А потом пришел шторм

Утренний воздух, пропитанный влажностью и запахом бензина, ударил в нос. Яркие солнечные лучи обжигали глаза даже сквозь закрытые веки. Лив поморщилась, но выбора не было. Встать все равно придется. На кухне гремела сковорода, ударяясь об плиту, а радио слабо бубнило сводку новостей. Всё как в детстве. «Ну и утро» — единственная мысль, которую Лив смогла вычленить из своей головы. Она попыталась осмотреться, но глаза болели, а голова предательски гудела, будто кто-то всю ночь бил по вискам половником. Во рту пересохло, губы потрескались. Явно не самое лучшее начало дня. Но всё-таки пришлось подняться. Отец, наверное, просто забыл, что теперь живёт не один, или делал это намеренно, чтобы разбудить её. Кто вообще встаёт так рано на каникулах? Лестница скулила под каждым её шагом, усиливая боль в голове. Всё в этом доме скрипело. Он не хотел её видеть, не скучал. Ему просто не нравилось, что кто-то потревожил его хрупкий покой. Отец стоял у плиты в потертой футболке, в одной руке держал облупившуюся кружку кофе, а другой перемешивал что-то на сковородке. Он даже не удивился её появлению. — Доброе утро, — Лив потерла глаза тыльной стороной ладони и села на край стула. — Доброе, — отец кивнул, не поднимая на неё взгляда. — Выспалась? — Нет, — честно ответила она с лёгким раздражением в голосе. — Ты во сколько вернулся? — Поздно. — Мда, ты крайне разговорчивый, — она закатила глаза, отворачиваясь к окну. — Тебе на работу? — Да. Не знаю, когда вернусь. Не было смысла пытаться с ним разговаривать. Он не расскажет. Отец никогда не был многословным, но сейчас даже не пытался сделать вид. Он поставил тарелку перед ней, громко отзвенев стеклом. Лив снова поморщилась, но ничего не сказала. — Слышала, что вчера было? — отец посмотрел на неё мрачным, холодным взглядом, от которого хотелось сбежать обратно в комнату и больше не возвращаться. — Нет. — В баре на пляже драка была. Полиция приезжала. Говорят, чуть ли не с ножами. Одного увезли. Лив застыла с вилкой в руке на полпути ко рту. — Серьёзно? — Ага, — он пожал плечами. — Тебе там делать нечего. Держись подальше. Сказано было так, будто ей перекрыли кислород, но зато теперь она знала, что будет делать сегодня вечером. Остальной завтрак прошёл в тишине. Отец что-то хмуро бубнил себе под нос, когда радиоведущий зачитывал новость об очередном ДТП, но ничего внятнее «придурки» так и не прозвучало. Лив тоже не горела желанием обмениваться пустыми фразами вроде «как дела» или «какие планы на вечер», поэтому так же вполуха слушала радио, не вдаваясь в комментарии. Когда утреннее рандеву подошло к концу, отец поставил тарелку в раковину и быстро вышел из дома, стараясь не хлопать дверью. Лив просидела ещё пару минут, залипая в грязное окно, и в конце концов тоже поднялась. Заняться в этом захолустье было всё так же нечем, поэтому утренняя пробежка казалась и вправду неплохой идеей. По крайней мере, на первую милю. Она поднялась в комнату, скинула пижаму из старых шорт и потрёпанной майки на кровать и вытащила из шкафа широкие серые спортивные штаны и футболку с принтом какой-то метал-группы, купленной при неизвестных обстоятельствах. Сверху надела широкую кофту на молнии, а волосы завязала в хвост, который всё равно развалится в первые же минуты. «Но ведь главное — сделать вид, верно?» — эта мысль заставила ее усмехнуться, пока она разглядывала себя в зеркало. Надела старенькие наушники, включила какой-то ретро-трек, который должен был скрасить выход на улицу, и закинула телефон в карман. Лив вышла на улицу и сразу почувствовала, что воздух сегодня будто гуще. Влажный, пахнущий солью и бензином, он лип к коже и мешал дышать, но в то же время бодрил, как холодный душ. Тротуары уже успели нагреться под солнцем, и асфальт отдавал резким запахом пыли, будто город просыпался вместе с ней. Ноги сами понесли её по знакомой улице — мимо облупленных фасадов, закрытых лавок и ржавых ворот гаражей. Но, в отличие от прошлых дней, когда здесь царили тишина и пустота, теперь что-то изменилось: люди действительно были на улицах. Кто-то торопился на работу в порт, кто-то толкал тележку с рыбой, а у бакалеи уже спорили старухи — будто город стал громче, плотнее, живее. Выбежав из тесных переулков, Лив оказалась на набережной. Шум воды встретил её, как старая песня. Река блестела в солнечном свете, разрезанная силуэтами лодок и моторов. На пирсе возились рыбаки — перебрасывали сети, ругались, смеялись, и от этого воздух наполнялся солёной грубостью их голосов. Чуть дальше, ближе к мосту, на камнях сидели подростки: кто-то курил, кто-то прыгал в воду, оставляя за собой сверкающие брызги. Всё это вместе напоминало о том, что жизнь здесь, несмотря на трещины и ржавчину, всё равно есть. Она ускорила шаг, ловя ритм дыхания, и впервые за долгое время почувствовала, что город словно подстраивается под её бег, будто тоже решил встряхнуться и проснуться. Лив сбилась с ритма, когда заметила его. Эрен. Он бежал навстречу, дыхание ровное, плечи расслабленные, будто делал это всю жизнь. — Ты? — вырвалось у неё, слишком громко для утренней улицы. — Я думала, ты и бег несовместимы. Он усмехнулся, не сбавляя шаг. — Тебе можно, а мне нельзя? Они выровнялись рядом, и Лив только тогда заметила его разбитую губу. Красноватая корка тянулась по краю, а костяшки правой руки были опухшие, будто он бился о кирпич, а не о чужую челюсть. — Что с тобой? — спросила она тише, чем хотела. Эрен пожал плечами. — С Порко сцепились. Ничего серьёзного. — Ничего серьёзного? — она скосила взгляд на его руку. Он хмыкнул, запыхавшись, и на секунду остановился, опираясь руками о колени. — Ну, можно и так сказать. Зато конфликт закрыт. Лив смотрела на него, на эту нелепую смесь усталости, гордости и упрямства. Ему хотелось казаться равнодушным, но в том, как он сказал «закрыт», чувствовалась странная облегчённость. — Всё равно ты дурак, — сказала она. — А ты, значит, умная? — он повернулся, улыбка кривая. Лив скосила на него взгляд. Он говорил буднично, но в голосе звенело что-то ещё. Не агрессия, не злость, а скорее усталость. — Ты хоть понимаешь, что выглядишь как идиот? — она прищурилась. — Постоянно это слышу, — он ухмыльнулся, чуть ускоряясь. — От кого? — От всех. Лив фыркнула, стараясь не улыбнуться. — Может, ты и правда идиот. — Может, — легко согласился он. — Но, по крайней мере, я бегаю быстрее тебя. Он рванул вперёд, оставив её позади. Лив закатила глаза и прибавила шаг, догоняя. — Серьёзно? Ты решил соревноваться? — Конечно. Всё же надо выяснить, кто идиот. Они почти одновременно засмеялись. И город вокруг будто подыграл: на набережной шумела вода, смеялись парни, прыгавшие с пирса, кто-то тянул за спиной радио, а рыбаки переговаривались через всю реку. И вдруг утро показалось живым. Лив остановилась первой — дыхание сбилось, сердце колотилось в висках. Эрен тоже сбавил шаг и встал рядом, опираясь ладонью о колено. Плечи его ходили ходуном, волосы прилипли к щеке, разбитая губа выглядела нелепо и болезненно. — Ну и зачем ты вообще полез? — выдохнула она, когда дыхание чуть выровнялось. — Потому что он придурок, — просто ответил он. — Иногда людей нужно ставить на место. — Ты теперь борец за справедливость? — Лив скрестила руки. — С чего ты взяла? — Эрен усмехнулся, качая головой. — Я не люблю драться. — Не любишь? — её брови сами собой поползли вверх. — Я люблю выигрывать, — он бросил на неё резкий взгляд. — Это немного другое. Лив закатила глаза. На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь их дыханием и редкими голосами с набережной. — Всё равно ты идиот, — бросила она. — Знаю, — легко согласился он. — И упрямый. — Это уже комплимент. Она смотрела на него чуть дольше, чем нужно. Раздражало то, что он даже сейчас ухмылялся — губа разбита, костяшки сбиты, а он будто гордился этим. — Зачем тебе бегать? — спросила она, чтобы сменить тему. Он пожал плечами. — Голова меньше шумит, когда бежишь. И... — он кивнул в её сторону, — вдвоём легче. Лив отвернулась, притворяясь, что рассматривает воду. Его слова повисли в воздухе, липнули к самому нутру. — Так, ты не бегаешь по утрам, да? — она усмехнулась, но голос всё равно дрогнул. — Почему же? — Эрен подошёл к каменному ограждению, повернувшись спиной к морю, и посмотрел на неё сверху вниз. — Бегаю. Сегодня начал. Она моргнула, не сразу найдя, что ответить. — О, круто. Значит, я — твой личный фитнес-тренер. Можешь на счёт переводить за первое занятие. — Да? — он чуть склонил голову набок, ухмылка стала шире. — Или наоборот? Можешь оплатить чек в баре и считай сделку состоявшейся. Лив фыркнула, стараясь скрыть улыбку. — Какой же ты… — слова застряли, потому что подходящего не находилось. — Очаровательный? — подсказал он и тут же получил от неё взгляд, который можно было бы патентовать как оружие. Но вместо того чтобы смутиться, Эрен только оттолкнулся от ограждения и встал ближе. Всего на шаг, но этого хватило, чтобы сердце в груди вдруг дёрнулось. — Ладно, тренер, — он вытянул руки вверх, словно сдаваясь. — Завтра тоже побежим? Лив прикусила губу, и внутри упрямо боролись два голоса: один требовал сказать «нет», другой — выждать паузу, будто это давало ей контроль. — Посмотрим, — бросила она наконец, стараясь звучать так, будто ей всё равно. Он смотрел на неё ещё пару секунд, будто проверяя, поверит ли она сама в его уверенность. Потом коротко кивнул. — Ладно, хватит на сегодня. Эрен оттолкнулся от ограждения, развернулся и ушёл вдоль набережной, даже не обернувшись. Лив провожала его взглядом дольше, чем хотелось бы, слушая, как его шаги постепенно тонут в общем шуме города и плеске воды. Воздух сразу становится гуще, будто вместе с ним исчезло что-то, удерживавшее этот разговор в равновесии.

***

Вечером Лив всё же решила заглянуть в бар. Дверь с облупившейся краской тяжело поддалась, впуская её в гул голосов, запах дешёвого пива и табачный дым, застрявший под потолком. Музыка играла где-то из старого автомата в углу, её ритм тонул в разговорах и смехе. Ей было неуютно — слишком много лиц, слишком много воспоминаний, притаившихся в них. Но взгляд зацепился за фигуру за стойкой, и сердце сделало странный скачок. Микаса. Собранные в высокий хвост чёрные волосы, чёрная майка, руки, ловко скользящие по бутылкам и бокалам. Она почти не изменилась, разве что взгляд стал спокойнее, холоднее и взрослее. Семь лет не стёрли её из памяти, но теперь казалось, что она — часть этого места, а Лив — чужая. Она заметила её не сразу, занятая заказом. Но потом взгляд скользнул по залу и остановился. Мгновение Микаса просто смотрела, и Лив почувствовала себя так, будто снова стояла с ней на школьном дворе, а не в прокуренном баре. — Лив? — её голос пробился сквозь шум. Ни удивления, ни восторга. Лив подошла ближе, не зная, куда деть руки. — Привет. Она вытерла ладони о полотенце и вышла из-за стойки. Не улыбка — скорее тень улыбки. И крепкие, немного резкие объятия, будто проверяя, настоящая ли она. — Ты вернулась, — сказала Микаса. В её голосе не было вопроса, только констатация факта. — На время, — ответила Лив, стараясь, чтобы слова не дрожали. Микаса кивнула и жестом указала на свободный высокий табурет. — Садись. Я налью что-нибудь. — Ты работаешь здесь? — спросила Лив, хотя ответ был очевиден. Микаса наклонила голову. — Уже год. Лив смотрела, как она ловко наливала в бокал янтарное пиво и ставила перед ней. Внутри клокотал странный коктейль: радость от встречи и горечь от незнания, о чём теперь говорить. Микаса чуть улыбнулась, заметив её взгляд. — Ты всё так же смотришь, когда не знаешь, что сказать. — Я рада, что с тобой всё хорошо, — Лив натянула на себя улыбку, полную неловкости и смущения. — Взаимно, — Микаса кивнула и отошла, потому что кто-то, сидевший в конце бара, окликнул её. Лив сделала первый глоток холодного пива, с лёгкой горечью, как будто даже оно здесь было пропитано усталостью и бензиновой горечью. Она вспомнила пиво, которое пила с друзьями в городских барах, на которое было потрачено целое состояние. Оно было другим. Сладким, с лёгкой горчинкой в послевкусии, отдавало чем-то терпким на языке. А здесь… Здесь даже пиво кричало об отчаянии. — Я вернулась, — Микаса села напротив, на старый, потёртый стул, который явно был старше их лет на двадцать. — Мне говорили, что ты приехала. Честно, я даже не рассчитывала, что ты зайдёшь. Лив подняла на неё глаза. На лице Микасы застыла лёгкая, с нотами грусти улыбка, но взгляд не изменился. Как будто она тоже привыкла казаться, а не быть. — Да. Мама отправила на каникулы. Решила зайти, поздороваться. — Я рада, что ты вспомнила про меня. Эрен сказал, что ты вообще не изменилась. — Вы тоже, — Лив искривила рот, пытаясь изобразить дружелюбие, но разговоры о прошлом не приносили ей удовольствия. Дверь скрипнула, и воздух резко изменился. Глухой удар об стену заставил её вздрогнуть, а Микаса резко поднялась с места. В зал вошёл Жан. Его фигуру невозможно было не узнать: высокий, с устало опущенными плечами и взглядом, полным самоограничения. И… синяк. Под глазом, свежий, тёмно-лиловый, сразу приковывающий внимание. — О, боже, — тихо прошептала Микаса, бросив полотенце на стол. Жан заметил их, подошёл и усмехнулся, хотя усмешка вышла кривой. — Ох, знакомые лица. Я уже думал, что придётся пить одному. Решила составить мне компанию, Лив? Она поджала губы, взгляд сам скользнул к синяку. — Ты тоже подрался? Микаса поставила перед ним стакан воды, хотя он явно ожидал чего-то покрепче. Жан вздохнул, сел напротив и хлопнул ладонью по столешнице, криво ухмыляясь. — Нет. Ну… Я зацепился с Порко, Эрен решил вмешаться. Заступиться, типа. Ну, я… я пытался их разнять… В итоге мне досталось от обоих. — То есть ты полез разнимать? Ты? — Лив удивлённо моргнула. — Не начинай, Лив, — Жан покачал головой. — Кто-то должен был унять этих придурков. Без меня бы не справились. Она поймала себя на том, что внутри разливается какое-то… тепло? Жан между тем взял стакан, сделал глоток и покачал головой. — Этот идиот, — он тихо усмехнулся, но в голосе слышалась не злость, а что-то вроде усталой привязанности. — Я всё ещё не понял: он ищет проблемы или проблемы сами его находят. Жан замолчал, а Лив почувствовала, как в груди щёлкает что-то давно забытое, будто возвращается часть города, от которой она давно бежала. Дверь снова скрипнула, и в зал зашёл Армин. Он держал под мышкой какую-то книгу, неуместно выглядывающую из кармана старой кофты, и внимательным взглядом сразу окинул помещение, словно проверяя, всё ли в порядке. Его светлые волосы чуть растрепались, а под глазами красовались тени, говорящие о том, что за чтением он проводит больше времени, чем за сном. — Ну конечно, — он усмехнулся, увидев Жана со стаканом воды в руке. — Как обычно. — Да иди ты. Хочешь сказать, я должен был сидеть и смотреть, как эти двое идиотов морды друг другу раскрашивают? — Жан фыркнул. Армин покачал головой и сел рядом с Жаном. Его голос был тише, спокойнее, но от этого звучал только весомее. — Нет, но ты же знаешь, что в итоге всегда получаешь ты. Лив наблюдала за ними, и невольно улыбка скользнула по её губам. Не потому что разговор был смешным, а скорее от того, что в этих мелких ссорах слышалось что-то до боли знакомое. Как будто эти годы ничего не изменили. Жан ворчит, Эрен лезет в драки, а Армин всех успокаивает. Микаса между тем молча протянула Армину стакан с пивом. Он благодарно кивнул и посмотрел на Лив. Взгляд ясный и цепкий, но, в отличие от остальных, вовсе не враждебный. — Я рад, что ты вернулась. Этот город нечасто возвращает тех, кто однажды ушёл. Внутри у неё что-то сжалось, впиваясь когтями в грудную клетку. Внутри играла палитра эмоций, содержащая в себе стыд, грусть и немного раздражения. — Я не вернулась, Армин, — её голос дрогнул, но она постаралась натянуть на лицо улыбку. — Просто каникулы. — Да, точно, прости. Жан усмехнулся, делая вид, что не слышал слов Армина, но пальцы на стакане выдали обратное. Чуть побледневшие костяшки, будто он едва сдерживал раздражение. — Ладно, хватит морали, — он откинулся на спинку стула. — Лучше расскажи, каково это — вернуться в это дерьмо спустя… семь лет?.. Микаса молча посмотрела на него, и Лив заметила, как в её взгляде мелькнуло предупреждение. Словно она хотела, чтоб он не трогал эту тему. Но Жан только развёл руками, будто не понимая, в чём проблема. Армин, напротив, смягчил тон и заговорил почти осторожно. — Не слушай его. Он всегда такой. Но правда… мне интересно, каково тебе снова быть здесь. Лив потерялась, не зная, что ответить. Говорить правду было бы слишком грубо, но и врать не хотелось. Вопрос словно повис в воздухе, делая его гуще и тяжелее. — Интересный опыт, — осторожно начала она, перебирая слова в голове. — Пока что тяжело сказать. — Да скажи прямо, в чём проблема? — Жан закатил глаза. — Мы все понимаем, что это место даже богом забыто. — Жан справился за меня, — Лив сделала глоток пива, махнула головой и откинулась на спинку стула, повторяя позу Жана. — Но я рада, что с вами всё хорошо. Она понимала, что это ложь. Да что уж там. Все за столом это понимали, но настойчиво делали вид, что это не так. — Да, мы тоже за тебя рады. Ты вроде неплохо живешь в… как его? — Армин наклонил голову. — Митрас, — поправила его Лив. — Да, точно, — Армин улыбнулся, сделал глоток пива и посмотрел на часы. — Скоро Эрен придет. Он будет рад увидеть тебя здесь. Лив слегка поерзала на стуле, на ладонях проступил пот, а в горле пересохло. — Мы уже виделись сегодня утром. На пробежке. — Не знала, что Эрен бегает, — Микаса удивленно вскинула брови, тоже поглядывая на часы с легким подозрением. Лив поджала губы, но все равно на лице выступила легкая улыбка, а внутри что-то медленно начало тлеть, разливаясь теплом по всем органам. Она снова взялась за кружку, хотя пиво уже нагрелось и стало более горьким, чем прежде. Разговоры вокруг становились громче, смех за соседним столиком бил по ушам, но все ее внимание свелось к одной точке. К двери. Она изо всех сил делала вид, что занята. Смеялась вместе с Жаном, поддакивала Армину, но в промежутках между словами глаза предательски скользили ко входу. И вот — скрип. Тяжелый, почти хриплый звук петель, который мгновенно перекрыл весь шум. Воздух будто уплотнился. Лив еще даже не обернулась, но уже знала: он здесь. — Опоздал, — безэмоционально заметила Микаса, но в ее голосе сквозило что-то скрытое. Лив подняла взгляд. Эрен стоял в дверях, темные волосы влажно блестели после душа, футболка чуть прилипла к плечу. Он глубоким взглядом осмотрел помещение, но задержался, когда заметил Лив. Их взгляды пересеклись на секунду, и ее щеки моментально вспыхнули. По телу пробежал электрический импульс, заставивший ее вздрогнуть. Он прошел сквозь толпу к их столику, даже не сбавляя шага. Его присутствие ощущалось сильнее, чем шум музыки или запах дешевого табака. — Ну нихрена себе, — в его голосе скользнула усмешка, но глаза смотрели прямо на Лив. — Я думал, что ты сюда не сунешься. Лив дернулась, пальцы непроизвольно сжали кружку. — Сюрприз, — выдавила она, стараясь улыбнуться. — Ты выглядишь удивленным, — вмешался Жан, криво усмехнувшись. — А ведь утром вы уже виделись. Эрен бросил на него быстрый взгляд, но спорить не стал. Вместо этого снова повернулся к Лив, словно остальные вообще исчезли. — Я правда не ожидал, — он оперся рукой о спинку ее стула, наклонившись чуть ближе, чем стоило. — Может, ей просто хотелось нас увидеть, — Армин поспешил сгладить напряжение, хотя в его глазах светилось любопытство. Микаса же стояла чуть поодаль, будто собравшись в комок, и молча наблюдала тяжелым, внимательным взглядом. Лив пожала плечами, чувствуя, как сердце грохочет в груди. — Захотелось компании. Вот и все. — Ну, значит, вечер обещает быть интересным, — Эрен хмыкнул, усмехнувшись. Он наконец опустился на стул рядом, так близко, что ее колено почти касалось его. В баре пахло кислым пивом и старым деревом. Желтоватый свет ламп под потолком окрашивал лица теплее, чем они были на самом деле. Армин, сидящий напротив, вертел в руках стакан, лениво комментируя то, что говорила Микаса. Жан в пол оборота рассказывал о какой-то драке — размахивал рукой, будто сам себе напоминал, что ему не больно. Эрен устроился рядом, локтем упершись в стол. Лив чувствовала, как его взгляд скользит по лицам, задерживается на ней чуть дольше, чем должен, и снова отскакивает. Он привычно зацепил Жана, тот мгновенно вспыхнул, и их перебранка повисла в воздухе, заполняя то, что все они боялись назвать тишиной. Микаса принесла ещё кружки. Поставила их на стол, и от удара по дереву отозвалось в груди у Лив. Она кивнула Жану на его шутку, не более — будто бар был её территорией, а они все лишь гости. Музыка из автомата была приглушённой, будто застрявшей где-то в углу, и оттуда же тянуло запахом сигарет, кто-то открывал дверь, выходил курить. Лив смотрела на своих бывших друзей и чувствовала странное раздвоение: будто всё осталось прежним, но каждый из них стал чуть чужим. Жан снова говорил, но слова проходили мимо. Она слушала не их, а тишину между фразами. В этой тишине было дыхание, скрип стула, движение плеча. — Лив, скажи честно, чего ты ожидала увидеть в этом захолустье? — усмехнулся Жан, отпивая из кружки. — Резиденции? Армин поднял глаза от стакана и тихо добавил: — Зато у нас здесь чище воздух. Ну… относительно. — Ага, — хмыкнул Эрен. Он лениво покрутил кружку в руках, а потом перевёл взгляд на Лив. — Я вообще не думал, что ты сюда зайдёшь. Её кольнуло — будто поймали на чём-то личном. — А что, по-твоему, я должна закрыться дома? Эрен дёрнул уголком рта. — Просто… не твой стиль. — Ты её, значит, всё ещё «знаешь», да? — вмешался Жан, ударив ладонью по столу так, что пиво плеснулось. — Семь лет прошло, а он всё решает за тебя. Ничего нового. Микаса бросила на него холодный взгляд. — Может, хватит? Жан откинулся на спинку стула, но не удержался: — Да ладно, я просто констатирую факты. Лив улыбнулась натянуто, стараясь перевести всё в шутку. — Ничего, я как-нибудь сама решу, мой ли это стиль. Эрен смотрел на неё чуть дольше, чем следовало. Взгляд был не спорящий, скорее удивлённый, настороженный. Армин, заметив это, поспешно сменил тему: — Кстати, помните ту старую лодочную станцию у моста? Её всё-таки снесли. Часы перевалили за три. Бар выдыхался. Музыка звучала тише, кружки пустели, а разговоры скатывались в ленивый шёпот. Лив встала, решив выйти на улицу, и, протискиваясь мимо, задела чьё-то плечо. Обернулась — Эрен. Он только криво усмехнулся, не сказав ни слова. Дверь скрипнула, и она оказалась снаружи. Воздух был солёным и неподвижным, пах железом и водорослями. Ночь застыла в полном штиле — ни дуновения ветра, ни ряби на воде. Море раскинулось чёрным зеркалом, отражая редкие огни с пирса. Лив закурила, первая затяжка прожгла лёгкие, и стало как-то легче. Она села на деревянные ступеньки крыльца. Доски были сырые от ночной влаги, но в этом ощущалась странная честность. Всё вокруг было неподвижно — будто город замер и слушал её дыхание. «Зачем я вообще вернулась?» — мелькнуло в голове. В этом городе всё казалось недосказанным: люди, улицы, даже море. Казалось, что стоит остаться надолго — и оно начнёт задавать вопросы, на которые она сама не готова отвечать. Затянулась снова и выпустила дым вверх. Небо было безлунным, звёзды прятались за туманной пеленой. Тишина. Даже чайки молчали. И именно в этой тишине вдруг скрипнула дверь за спиной. Лив не обернулась сразу — только услышала знакомый шаг. — Опять сбегаешь? — Эрен опустился рядом, слегка задевая её плечом. На секунду в голове пронеслось желание отстраниться, но она сдержалась. — Вышла подышать воздухом, — ответила она, даже не смотря на него. — Тут тихо. — Все мёртвое, да? Даже море, — он хмыкнул, накидывая ей на плечи свою кофту. — Да, — Лив прикусила щеку и закивала головой. В груди ныла тоска, заставляя слёзы выступать наружу. — Оно тоже. Он согласно кивнул. — Лив, — голос Эрена на секунду дрогнул. — Зачем ты вернулась? Тебя же здесь никто не ждал. — Даже ты? — горькая усмешка сама вырвалась с её уст, и она посмотрела на Эрена. Его взгляд был устремлён вдаль, но на губах играла еле заметная улыбка. — Я всегда исключение. — Не знаю, Эрен, — честно заговорила она, делая затяжку. — Может, захотелось принять своё одиночество. — Одиночество? — он наклонил голову и всё-таки посмотрел ей в глаза. — Здесь? Не смеши меня. В этом месте можно принять только свою печальную участь. — А ты принял? — Нет, — голос Эрена стал гораздо серьёзнее, чем до этого. Он больше ничего не сказал, и между ними повисла неловкая тишина, давящая на мозг. Лив достала телефон из кармана, посмотрела на время и проговорила: — Уже слишком поздно. — Для этого города всегда слишком поздно, — Эрен чуть прищурился, словно пробуя на вкус собственные слова. Она хотела спросить, что он имеет в виду, но он опередил: — Я коплю, — слова прозвучали как выстрел. — На переезд. Лив задержала дыхание, глядя на него. Он говорил тихо, но в каждом слове слышался сдержанный крик. — И что ты будешь делать, когда уедешь? — её голос прозвучал осторожно, почти неслышно. Эрен дёрнул плечами, будто не хотел развивать тему: — Не знаю. Жить. Дышать. Главное — не здесь, — он перевёл взгляд на море, и Лив заметила, как крепко сжались его кулаки. — Ты ведь тоже приехала не чтобы снова здесь увязнуть. — Я… — она замялась, понимая, что ответа у неё нет.