Wisdom House

      Даже непримиримые враги, занятые общим делом, вынуждены находить компромиссы. К концу подготовки выставочного стенда Сынмин словно становится частью команды: он переживает за раскладку листовок, искренне радуется шуткам Чанбина и Уёна, и даже присутствие Криса рядом не бесит.       За ужином Ким с трудом держит палочки в трясущихся от мышечной слабости пальцах. А придя в номер, падает на кровать. Ему всегда нравилось ощущение белых, плотных, овеянных прохладой кондиционеров гостиничных простыней. Но сейчас они кажутся особенно восхитительными. Спина, шея, руки болят так, что он готов умереть прямо здесь, не оставив завещания, потому что знает, что завтра утром вряд ли сможет пошевелиться без ужасной боли.       Сынмин вспоминает о соседе по номеру только когда слышит его тихий голос над ухом. Оторвав лицо от подушки, он поворачивает голову к Крису.       Тот снова стоит на коленях, но не как в прошлый раз… Вместо костюма на нём простая чёрная майка, открывающая широкие плечи. Вместо уложенных волос — мокрые, падающие на лоб кудряшки. Вместо явного намерения упереться Киму лицом в ширинку брюк — милые ямочки на щеках и клятва "не приставать".       Уверенный, что в таком выжатом состоянии к нему не то что приставать, его трогать противно, Сынмин сперва теряется. Затем понемногу начинает проваливаться в наивно прищуренные глаза напротив, и его дыхание учащается. Что он должен ответить? Продолжить и дальше делать вид, что не догадывается, что эта поездка и этот вид сейчас перед ним были спланированы нарочно?       "Надоело всё", — решает Сынмин. Неуклюже сев со скрещенными ногами на кровати, он не понимает, откуда у него берутся силы. Но, если уж решил говорить в лоб, нужно хотя бы сесть прямо.       — I'm not silly, — Сынмин качает головой и чувствует, как внимателен к нему сейчас Крис. В теплом сиянии прикроватной лампы Бан будто сам светится, и всё это ради беспокойства о Puppy. — Ты можешь снять один номер на двоих, расхаживать тут полуголым после душа и даже почесать уставшему щеночку спинку… Пока щеночек разрешает, — Сынмин делает паузу и продолжает более твёрдо, — Да, ты знаешь, что есть черта, за которую ты не переступишь без моего приказа.       Он цепляет Криса пальцами за подбородок — тянет вверх, ближе. Но останавливает, стоит лишь Бану податься немного вперед.       — Мне стоило бы быть с тобой построже после той сцены в Кимпхо. Повёл себя так, как будто тебе было всё равно, что я не приехал. Правда настолько важно: получат ли сотрудники какую-то дурацкую анкету или нет? Это важнее, чем я? Можешь не отвечать, я с первого раза понял.       Отпустив Криса, Сынмин вдруг с тягучим стоном вздыхает и гладит его по мокрым волосам. Он хочет, чтобы между ними всё наконец стало ясно. Но это непросто, потому что он не понимает толком, что делает. Когда этот австралиец так умолкает, жадно ловит каждое слово и выражает готовность подчиняться — Сынмин словно теряет себя в его желании.       — Проехали, ты просто не понял, что я хотел... Нет, правда, проехали. Не стану обманывать твои ожидания и сразу скажу, что не настроен сегодня на секс. Также не могу обещать уделить тебе время и завтра. Но хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня. Скажи это, Крис... Ты будешь послушным?

***

      Их отношения стремительно разворачиваются в какую-то новую плоскость, и Крис поддаётся, позволяя себе свободное падение, к чему бы оно ни привело.       Сынмин выговаривает ему, что ждал иной реакции на его дурацкую шутку, и Крис, хотя не очень понимает, чего именно тот хотел, послушно не возражает, тем более, что "проехали".       Вместо этого он ластится к руке, гладившей его волосы, как большой пёс. Тихо выдыхает через рот от удивления, что Сынмин первым из них произнёс слово "секс", и удовлетворённо жмурится. О, он готов немного подождать, когда ясность уже внесена.       "Ты будешь послушным?" — вопрос запускает новый вихрь эмоций — захватывающих, будоражащих, заставляющих дрожать от нетерпения и желания.       Крис все-таки подаётся вперёд, преданно глядя Сынмину в глаза.       — Да, — звучит на выдохе горячим шёпотом, — я сделаю все, что ты скажешь, только позволь мне... Так сильно хочу тебя. Хочу поцеловать тебя абсолютно везде, хочу сделать тебе приятно... Хочу слышать, как ты стонешь подо мной и просишь... приказываешь ещё.       Тело обдает жаром, мышцы дрожат от нервного возбуждения, как после интенсивной тренировки, но сейчас все силы уходят на то, чтобы сдерживаться. Получается не очень хорошо, потому что Крис все-таки проводит кончиком носа по щеке Сынмина снизу вверх, в конце невесомо прижимаясь пухлыми губами к виску.       — Ляжешь? Я обещал массаж...

***

      Низкий, заведённый шепот вводит Сынмина в состояние транса. Внешне он кажется холодным, но внутри всё полыхает от вспышек разгоревшихся между ними желаний.       "Хочу…", — Сынмин мысленно повторяет за Крисом, представляя жёсткую хватку на своём горле, на боках, на бедрах.       "Хочу…", — мерещатся звуки влажных шлепков и стонов с высунутым языком.       Сынмин приходит в себя, от неожиданности дёргается, когда губы Криса обжигают его лицо, и тут же отстраняется. Он не готов к таким нежностям. А ещё Сынмин вдруг ощущает, насколько этот мужчина огромный в сравнении с ним самим. Кажется, он может снести его одним движением; повалить, как щенка, и сделать всё, что ему вздумается. Сынмин даже пикнуть не сможет, придавленный к кровати.       При такой расстановке сил Крис правда хочет быть в роли послушного? Сынмин не понимает этого; не может поверить. Стремление отдать себя другим без остатка и правда присуще директору на работе. Но нужно быть святым, чтобы не ставить себя на первое место вообще нигде. Сынмин эгоист и циник до мозга костей. Он уверен, что в постели каждый гонится за личным удовольствием... Может, Крис и считает, что идеально вжился в предложенную роль, но Сынмин намерен его испытать.       — Стой так, — приказывает он.       Взяв руки Криса, Сынмин кладёт их себе на плечи, а сам опускает ладони к его бёдрам и чуть сжимает. В голову лезут странные мысли… Если уж Сынмин окончательно сойдёт с ума и однажды, гипотетически, позволит Крису войти в его почти девственную задницу — от одной этой мысли перед глазами скачут цветные пятна — то он хотел бы заранее знать, с каким размером ему предстоит иметь дело.       С наигранной ухмылкой он чертит ногтем линию вдоль резинки шорт Криса, чувствуя, как напряжён его рельефный живот. Ответ Бана уже кажется очевидным. Но Сынмину нужно услышать его, чтобы убедиться, что он прав: они оба не более, чем два столкнувшихся лбами эгоиста в погоне за ярким, одноразовым кайфом, и ради своего удовольствия Крис мигом пошлёт куда подальше все их установившиеся договоренности.       — Конечно, массаж очень помог бы мне справиться с усталостью и болью в мышцах. Но тогда ведь никто из нас сегодня не кончит. А так хотя бы ты мог бы… — произносит Сынмин, пытаясь вложить в слова несвойственную ему заботу. — Щеночек помог бы тебе. Сделал бы хорошо своими лапками. Тебе ведь тяжело сдерживать возбуждение, так зачем мучить себя?

***

      Сынмин отшатывается от невинного поцелуя в висок, и это неприятно царапает. Неужели он не любит целоваться? Это было бы обидно...       А потом прямым текстом предлагает ему подрочить, распаляя провокационными прикосновениями, и на секунду Крис плывёт, всерьёз думая о том, чтобы согласиться. Но почти весь его жизненный опыт говорит о том, что можно получить гораздо больше и лучше, если немного подождать, а не гнаться за сиюминутным удовольствием.       — Нет, — твёрдо отвечает он, — я не хочу один, это неинтересно. Хочу кончить с тобой, чтобы тебе тоже было хорошо. Мне не пятнадцать лет, я вполне могу подождать. Если только... Впрочем, неважно. — он почти просит у Сынмина разрешения все-таки поцеловать его, но обрывает себя, не будучи уверенным, что тот этого хочет.       — Скажи честно: мы все настолько надоели тебе за день, что завтра ты хочешь проваляться весь день в номере под предлогом мышечной боли? — Крис сбивает градус напряжения между ними, тихо посмеиваясь и делая вид, что раскусил коварный план аудитора Кима. — Ложись уже, ну.

***

      Вместе с адреналином Сынмина покидают последние силы. Глядя на приоткрытые губы Криса, он удивлённо моргает и чувствует себя избалованным ребёнком, которого поставили на место. Меньше всего Сынмин ожидал услышать из них слово "нет". А повисшая недосказанность заставляет вновь не находить места рукам, пристальнее прислушиваться к себе и гадать: почему от полученного отказа на душе становится так хорошо?       В попытке собрать рассыпавшиеся по номеру мысли Сынмин прикрывает глаза ладонями.       — Было бы неплохо проваляться весь день в номере, — говорит он чуть более откровенно, чем может себе позволить. — Но руководство Wisdom House ждёт от меня отчёт о выставке: кто и с кем проводил встречи, о каких сделках договорились… Так что в любом случае придётся идти из-за работы. Буду следить за каждым твоим шагом.       Завалившись на бок, Ким утыкается лицом в подушку. Кровать убаюкивающе пружинит под ним.       — Раз ты так просишь, можешь… — последние слова Сынмина теряются в низком стоне, когда он ощущает уверенное прикосновение через одежду. Крис давит на комок нервов между лопатками, распутывает напряжение, и оно разбегается сладкими мурашками по телу. Не останавливаясь долго на одном месте, Крис продолжает со знанием дела находить мышечные зажимы и разминать их так же методично и правильно, как он раскладывает свои вещи в номере.       Сынмину только и остаётся, что потеряться в парящей иллюзии доверия… Нет, не к Крису, но к его восприимчивым рукам.       — Здесь, ещё раз… Силь-не-е, — едва не скулит он, пытаясь контролировать процесс. — Тут… А-ах! Блять, Крис, это так потрясающе…       Чем откровеннее становится речь Сынмина, тем она бессвязнее и тише, и скоро он проваливается в глубокий сон без сновидений.

***

      Сынмин такой тонкий, что Крис опасается его сломать ненароком, действуя аккуратно. Однако движения его рук почти сразу находят горячий отклик — Сынмин так чувственно стонет от массажа, что Крис снова ощущает, как в нем разгорается успокоившееся было желание.       Но обещание есть обещание, и он просто наслаждается тем, как податливо щеночек расслабляется под его руками, и тем, как мило он командует. Постепенно бормотание Сынмина становится едва разборчивым, а вскоре сменяется на уютное сопение.       После массажа мышцам нужно тепло, а Сынмин лежит поверх своего одеяла, так что Крис, боясь разбудить, накрывает его своим — он все равно так часто раскрывается ночью, что от него не убудет.       Кажется, что теперь его всю ночь должны преследовать навязчивые фантазии, но Крис ловит ритм глубокого дыхания на соседней кровати и сам не замечает, как засыпает следом.       Утром он будит Сынмина минут за сорок до завтрака, присев на край кровати и легонько поглаживая его по спине. Умиленно смеется с сонного выражения лица и поторапливает.       Когда Крис только задумался о том, чтобы забрать Сынмина с собой, чтобы минимизировать нервное напряжение для большей части коллектива, он был готов к тому, что присутствие проверяющего будет напрягать и раздражать. Но вчерашний день, проведенный за совместной работой, неожиданно сгладил углы не только между ними двумя (хотя это как еще посмотреть), но и в отношении остальных коллег к Сынмину — они стали относиться к нему заметно теплее. Причем это сработало в обе стороны...       Встречи и приветствия с многочисленными знакомыми и партнерами, переговоры и перемещения между стендами не оставляют Крису много свободы, но он время от времени замечает Сынмина поблизости, видит, как тот возвращается от другого стенда, прижимая к груди несколько книг, как кормит хихикающих девчонок невесть откуда добытыми креветками, как беззлобно подначивает Чанбина и громко хохочет... Это уютно и совсем не раздражает, даже наоборот — дарит ощущение теплого спокойствия.       К вечеру первого дня они все устали, и Крис отпускает команду гулять на Кваналли и поесть свежих морепродуктов, отдавая Чанбину свою кредитку. Ему же, к сожалению, следует быть на неофициальной, но довольно важной вечеринке за городом. В приглашении значится возможный "+1", но Крис не хочет никого лишать отдыха. Однако к его большому удивлению Сынмин безапелляционно заявляет, что поедет с ним.

***

      Сынмин умел забивать на неприятные ощущения и заранее был готов к тяжелому дню на ногах. Однако утром, к своему удивлению, он обнаружил, что у него ничего не болит, и массаж Криса действительно излечил его; или помогло одолженное им второе одеяло?       Первый день выставки проходит каким-то хороводом перед глазами — шумным, стремительным вихрем обложек и лиц. Сынмин думает, что справедливо должен поблагодарить Криса за возможность наслаждаться этим, а не умирать от боли, но только наблюдает издалека.       Забота для Сынмина всегда была лишь некой формой вежливости — выражением уважения к человеку. Он знает, что забота бывает также и проявлением сантиментов. Но то, что вкладывает в свои действия Крис, нарочно или нет, вообще ни в какие рамки не вписывается. Сынмина это пугает. Они оба словно облиты клеем и уже увязли в попытках потрогать или оттолкнуть. Все, что Сынмин может — это стараться не увязнуть ещё сильнее, пока не найдётся выход из ситуации.       Их отложенный секс негласно переносится ещё на один день, потому что Крис собирается свалить на вечеринку.       Лежа на кровати, Сынмин листает добытую сегодня историческую книгу. А Крис ходит по номеру из угла в угол и, собираясь, поправляет идеальную расстановку своих вещей. Он разодет, как на обложку журнала, и пахнет тягучим парфюмом с ароматами кожи и теплых деревяшек. При мыслях о том, что отпускает Бана в таком привлекательном виде развлекаться, внутри у Сынмина не щёлкает ревность, но какое-то напряжение всё же витает в воздухе. Ким сперва решает, что австралиец злится на него, может, из-за того, что они увлеклись дразнилками с Чанбином и шумели на весь павильон. Но потом улавливает, что нет... Бан просто не хочет ехать. С его губ слетают тяжёлые вздохи, а глаза выглядят потухшими. Он явно заставляет себя. Это работа, и директор департамента обязан ехать "торговать лицом".       Сынмину его мучения тоже не добавляют энтузиазма. Теперь он вряд ли сможет заснуть: будет ждать, пока Крис вернётся, и, если тот вернётся поздно, то ещё и гадостей каких-нибудь наговорит. Не то чтобы Сынмин так сильно переживал... Просто внутри у него что-то неприятно ноет, когда Бан так вздыхает. Поэтому Ким решает, что вечер пройдет намного спокойнее, если тот будет у него на виду.       Сынмин захлопывает книгу и, взяв одежду из шкафа, запирается в ванной, чтобы переодеться.       — Подожди пять минут. Никуда не уходи, — кричит он из-за закрытой двери.       "Мог бы и сам предложить присоединиться, — ворчит про себя Сынмин, меняя спортивные штаны на узкие брюки. — Я тоже знаю английский. У меня тоже есть дорогой костюм. И я ничуть не хуже тебя умею производить на людей впечатление".       Выйдя из ванной полностью готовым, Сынмин натыкается на стоящего под дверью Криса. Он ожидал, что тот подчинится, но всё равно зачарованно моргает от удивления.       — Я еду с тобой, — произносит Сынмин. — Вопрос в общем-то решённый и обсуждению не подлежит. Тебе не обязательно представлять меня аудитором, потому что это смешно... Можешь сказать всем, что я твой помощник Пак Сонхва, и без меня ты как без рук. Никто проверять не будет.       Хлопнув Криса по плечу, Сынмин достаёт телефон и начинает вживаться в роль.       — Сообщите, пожалуйста, адрес, господин директор. Я вызову нам такси.