Wisdom House

      — Нет, не поеду. Ты плохо просишь. И… снова распускаешь руки без разрешения, — Сынмин торопливо толкает Криса в грудь и отступает, даря пространство. — Ложись. На спину. Твоё высокопоставленное лицо всё ещё слишком высоко.       Крис подчиняется. А Сынмин одними губами проклинает его ладони, которые практически целиком смогли обхватить его талию и выбили из лёгких воздух. Он садится директору на живот.       Упираясь коленями в пол и сжав ими вздымающиеся бока, Сынмин издаёт приглушённый стон. У него очень чувствительные бедра, а жар и трение через ткань вводят его в состояние безумства. Ещё эта картина на полу…       — Глаза на меня, и не вздумай ёрзать. Побудь для меня послушным ещё немного, — мягко приказывает Ким.       Если бы не любопытство в тот момент, когда Крис опустился на колени, желание и злость могли бы взять верх. Но никто ещё не извинялся перед Сынмином так; никто не смотрел столь бесстыдно и в то же время мило. Сидя верхом на директоре Бане, Сынмин удивлён, что острое наслаждение от новой для него грани контроля оставило в голове какое-то присутствие разума. У него даже хватает ума понять, что речь о выставке, о которой он узнал из офисных разговоров.       — Наверное, ты очень постарался, чтобы всех успокоить и убедить не переживать из-за моего списка. Эх, это было непросто, да? — склонившись и одной рукой уперевшись в пол у головы Криса, Сынмин гладит кончиками пальцев его щёку, через прикосновения стараясь вернуть все свои пугающие желания; оставить их здесь. Пусть они преследуют самонадеянного австралийца, а не его. — Было немного больно. Однако ты справился. В отчёте, так и быть, будет замолвлена пара слов о твоих охуительных лидерских качествах. И на этом всё. Ты перестал быть мне интересен. Больше никаких разговоров между нами наедине, никаких шуток и взаимных обид. Просто по-хорошему вали на свою выставку, Крис.

***

      Сынмин каждый раз делает то, чего Крис от него не ожидает, и это впрыскивает такой убойный заряд эмоций в кровь, что не подсесть просто невозможно. Под сердцем словно разлетается и трещит взрывная карамель — сладко, щекотно, волнующе.       Крис послушно ложится, не отрывая взгляда, млеет от нежных прикосновений. Сынмин такой легкий, его вес ощущается очень комфортно. Но если он ждет, что Крис угомонится или поверит в "ты мне неинтересен", то напрасно...       — Давай не будем спешить с решениями... — просит Крис, невинно улыбаясь. — Проверить отчеты в офисе ты еще успеешь, а кто же будет следить, не растратим ли мы тем временем в Пусане весь бюджет на развлечения? Подбирается очень веселая компания, тут нужен строгий контроль! — улыбка сменяется ухмылкой, и Крис тычет языком в уголок губ.       — Дай сюда свои красивые пальцы и пересядь пониже, может, я сумею тебя переубедить?

***

      Охотящийся за его пальцами хищным прищуром и высунутым языком, Крис похож на голодного волчонка. У него даже клыки будто бы волчьи. Сынмин собирается сказать ему об этом, но почему-то шепотом выдыхает на английском:       — Голодный… — и умолкает, потому что собственный голод от нового предложения Криса “пересесть пониже” только усиливается. Его завораживает чужое желание и нахальство, с которым Бан даёт понять, что хочет.       Как долго этот волк может продержаться без пищи? Почему-то Сынмин уверен, что у Бана всегда есть на примете вариант, чтобы утолить голод. Такие, как директор Бан, печатают визитки на презервативах и хвастаются своими похождениями при любом удобном случае. Такие, как Сынмин, смотрят порно в одиночестве и брезгливо воротят нос от похабных баек.       Облизнув пересохшие губы, Ким упирается ладонями в плечи Криса. Он чувствует под собой напряжение, но сконцентрирован всецело на ощущениях в собственных ногах, когда прогибается в спине и соскальзывает бёдрами в предложенном направлении. Так хорошо, что внутри всё сжимается. Хочется открыть полуприкрытые дрожащими ресницами глаза и взглянуть на Криса. Но Сынмин, сам не выдержав задуманной пытки, тут же со стоном поднимается на ноги.       — Молчать, — бросает он уже на корейском и без сил падает на стоящий у стены диван. Откровенно говоря, Сынмину нужна минута, чтобы разобраться со стояком и ещё раз взвесить все "за" и "против".       Пока он пытается отдышаться, где-то на краешке его сознания происходит спор: соглашаться или не соглашаться? В затее с поездкой в Пусан Ким пытается найти подвох, который, как он знает, точно есть, ведь Крис настаивает… Но что такого ужасного он сделает на людном мероприятии, где сам же по уши будет занят организацией и встречами? На публике Сынмин будет уходить на второй план. А в свободное время — запираться в номере и наслаждаться взятыми с выставки красивыми изданиями.       Сынмин находит взглядом на столе директора ручку и блок квадратных бумажек. Чтобы взять их, ему приходится перешагнуть через послушно лежащего на полу Криса. Путь обратно — тоже через него.       — Открой рот, — требует Сынмин.       Волчонок принимает зубами угощение в виде записки, и Ким уходит. Он уверен, что его согласие — это слишком щедрый подарок после того, как Крис опозорил его перед всем офисом, поэтому вместо него оставляет условие:       "Сделай так, чтобы тебя не было слышно и видно до самого вылета. Будешь маячить перед глазами — я никуда не поеду".

***

      Крис не из тех, кому нравятся игры в подчинение сами по себе. Но такое одновременно серьезное и милое доминирование Сынмина заводит невероятно. Поэтому когда тот смещается Крису на бедра, то не может не почувствовать его возбуждение.       К сожалению, Сынмин снова сбегает, несмотря на то, что явно испытывал те же эмоции. Впрочем, Крис уверен, что, учитывая командировку, долго отрицать свои желания Ким не сможет.       Выставленное условие просто смешное по сравнению с тем, насколько Крису будет легче, если держать аудитора под присмотром. И это ведь еще не все сюрпризы, приготовленные для него. Всю информацию по поездке Киму пересылает секретарь.       До выходных Крис действительно избегает Сынмина, занимаясь своими делами. В четверг его вылавливает Минхо из финансового отдела, утаскивает на обед и с озабоченным лицом рассказывает слух, что на его место хотят поставить зятя гендиректора. В груди поднимается волна ярости и разочарования, но энергии на полноценный выплеск злости сейчас не хватает. На ум приходит мысль, что его, возможно, просто использовали и изначально планировали заменить, как только департамент встал на ноги. Если это так, то его уход без "хлопка дверью" не обойдется.       Имея привычку действовать на опережение, уже буквально со следующего дня он начинает ненавязчиво закидывать Сонхва дополнительной информацией, которая может ему понадобиться, если — а точнее, когда — Крис уйдет. Проницательный Сонхва, еще вчера с самого утра светившийся какой-то внутренней радостью, мрачнеет и спрашивает:       — Директор... почему мне кажется, что вы передаете мне дела не на четыре дня, а насовсем?..       Приходит очередь Криса позвать Сонхва вечером на ужин и рассказать ему о слухах и своих предположениях. Они засиживаются допоздна, и, несмотря на все попытки Криса подбодрить своего помощника, в том числе обещанием найти ему работу в другом издательстве в крайнем случае, тот все равно уезжает домой в подавленном настроении. В этом свете решение забрать Сынмина кажется еще более верным, потому что Сонхва нужно время остыть и смириться с возможными переменами.       Самом Крису тоже хочется сбросить напряжение последней недели, поэтому он проводит субботу с Хэын, его подругой "с привилегиями", которая работает директором по маркетингу в другом издательстве. Они знакомы давно и периодически встречаются у кого-нибудь из них дома или уезжают вместе за город, чтобы расслабиться. Они совершенно не видят себя в романтических отношениях друг с другом, что делает их маленькое, сугубо практическое соглашение еще более прочным.       В понедельник утром они все встречаются в аэропорту. Из сотрудников издательства кроме Чана едут еще Уён с Чанбином и трое девушек из разных отделов. Сегодня они будут забирать в транспортной компании книги и рекламные материалы, а также готовить свои стенды, поэтому все одеты не в офисные костюмы, а во что-то удобное и неформальное. Крис забивает с утра на укладку волос и приезжает кудрявым, в широкой темно-серой рубашке с белым узором, свободных черных брюках и брендовых кроссовках.

***

      В тот день и весь следующий Крис не попадается Сынмину на глаза. Получив от секретарей тревел-документы и поняв, что Бан настроен вполне серьезно насчет поездки, он начинает искать пути к отступлению.       Утром пятницы Сынмин пишет служебную записку на имя гендиректора о том, что собирается сопровождать Бана на выставке. Уверенный, что получит запрет свыше (сам бы он не одобрил дополнительные расходы на поездку для стороннего специалиста), он в красках представляет, как обломается Крис. Но уже к обеду он получает благодарность за инициативность и просьбу включить аналитику по проведенному мероприятию в промежуточный отчет.       "Это карма, — злится он про себя. — Я закинул ноги на чёртового австралийца и открыл портал в ад. Теперь придётся не только лететь в Пусан, но и брать работу на выходные".       Зарываясь в вычитку отчетности, Сынмин перерабатывает до поздней ночи и делает это будто бы неосознанно, но в то же время усталость помогает ему убить время и волнами накатывающее чувство неудовлетворенности. Дистанция тут не помогает. Глупейшая ошибка думать, что он сможет оставаться до конца аудита холодным и внешне, и внутренне, пока Бан в принципе существует — этот мерзавец заставляет его каждый раз ошибаться и гнаться за сиюминутным удовольствием.       Сынмин понимает, что может сорваться. Ему вовсе не хочется поставить крест на гордости и карьере из-за соблазна. И Криса он обязан избегать… Но скептический голос в голове спрашивает: так ли опасен он — директор, который успокаивал его, стоя на коленях? Может, нужно просто стараться оказываться на шаг впереди и вовремя сбегать, как удавалось до этого?       Вылет утром, и в такси Сынмин ещё дремлет. Он предпочёл бы взбодриться кофе, однако прохлада аэропорта, суматошное движение людей и их голоса бьют мелкими разрядами статического электричества по расшатанным нервам Кима и будят сильнее, чем ледяной американо.       Точка встречи — стойки регистрации на внутренние рейсы. Везя за собой чемодан, Сынмин довольно долго идёт и, наконец, издали узнаёт болтающую на скамейке неразлучную парочку — Со и Чона; точнее, сперва он слышит их громкий смех. Крис обнаруживается там же. Он общается с сотрудницей из партнерского отдела. Увидев изменения во внешности Бана, Сынмин фыркает от неожиданности. У директора вьющиеся волосы, тяжёлые браслеты на открытых руках, рубашка какая-то узорчатая, и для полного имиджа пляжного бездельника ему не хватает только серфа и синих волн за спиной.       Коллеги так заняты разговором, что не замечают остановившегося в двадцати метрах от них аудитора. К тому же он тоже одет не в костюм, а в свою повседневную светлую одежду…       Сынмин находит в телефоне в списке сотрудников номер Криса и ускользает в укрытие возвышающейся рядом колонны. В этот момент он счастлив, как щенок, которого отпустили побегать на прогулке без поводка.       — Господин Бан, доброе утро! — официально здоровается Сынмин, когда слышит знакомый голос. Он не переспрашивает, слышит ли его Крис, потому что по изменившемуся лицу и так видно, что слышит.       — Мне очень жаль, но у меня появилась серьёзная причина, чтобы с вами не ехать, — спокойно, но быстро проговаривает он. — Я все выходные работал над анонимным опросом о сексуальных домогательствах на рабочем месте и собираюсь разослать его сотрудникам департамента. Вам я звоню только потому, что отдел кадров почему-то не хочет помогать мне с рассылкой анкет без вашего согласования. Прошу оперативно уладить. Может, желаете, чтобы я перевёл наш звонок на громкую связь?

***

      Коллеги очень быстро понимают по лицу начальника, что что-то не так, потому что Крису очень хочется выругаться, но он сдерживается, и сил контролировать лицо уже не хватает. Кондиционеры перестают быть предметом первой необходимости в аэропорту Кимпхо, потому что его ледяным тоном можно охладить все здание, и еще останется на пару сотен метров вокруг.       — Господин Ким. Если вы думаете, что можете вот так сообщить о том, что не едете, всего за минуту до начала регистрации, и ничего вам не будет, то глубоко ошибаетесь! Будете возмещать стоимость билетов и отеля! — Крису очень хочется рявкнуть как следует на этого пакостного щенка. Почему Сонхва не позвонил? Они еще не виделись? Он начинает тревожиться в первую очередь за своего помощника.       — Какой еще опрос? Вы все выходные фантазировали о способах и так увлеклись, что не нашли времени предупредить раньше?! Никакого согласования, пока я не увижу, что вы там придумали!..       Сынмина сдает раздавшееся по залу объявление о начале регистрации, которое прекрасно слышно у него в динамике. Появляясь из-за колонны, он выглядит так, будто проделал хорошую работу и доволен ей.       Крис окидывает его многотонным взглядом, цедит сквозь зубы "Серьезно?!" и отворачивается, игнорируя сам факт существования Сынмина, даже когда их места оказываются соседними. Он не удостаивает провинившегося щенка ни словом, ни взглядом до самого взлета. Потом возмущение немного стихает, и Крис незаметно соскальзывает в сон, убаюканный движением.

***

      Сынмину абсолютно всё равно. Крис может ходить оскорблённым хоть до конца аудита. Пусть только попробует высказать ему что-то… Но австралиец молчит, перейдя в режим глубокого, демонстративного игнора. Он так пугающе зол, что умолкают все его подчинённые.       "Ну и куда пропало твоё чувство юмора? — поникшим хвостиком следуя за Баном, ноет про себя Сынмин. — Известно куда — выходные прошли в весёлой компании, и мои шутки теперь только раздражают".       В салоне самолёта господин директор отсаживается к окну. А Сынмину достаётся место у прохода. Он ненавидит сидеть у прохода даже больше, чем обиженного Бана, потому что за десятки командировок так и не поборол страх полётов. Его обычная тревога, возникающая под шум и тряску, сейчас только усиливается. Не помогают ни наушники с шумоподавлением, ни проверенная подушка под шею. Мимо рядов кресел то и дело происходит какое-то ненужное движение. Вцепившись в подлокотники, Сынмин завидует Крису, который счастливо уснул на взлёте.       Первые пятнадцать минут тянутся, словно вечность в преисподней. Сынмин пытается отвлечься на выбор фильма в приложении, но ощущает тошноту от перепада давления, снимает наушники и снова вцепляется в подлокотники.       "Вырубился так, как будто у него был целый секс-марафон", — думает Сынмин под рев двигателей самолёта и едва различимое за ним посапывание Криса.       "Ты просто завидуешь", — ехидничает внутренний голос.       "Нет, я рад, — возражает он сам себе. — Наконец угомонился и оставит меня в покое".       Всё к лучшему: пока он гадал, как вести себя, проблема решилась сама собой. Волчонок взбешён, холоден и явно потерял интерес к их играм. Сынмин думает, что будет разочарован, если раскопанные махинации департамента не окажутся такими же грандиозными, как личность Бана. Среди всех известных ему директоров этот — самый невероятный.       Убрав подлокотник, Сынмин пересаживается на среднее сиденье. Его губы трогает озорная улыбка, когда двумя пальцами он делает жест, словно пытается выдавить спящему глаза. Взгляд скользит по открытой шее к вырезу тёмной рубашки с короткими рукавами. Сынмин видел Криса вблизи совсем недавно, и воспоминания свежи, но чего тогда нельзя было разглядеть — это руки. Его всегда заводил вид сильных мужских рук с выпирающими на предплечьях венами, но на белой коже Криса рельеф так сложно и благородно переплетён... Если бы на месте директора был кто-то другой, незнакомый, то Сынмин моментально запал бы. Он прикусывает кончик языка, борясь с непрошеным желанием попробовать пальцы на вкус и проскользить губами каждую венку и каждую жилку на этом живом мраморе.       Из фантазий его возвращает тряска в салоне. Оставшись на сидении рядом с Крисом, он опускает подлокотник и защёлкивает ремень. Снова эта тревога.       Полет изматывает. После посадки и всю дорогу до отеля последние силы уходят на то, чтобы держать спину и не сложиться пополам. Слабый из него путешественник. Поэтому, повиснув на стойке ресепшен, Сынмин не сразу вникает в математику их расселения.       — И с кем вы хотите, чтобы я спал? С господином, кхм… Баном? — вяло усмехаясь, Ким достаёт чёрную кредитку. — Просто дайте мне любой номер подальше от него. Дешёвый или запредельно дорогой — мне всё равно.

***

      Крис просыпается в хорошем настроении и обнаруживает Сынмина на соседнем кресле, но никак это не комментирует. Когда после посадки тот встает первым и тянется за багажом, его светлая кофта приподнимается, обнажая тонкую талию, и Крис на какое-то время теряет способность думать о чем-то еще из-за желания провести языком по этому плоскому животику и спуститься поцелуями ниже.       Их регистрируют в отеле последними, и Сынмин ожидаемо протестует. Менеджер с извинениями говорит, что из-за выставки все номера уже заняты, так как этот отель недалеко от места проведения мероприятия. Крис насмешливо ворчит:       — Господин Ким, перестаньте вести себя как капризная принцесса! Мы же на работе. Меняться с кем-то из девушек я вам не позволю, а жить с Уёном или Чанбином просто не советую от всего сердца. Пойдемте уже в номер, у нас полтора часа, чтобы разложить вещи и привести себя в порядок.       По лицу Сынмина похоже, что смирение это временное, но Крис надеется на лучшее. Привычно разложив вещи в идеальном порядке, он уходит принять душ, и появляется из него через пятнадцать минут в одном полотенце на бедрах.       После кофе и перекуса в лобби отеля Крис отправляет девушек пока отдохнуть, а остальные на арендованном минивэне едут в транспортную компанию за книгами и рекламными буклетами.       Конечно, Сынмин не является полноценным сотрудником издательства и требовать от него помощи с тасканием коробок нельзя, и вообще ему наверняка будет тяжело, что Крис и озвучивает, но Сынмин неожиданно совершенно по-дурацки ведется, так что перетаскивает едва ли не больше, чем сам Крис или Чанбин.       Подготовив все к завтрашнему открытию ярмарки, они ужинают в окрестностях экспо-центра и возвращаются в отель. Сынмин едва шевелится и вообще выглядит так, будто сегодняшний день его добивает. Крис ощущает муки совести, когда изможденный щеночек растекается по кровати.       Сходив в душ и переодевшись в "домашние" черные шорты и майку без рукавов, Крис аккуратно присаживается на колени возле кровати Сынмина и тихо зовет:       — Хэй... Silly puppy. Зачем было так усердствовать?.. Хочешь, я разомну тебе мышцы? Тогда завтра будет не так сильно болеть... Никаких приставаний, клянусь.