толчками, но и язвительными репликами, а мадам Хуч то и дело свистела, назначая штрафные броски и грозно предупреждая нарушителей. Джеймс чувствовал, как адреналин бурлит в крови, придавая сил и обостряя реакцию. Он снова получил Кваффл, сделал пас Джеку — тот принял мяч на лету, едва не потеряв равновесие. Сириус от души отбил бладжер прямо в сторону охотника Слизерина — тот едва успел увернуться, инстинктивно пригнувшись. Джеймс воспользовался замешательством и забил ещё один гол, услышав за спиной одобрительный крик Сириуса. — 90:90! Равенство! — ликовал комментатор, чуть ли не подпрыгивая от восторга. В этот момент Шарлотта резко наклонила метлу и устремилась вниз — она увидела снитч! Её сердце забилось чаще, дыхание перехватило: вот он, шанс принести команде победу. Ловец Слизерина заметил это и ринулся следом, стремительно сокращая расстояние. Два ловца неслись почти параллельно, ветер свистел в ушах, а трибуны замерли в напряжённом молчании. Шарлотта вытянула руку… ещё чуть‑чуть… пальцы почти коснулись мерцающего шарика… Но снитч вдруг вильнул в сторону и полетел вверх, словно насмехаясь над ней. Шарлотта затормозила, отчаянно пытаясь изменить направление, но потеряла драгоценные секунды. Ловец Слизерина оказался проворнее: он резко рванул вверх, вытянул руку — и золотой мячик оказался у него в ладони, сверкнув на солнце последним издевательским бликом. — Ловец Слизерина поймал снитч! — прогремел голос комментатора. — Счёт 240:90 в пользу Слизерина! Трибуны Слизерина взорвались ликованием — студенты в зелёных шарфах вскакивали с мест, обнимались, размахивали флагами и хором скандировали имя своего ловца. Капитан Слизерина поднял руки в победном жесте, а его команда собралась в кучу, хлопая друг друга по плечам, обнимаясь и крича от счастья. Шарлотта медленно опустилась на землю, лицо её было бледным, а руки слегка дрожали. Она знала, что так будет, она нутром это чувствовала — ещё перед матчем, когда поднималась в воздух, внутри поселился ледяной комок тревоги. Боялась этого. Отказывалась играть из‑за страха подвести друзей, команду, а главное — Джеймса. Девушка спустилась на землю и взяла метлу в руки, стараясь не смотреть в сторону трибун. — Не переживай, — приземляясь рядом с Шарлоттой, произнесла охотница Винда, учившаяся на курс младше Поттер. Она положила руку на плечо подруги, стараясь придать голосу уверенности. — Просто не повезло. В следующий раз мы обязательно выиграем. В начале следующего года возьмём реванш. У тебя просто было мало времени потренироваться. Шарлотта слабо кивнула, стараясь не показывать, как ей обидно. Но в глазах уже блестели слёзы — она так хотела принести победу Гриффиндору, так мечтала увидеть гордость в глазах брата… Команда направилась к раздевалкам под свист Слизерина и сдержанные аплодисменты своих болельщиков. Джеймс оглянулся на поле — оно казалось пустым и холодным без азарта игры, без криков и свиста, без ощущения победы. В его глазах стояло разочарование в сестре.. Он не сказал ей пока ни слова, но лишь потому, что слова казались лишними: всё, что нужно, они скажут позже, когда эмоции улягутся, пока на языке крутилась лишь брань. Шарлотта зашла в раздевалку и села на скамью, опустив голову. Она взялась руками за голову, уперев локти в колени, и глубоко вздохнула, пытаясь сдержать подступающие слёзы, которые стояли в глазах — горячие, обжигающие, готовые вот‑вот скатиться по щекам. Она понимала, что отчасти виновата, но в то же время… Она ведь предупреждала Джеймса, что совсем не обещает победы, честно говорила, что ещё недостаточно опытна в роли ловца. — Эй, Шарлотта, — вновь обратилась к ней Винда, осторожно присаживаясь рядом и кладя руку на плечо подруги. — Ты это из‑за игры так расстроилась?! Да брось, это того не стоит. Мы же не проиграли войну, а всего лишь матч. — Может быть, — пожала плечами Поттер, садясь ровно и облокачиваясь спиной на стену. Она вытерла глаза рукавом кофты. — Лотти! — громче, чем планировала, вскрикнула Марлина, забегая в раздевалку с шумом и порывом ветра, будто сама буря ворвалась следом за ней. Она остановилась перед Шарлоттой, уперев руки в бока. — Ну что ты совсем раскисла?! Один проигрыш — ещё не конец света. — Джим, наверное, разочаровался во мне, — вздохнула Поттер, опустив взгляд на свои дрожащие руки. — Плевать на Джима, — махнула рукой Марлина. — Ты же знаешь, что для него значит квиддич?! — возразила Шарлотта, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли. — Знаю, конечно. А ещё я знаю, что для него значишь ты. Он не сможет на тебя сердиться надолго. — Ты плохо знаешь Джима, — по щеке Шарлотты скатилась слеза, оставляя влажную дорожку. Она сглотнула комок в горле, пытаясь не дать эмоциям взять верх. — Ну, Лотти, — заговорила Лили, которая пришла вместе с Марлин, но до этого молча стояла у двери, не решаясь вмешаться. Теперь она подошла ближе, присела рядом с Шарлоттой и мягко положила ладонь на её руку. — Твой брат, конечно, тот ещё нехороший человек — избалованный, наглый и нахальный, — она слегка улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, — но не настолько. Он любит тебя, и это главное. — Надеюсь, — тихо ответила Шарлотта, шмыгнув носом и пытаясь улыбнуться в ответ. Шарлотта наконец начала переодеваться в обычную одежду — руки дрожали, пальцы не слушались, пуговицы никак не хотели попадать в петли. Винда к тому времени уже собралась и, бросив на подругу ободряющий взгляд, покинула раздевалку. Марлин же с Лили терпеливо дожидались подругу, переглядываясь и обмениваясь понимающими взглядами. Поттер очень торопилась: она хотела поговорить с братом, хотя не знала, что ему сказать — да и надо ли вообще. Внутри всё сжималось от тревоги и страха перед предстоящим разговором. — Идём, — хватая свою сумку с вещами и резко вставая, бросила Шарлотта. Её голос прозвучал чуть резче, чем она планировала, — это была попытка скрыть волнение. Трое подруг вышли из раздевалки. Напротив находилась раздевалка для мальчиков, откуда как раз вышел один из игроков — Джек, с взъерошенными волосами и всё ещё раскрасневшимся после матча лицом. — Джек, — окликнула его Шарлотта, делая шаг вперёд и сжимая лямку сумки, — Джеймс там? — Да, он ещё не вышел. Но он… очень злой, — осторожно ответил Джек, опустив взгляд. — Я бы на твоём месте пока не лез к нему. — Разберёмся, — твёрдо ответила Шарлотта. Парень кивнул и направился прочь от раздевалок, бросив на ходу: «Удачи». Шарлотта подошла к стене и, облокотившись на неё, медленно скатилась на пол, подтянув колени к груди. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышен всем вокруг. — Может, всё же потом с ним поговоришь? — осторожно предложила Эванс, присаживаясь рядом. — Нет! Надо сейчас! — твёрдо сказала Поттер, вытирая последние слёзы. — Чем дольше жду, тем страшнее становится. Вдруг дверь в раздевалку резко открылась с громким стуком. Вышел Джеймс, следом шёл и Сириус. Поттер даже не взглянул ни на сестру, ни на её подруг. Возможно, первый и единственный раз за всё обучение в Хогвартсе он совершенно равнодушно прошёл мимо Эванс, словно она была пустым местом. — Джим! — резко вставая на ноги и делая шаг вперёд, заговорила Шарлотта, её голос дрожал, но она старалась говорить уверенно. — Отстань, — равнодушно бросил парень, не останавливаясь. — Я пыталась… Я говорила… — Шарлотта поспешила за ним, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Что ты говорила? — резко развернулся к ней брат, его глаза сверкали гневом. — Если бы ты не строила из себя не пойми кого, а сразу пошла тренироваться, как я тебе сказал, всё бы было нормально. Но ты вообще непонятно чего тянула. Ты же знала, насколько важен этот матч! — Четыре дня мне бы не помогли! Так сложились обстоятельства! — Нет! Это твоя вина. И лишь твоя, — отрезал Джеймс, его голос звучал холодно и беспощадно. Он вновь отвернулся и направился прочь, не желая слушать оправданий. Сириус, выглядевший уже не таким счастливым, как на поле, ничего не сказал девушке. Он лишь бросил на Шарлотту сочувственный взгляд, затем неспешно направился следом за другом в сторону замка, опустив голову и засунув руки в карманы.