10. Кто первым не выдержит
22 августа 2025 г., 20:00
Рано утром Крис паркуется у небольшого старого здания на городом и проходит внутрь, по пути здороваясь со знакомыми работниками, кураторами и волонтерами.
Переодевшись в то, что не жалко испачкать, он забирает трех самых больших собак на прогулку по окружающим полям и холмам. Возвращается через полтора часа разгоряченный и местами грязный — лабрадор Бокки очень любит лужи и ставить лапы на грудь — но не дававшие всю неделю покоя мысли действительно вытесняются из головы природой, движением и общением с собаками.
***
Решение помогать собачьему приюту пришло Сынмину в голову много лет назад, во время прохождения альтернативной службы, когда он был занят бессмысленной муниципальной бюрократией и хотел хоть где-то чувствовать себя полезным. Потом началась его карьера в консалтинге, свободного времени не хватало на поездки за город — Сынмин в основном стал заниматься спонсорством, а помогать руками приезжал в редкие дни, когда от аналитики, цифр и света монитора начинало уже потрясывать. Однако тем ранним субботним утром помощь в приюте должна была стать его спасением не от рутины, а от себя самого… От милых и странных желаний. Ему не хватает Криса на тактильном уровне — это не совсем ломка, но уже что-то физически болезненное. К концу рабочей недели Сынмину настолько плохо, что хочется послать нахер поставленный самому себе запрет и заявиться к Крису без приглашения с ужином; с высунутым языком и в чулках, чтобы тот прочувствовал, как сильно он нужен. Но нельзя. И Сынмин пытается забыться в слюнявых играх с обитателями приюта и уборке-уборке-уборке… Закончив с мытьем вольеров, он спрашивает у персонала, где ещё нужна помощь. Помощь нужна буквально везде. Но в первую очередь его отправляют к какому-то Чанни-хёну, который привёл с дождливой прогулки трёх собак. Сынмину говорят, что ему не помешали бы лишние руки для мытья лап. Работники приюта знают, что собаки хорошо его слушаются. "А раз меня просят, значит, — понимает Сынмин. — Эти трое хвостатых негодников либо крупные, либо не с самыми простыми характерами." Зона для обработки новоприбывших и мытья расположена рядом со входом. Нужно спуститься на первый этаж и пройти по длинному коридору. Чем ближе Сынмин подходит к двери, тем отчетливее слышит чей-то смех сквозь звуки собачьего лая. Ему мерещится, что это Крис. Злясь на самого себя, Сынмин думает, что спятил, раз ему уже начал слышаться его голос. Но затем он правда видит его широкую спину, двух вьющихся у ног мокрых и серых от грязи псов и их местную знаменитость, закинувшую грязные лапы Бану на грудь… Весь пол в их отпечатках. — Бокки, ко мне, — негромко приказывает Сынмин. Спрыгнув с Криса, лабрадор с цокотом бежит к Сынмину. Он радостно метет хвостом, призывно гавкает. И хотя внешне Сынмин спокоен, нечто подобное происходит и у него внутри, когда Крис оборачивается и узнает его. Сынмину ужасно польстило бы, если бы Крис вдруг взялся выслеживать его, но, судя по удивлённым глазам-бусинкам, это просто случайность. — Привет Чанни-хён, я Минни, — ухмыляется Сынмин… Ровно за секунду до того, как не получивший должного внимания Бокки сбивает его с ног.***
Этого не может быть, потому что просто так не бывает... Крис оборачивается на подошедшего человека, когда к нему устремляется Бокки, и замирает в удивлении, узнавая Сынмина. "Минни"... Ситуация совершенно дорамная и даже абсурдная!.. Из оцепенения его выводит то, что Бокки практически одной лапой роняет легкого Сынмина на пол, и Крис поспешно отмирает, бросаясь на помощь: — Бокки, а ну сидеть! — протягивая шлепнувшемуся Сынмину руку, он хмыкает себе под нос, — Ну какова была вероятность.... От прикосновения просыпается желание последовать примеру лабрадора и уронить Сынмина на горизонтальную поверхность, не переставая облизывать. Это не походит на банальный недотрах, ощущаясь что-то более волнующее и острое... — Давно ты здесь бываешь... Минни? — спрашивает Крис, когда они уже вдвоём успокаивают собак и принимаются за их мытье. Он замечает, что Сынмин не боится грязной работы, обращается с животными спокойно, и что собаки хорошо слушаются его. Эти новые штрихи к портрету Сынмина-Минни, а не Сынмина-господина Кима почему-то мягко оседают в сердце золотым песком.***
У них были десятки шансов встретиться в этих стенах раньше. Возможно, они даже пересекались, но не обратили друг на друга внимания. Успев перекинуться парой слов за мытьем собак, они вспоминают одних и тех же старых обитателей приюта, которые уже нашли дом или теперь не с ними. Сынмин думает, что нужно в шутку предложить Крису проверить их гороскопы на совместимость. Он не верит в такие совпадения, но сейчас благодарен судьбе за подарок. — Мне бы и тебя помыть… — вздыхает Сынмин, глядя на запачканного после прогулки Криса. Тот доверчиво улыбается в ответ. Но их идиллию прерывает вошедшая в комнату девушка-волонтёр. Назвав Чанни-хёна "мастером всовывать лекарства", она просит его помочь на втором этаже. Из озорного любопытства Сынмин увязывается следом. Затем его самого подзывают вычесать двух мохнатых и сварливых псов. С Крисом они то сталкиваются, то вновь расходятся. И эти встречи, к счастью, совсем не похожи на их неловкие переглядывания в офисе. Им ненадолго можно говорить, прикасаться друг к другу… Как такая естественная свобода стала вдруг запретной роскошью? После полудня Сынмин вовлекает Криса в игру с перекидыванием мячика, чем сводит с ума всех наблюдающих из клеток животных. Забаву пресекают сотрудники приюта, они зовут волонтёров перекусить. Тут без изысков — подают чай с медовым печеньем и предлагают рамён. Сынмин обычно отказывается, потому что привык есть один, но Крис решает, что они идут. Сынмин просто следует за ним. Упражнение с мячом напоминает об ушибе, полученном, когда Бокки повалил его на скользкий кафель. Морщась, Сынмин закатывает сырой рукав толстовки. Кожа чуть ниже локтя горячая и покраснела, но выглядит сносно. — Если после каждой встречи вне офиса у меня будут оставаться синяки… Я либо начну требовать компенсацию, либо превращу это в фетиш, — шипит он под нос, стараясь понизить голос так, чтобы идущий на шаг впереди Крис не расслышал. Но он всё слышит и даже оборачивается. Сынмину остаётся только невинно округлить глаза. — Я говорю, что устал. Может, покормишь меня? Или при посторонних тебе неловко?***
Сынмин все-таки не зря напоминает ему проказливого щенка, который знает все правила, но очень любит их нарушать. И если поначалу Крис сдерживает себя, помня о договоренности дать друг другу время до конца аудита, то последняя фраза Сынмина, которая явно не должна была быть услышана, развязывает ему руки. Он на ходу разворачивается, напирая на Сынмина в узком коридоре, так что тому ничего не остается, кроме как отступить к стене. Поймав чужое запястье, поднимает повыше ушибленную руку и с совершенно развязным видом медленно и широко проводит языком по месту удара, дует и напоследок целует, невесомо прикасаясь губами. Отпустив руку Сынмина, Крис придвигается еще ближе, шепча на ухо: — Я всю неделю думаю о следах на твоих бедрах... Уверен, это было очень красиво. Отстранившись, он одаривает Кима широкой беззаботной улыбкой, хулигански чмокает его в кончик носа и тянет за ладонь в сторону комнаты, где обычно обедают волонтеры: — Идем, папочка покормит своего щеночка! В комнате Крис здоровается со всеми, непринужденно болтая, достает из холодильника большой пакет с кимпабом, купленный по дороге утром, выкладывает его на общий стол и выбирает рамен в стаканчике для себя и Сынмина. Разговоры крутятся обычно вокруг собак, их пристройства и проблем приюта, редко — о каких-то общеизвестных событиях вроде сезонных фестивалей или громких новостей. Пока рамен заваривается, Крис выбирает самый вкусный кусочек кимпаба и на палочках протягивает его Сынмину, смеясь только глазами. Осторожно дует на заварившуюся лапшу и кормит своего щеночка, пояснив для окружающих мимоходом, что Бокки уронил Сынмина, и тот ушиб руку. Но тому не на что жаловаться — все внимание Криса за обедом приковано только к Сынмину, так что он совершенно забывает поесть сам, слишком увлеченный своим занятием.***
Сынмин не раздумывая отдал бы Крису всё, чего тот пожелал. Прижатый к стене, обласканный и ошеломленно притихший, он может думать только о том, как ему хорошо с ним. Но Крис ничего не просит. Наоборот, он вдруг становится одержимым выполнением дурацкой, детской прихоти и собирается накормить своего щеночка в общей комнате отдыха волонтёров. Слово "своего" Сынмин отказывается воспринимать близко к сердцу. Ему и без того не по себе. Он старается выглядеть уверенным — опытным, уже насытившимся подобными играми и от того абсолютно непрошибаемым. Крису не обязательно знать, что, разыгрывая очередной каприз, Сынмин ощущает себя словно на тонком льду в весенний день. Он доверился на словах, когда принес извинения после собрания. Но на деле Сынмин не уверен, что Крис в скором времени не пошлёт его. Сынмин правда не понимает, зачем Крис терпит его щенячьи выходки? Хлюпая лапшой, Ким строит из себя серьезную собаку. — Я нашел в департаменте преступление, о котором не буду упоминать в отчете, — успевает сказать до того, как ко рту подносят новую порцию. Он послушно втягивает губами жгучий рамён, жует и, проглотив, спешит продолжить: — Но, тебе, думаю, будет любопытно. По отчетам видно, что с прошлого года увеличилось количество бесплатных книг, которые сотрудники выписывают для себя. И с каждым кварталом оно всё растет. Я выяснил, что… — Крис непреклонен, и Сынмину вновь приходится прерваться. — Они тайно обмениваются вашими книжками с конкурирующими издательствами. Бартер, понимаешь? Не думаю, что в этом есть какая-то коммерческая выгода, просто умные люди, которые любят читать, нашли способ обмануть систему. По лицу Криса невозможно ничего прочитать. Его внимание так сосредоточено на припухших от остроты губах и исчезновении еды за ними, что, кажется, он и не слушает вовсе. — Эй, даже если знал, сделай вид хотя бы… — жалуется Сынмин. — Я очень гордился собой, когда раскрыл этот заговор! Однако это тоже остается без внимания. Сынмин хочет попросить о большем, но не может подобрать слова. "Ты так и не поел. Поедим рамён у меня дома?" "У тебя есть планы на выходные? Может, переспим?" — А у тебя есть… — он запинается. Подняв ворот толстовки к лицу, Сынмин морщит нос и шумно вздыхает. — Сменная одежда? Я бы переоделся и уже поехал бы. Острота по-прежнему жжет губы, и он машинально облизывает их по пути в раздевалку. Они попрощались с волонтерами, значит, потом можно будет сразу пойти к машине. Крис, наверное, приехал на своей. Захочет ли он поехать за ним? Может ведь и отказать, как тогда в Пусане… Раздевалка — узкая каморка с деревянной лавкой и железными шкафчиками. Сынмин заходит в неё с мыслями о том, как бы уговорить Криса продолжить начатые им в коридоре облизывания, выпустив из внимания опасно сократившуюся между ними дистанцию… Сынмин бывал в этой раздевалке много раз и машинально уже поднимает руки, стаскивая толстовку.***
Кормить Сынмина почти что с рук ужасно увлекательно, и Крис пропускает и свой обед, и все, что говорит сам Сынмин — тот зачем-то вспоминает о работе, а это сейчас интересует Криса в последнюю очередь. Что достойно внимания куда больше, так это тонкая талия и худощавая спина, показавшиеся из-под толстовки, когда Сынмин начинает переодеваться. Крис идет за ним след в след и это застает его врасплох. При виде оголенной кожи в голове что-то перемыкает и кажется, что нет оснований прекращать их маленькую игру "кто первым не выдержит": Крис считает, что сделал это первым и не стесняется дать это понять. Стоит Сынмину стащить толстовку, как Крис делает шаг, откровенно прижимаясь сзади всем телом, касаясь губами местечка между плечом и шеей. Руки бесстыдно оглаживают живот и скользят вверх по торсу, задевая соски. Одна ладонь останавливается на длинной шее, чуть обозначая давление и заставляя запрокинуть голову, другой рукой Крис обнимает Сынмина поперек груди, собственнически прижимая к себе. — Я так сильно тебя хочу..., — жарким шепотом звучит на ухо Сынмину, — Что мы будем с этим делать?..***
От неожиданности Сынмин продолжает держать снятую толстовку, пока руки Криса находят чувствительные точки на его теле. Блаженный вздох вырывается из его груди, когда к давлению на горле и рёбрах прибавляется давление сзади. Крис вжимается в него своим стояком так откровенно и просяще, что Сынмину не нужно переспрашивать, что у него на уме. Как он вдруг оказался так близко? С губ слетает хриплое: — Хочешь быть сегодня сзади, папочка? — Сынмин инстинктивно жмётся плотнее, выгибая позвоночник, и сводит бёдра от собственного ударившего в пах возбуждения. — Ты такой нетерпеливый. Но как я могу отказать, если ты так хорошо заботишься о своём щеночке? Он ещё глубже тонет в объятиях и задирает подбородок выше, словно боится уйти с головой под воду. В нём воспоминания о прошлом разе смешиваются с новыми фантазиями. — Не здесь… — помотав головой, категорично приказывает Сынмин. — Отпусти… Он швыряет толстовку под ноги. Развернувшись, порывисто притягивает голову Криса к себе и впивается в его горячий рот. На его мускулистом теле слишком много одежды и собачьей шерсти. Сынмин не думает, что это серьёзная проблема. Но губы Криса такие восхитительно-пухлые и вкусные, а сам он так сладко щурится от поцелуев, что Сынмину хочется наградить его за проявленную смелость по полной. — Папочке нужно в душ. Искупать щеночка, — сбивчиво шепчет Сынмин. — Сделаю тебе сюрприз. Но нужно немного потерпеть и доехать до моего дома, справишься?***
Сынмин не протестует, не отстраняется, наоборот, жмется к нему в ответ и целует, как в последний раз. Крис готов взять его здесь и сейчас, но тот выворачивается и обещает что-то сладкое у себя дома. Приходится взять себя в руки, медленно подышать для успокоения и буквально оторваться от полураздетого Сынмина. Они поспешно переодеваются, и Сынмин кидает ему адрес для навигатора. Необходимость ехать по незнакомому маршруту немного остужает пыл, возвращая контроль над эмоциями, но Крис все равно высматривает в потоке машину Сынмина, будто боясь, что тот может внезапно передумать и скрыться. Все-таки в неопределенном статусе их отношений много как плюсов, так и минусов, но изменить это в ближайшее время вряд ли получится. Кажется, никто из них сам не понимает, что происходит, и как это можно назвать. Тем не менее, они приезжают почти одновременно, и Крис вслед за Сынмином паркуется у одного из новых жилых комплексов. Хочется наброситься на него с поцелуями уже в лифте, но Сынмин, будто читая его, одними глазами показывает на камеру. Однако в квартире этому ничто не мешает, и Крис первым делом прижимает щеночка к стене уже в прихожей, но тот упрямо напоминает про душ. Впрочем, эта опция Крису тоже очень нравится, и он подхватывает Сынмина на руки, чтобы унести в указанном направлении. Не переставая целоваться, они избавляют друг друга от одежды, и Крис удовлетворенно вздыхает, когда они оба оказываются голыми под теплыми струями воды. Его руки перемещаются по телу Сынмина, нежно оглаживая, трогая и сжимая. Крис вспенивает гель со свежим травянистым запахом, облегчая скольжение кожи по коже. Сейчас его цель не дать своему щеночку ни остыть, ни кончить, поэтому члену Сынмина достается только мимолетная ласка.
