Wisdom House

      Ровно в шесть вечера мониторы гаснут, и сотрудники департамента переводной литературы расходятся по домам. Сынмин сперва думает, что это из-за него Бан отпустил всех пораньше. Но ему нужно знать наверняка. К счастью, этажом ниже в департаменте кадров ещё есть сознательные личности, честно вкалывающие допоздна. Ким объясняет им ситуацию и на свой вопрос получает сухой ответ, что “так принято”. Делиться сплетнями уставшие кадровики Wisdom House с ним не намерены. Поэтому Ким у них не задерживается, а, попросив выслать данные сотрудников департамента Бана на почту, тоже уезжает домой.       Директору Бану, как и всякому стремительно построившему карьеру мерзавцу, есть что скрывать, и Сынмин намерен перепроверять всю полученную от его волчьей стаи информацию, даже если это простой список имён.       “Сидел бы в своей Австралии, — думает Ким; почему-то он не может не думать о нём. — Счастлив он будет, ага… Мы еще посмотрим, сколько моих приказов ты сможешь вынести, Кристофер.”       Начинается дождь, и к ночи уже барабанит ливень. Этот стук не убаюкивает. Сынмин не может уснуть и от нечего делать открывает ноутбук. Он сопоставляет сотрудников в рабочих чатах с полученным от HR-ов списком, читает их сообщения, выписывает все непонятные ему сокращения и аббревиатуры. Какие-то пояснения находит по поиску в интернете, а что-то, что совсем взрывает мозг, он помечает в отдельном файле, чтобы уточнить позже. Сынмину доставляет огромное удовольствие разбираться в бизнес-процессах и самостоятельно добираться до их сути. Как паззл, он собирает по кусочкам, что делает каждая группа людей, и как потом это складывается в книгу, которую читатель возьмет с полки.       У Wisdom House красивые обложки. Но где-то под их изнанкой скрываются бюрократические ошибки, проёбанные сроки и несогласованные решения. Когда Ким возьмется за проверку отчётности, перед ним будут не просто голые цифры, а стоящие за ними уязвимости.       Он так увлекается, что отрывается от экрана лишь когда дождливое небо за окном спальни начинает светлеть. Три часа сна едва хватает, чтобы восстановить силы. Но, подгоняемый щенячьим азартом, Сынмин будто не чувствует усталости.       Оказавшись в офисе, он бросает сумку с ноутбуком в “своей” переговорке и выходит в опенспейс, чтобы осмотреться. Тут же ему на глаза попадаются двое — главы отделов маркетинга и продаж — Чон Уён и Со Чанбин. Они бодро переговариваются и за утренним кофе крутят на столе какие-то рамки с макетами.       — Как поживаете? — подкравшись, спрашивает Сынмин. — Список готов?       Разговор обрывается. Менеджеры переглядываются, и Уён затыкает рвущийся изо рта смешок ладонью, притворяясь, что кашляет. Менеджер Со тем временем более сдержан.       — Доброе утро, господин Ким. Список у директора, — говорит он с вежливой улыбкой. — Господин Бан вчера сказал нам, что сам займётся им.       — Так сходите и заберите у него.       — Господин Ким, директор Бан вас ожидает — лично, — с каким-то подозрительным энтузиазмом вмешивается Чон Уён. — Идите скорее, он у себя в кабинете.       — Я дал вам элементарное поручение… — начинает закипать Сынмин и запинается на полуслове.       Ладно. Он хотел быть помягче, но теперь собирается испортить кое-кому настроение. Открывая дверь кабинета Бана, Ким будто чувствует вслед взгляды всего офиса. За столом в узком кабинете директор сидит в гарнитуре и, судя по тому, что разговор на английском, общается с иностранным партнёром. Сынмин отмечает это мимоходом — класть он тем утром хотел на дела Бана.       В несколько скользящих шагов он достигает ближайшего к директору угла столешницы, демонстративно облокачивается на него бедром и скрещивает руки на груди.                                                                         ***       Крис ждет Сынмина с самого утра, лично попросив менеджеров отправить его к нему, если тот придет требовать с них список. Значит, до кого-то этот дьяволенок с утра уже докопался... Интересно, кто это был?       На линии у него пожилой, ужасно вредный, но популярный автор детективов из США, который соглашается общаться только с ним. В США уже вечер, но у Криса есть привилегии. Не прерывая разговора, он чуть откатывается на кресле назад, окидывая заинтересованным взором фигуру Сынмина.       Взгляд задерживается на бесконечных ногах, и Крис мечтательно вздыхает. Стоит ли ему послать цветы гендиру за то, что тот нанял именно этого очаровательного щеночка, а не старого хрыча? Конечно, немного странно, что он реагирует так остро на чужую привлекательность, когда человек должен был только раздражать, но, с другой стороны... У него давно не было даже секса ради секса, может, в этом все дело? Скорее всего. Да и просто интересно, что будет, если немного поддеть проверяющего...       Крис притягивает к себе блок бумажек для записи и начинает писать на корейском, передавая записки Сынмину по одной.       "Доброе утро, господин Ким! Выглядите великолепно"       "Вы уверены, что законно иметь такие длинные ноги? Подумываю написать на вас заявление"       Следующую записку он передает вместе с папкой, где лежит составленный вчера список.       "Список сотрудников. Вы можете присесть на диван и пока изучить его. Я скоро закончу и отвечу на вопросы, которые у вас возникнут."                                                                         ***       Сынмин настолько привык сталкиваться по работе с оскорблениями за спиной, что полученный комплимент застаёт его врасплох.       “Очень смешно, оборжаться просто, — закатив глаза, ворчит он про себя. — Увидел вчера, что я схватил BL-роман, и, думаешь, стану мишенью для шуток? Милые записочки! Только этими идиотскими бумажками я могу выстелить тебе дорожку к внутреннему расследованию о домогательствах на рабочем месте. Вот тогда повздыхаешь”.       Сынмин вдруг осознаёт, что и правда может. Директор должен понимать это, но он не боится.       “Тогда что, блять, происходит?”, — стучит в голове у Кима.       Бан кажется уверенным в своей сексуальной привлекательности. Он сильный, харизматичный и великолепно играет эмоциями на своём высокопоставленном лице. Ким — другой. На нём отлично сидят костюмы, да, но отдельно от них он тусклый, тонкий со странноватой улыбкой; весь какой-то неуместный и дёрганый. Полное несовпадение. “Значит, — решает Сынмин, — вряд ли дело в сексе”.       Он коротко оборачивается: дверь кабинета матовая, и слухов пойти не должно. Задуманное чересчур даже для него самого. Но Сынмин обожает игры, и никто ещё не играл с ним так охотно и свободно, как этот австралиец. Теперь он не сомневается в том, что это всего лишь психологическая дуэль между ними — пошлая, двусмысленная, но безопасная для проводимого расследования. Он уверен в своей выдержке и в том, что где-то там есть грань, за которую Бан не переступит. У мерзавцев вроде него должно быть хорошо развито чувство самосохранения, ведь так?       Сынмин отлипает от столешницы, только чтобы сдвинуть к краю стола бумаги, а потом рассесться на освободившемся месте поудобнее. Испытывая наслаждение вперемешку с нетерпением, он закидывает ноги на колени директора Бана. Сынмину хочется, чтобы он поскорее завершил дурацкий разговор, и внимание целиком досталось ему. Ему мало трёх записок. Мало обшаривающего с головы до ног тёмного взгляда и предложения позже пошуршать на диванчике. Но он послушно готов подождать.       Адресовав Бану выразительную ухмылку, Ким деловито углубляется в изучение папки со списком.                                                                               ***       Если бы Криса спросили, почему он сам себя буквально закапывает, отдавая аудитору в руки легкомысленные записки, он бы мог назвать несколько причин.       Первая и самая главная: он уверен, что аудит — это только видимый повод, а на самом деле все давно решено, и его скоро уберут. Со скандалом сделать это не получится, а если попробуют, то у Криса есть пара козырей в рукаве, которые обеспечат ему всего лишь "по собственному".       Во-вторых, как бы смешно и странно это не звучало, но в это душное лето Сынмин ощущается как глоток свежего воздуха. Каким-то образом, на уровне химии или инстинктов, он проник сквозь пелену одолевающих Криса сомнений в правильности и нужности выбранного пути, сквозь нарастающее отвращение и отсутствие интереса буквально ко всему.       Крис прекрасно понимает, что господин Ким в его жизни всего на месяц — сделает работу, станет триггером перемен и исчезнет, чтобы жить своей жизнью. Но пока они оба здесь, так что нужно пользоваться, выводя на эмоции и наслаждаясь ответной реакцией. И Сынмин не подводит, да ещё как: устраивается на столе поудобнее и закидывает свои идеальные ноги на колени Криса.       Тот в ответ искренне ахает, от неожиданности уставившись на Кима округлившимися глазами. Впрочем, быстро приходит в себя, маскируя возглас удивления кашлем — но не столько для Сынмина, сколько для своего телефонного собеседника.       Сынмину же достаётся взгляд, полный восхищения и удовлетворённости, будто он внезапно оправдал все самые смелые надежды Криса. Довольный до неприличия, он разворачивается боком вместе со стулом и накрывает ноги Сынмина левой рукой, как бы удерживая, и... возвращает все внимание к разговору, никуда не торопясь. Если уж раскачивать эмоциональные качели, то по полной, считает Крис.       Поэтому он увлеченно обсуждает будущий визит автора в Корею и делает заметки на планшете, совсем не интересуясь эмоциями Сынмина по поводу списка сотрудников. Только вот все это время он мягко поглаживает ногу Сынмина пальцами левой руки через ткань брюк. Почти семейная идиллия...       — Простите, что заставил ждать, — улыбается Крис, наконец завершив звонок. — Хотите обсудить что-то, господин Ким?                                                                               ***       Стопка отпечатанных на принтере листов технически не соответствует заданию. Но Бан гладит его ногу, видимо, давая понять, что его рукам можно найти лучшее применение, чем десятистраничный отчёт. Сначала это смешно. Потом Сынмин отвлекается, вчитываясь в текст пояснительных записок по функционалу сотрудников департамента, и прикосновение через ткань брюк уходит на второй план. Английская речь мерзавца-австралийца звучит фоном, тепло его тела — такое с Кимом впервые. И слишком легко он отдаётся наслаждению от произведённой провокации.       Обращение на корейском возвращает Сынмина в реальность. Сменив позу, он широко свешивает ноги со стола и кладёт закрытую папку на столешницу между ними. Сытый взгляд Бана так бесит. Действительно, что же Сынмин хотел обсудить — список? Или то, что менеджеры Wisdom House не слушаются, и поэтому они оказались в таком дискредитирующем положении ?       — Директор Бан, у вас начались возрастные проблемы со слухом? Сказал же: от руки в порядке важности, — произносит Сынмин поучительно, но в то же время ехидно. — Ладно, вы не расслышали, но неужели ваш помощник поленился вам повторить? Давайте уволим его? Сколько он получает? Бюджета, наверное, хватит на две-три линейные должности из пяти, которые вы тут запрашиваете. Или, — он склоняется к Бану, переходя на заговорщицкий шёпот, — его нельзя уволить, потому что он знает слишком много... и кто-то частенько закидывает на вас ноги в этом кабинете?                                                                               ***       Вау. Щеночек показывает зубки, и теперь Крису интересно: Сынмин со всеми проверяемыми такой или только с ним?       Но он также хорошо знает, что в воспитании непослушных маленьких щенков нужна строгость, чтобы они знали границы.       Несмотря на их сугубо рабочие отношения, Крис считает Сонхва своим ближним кругом и человеком, достойным всяческого уважения, как за личные качества, так и за профессионализм.       – Господин Ким, я ценю ваше внимание к своему здоровью, но и со слухом, и со зрением у меня все в порядке. – Крис говорит спокойно, даже без сарказма. – Настолько в порядке, что я своими глазами видел приказ, который, кстати, вы мне вчера любезно и показали. И в нем было написано, что вы здесь для проверки работы моего департамента, а не для того, чтобы эту самую работу стопорить бессмысленными прихотями...       На контрасте со своим тоном Крис резко встаёт с кресла, подаваясь вперёд, и становится между ногами Кима, опираясь руками о стол по обе стороны от его бёдер. При этом он наклоняется вперёд, так что проверяющему по инерции приходится отклониться назад.       Зеркаля Сынмина, Крис шепчет тому почти на ухо: – А ещё скажу вам по секрету, что в этом кабинете ноги на меня никто не закидывал... до вас. Любите быть первым?..                                                                         ***       — Стоило мне только колени развести, как вы тут же набросились. Вы уверены, что у вас всё в порядке? Возьмите себя в руки наконец, вы лицо компании, — запрокинув голову, Сынмин усмехается. Дыхание под натиском Бана поддаётся с трудом.       Киму не нравится строить из себя жертву. Но сейчас, кажется, это единственный способ выйти из положения, сохранив лицо. Либо так, либо — затмевающий сознание голод, шепчущий: “Любите быть первым?”       Локтем отодвинув Бана, Ким забирает папку и, как рассерженный маленький вихрь, вылетает в опенспейс. Он уходит к секретарям, и там, взяв цветные текстовыделители, несколько минут с ненавистью раскрашивает отчёт Бана неоновыми полосами — случайным образом выхватывает или пропускает сотрудников. Затем Сынмин берёт скотч, зубами отрывает несколько кусочков и развешивает свой шедевр в приемной департамента, чтобы потом сфотографировать и разослать во все рабочие чаты с фразой: “Коллеги, важное объявление. Руководители отделов вам всё объяснят”.       Менеджеры, конечно, скажут, что ничего не знают и, что аудитор Ким — псих конченный. Но многие сотрудники видели, как они с директором что-то долго обсуждали наедине, а потом появился этот непонятный список, и в нём есть “избранные”. Это хороший или плохой знак? Что означают цвета? И что думать тем, кого вовсе не выделили? Закончив, Сынмин надеется, что ему станет легче. Но куда там…       Деморализация личного состава — жесткий метод, к которому он прибегает крайне неохотно, ведь рядовые сотрудники не виноваты, что в руководстве сидят мудаки. Но это также простая и быстрая проверка на лояльность. У людей бывают тревоги, страхи, сомнения и требуется действительно сильный лидер, чтобы успокоить их. Если по офису пойдут разговоры о грядущих увольнениях, коллектив начнет разваливаться, и выяснится, что взаимного доверия нет, то у Сынмина появится реальный повод выставить в своём отчёте волчью свору с директором Баном во главе некомпетентными управленцами. Но если всё будет тихо, то он пообещал себе стать менее предвзятым к Бану — это честно, хоть и неприятно, и поможет проверке.       Представив сколько всего ещё предстоит сделать, обиженный Сынмин забирает ноутбук и уезжает из офиса домой, чтобы спокойно поработать. “Больше никаких замкнутых пространств и проклятых австралийцев рядом на расстоянии меньше метра, — обещает он себе. — Только работа”.