Узник леса || Отчаяние и предательство с любовью

                  «Пора взять реванш, Шедоу», — вот что значил тот взгляд. ...Напряжение на арене достигло точки кипения. Два бойца стояли в своих углах, разделенные ярко освещенным пространством ринга, как гладиаторы перед схваткой. Воздух был густым от криков, свиста и грохота музыки, сливавшихся в оглушительный гул. Этот шум, поднявшийся из-за противостояния старого и нового короля, вибрировал под ногами и отзывался в груди. Еще мгновение — и рефери даст сигнал к началу, выпустив накопившуюся энергию в контролируемое русло боя.       — У твоего дружка нет ни единого шанса, — с язвительной, отточенной улыбкой проговорила Руж, ее голубые глаза пытались разглядеть противника Шедоу, неподвижного, как изваяние, в своем бархатном халате цвета свежей крови. Ее собеседник, шакал Инфинит, развалился на стуле с театральной небрежностью. Но его поза была обманчива — каждый мускул в его теле был скрыто напряжен, как у хищника перед прыжком.       — Не делай поспешных выводов, мышка, — его голос, искаженный маской, прозвучал сладко и ядовито, и последнее слово он произнес с таким нажимом, что у Руж по спине пробежали мурашки. Ее взгляд инстинктивно метнулся к Шедоу. И улыбка медленно сползла с ее лица, уступив место нарастающему беспокойству. Она знала каждую его боевую стойку, каждый нюанс его подготовки. Но то, что она видела сейчас, было искаженным подобием привычной уверенности. В его позе читалась скованность, едва уловимая неуверенность, будто он внутренне отступал, а не готовился к броску. Сначала она списала это на долгое отсутствие на ринге, на ржавчину навыков. Но затем противник черного ежа сбросил капюшон. Синие иглы, знакомые до боли, показались так же неожиданно и зловеще, как паучьи лилии, прорастающие на заброшенных могилах — древний символ, предвещающий неотвратимую беду. Взгляд Руж стал жестким, аналитическим. С каждой секундой осколки наблюдений складывались в единую, пугающую картину. Она вспомнила их первую встречу с синим ежом в лаборатории, за стеклом купола. Тогда Шедоу, обычно бесстрастный и холодный, сжимал кулаки так, что белели костяшки, а его взгляд, прикованный к «объекту», был полон не исследовательского интереса, а чего-то темного, личного, тревожного. Но как «Объект С-77» вообще мог оказаться здесь? Ее взгляд, острый как нож, медленно направился на улыбающегося Инфинита. Приглашение на бой она получила именно от него, и именно он с таинственным видом обмолвился, что «его новый друг выйдет на ринг». Конечно, формально, объекты под строгим наблюдением кураторов имели доступ на такие мероприятия, но, блять, он слишком опасен и непредсказуем. Впервые за долгие годы дружбы и партнерства Руж почувствовала настоящую, леденящую тревогу за Шедоу. Она не знала точно, что произошло между этими двумя, но даже без всяких улик было очевидно: Шедоу не хотел видеть в качестве противника именно его.       — О, так ты тоже замечаешь странности нашей «Совершеной формы жизни» рядом с «С-77», точнее.. с Соником? — Голос Инфинита вернул ее к реальности. Девушка нахмурилась, она явно не была готова обсуждать это. Но шакал, казалось, не ждал ответа. Он произнес это как риторический вопрос, последнюю щепотку приправы для почти готового блюда, прекрасно зная, что она в курсе его намеков. В это время на ринг поднялся рефери — мужчина в безупречно белой рубашке и черных брюках, его лицо было невозмутимым воплощением правил. Он был здесь высшим арбитром, тем, кто решал все: от момента начала боя до его досрочного окончания. Он подошел сначала к Сонику, затем к Шедоу, проверяя капы, перчатки и напоминая два основных, железных правила: «Не убить и не выкидывать с ринга», а также беспрекословно слушаться его команд.       — С тобой все в порядке? — внезапно спросил рефери, его взгляд задержался на Шедоу. Заметив едва уловимую, но прерывистую дрожь в дыхании ежа, он наклонился ближе. — Ты точно готов? Шедоу, будто ошпаренный, резко выпрямился. Его алые глаза вспыхнули, сжигая тень неуверенности. Он резко кивнул, его голос прозвучал хрипло, но твердо:       — Нормально. Готов. Судья, удовлетворенный, отошел в центр ринга. Он поднял руку, его палец был устремлен вверх, к ослепительным прожекторам. В то время, как бойцы снимали халаты и поправляли элементы одежды. На мгновение в зале воцарилась почти звенящая тишина, предвосхищающая бурю.       — БОКС! С этого мига не должно было существовать ни сожалений, ни воспоминаний, ни призраков прошлого. Только ринг, противник и яростное желание победить. Они были двумя силами, столкнувшимися в клетке, которым было позволено сделать с друг другом почти все, кроме последнего, необратимого шага. Приз и звание «Короля ринга G.U.N.» витали в воздухе, но для Шедоу в этой схватке внезапно заключалось нечто неизмеримо большее. Первый же движения подтвердили это. Соник, как и ожидалось, ринулся вперед, превратившись в синюю молнию. Но его удар, хотя и невероятно быстрый, был скорее пробным, разведкой. Шедоу инстинктивно ушел с линии атаки, его тело сработало на автопилоте, но контратаки не последовало. Он лишь блокировал удар предплечьем, почувствовав знакомую, обжигающую вибрацию от столкновения. Вместо того чтобы ринуться вперед и зажать Соника в углу, он отступил на шаг, его взгляд пристально изучал противника, выискивая… что? Слабость? Или что-то еще? Толпа, не понимая тонкостей, ревела от восторга, видя в этом начало тактической дуэли. Но для Руж, смотрящей с обостренным вниманием, это было неестественно. Ее Шедоу всегда был бурей, сокрушающей все на своем пути. А сейчас он выглядел как фехтовальщик, парирующий удары, но не наносящий своих. Что-то было не так. Что-то очень важное витало в воздухе между двумя ежами, невидимое, но ощутимое, как натянутая струна, готовая лопнуть. И первым же движением Соник подтвердил все худшие опасения Руж. Это не был бокс. Это была насмешка. Синий ёж после ударов отошёл, даже не приняв классической стойки. Он просто расслабленно стоял, его перчатки опущены, а на мордочке играла та самая, знакомая до тошноты, беззаботная ухмылка. Он сделал два лёгких подпрыгивающего шага на носках, словно собирался не драться, а пуститься в пляс. Зал ответил на это гоготом и одобрительным свистом — для них Синий Бриз был шоуменом от рождения, и его клоунада лишь подогревала ажиотаж.       — Ох, наш Синий огонек как всегда первый наносит удар! Красная молния выжидает и строет план? Будто тут не ринг, а танго, танцы смерти! — кричит в колонках диктор, комментируя все, что показывается на огромных экранах. Шедоу, напротив, был сжат в идеальный боевой клубок, игнорируя комментатора. Его ноги, сильные и устойчивые, были расставлены для максимальной опоры. Левый джеб, быстрый и жёсткий, как выстрел, помчался к голове Соника. Прямой удар передней рукой — основа основ, разведка и начало любой атаки. Соник даже не стал уклоняться. Он просто отклонил голову на сантиметр вправо. Воздух свистнул у самого его уха. Улыбка на его лице не дрогнула. Он ответил не ударом, а движением — стремительным рывком, спуртом, который заставил его превратиться в синее размытое пятно. Он не бежал, он исчез с места и мгновенно оказался сбоку от Шедоу. Толпа ахнула в едином порыве, восхищенная этой демонстрацией абсолютной скорости. Перчатка с синими полосами метнулась в корпус тёмного ежа. Это был не классический боксёрский удар, а рубящее, почти когтистое движение, больше похожее на удар дикого зверя. Шедоу едва успел среагировать, сделав шолдер ролл — защитное скручивание правого плеча вперёд, чтобы принять силу удара на мышцы плеча и руки, а не на рёбра. Глухой шлепок прозвучал приглушённо, но сила за ним стояла чудовищная. Шедоу почувствовал онемение во всей правой части тела. Это был всего лишь лёгкий шлепок по плечу. Игривый щелчок.       — Он издевается.., — прошептала Руж, впиваясь ногтями в поручень ложи. — Блядь! Инфинит, он же его убьёт! Шакал, удобно развалившись, лишь покачал головой, наслаждаясь зрелищем. — Убить? Нет, мышка. Он с ним играет. Как кот с мышью. Интересно, долго ли твой «король» продержится? Шедоу отскочил назад, перезагружая свою защиту. Его мозг лихорадочно работал. Обычные тактики против этой живой молнии не сработают. Нужно предугадывать. Нужно заманивать. И где-то в глубине, под слоями ярости и неприятия, начало шевелиться нечто иное — щемящее, опасное чувство азарта. Оно было чуждым, как будто его насильно втискивали в него, но оно приживалось. А ведь ещё несколько минут назад он думал, что в жизни его не ударит. Но этот взгляд.. ухмылка.. именно он хочет здесь играть, как тогда, когда они плескались в воде. Что ж, Шедоу принимает игру. Синий ёж вновь замер в центре ринга, скрестив руки, и многозначительно постучал пальцем по рукаву перчатки. «Скучно, Шедоу. Давай быстрее» — этот немой вызов был прочитан всеми. Зал взревел от восторга. Кто-то параллельно ел свой попкорн, будто пришел смотреть не бой, а кино в стиле экшена. Гнев, чёрный и едкий, закипел в груди ультимативной формы жизни. Он ненавидел эту снисходительность. Ненавидел эту лёгкость. Он ринулся вперёд, на этот раз не с одиночным джебом, а с серией. Левый, правый, снова левый — три прямых удара, выстроенных в смертоносную комбинацию, направленную на синюю головушку и туловище. Соник отреагировал так, как не смог бы ни один живой боксёр. Он не стал уклоняться или блокировать. Он использовал нырок. Его тело, гибкое и невесомое, буквально сложилось пополам, корпус и голова ушли с линии атаки, позволяя ударам Шедоу пройти сквозь пустоту над ним. В следующее мгновение, выпрямляясь из нырка, Соник нанёс свой первый по-настоящему сильный удар — апперкот снизу. Вокруг все будто замерло, но не из-за удара, а из-за скорости обоих, но что-то было здесь не так. Даже сейчас словно в замедленном режиме он видит искру азарта в чужих глазах. Она мелькнула также быстро, как особый удар сердце Шедоу при виде этого наглого.. кем же он ему является? Через секунду все возвращается в свой ритм. Удар, направленный снизу вверх, промчался в подбородок Шедоу. Тот инстинктивно рванул голову назад, и перчатка лишь чиркнула по его нижней губе, оставив след в виде маленькой капли малиновой крови. Вкус железа распространился по его рту. Не боль. Нет. Это был вкус азарта. Первый настоящий сигнал боя. И он был пьянящим. Вся нерешительность, вся внутренняя борьба будто сгорела в одно мгновение, оставив после себя чистое, неразбавленное горючее ярости и желания сокрушить.       — СТОП! — рявкнул рефери, вламываясь между ними на секунду, чтобы проверить состояние Шедоу. Подобный удар мог вскрыть ему черепашку, а из-за их скорости развидеть что-то было слишком сложно. Увидев, что повреждение минимально, он мгновенно отскочил. — Бой! Толпа завыла, почуяв первую кровь. Шедоу провёл тыльной стороной перчатки по губе, смазав ее по своим устам. Изумрудные глаза Соника, до этого полные неуверенности и смятения, теперь горели холодным зелёным огнём. А агент больше не видел перед собой С-77 или «объект». Он видел соперника. Быстрого, дерзкого, неуловимого. И он должен был его поймать. Он снова пошёл в атаку, но теперь его движения обрели цель. Он не просто метал удары, он загонял. Левый джеб в голову, правый прямой в корпус — Соник легко парировал предплечьями, его улыбка стала ещё шире. Он явно получал удовольствие от этой игры в кошки-мышки, от этого дикого, незнакомого ему ранее азарта честного противостояния, где он мог дать волю своим инстинктам, не таясь. И тогда Шедоу пошёл на хитрость. Он симулировал мощный правый кросс в голову, но в последний момент, сделав короткий сайд-степ влево, он резко сменил траекторию. Его корпус скрутился, и могучий левый хук пробил в незащищённый правый бок Соника. Это был первый удар, который достиг цели. Глухой, сочный звук удара по плоти заставил толпу ахнуть. Улыбка на лице Соника на мгновение дрогнула, сменившись лёгким удивлением. Он отступил на шаг, и в его зелёных глазах мелькнуло нечто новое — уважение? Интерес? Веселье дикого зверя, который наконец-то встретил достойную добычу? В тот же момент Шакал вдруг принял более беспокойную позу, поднявшись с места. Это, конечно, не ушло от глаз Руж. — Расслабься, пёсик, все только начинается. Шедоу не дал ему опомниться. Чувство азарта, дикой, животной радости от найденной слабины в обороне противника, захлестнуло его. Он пошёл вперёд, как каток, как неумолимая тень. Его удары посыпались градом — джебы, хуки, апперкоты. Он заставил Соника защищаться по-настоящему. Зал сходил с ума, видя, как их прежний кумир переходит от игры к серьезному бою, и как Тёмный Гений оживает, найдя свою игру. Синий ёж больше не стоял на месте. Он пустил в ход свою скорость, двигаясь по рингу зигзагами, его ноги были размытым пятном. Но Шедоу научился читать его. Он предугадывал спурты. Он видел мельчайшее напряжение в ногах Соника перед рывком и успевал сделать уклон — быстрое смещение головы и корпуса с линии атаки, заставляя синего ежа промахиваться и влетать в контратаки. С каждой такой успешной защитой и ответным ударом Шедоу чувствовал, как нарастает внутри него что-то темное и ликующее. Он входил во вкус. Он забыл, почему не хотел этого боя. Он помнил только, что должен победить. Одна из таких контратак стала кульминацией раунда. Соник, раздражённый внезапным сопротивлением, сделал серию из десятка ударов на максимальной скорости. Это был настоящий спурт, вихрь из синих перчаток. Шедоу не пытался его пересилить. Он встал в глухую защиту, поднял перчатки, подобрал подбородок и, используя грамотные блоки и шолдер роллы, принял на себя всю эту ярость. Глухие удары сыпались по его рукам, плечам, корпусу. Это было больно. Это было унизительно. Но он держался. И зал, затаив дыхание, наблюдал за этой несгибаемой волей, и сначала робко, а потом все громче скандировал его имя: «Ше-доу! Ше-доу!», пока другая же кричала имя абонента. И когда шквал стих на долю секунды, когда Соник сделал микроскопическую паузу для вдоха, Шедоу взорвался из своей обороны. Он проигнорировал боль, проигнорировал всё. Он вложил в удар всю свою ярость, всё своё превосходство, всю мощь, дарованную ему профессором Джеральдом. Это был не просто удар. Это было воплощение хаоса. Его правая перчатка, сконцентрировав в себе темно-багровую энергию Хаос-Контроля, на мгновение окуталась чёрным сиянием. Он не использовал свои способности открыто. Но тень этой силы, её неистовая воля, вела его руку. Правый хук. Идеальный по траектории, скорости и мощи. Он прошёл сквозь всезащиту Соника, который даже не ожидал такой ответной мощи после только что пережитого града. Удар пришёлся точно в челюсть. Звук был похож на треск ломающегося дерева. Голова Соника резко дёрнулась в сторону, брызги пота разлетелись веером. Его ноги на секунду превратились в вату, и он, споткнувшись, отлетел к канатам. Он ухватился за них, чтобы не упасть. Впервые за весь бой его улыбка исчезла полностью. В его глазах плескалось чистое, ничем не разбавленное изумление. И в глубине этого изумления — искра дикого, необузданного веселья. Ему по-настоящему показали, на что способен его тёмный двойник. Игра закончилась. Началось нечто настоящее. Толпа взревела, обезумев от этого зрелища. Руж вскочила с места, не в силах сдержать возглас. — Да! Вот так, Шедоу! Инфинит перестал ухмыляться. Он выпрямился на стуле, его глаза за маской пристально следили за происходящим. Игра явно пошла не по его сценарию. Шедоу стоял в центре ринга, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Он смотрел на пошатнувшегося Соника, и внутри него бушевал ураган противоречивых чувств. Триумф. Ярость. И странное, непонятное удовлетворение от того, что он наконец-то заставил этого несносного синего ёжика отнестись к нему серьёзно. Азарт пожирал его изнутри, заставляя сердце биться в бешеном ритме. Он хотел больше. Он хотел добить. Он хотел доказать всем, и в первую очередь самому себе, что он сильнее. Гонг на спасение Соника прозвучал именно в этот момент, возвещая об окончании первого раунда.       — ТАЙМ! — крикнул рефери, указывая на углы. Шедоу, не отрывая горящего взгляда от противника, медленно, как победитель, направился в свой угол. Соник же, всё ещё опираясь на канаты, медленно выпрямился. Он провёл перчаткой по ушибленной челюсти, затем посмотрел на Шедоу. И снова улыбнулся. Но на этот раз это была не прежняя, беззаботная ухмылка. Это был оскал хищника, который только что понял, что охота будет по-настоящему интересной. Он кивнул Шедоу, как бы отдавая дань уважения удару. Первый раунд остался за Тёмным Гением. Но в воздухе повисло понимание, что всё только начинается. Игра в кошки-мышки закончилась. Началась война. Медики разбежались по разным углам, проверяя бойцов. Кого-то ополасковали, кого-то осматривали, рассказываю все главному судье. Но это продолжалось недолго.

𔓕𔓕𔓕

Гонг прозвучал, как приговор. Шедоу резко поднялся с табурета, который ему подставил угловой, прохладная вода, которой он сполоснул лицо, на мгновение освежила его, но внутри все еще пылал огонь первого раунда. Азарт, ярость, триумф — все это смешалось в нем в коктейль, заставлявший сердце биться в бешеном ритме. Он был уверен, что нашел ключ. Что он может победить. Соник же поднялся медленно, с преувеличенной небрежностью, будто вставал с шезлонга у бассейна. Он потянулся, его синие иглы отблескивали под прожекторами, и его взгляд, полный диковатого веселья, был прикован к Шедоу. Он провел большим пальцем по своей челюсти, где красовался свежий синяк от того сокрушительного хука, и… послал Шедоу воздушный поцелуй. Толпа взорвалась смехом и восторгом.       — И снова добро пожаловать на бой века под эгидой G.U.N.! — загремел голос комментатора, разносясь по залу. — Первый раунд остался за Шедоу, который в контратаке продемонстрировал нам всю мощь своего знаменитого хаотического права! Но, дамы и господа, Синий Бриз, кажется, только начинает разминаться! Что же ждет нас во втором раунде? Боль крови или триумф скорости?       — Видишь? — язвительно протянул Инфинит, ловя напряженный взгляд Руж. — Твой чемпион уже почти поверил в свою победу. Это самое опасное заблуждение перед бурей. Соник только что проснулся.       — Заткнись, — отрезала Руж, не глядя на него. Она нервно поправила облегающий костюм, ее крылья в цвет смолу нервно подрагивали. — Один хороший удар — и твой «лесной зверь» уснет на полу. Шедоу знает, что делает.       — О, конечно, — шакал сладко потянул гласные. — Он знает, как быть хорошей мишенью. Посмотри, как он сосредоточен. Как он верит в свой план. А Соник… Соник просто живет моментом. Для него это не бой. Это высшая форма игры. — Моим? Он далеко не мой. — Последная фраза, сказанная шепотом, Руж не услышала, решив даже не заострять на этом внимание. Рефери, все так же безупречный в своей рубашке, жестом скомандовал бойцам к центру ринга. Его лицо оставалось каменным, но в глазах читалась готовность в любой момент броситься между ними, если игра перейдет в смертельную угрозу. Второй раунд начался не с разведки, а с урагана. На этот раз Шедоу не ждал. Он ринулся вперед, полный решимости повторить успех первой пятиминутки. Его левый джеб помчался к голове Соника, но синий ёж даже не шелохнулся. Вместо этого он сделал нечто невозможное. Он мягко отклонил голову, снова пропуская удар в сантиметре от виска, и в то же мгновение его собственная перчатка, словно молот, обрушилась на предплечье Шедоу. Глухой, костный хруст оглушил самого темного ежа. Это был не нокаутирующий удар, это было точечное разрушение. Агония, острая и яркая, пронзила всю его руку от локтя до кулака. Шедоу отшатнулся, едва удерживая крик. Его джебирующая рука, его главное оружие для дистанционной работы, внезапно стала бесполезной, тяжелой ношей.       — О-о-о! — взвыл комментатор. — Кажется, Соник только что провел собственную «разведку»! Точечный удар по конечности! Шедоу явно потрясен! Вот это тактическая глубина, я такого от Синего Бриза не ожидал!       — Ну что, мышка? — Инфинит наклонился к Руж, его маска исказилась в подобии улыбки. — Все еще веришь в его план? Теперь твой буревестник будет плясать под дудку моего протеже. С одной рабочей рукой против скорости звука. Интересная арифметика. Руж стиснула зубы. Ее длинные ресницы отбрасывали тень на щеки. — Он справится. Он всегда справляется.       — Конечно, — согласился шакал. — Он будет справляться с болью. Это так зрелищно. Соник не давал опомниться также, как и он ему в первом раунде. Но он не рвался в ближний бой, не пытался добить. Он начал свой танец. Стремительные рывки, спурты, заставлявшие его исчезать и появляться в самых неожиданных точках ринга. Он бомбардировал Шедоу короткими, хлесткими ударами. Правый хук в корпус, который Шедоу едва парировал здоровой рукой. Левый апперкот, чиркнувший по уже поврежденной челюсти. Серия джебов, которые темный ёж отбивал, чувствуя, как его предплечье онемевает от боли. Шедоу пытался повторить свой коронный маневр с сайд-степом, но его движения потеряли былую резкость. Соник читал его, как открытую книгу. Никому и никогда ещё не удавалось этого. В момент, когда Шедоу попытался уйти в сторону, синяя молния оказалась там же. Не удар, а толчок. Соник всей массой врезался в него плечом, отшвырнув к канатам.       — Брейк! — скомандовал рефери, видя, как бойцы сцепились. На секунду они замерли. Дыхание Шедоу было тяжелым и хрипящим. Он смотрел в бездонные зеленые глаза Соника, и в них не было ни злобы, ни ненависти. Только азарт. Чистый, необузданный азарт того самого зверя в самую первую встречу, когда он очнулся рядом с костром, нашедшего самую интересную игрушку в своей жизни. И Шедоу наконец-то, с леденящей душу ясностью, понял. Он понял все. Соник не просто игрался. Он изучал его. Тестировал. Проверял его прочность, его выносливость, его тактический арсенал. И теперь, во втором раунде, он начал методично ломать его. «Он… он не пытается меня нокаутировать», — промелькнуло в мыслях Шедоу сам себе, и от этого осознания кровь застыла в жилах.       — Бой! — крикнул рефери. И ад продолжился. Соник сменил тактику. Он перестал бить с дальней дистанции. Он ворвался в клинч, в зону, где Шедоу всегда был королем. Но теперь правитель был ранен и сбит с толку. Град коротких, рвущих ударов в корпус обрушился на темного ежа. Шедоу пытался сделать нырок, но Соник предугадал и встретил его головой коленом. К счастью, не в полную силу, но звон в ушах и помутнение в глазах стали реальностью.       — Шедоу в серьезном беде! — не скрывал волнения комментатор. — Он прижат к канатам, и Соник выгружает в него весь свой арсенал! Уклоны не работают! Нырки опасны! Что остаетсся в запасе у Темного Гения?!       — Ему больно.., — тихо сказала Руж, и в ее голосе впервые прозвучала не злость, а откровенная боль. Она видела, как дергается его мышца на поврежденной руке, как он щадит ее, подставляя под удары другие части тела.       — Боль — это прекрасный учитель, — философски заметил Инфинит. — Он учит смирению. Смотри, как твой гордый, совершенный Шедоу начинает понимать свое место в этой иерархии. Он — вызов. Соник — это непреложный закон природы. Нельзя обмануть гравитацию. Нельзя обогнать скорость.       — Зачем тебе все это? — обернулась к нему Руж, ее голубые глаза сверкали от гнева и непролитых слез. — Что тебе даст его унижение?       — Мне? — Инфинит приложил руку к маске в месте, где должен быть рот. — Ничего. Мне доставляет удовольствие наблюдать, как рушатся чужие иллюзии. А у Шедоу их было так много. Особенно касательно него. В это время на ринге творилось нечто, что зал наблюдал, затаив дыхание. Соник, игравший, как виртуоз на скрипке, решил поставить эффектную точку в раунде. Он отступил на шаг, давая Шедоу глоток воздуха, иллюзию передышки. Агент, воспользовавшись моментом, попытался нанести правый кросс. Это был удар отчаяния, медленный и предсказуемый. Соник не стал уклоняться. Вместо этого он сделал то, что заставило вскрикнуть даже рефери. Он поймал летящую перчатку Шедоу в свою, обхватил ее второй рукой и, используя невероятную силу ног и инерцию, провернулся вокруг своей оси, как юла. В этот момент по его иглам и телу поползлись маленькие раскаты грома, который почувствовали даже гости шоу. Шедоу, не успев понять что произошло, взлетел в воздух и был с грохотом брошен на холст, как тряпичная кукла.       — Это… ЭТО БРОСОК! — завопил комментатор. — В боксе без правил все средства хороши! Немой синий бриз — Соник только что продемонстрировал нам свою силу! Шедоу на полу! Рефер начинает отсчет! Рефери ринулся к Шедоу, отталкивая ухмыляющегося Соника. Это была уже не боксерская схватка, это было избиение с использованием борцовских приемов.       — Раз! Два! — считал судья, его белая рубашка была забрызгана потом и кровью. Шедоу лежал, чувствуя, как по его спине расползается жгучая боль. Он видел ослепительные прожектора над головой, слышал рев толпы, превратившийся в единый оглушительный гул. Но хуже всего были его собственные мысли. «Он играет. Он все еще играет. И я для него — всего лишь игрушка».       — Вставай, Шедоу! — крикнула Руж, вскочив и вцепившись в край ложи. Ее гламурный образ был забыт, на лице — только отчаянная мольба. — Вставай!       — Три! Четыре! — продолжал счет рефери. Шедоу уперся перчатками в скользкий от пота холст. Он оттолкнулся. С нечеловеческим усилием, хрипя и сплевывая кровь, он поднялся на одно колено, потом на второе.       — Пять! Шесть! Он поднялся. Шатаясь, но поднялся. Его взгляд, помутневший от боли и унижения, был прикован к Сонику. Тот стоял, скрестив руки, и одобрительно хлопал одной перчаткой по другой, аплодируя его упорству. Этот жест был унизительнее любого удара.       — Семь! Восемь! — рефери смотрел на Шедоу, оценивая его состояние. Боец был на ногах. — Девять.. БОЙ! Гонг прозвучал, как благословение. Второй раунд был окончен. — ТАЙМ! — закричал рефери, заслоняя собой едва стоящего Шедоу от Соника. Синий ёж развернулся и, грациозно подпрыгивая, направился в свой угол, по пути ловя восторженные аплодисменты толпы. Он был героем. Тем, кто создал это шоу. Победителем. Шедоу же, опираясь на подхвативших его секундантов, побрел в свой угол. Его ноги подкашивались. Он не смотрел на Руж, чувствуя на себе ее тяжелый, полный страха взгляд. Он смотрел только в одну точку — на грязный, залитый его кровью холст у его ног. Второй раунд был безоговорочно выигран Соником. И теперь Шедоу предстояло самое трудное — вернуться в бой, зная, что его противник не просто сильнее. Он наслаждается этим. И его сила не имеет границ.       — Раунд один — один! Ничья! Решающий третий раунд! — гремел голос комментатора, но Шедоу его не слышал. Его мир сузился до размеров окровавленного холста, до синего силуэта напротив. Кровь стучала в висках оглушительным барабанным боем, пытаясь достучаться до его разума, до затуманенного яростью сознания. Каждая клетка его тела кричала от боли — в поврежденной руке, в разбитых ребрах, в растянутых связках. Но хуже физической боли было осознание: Соник все это время играл с ним, как кот с мышью. И сейчас, в последнем, решающем раунде, он должен был либо сломать эту игру, либо быть окончательно уничтоженным. Проиграть — означало не просто потерять титул. Это означало признать свое поражение перед этим дикарем, подтвердить свое место в его глазах как очередной игрушки. Это был позор, которого он не мог допустить. Гонг пробил, призывая к последней схватке. Зал, чувствуя приближение развязки, ревел как единый, многоголовый зверь. В первом ряду какой-то бритоголовый детина с татуировкой G.U.N. на шее орал, тряся сжатыми кулаками: «— Добей его, Шедоу! Разнеси в клочья этого синего чертяку!» Рядом с ним истерично визжала девушка в футболке с принтом Соника, чуть не падая с барьера. На противоположной стороне арены старый, видавший виды тренер с сигарой в зубах мрачно наблюдал за происходящим, качая головой: « — Не та тактика, парень, не та… Он тебя на крючок поймал». Шедоу ринулся вперед, как раненый зверь, ведомый только инстинктом и яростью. Он забыл про джебы, про уклоны, про всю свою науку. Он знал одно — ему нужно было приблизиться и бить, бить, пока в Сонике не осталось ни капли его проклятой легкости. Его удары были могучими, но неуклюжими, слепыми. Соник парировал их, не прилагая видимых усилий, его тело будто предвосхищало каждое движение. Он не контратаковал. Он просто защищался, и в его зеленых глазах не было прежнего дикого азарта. Вместо этого в них читалось что-то иное… Спокойное. Почти… одобрительное.       — Невероятно! — вопил диктор. — Шедоу выгружает в соперника все, что у него осталось, но Соник стоит, как неприступная скала! Что происходит? Где его знаменитая скорость? Его атаки? Шедоу, выдохшись от бессильного гнева, на мгновение замер, его грудь судорожно вздымалась. И в эту секунду Соник сделал то, чего никто не ожидал. Он не нанес ответный удар. Он не воспользовался моментом. Он просто мягко отступил на два шага к канатам, его плечи расслабились. И затем, под взглядами тысяч онемевших зрителей, под прицелом камер и ошеломленного взора рефери, Соник медленно, намеренно опустил руки. Его синие перчатки бессильно повисли вдоль тела. Он не сводил с Шедоу своего взгляда, и на его мордочке расцвела не ухмылка победителя, а спокойная, почти теплая улыбка. Он посмотрел на избитого, измотанного темного ежа, словно видел не противника, а старого друга, прошедшего через великое испытание. В его глазах светилось уважение и понимание. «Ты молодец. Я сделал то, чего хотел. На этом все».       — Стой! Что он делает? — прошептал кто-то из толпы. Соник повернул голову к рефери и, глядя ему прямо в глаза, четко и недвусмысленно покачал головой. Это не было признанием слабости. Это был осознанный, волевой отказ. Жест говорил сам за себя: «Я закончил. Я больше не буду драться». Абсолютная тишина, тяжелая и звенящая, на несколько секунд повисла над ареной. Даже комментатор потерял дар речи. Рефери опешил. Он несколько раз моргнул, прежде чем ринуться к Сонику.       — Эй, ты в порядке? Ты можешь продолжать? — закричал он, заглядывая ему в лицо. Соник лишь повторил свой жест, его улыбка не дрогнула. Он был спокоен, как озеро в безветренную погоду. В блаженной позе тот прикрывает глаза, вздыхая полной грудью свободы.. И тогда рефери, осознав происходящее, широко раскинул руки.       — БОЙ ОКОНЧЕН! — его голос прорвал тишину, как нож. — Победа техническим нокаутом в связи с отказом от продолжения боя! победитель… и новый король ринга G.U.N…. Шедоу! Рев, который сорвался с трибун, был не ликующим, а гневным, недоумевающим. Его заглушили свист и крики «Фарс!», «Договорняк!». Бритоголовый детинал в первом ряду в ярости швырнул на пол свою бейсболку. Девушка-фанатка плакала, уткнувшись лицом в барьер. К Шедоу тут же кинулись его секунданты, пытаясь поднять его руки, но он отшатнулся, как от огня. Он стоял, не в силах пошевелиться, уставившись на Соника. Тот все так же спокойно стоял у канатов, а вокруг него уже суетились медики, проверяя его состояние, но он отмахивался от них, его взгляд по новой был прикован к Шедоу. И тогда в агенте все смешалось. Триумф? Да, он победил. Он получил титул. Но он был пустым, выхолощенным. Это была не победа силой и мастерством, это была победа по умолчанию. Его противник… его противник просто позволил ему победить. Ярость боролась с облегчением, гордость — с унизительным чувством, что его снова использовали, что его ярость и его боль были всего лишь частью чьего-то замысла, чьей-то игры. Он выиграл бой, но проиграл невидимую битву, смысла которой до конца так и не понял. Руж в ложе замерла, ее рука с зажатым биноклем медленно опустилась. — Что… что только что произошло? Инфинит тихо рассмеялся, и в его смехе звучала ледяная удовлетворенность. — А вот это, моя дорогая, и есть высшая форма превосходства. Не сломать врага, а сделать так, чтобы его победа не стоила ему ровным счетом ничего. Твой Шедоу только что получил все, что хотел. И это отравлено ядом навсегда. Шедоу стоял в центре ринга, пока рефери поднимал его руку. Яркий свет прожекторов бил ему в лицо, но он не чувствовал тепла. Он чувствовал только ледяную пустоту и пристальный, спокойный взгляд синего ежа, который, кажется, был единственным во всем этом безумном мире, кто понимал, что на самом деле только что произошло.

𔓕𔓕𔓕

Едва рефери опустил его руку, объявив официальным победителем, реальность для Шедоу сменила резкость. Оглушительный, но теперь безразличный гул зала, ослепляющий свет прожекторов — все это отступило перед накатившей волной боли. Адреналин, державший его на ногах все эти ужасные минуты, начал отступать, и тело возопило о пощаде. Особенно правая рука — она висела плетью, горячая, пульсирующая и совершенно бесполезная. К нему тут же подхватились под руки бдительные секунданты.       — Всё, чемпион, всё, бой окончен. Двигайся в медпункт, — их голоса звучали приглушенно, будто из-под толстого слоя воды. Шедоу не сопротивлялся. Он позволил вести себя, шагая на автомате, его взгляд был пустым и устремленным куда-то внутрь себя. Его провели через кулисы, прочь от ревущего безумия арены, в стерильно-белое, ярко освещенное помещение медпункта. Воздух здесь пахл антисептиком, болью и тишиной — разительный контраст с клокочущим адом ринга. Его усадили на жесткую кушетку, застеленную одноразовой простыней. Подошла медсестра — женщина с усталым, но профессионально-сосредоточенным лицом. Осторожно, но уверенно она принялась осматривать поврежденную руку. Шедоу стиснул зубы, когда ее пальцы нашли место травмы. Боль, острая и точная, пронзила его, заставив на мгновение вынырнуть из ступора.       — Вывих, серьезное растяжение, — без эмоций констатировала она, аккуратно ощупывая распухший сустав. — Связки порваны. Счастливчик, что не перелом. Жить будет, но о ринге на ближайшие месяцы можешь забыть. Она начала накладывать временную, тугую повязку, обездвиживая руку. Холод бинтов был почти болезненным на его горячей коже. Шедоу сидел, сгорбившись, и слушал. «Жить будет». Какие пустые слова. В этот момент он чувствовал себя не живым, а сломанным механизмом, чья основная функция — побеждать — только что была поставлена под сомнение. В это время в дверном проеме медпункта возникла знакомая личность. Руж. Ее гламурный образ немного пострадал — идельная укладка была сбита, макияж слегка размазан у глаз, выдав пережитые минуты страха. Она переводила взгляд с повязки на руке Шедоу на его потерянное лицо.       — Ну что, герой? — ее голос дрогнул, пытаясь скрыть беспокойство под маской бравады. — Получил свою победу и корону с шипами? Шедоу не ответил. Он просто смотрел в пол.       — Не переживай, рука — ерунда, — продолжила она, подходя ближе и стараясь поймать его взгляд. — Главное, что ты... ты выстоял. Но ее слова повисли в воздухе. Они оба знали, что дело не в руке. И тут из-за ее спины, словно из самой тени, возник Инфинит. Он прислонился к косяку двери, скрестив руки на груди, его маска скрывала выражение лица, но поза излучала безраздельное удовольствие.       — О, не прерывайте трогательное воссоединение по моей вине, — его искаженный голос прозвучал сладко и ядовито. — Я просто пришел поздравить нашего нового «короля». Поздравляю, Шедоу. Ты получил все, чего хотел. Титул. Славу. Признание этой... толпы. Он кивком головы указал в сторону зала, откуда все еще доносился невнятный, но гневный гул. Зрители не могли простить такого анти-финала. Кто-то скандировал имя Соника, кто-то освистывал устроителей, кто-то требовал вернуть деньги. Победа Шедоу.. дело не в ней, дело в поражении Соника, которое стало горьким разочарованием для всех.       — Правда, немного жаль, что самый яркий момент твоего триумфа — это не твой нокаутирующий удар, а демонстративный отказ твоего противника от продолжения боя, — продолжил Инфинит, наслаждаясь каждым словом. — Как будто тебе подарили победу. Как скучному ребенку, который надоел со своей игрушкой. Но кто я такой, чтобы судить? Победа есть победа, не так ли, мышка? — он повернулся к Руж. Та замерла, ее крылья нервно дрогнули. Она смотрела на Шедоу и видела, как каждое слово шакала впивается в него, словно отравленная игла. Она видела, как его сжатый кулак на здоровой руке белеет от напряжения.       — Убирайся, — тихо, но с такой ледяной ненавистью, что воздух похолодел, проговорила она. Инфинит лишь рассмеялся — коротким, металлическим смехом. — Как пожелаешь. Наслаждайтесь вашей... пустой победой. Он развернулся и растворился в полумраке коридора, оставив после себя тяжелое, гнетущее молчание. Шедоу наконец поднял голову. Его глаза, полые и уставшие, встретились с взглядом Руж. В них не было радости победителя. В них была лишь буря противоречивых чувств: ярость, обращенная внутрь себя, унижение от способа победы, и горькое, невыносимое понимание, что Соник, даже уходя, остался для него загадкой, которую он так и не смог разгадать. Он выиграл бой, но проиграл нечто гораздо более важное. И с этой мыслью ему предстояло жить.

𔓕𔓕𔓕

      — Блядь! Сука! — грохот сорванных с рук перчаток, тяжело шлепнувшихся о бетонный пол, огласил пустующую раздевалку. Дверь, в которую ввалился Шедоу, всё ещё дрожала на петлях от силы его толчка. Воздух, пахнущий потом, кровью и старым деревом, сгустился, наполнившись свинцовой тяжестью его ярости. Отчаяние и бешенство охватили его, словно пожар, вспыхнувший от одной-единственной искры — воспоминания о той невозмутимой, спокойной улыбке. Он не ожидал этого. Не хотел. Но чёрт возьми, где-то в самых потаённых, тёмных уголках его существа тлел странный, извращённый восторг. Вкус того боя, того хаотичного синего огонька, был пьянящим и ядовитым одновременно. Перебинтованная рука, туго стянутая профессиональными повязками, ныла тупой, назойливой болью, требуя покоя. Капли пота, солёные и едкие, скатылись по измученному телу, оставляя влажные следы на запылённой коже. Голова была пуста и гудела, как растревоженный улей, а в душе бушевал ураган — клубок противоречивых чувств, где восторг от адреналина и ярость схлёстывались в смертельной схватке с унизительной горечью такого финала. Что теперь делать? Куда идти? Эта победа была фальшивкой, подделкой, и любому, даже самому тупому зрителю, было очевидно — настоящим победителем должен был выйти Соник. Этот стопроцентный ублюдок. Во время боя — хаотичный, ядовитый, неудержимый вихрь. А в конце... эта чёртова, нежная улыбка и взгляд, полный какого-то вселенского спокойствия. Что, чёрт возьми, творится в голове у этого существа? С гневным рыком он схватил со скамьи выданную для него бутылку с водой, открутил крышку зубами и залпом выпил половину, вода стекала по его подбородку, смешиваясь с потом. Затем, с силой швырнул вещь прочь. Она с грохотом ударилась о стену, пластик треснул, оставив мокрый след. Но этого было мало. Слишком мало. Те слова Инфинита.. да он даже с такой разной попытался бы раздавить его мозги об стену. Вдруг его взгляд упал на тяжелую деревянную скамью. Со звуком, рвущимся из самой глотки, он нанес ей сокрушительный пинок. Скамья с оглушительным лязгом отлетела, врезалась в ряд железных шкафчиков, смяв несколько из них с душераздирающим скрежетом. Звон погнутого металла на секунду заглушил шум в его собственной голове. Холодный душ. Возможно, ледяная вода остудит этот пожар внутри. Скинув с себя окровавленные шорты, он накинул на плечи грубое полотенце и тяжёлой, неуверенной походкой направился в душевую. Вода хлестнула на него ледяными струями, заставив вздрогнуть всё тело. Шедоу стоял, склонив голову, позволяя воде окатывать его затылок, стекать по спине. Он пытался сосредоточиться на физическом ощущении — холод, давление воды, боль в руке. Всё, что угодно, лишь бы не думать. Не вспоминать. «Бой окончен, — твердил он себе мысленно, сжимая здоровую руку в кулак. — Всё кончено». Тихий скрип открывающейся двери в раздевалку. Толща воды не позволит ему это услышать. Шаги. Медленные, размеренные, абсолютно чужие. Они приближались к душевой, не скрывая своего присутствия. Кто-то, кто не должен был здесь находиться. Бой на ринге был окончен. Но для кого-то, судя по этим неспешным, уверенным шагам, всё только начиналось...