"Мокрая" мечта

Но ещё лучше обладать способностями Доктора Стрэнджа. Тогда Дин смог бы отмотать время назад и послушать Новака сразу, и свалить из кабинета от греха подальше. А то он прям видит, как звонит Бобби и говорит: «Привет, Бобби, как жизнь? Я балбес, как ты мне постоянно говоришь, я просрал работу, и теперь мне не на что жить. Так что готовь постельку, я еду к тебе жить, надеюсь, в комнате Сэма найдётся место для ещё одной кровати. Правда, здорово?» Сингер ему, конечно, не откажет, но это пиздец как странно будет. Он уже большой мальчик, должен сначала думать, а потом делать, а не наоборот. — Время почти десять утра, а у меня от Вас нет ещё ни одного отчëта, — начал Новак вполне спокойно, но Дин-то знает, что это затишье перед бурей. — Я Вас несколько раз просил вернуться к своим обязанностям, а Вы меня не послушали. Вы знаете, чем это может закончиться? О, Дин знает, он уже предполагает, что с ним сделает Кастиэль за то, что он чего-то не выполнил. Хоть какое-то разнообразие будет, а то Винчестер ещё ни разу не косячил. — Да, сэр, — отвечает Дин и залпом выпивает всю воду из стакана, что был у него в руках. Какой Новак? Ему сейчас эта вода была нужнее. Горло пересохло так, будто он неделю по пустыне ходил и камней наелся, тем самым расцарапав себе всë горло. И что за, черт возьми, «да, сэр»? Они что, в фильме «50 оттенков серого»? Дина не очень привлекает БДСМ, да и Кастиэль не его доминант. Нет, он, конечно, очень подходит под этот статус, но у них не такие отношения. Да у них вообще нет никаких отношений, кроме как секретарь и его сексуальный начальник. Это даже звучит как ролевая игра. Может, Дин и не против был бы поиграть с ним в такую игру, но для этого нужно как минимум вступить в отношения. Хотя можно и не вступать, если Кастиэль решит наказать его, то Дин примет любую позу, которую скажет ему принять Новак, без раздумий. Да хоть на голову встанет, лишь бы рядом был Он. Дин не раз думал о том, как бы это было, если бы Кастиэль разложил его на своих коленях и отшлепал его своими красивыми и сильными руками. Эта фантазия плотно засела в его голове, и не думать об этом он не может. Ему резко стало жарко только от одной мысли об этом, что же с ним будет, если это действительно произойдёт. Не в то русло пошли мысли Дина прямо перед Новаком. Дин постарался отвлечься от них. Он проморгался и опустил глаза в пол, чтобы его ошалевший взгляд и пылающие щëки не заметил Новак. Хотя это практически невозможно, ему кажется, что его щеки горят так сильно, что их, вероятно, видно из космоса. — Сэр? Ох, Дин, да Вы играете с огнём, — смеётся Кастиэль и делает шаг навстречу Дину. Винчестер автоматически делает шаг назад, подальше от него. Это в целях безопасности Новака, потому что Дин может не сдержаться и накинется на начальника с поцелуями, а этого им не надо. Тогда Дин вылетит с работы быстрее пробки из-под шампанского и даже без выходного пособия и без рекомендации. А работа ему ещё нужна. Но Кастиэль на это действо Дина даже глазом не моргнул. — Что же Вы отходите? Вы меня боитесь? — Новак остановился на месте и не отводил взгляд от Дина, который старался вообще не шевелиться под его взором. Но продолжаться так больше не может. Дин устал от этого непонятного страха перед начальством, он, знаете ли, не пальцем деланный, может и ответить. И плевать, что за этим будет стоять. — Нет, я Вас не боюсь, — Дин поднял взгляд и посмотрел прямо Новаку в глаза. — Я устал от Ваших вечных поручений, которые не имеют никакого смысла и никак не относятся к моей работе. Я устал от Ваших холодных взглядов, как будто я делаю всë не так, но я делаю для Вас больше, чем кто-либо другой в компании. Именно я защищаю Вас от дурных слухов и отстаиваю Вашу честь перед коллективом, — у Дина будто плотину прорвало, он не мог остановиться говорить всё то, что боялся сказать ему. — Но Вы, конечно, об этом не знаете, Вы даже не интересуетесь тем, что происходит внутри коллектива. Вы отличный начальник, строгий и справедливый там, где это нужно, но только не по отношению ко мне, — Дин покачал головой. — Увольте меня, если я так сильно не подхожу Вам на роль секретаря, если я Вам не нравлюсь. Но прекратите смешивать меня с говном и считать пустым местом, — Дин усмехнулся. — В конце концов, я не заслужил такого отношения. Я выкладываюсь по полной, да у меня даже времени и сил на личную жизнь нет. И всё потому, что я без сил прихожу вечером, а в выходные мне хочется только спать и всë! Глаза Кастиэля расширялись по ходу того, что говорил Дин. Видимо, он действительно заигрался в свою игру по отношению к Винчестеру. Пора было прекращать это всë. Дин не виноват в том, что вскружил Новаку голову, перевернул его мир и заставлял сердце биться чаще обычного. Дин просто выполнял свою работу и выполнял её хорошо. Недаром ему говорили, что нельзя смешивать личную жизнь с работой, ничем хорошим это не кончится. И Кастиэль это сейчас испытал на себе, он слишком погрузился в это всë, и сейчас его любимый сотрудник говорит такие вещи. — Молчите? Тогда я сам уволюсь, Вам нужно будет только подписать моё заявление, — говорит Дин и выходит из кабинета, не дожидаясь ответа начальника. «Ну вот, доигрался», — подумал Кастиэль и сел в своё кресло, облокотившись на спинку стула и прикрыв глаза. Нет, он не мог допустить увольнение Дина, он не может его потерять, только не сейчас, когда он наконец всë понял и осознал. Он принял в себе эти чувства к зеленоглазому парню и больше не боялся проявить их. Раз Дин решил уволится, то ему больше нечего терять. Он скажет ему о том, что чувствует, сегодня, после работы. Дин вернулся на своё рабочее место и открыл документы на компьютере, нашёл образец заявления и отправил на печать. Он, конечно, не хотел увольняться, но Новак не оставляет ему выбора. Он действительно устал от этого всего. Устал каждый Божий день видеть Кастиэля и сгорать от желания прикоснуться к нему, но не иметь возможности и даже шанса получить то, чего хочет. Лучше будет отдалиться от него, уйти с работы, напиться и забыть о мужчине мечты. Это будет сложно, но он должен сделать это, чтобы не сгорать день ото дня. Но ведь никто не обещает, что без возможности его видеть Дин быстро забудет о нём. Скорее нет, чем да. Но без «раздражителя» нервной системы ему будет сложнее, но быстрее отпустить чувства. Ведь правду говорят, любовь и вправду — сука! Как бы он не старался отвлечься, как бы не старался забыть, как бы не убеждал себя, что ничего не светит, чувства только росли с каждым днём. И это больно! Слишком больно: видеть, любить, желать и знать, что он никогда не будет твоим, никогда не ответит на твои чувства. — Хей, брат, пошли покурим? — Бенни, в прямом смысле слова, ввалился в кабинет и встал напротив стола Винчестера, периодически косясь на кабинет начальника. — Не хочу, — устало ответил Дин и облокотился локтями на стол, закрывая лицо ладонями. Под закрытыми веками сразу рисуется образ начальника. Его красивое лицо с этими манящими синими глазами, с нежными губами, с веером пушистых тёмных ресниц и с растрёпанной тëмной шевелюрой. Но его глаза цвета неба чем-то напоминают его радужные мечты, в них тоже есть оттенки голубого. Такого насыщенного, как его ориентация. Переживает он только об одном, чтоб его чувства не растворились в серости однообразных будней. И почему-то он уверен, что за свои чувства переживать вообще не имеет смысла. Они прочно засели в его сердце и в голове и съезжать не собираются. По крайней мере, в ближайшее тысячилетие они точно с ним. Дин боится, правда. Боится того, что даже если он уволится, он не сможет его забыть. Никогда его не забудет, и это страшно, честно. Он всегда будет помнить его запах. От него всегда на милю несло сексом, мечтой и парфюмом от Dior. Он не забудет его голубых глаз, которые сожгли его полностью, без остатка. Он в заднице. Влюбился без памяти, как девятиклассница. — Что это с тобой, Дин? — интересуется Бенни и заглядывает на экран его компьютера. — Ты что, с ума сошёл? Он тебя достал? Набить ему морду? — восклицает Бенни, когда видит на экране открытый документ с заявлением на увольнение. Дин ещё не достал бумажку из принтера и на компьютере не закрыл файл. Не то чтобы он не успел, просто настолько погрузился в свои мысли, что и не подумал этого сделать. Мысли путались в его голове, и он не смог сконцентрироваться на чем-то одном. — Со мной всё нормально, Бенни. Это моё решение, но что-то мне подсказывает, что он его не подпишет… — Дин косится на кабинет Новака. — А знаешь? Пойдём курить, там всё и расскажу тебе. — Бенни кивнул, кидая грозный взгляд на дверь начальника. — Прекрати косится на его дверь, грозный мишка, он меня и пальцем не тронул, — сказал Дин и улыбнулся, а уже шёпотом, себе под нос пробормотал: — А так хотелось… Казалось, хоть слово ему скажи, и этот медведь пойдёт устраивать разбор полётов с Кастиэлем на тему того, как он посмел обидеть это милое веснушчатое солнышко с большим и добрым сердцем, с яркими, искрящимися доблестью зелёными глазами и открытой, сияющей душой. Бенни любил Дина как брата. И никогда даже не думал подкатить к нему, у них с самого начала образовался взаимный дружеский, чисто мужской флирт, и для Бенни Дин был как младший брат, которого хотелось защитить от всех нападок этой жизни. И если потребуется, и от Новака тоже. И Дин абсолютно точно испытывал к нему такие же тёплые братские чувства. — Конечно, солнце моё, всё, что скажешь, — друг улыбался ему тёплой и нежной улыбкой. Они постоянно флиртовали и заигрывали друг с другом, но это всегда оставалось игрой между ними и ничего более. — Идём? Дин утвердительно кивнул, и они вдвоем направились на балкон, который был отдельный от всего здания. Точнее, это был личный и отдельный балкон Кастиэля и Дина. Однако это не имело значения для Дина. Он приводил туда Бенни раньше и будет продолжать это делать до тех пор, пока не уволится. Дин был уверен, что на балконе можно говорить без опасений. Окна не пропускали звуки, а чтобы Кастиэль вышел на балкон, ему нужно было выйти из своего кабинета, пройти мимо стола Дина, а затем уже выйти наружу. Они обязательно заметили бы его, если бы что-то пошло не так. — Ну давай, брат. Поведай мне историю, что происходило за дверьми кабинета начальника? Почему ты увольняешься? — Бенни достал сигарету из пачки и закурил, и Дин последовал его примеру. Дин развернулся и облокотился спиной на ограждение балкона, чтобы лучше видеть их приёмную. Вдруг Новаку резко захочется подышать свежим воздухом и он решит выйти, а тут Дин со своей речью. Будет не очень хорошо второй раз за день выговорить Бенни всё, что он думает, а потом понять, что начальник всё слышал, стоя за его спиной. Он, конечно, и так много чего ему лично сказал, но кое-чего он ещё не знал, и Дин не горит желанием случайно это сказать в его присутствии. Он хотел рассказать Бенни всё, и он уверен, что друг его поймёт и поддержит. Ведь друзья всегда поддерживают друг друга, если это что-то не криминальное. А влюбиться в начальника не было чем-то криминальным. По крайней мере, в отношениях Дина и Бенни однополая любовь была в порядке вещей. Они оба открыты к отношениям, что с мужчиной, что с женщиной. Они понимают друг друга. Они живут в хорошем городе, где выйти двум парням за руку не было преступлением, и к этому относились с пониманием. Ведёшь себя прилично — нет проблем. — Ох, Бенни, если бы ты знал, как мне тяжело, — выдохнул Дин, стряхивая пепел с сигареты. — Я влюбился, как мальчишка, по самые уши. Это мешает мне работать, спать и даже дышать. Я боюсь, что если признаюсь, всё рухнет. Но и держать это в себе невыносимо. Бенни медленно повернул голову в его сторону и широко улыбнулся. Такого откровения он не ждал. Он мог подумать всё что угодно: заболел кот, Сэм уезжает, не с кем оставить дядю, он нашёл новую работу. Но то, что Дин влюбился, это было что-то новенькое. — Дин, так это же прекрасно! — воскликнул Бенни. — Любовь — это хорошо. И она никак не может препятствовать работе, или твоя избранница против этой должности? Так попроси Новака перевести тебя, но не увольняйся. — Нет, друг, ты не понял, — усмехнулся Дин и перевёл взгляд на Бенни. — Я влюбился в Новака. Глаза Лаффита нужно было видеть, они стали размером с огромный серебряный поднос. Шок, удивление, понимание и сожаление. Всё это было написано на его лице, в его голубых глазах. Дина они сперва тоже зацепили, но кроме как дружбы между ними ничего не могло быть. Бенни замер в шоке, не в силах пошевелиться. Он, конечно, замечал странные вздохи и долгие взгляды Дина в сторону Кастиэля, но он никогда не приписывал к этим взглядам любовь. Возможно, Дин и сам не знал, как это выглядит со стороны, или просто не обращал на это внимания. Он пытался не подавать виду, но Бенни всё видел, но опять же, он не думал, что Дин влюбился в начальника. — Охренеть, в начальника, в нашего Новака? — выдал Бенни. — Это просто… Охренеть. — Да, спасибо, Бенни. Очень информативный ответ, — фыркнул Дин и усмехнулся. Ну а что он ещё ожидал от друга? Для него это шок, для Дина, между прочим, тоже. Он не сразу это осознал, но когда пришло, выпал из реальности на пару часов, переваривая информацию. И знал бы Бенни, как тяжело Дину с этим жить. Как тяжело держать себя в руках и случайно не ляпнуть в разговоре, какой Новак охренительно прекрасный и как он горяч. У Дина и так в штанах пожар, когда он его видит, а держать себя при друге вдвойне сложно. Не то чтобы Бенни заглядывался на его пах, но было бы неудобно, заметь он выпуклость в зоне ширинки. Дин как мог ругался на Кастиэля в присутствии коллег и при Бенни в том числе. Просто чтобы не ляпнуть того, чего им знать не стоило. Сейчас Дин уже может выдохнуть, он рассказал Бенни, и конца света не наступило, но другим коллегам он открываться не собирается. — Бенни, только молчи, ладно? — попросил Дин. — Я не хочу, чтобы ещё кто-то кроме тебя знал об этом. — Я что, похож на дурака?! — опешил Лаффит и выдохнул облачко серого дыма. — Поверь, брат, я — могила. Никто не узнает. Дин вздохнул с облегчением, он, конечно, был уверен в друге, но предупредить на всякий случай должен был. И, сделав это, убедился в том, насколько искренен Бенни в своих словах. Он ещё ни разу не подвел Винчестера, и это было показателем. Дружба, как и отношения, строятся на доверии, поддержке и взаимопонимании. Не будь хотя бы одного пункта — и ничего хорошего не выйдет, в этом Дин убедился на личном опыте. Когда-то давно он встречался с девушкой, и всё вроде было в порядке на первый взгляд. Дин любил, доверял, поддерживал её после длительных смен и старался делиться с ней всем, что происходит в его жизни, и с его чувствами к ней. Взаимопонимание было, к сожалению, односторонним, да и любовь была только со стороны Дина. Он понял это, когда вернулся домой пораньше с красивым букетом цветов и шампанским в крафт-пакете. Он планировал сделать ей предложение, он хотел с ней то самое «долго и счастливо». Но, вернувшись домой с кольцом в красивой коробочке в кармане, он увидел её в объятиях другого мужчины, и его мир рухнул. Обвалился каменными булыжниками, раздавив его чувства. После этого он поклялся себе, что больше никогда не полюбит, никогда не откроет своё сердце и не даст волю чувствам. Он дал себе слово больше не поддаваться этому губительному чувству в душе и сердце. Но! Как говорится: сердцу не прикажешь, мозгу не докажешь. Влюбился снова. Но в мужчину, в своего начальника. А это хуже всего, что могло случиться. Он не хотел этого, не хотел снова чувствовать эту боль в сердце. Сейчас уже ничего не исправить. Убивать чувства нужно в зародыше, а он уже давно прошёл эту фазу. — Дин? Дин, ау! — позвал Бенни, и Винчестер поднял на него глаза. — Твой Новак стоит у твоего стола и очень недобро смотрит в нашу сторону, — сказал друг, и у Дина кровь в жилах застыла. Нехорошо. — Понял, — кинул Дин и быстрым шагом покинул балкон. Бенни шёл следом и, чтобы не попасть под горячую руку разозлённого начальника, прошмыгнул за дверь и был таков. — Предатель, — буркнул Дин себе под нос и вернулся за свой стол. — Прохлаждаетесь, мистер Винчестер? — спросил Кастиэль на удивление спокойным тоном, что никак не сочеталось с его выражением лица. Дин удивлённо поднял глаза на начальника, тот стоял напротив, и от его хмурого выражения лица не осталось и следа. Вот как это у него получается? Менять эмоции по щелчку пальцев, Дин бы тоже так хотел. А то если испортить ему настроение, он весь день будет ходить букой и ворчать на всех подряд, как старый дед. — Никак нет, мистер Новак, — уверенно ответил Дин и плюхнулся в кресло. — Да неужели? Мне кажется, я только сейчас видел Вас и мистера Лаффита курящими на балконе, — протянул Кастиэль. — Неважно, я жду от вас отчёт за последнюю неделю. У вас десять минут, это понятно? — отдал приказ Новак и уставился на Дина. — Да, — ответил Винчестер хмуро и схватился за мышку, выводя компьютер из спящего режима. У него в принципе есть отчёт, он его подготовил ещё вчера, ему осталось внести данные по сегодняшнему утру и отправить на печать. Не так сложно и не должно занять много времени. Не обращая внимания на Новака, так и стоящего напротив его стола, Дин открыл документ и начал вводить данные с электронной почты. После он ещё раз проверил достоверность данных и, сохранив на всякий случай, отправил документ на печать. Принтер загудел, забрал бумагу и застрял. — Вот же падла, — пробубнил Дин себе под нос, забывая о начальнике, который с интересом наблюдал за ним. — Каждый грëбаный раз одно и то же, чëртова машина, — ругается Дин и спускается вниз к принтеру, чтобы извлечь из него зажëванную бумагу. — Разве так сложно обеспечить хорошей техникой сотрудников. Вот чëрт, а ну отдай мне бумагу, принтер ебучий! — воскликнул Дин и резко поднялся, чтобы освободить место у стола и развернуть принтер, чтобы можно было извлечь бумагу с задней стороны. И тут он заметил, что Кастиэль так и не ушёл из его поля зрения, а стоял, скрестив руки на груди, и ухмылялся. Да уж, сколько ещё раз за этот день Дин скажет что-то, что ему знать не нужно. Хотя в этот раз даже хорошо, что Новак слышал, может, новый принтер у него появится. Впрочем, это неважно, он все равно увольняется. Он всегда ворчал на принтер, он с завидной регулярностью жевал листы, и Дин уже устал материть эту технику, которую Новак не соизволил поменять. Хотя ему-то откуда знать о неисправности оборудования? Дин ему об этом не говорил, а в других отделах, видимо, такой проблемы нет, раз они толпами к Новаку не ходят. Так что Дин сам виноват в том, что принтер так и остался неисправным. Ему нужно было сообщить об этом, а не мучиться каждый раз с застрявшими документами. Хорошо, что он сохранил отчёт, прежде чем печатать. Принтер в любом случае выдаст новую копию, когда Дин вытащит испорченный лист, но все-таки. — Хорошо, что вы всё это слышали, мистер Новак, — сказал Дин, улыбаясь. — Новому сотруднику я не желаю таких мучений, купите принтер. Причём заявление на увольнение он напечатал с первого раза, — сказав это, Дин отодвинул стул и развернул принтер, открывая заднюю крышку. — Представляете, как повезло и удивительно, что даже этот сраный принтер поддерживает моё желание? — Небольшая ухмылка, что была на губах Кастиэля до этого, пропала. Дин не шутил, когда говорил про заявление. Что ж, он его просто не подпишет, пусть подаёт в суд. Он не хочет терять Дина и хорошего сотрудника в его лице. Не сказав больше ни слова, Новак оставил Дина и удалился в свой кабинет. Он сел за стол и, облокотившись локтями на столешницу, уронил голову на ладони. Что же ему делать в такой ситуации, он понятия не имел. Не подписать заявление сотрудника он не имеет права. Удерживать сотрудника он тоже не имеет права. Он может лишь попробовать отговорить его от этого решения, но, судя по тому, как себя ведёт Дин, у Кастиэля не получится этого сделать. Раздался стук в дверь, и Новак не успел даже ответить, когда дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Дин, победно подняв руку вверх, сжимая в ней злосчастный отчёт. — Вот, мистер Новак, Ваш отчёт, наслаждайтесь, — не стесняясь в выражениях, сказал Дин. Да он вообще расслабился, даже ответа от начальника не дождался и сразу вошёл в кабинет. — Спасибо, — ответил Кастиэль тихо и принял из рук Дина документ. Кастиэль поднял голову, и их взгляды встретились. Яркая синева глаз начальника смотрела в солнечную зелень своего сотрудника, и ни один из них не мог отвести глаз. Сейчас глаза Кастиэля не смотрели с привычной холодностью, сейчас они искрились теплом. А глаза Дина были наполнены грустью, которую он пытался скрыть за натянутой улыбкой. Время вокруг них будто остановилось, они смотрели бы и дальше, если бы их не прервали. — Касик, — воскликнул молодой юноша, ворвавшийся в кабинет без стука. — Дорогой, я устал сидеть дома, решил навестить тебя, — проговорил мальчишка и, подлетев к Касу, легонько чмокнул в щеку. — Привет, любимый, — промурлыкал он. Дин забыл, как дышать. Вся его маленькая надежда, которая, как правило, умирает последней, сейчас разбилась вдребезги. У Новака уже есть парень, а значит, Дину тут ловить нечего. Он тихо, чтобы не разрушить этот момент, попятился к выходу. — Эйден… — протянул Новак и прикрыл глаза. — Как тебя пропустили? Я же не предупреждал о твоём визите. А хотя, знаешь, неважно. С Малиссией я позже поговорю. А Эйден этот неплох собой. Высокий, стройный юноша, правда, молоденький ещё совсем. Лет на семь младше Дина, а Винчестеру, между прочим, двадцать семь лет, а Новаку вообще тридцать, как они сконектились, непонятно. Юноша красивый, но в никакое сравнение не идёт с Дином. Эйден — яркий блондин с тëмными и большими карими глазами. Тëмные глаза, конечно, ярко контрастируют со светлыми волосами, но короткий ёжик тёмно-русых волос в сочетании с яркими, солнечными зелёными глазами для Каса кажутся более привлекательнее. Мальчишка слишком юный для Каса, слишком стройный, даже можно сказать худой. А Дин с хорошей фигурой, с мускулатурой, которая выгодно подчёркивает его широкие плечи, делая его фигуру более статной и сексуально притягательной. Нехорошо сравнивать своего парня со своим же сотрудником, но Кастиэль не виноват в том, что Дин его мокрая мечта номер один. И Эйден просто попался ему в момент очередной «истерики», когда Новак внезапно решил забыть Дина и переключится на другого. Тогда и появился этот яркий мальчишка, настойчивый и страстный. Новак быстро запал на его внешность, ведь она была полной противоположностью Дина, но с горечью осознал, что во время секса видел не Эйдена, а Дина, стонущего в его руках, и это пиздец как сбивало с толку. Как же он боялся случайно назвать парня другим именем в постели. Пар он выпустил, но вот Дина из головы выселить не получилось. Эйден слишком настойчивый, он буквально не давал Касу вздохнуть. Просто писал ему, звонил, звал на встречи, приезжал к Касу домой. Такая настойчивость бесила Кастиэля, но иногда он вовремя появлялся, чтобы сбросить напряжение. Ему было жаль использовать парня, но Эйден не жаловался. Наоборот, ещё больше тянулся к нему, хотя Новак никогда не говорил ему три влажных слова, которые из оргазма в оргазм повторял под ним Эйден. Конечно, Кастиэлю было приятно их слышать и понимать, что именно он стал причиной трясущихся ног партнёра, но он отчаянно хотел, чтобы на месте Эйдена лежал Дин. Как же он хотел, чтобы вместо тонких губ Эйдена на его члене были пухлые губы Дина. Чтобы вместо тëмных карих глаз, смотрящих на него снизу, были изумрудные глаза Винчестера с милой россыпью веснушек по щекам. Хотел почувствовать твердую мускулистую грудь вместо тонкой кожи Эйдена, вместо мускулов он чувствовал лишь рëбра. Парня хотелось не трахать, а накормить. Сначала накормить, потом трахнуть. Дина же откармливать не нужно было, он был крепко сложен, и тут лишь одна мысль: валить и трахать. «Это две мысли, Кас», — подсказал ему его внутренний голос, но это не важно. — Я же не помешал, верно, милый? — снова проговорил парень и по-хозяйски уселся к Кастиэлю на колени. Эйден устроился поудобнее на его бедре, елозя своей тощей задницей, не то что у Дина. У Дина задница что надо. Но Эйден не виноват в том, что он слишком худой. Новак поморщился от ощущения тазовых костей парня на своем бедре. И незаметно попытался подвинуть его, чтобы не давил, а лучше он бы вообще слез с него. Что за непотребства на рабочем месте, он же начальник как-никак. — Эйден, прекрати, я же на работе, — очнулся Новак и возмущенно посмотрел на своего парня. — Разве ты не соскучился по мне, пампушка моя? — промурчал Эйден, проводя носом по шее Новака. Ещё один минус Эйдена Флетчера — это привычка давать тупые прозвища. И самого парня это устраивало, но Каса нет. И Новак не раз говорил ему об этом, но ему как об стенку горох. Он как назвал Каса разными прозвищами, так и называет, и плевать он хотел на мнение самого Каса. Из ступора Кастиэля вывел громкий и звонкий смех Винчестера. Дин не удержался и засмеялся в голос. — Пампушка, мистер Новак? — смеялся Дин, и Кастиэль сам того не осознавая начал улыбаться от вида искренней радости Винчестера. Пожалуй, в этот раз Эйден помилован, раз из-за него Дин рассмеялся и его глаза искрились весельем. Вызвать такую яркую эмоцию у Дина в присутствии Новака крайне сложно, обычно Дин вёл себя тихо и сдержано при нём, а тут смеётся чуть ли не взахлёб. Острые лучики морщинок у глаз Дина, появляющиеся только при искренней радости, самое лучшее, что видел Кастиэль в своей жизни. Они придают его глазам особый шарм. Два ярких изумруда, сияющих в лучах солнца. У Эйдена совсем не так. Его тëмные глаза не могут передать и толику того, что могут глаза человека, будто сошедшего с обложки журнала с самыми сексуальными мужчинами со всего мира. Дин Винчестер определённо тот, кто занял бы место на обложке. — Не понял, — нахмурился Эйден. — Свали-ка из кабинета, мистер как-там-тебя, — обратился он к Дину. — Не видишь, что ли, что твой начальник занят? Давай, топай, — поторопил его Эйден и снова повернулся к Касу. Дин приподнял бровь и замер на месте, просто из вредности. Ещё чего, какой-то хер будет говорить ему, что делать? Ну уж нет. Только Кастиэль может ему говорить, что делать. А не этот дрыщенок с наглыми ручищами, которые прямо, блять, сейчас гладят грудь ЕГО начальника. Дин сощурился и посмотрел прожигающим взглядом на Эйдена. Тот почувствовал этот взгляд и повернулся, нахально улыбнулся и прошипел: — Ты ещё здесь? Я же сказал, свали отсюда! — Эйден! Прекрати! Сейчас же! — прикрикнул Новак, но довольно мягко, и столкнул парня со своих колен. Он встал и поправил галстук, который Эйден уже успел ослабить. — Ты не имеешь никакого права приказывать что-либо моим сотрудникам, — более спокойно сказал Новак и посмотрел на Дина. — Прости, Дин, не мог бы ты покинуть кабинет? Да что этот мальчишка себе позволяет? Он, конечно, не святой, но не в разгар рабочего дня же, и тем более не в его кабинете, когда тут есть и другие сотрудники. Тем более когда тут был Дин. Эйден надулся и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что испытывает крайнюю степень обиды на Каса, но ему плевать. Сейчас для Кастиэля важен мужчина, который стоит уже около двери, хотя при начале их разговора он стоял у самого стола, передавая ему документы в руки. — А мы уже перешли на «ты»? — сказал Дин с едва заметной издевательской ноткой в голосе. — Чего-то я не припомню, когда это мы пришли к такому решению, мистер Новак. О, он, конечно же, хотел перейти с Кастиэлем на «ты», стать ближе не только душевно, но и физически, но, увы, это как было его мокрой мечтой, так и останется, ведь у него уже есть «любимый». Очень настойчивый, назойливый, избалованный, лишённый чувства такта и элементарного уважения парень. Который сразу же показал себя с ужасной стороны, и как Кастиэль мог его полюбить? Тут же прям видно, что этот мальчишка с ним только ради денег, тут даже любви нет. В глазах Эйдена нет и капельки тепла, когда он смотрит на Новака. Тут и без слов понятно. — И ты позволяешь ему так с тобой разговаривать? — опешил Эйден. — Любовь моя, ты же не такой мягкотелый, давай поставь его на место, — требовал парень, но Кас не обращал никакого внимания на него. — Ты начальник или кто? Эйден не сдавал позицию и при каждом удобном моменте считал своим долгом напомнить о должности своего мужчины, будто Кас каким-то чудесным образом мог это забыть. — Я не забыл, какую должность занимаю, Эйден! — свирепо рыкнул Новак на парнишку. До этого Кас никогда не повышал голоса на него. Да и на кого-либо другого. Он от природы очень спокойный и рассудительный человек, но этот мальчишка, что успел обратно сесть на его колени, заставил его повысить голос по-настоящему. Он прозвучал, словно гром в сильную грозу, освещая землю миллионами ярких и опасных молний. И этого не ожидал ровным счётом никто, даже сам Кас выпал на секунду из-за этого. Он, кажется, даже не помнил, как это — кричать. Точнее, помнил, конечно, но чтобы так резко, громко и властно — он не кричал, кажется, никогда. Звенящую тишину после данного действа нарушил ритмичный звук аплодисментов. — Браво, мистер Новак! — хлопал в ладоши Дин. — Я и не знал, что Вы так умеете. Знаете, от звука Вашего голоса хочется выпрыгнуть из штанов, — закончил Дин, и осталось только любоваться результатом. Эйден поменялся в лице. Эмоции на его лице менялись со скоростью самого быстрого поезда в мире. Но что больше всего удивило Дина, так это то, что любви в его глазах к мужчине он не увидел, лишь азарт. Желание выйти победителем из этой битвы за внимание Кастиэля. И интересовал его не столько Кас, а сколько тот на него тратит. А на прекрасное чувство любви он и не надеялся. Влюбить, вытрясти побольше и уйти. И если Эйден так держится за Каса, значит, тот ещё не превысил лимит, установленный парнем в его голове. Ну и не ударить в грязь лицом при потенциальных угрозах. А Дин всем своим существом, хоть и не открыто, представлял угрозу. И у Винчестера предложить Новаку есть побольше, чем у Эйдена. Как минимум у него есть чувства. А это самый ценный ресурс, самый дорогой подарок, который невозможно купить за деньги. Любовь не купишь. И любишь человека, его душу, а не кошелёк. Да пусть Кас будет гол как сокол, живя в коробке, Дин все равно выбрал бы его. Ведь не привык судить человека по размеру его кошелька и ценнику его костюмов. Что тот для него делает, что покупает и куда возит в отпуск. Для него деньги — это лишь бумажки, которые лишь помогают выжить в этом мире. Но любовь окрашивает мир разными цветами, насыщает оттенками его существование и позволяет радоваться тому, что у него есть, и даже тому, чего нет. Ведь, как и в русской поговорке: с милым рай и в шалаше. И он с этим согласен на все миллион процентов. Ведь она означает, что в присутствии дорого и любимого человека даже самые скромные и неблагоприятные условия могут казаться счастливыми и комфортными, поскольку счастье не зависит от материальных благ. Счастье — это быть рядом с тем, кого любишь. А Дин на свою голову любит Кастиэля. Новак в таком же шоке уставился на хитро ухмыляющегося Винчестера, который был вполне доволен своей выходкой и на время заткнул Эйдена. И вовсе им не обязательно знать, что всё, что он сказал, — чистая правда. Он еле сдержался, чтобы не сделать то, что он озвучил. А именно, чуть не выпрыгнул из штанов. И если бы не Флетчер в кабинете Новака, может, он и выполнил бы попытку. Но если бы его не было, он был не узнал, как кричит Кас. Так что Эйдену можно за это сказать спасибо. Ведь именно он стал причиной, по которой Кас не смог сдержаться и продемонстрировал выдающиеся навыки своих голосовых связок. Первым в себя пришёл Кас и прокашлялся. — Дин, не мог бы ты покинуть мой кабинет? — уже настойчивее попросил Кас, ему очень не нравилось то, что ему приходится повторять свою же просьбу. — Пожалуйста. — Мистер Новак, это просто ни в какие ворота. Я же все ещё Ваш сотрудник, как Вы можете нарушать устав и обращаться ко мне в столь фамильярной форме? — вздернул подбородок Дин, не упустив шанса посильнее побесить и Эйдена, и Каса. Он знает свои права и умеет запоминать то, что требуется из трудового договора. А там всё чётко, чёрным по белому прописано, как должен вести себя работодатель к сотруднику. — Вы же эти правила и прописывали в трудовом договоре. Это не значит, что вы можете нарушать написанные Вами же слова. Сказать, что Кас офигел, значит, тихо молчать. Он никогда не думал, что сотрудники читают, а тем более запоминают, что там написано. Когда Кас ещё работал по найму, он и сам не читал, что написано на этих бумажках, поэтому он был очень даже удивлён. Но в хорошем смысле. — Да как ты смеешь? Он твой босс, относись уважительно, — вякнул Эйден. — Поверь мне, милый мальчик, я со всем положенным уважением отношусь к мистеру Новаку, если ты не заметил. А теперь закрой свой миленький маленький ротик и дай взрослым закончить разговор, — выдавил из себя Дин. — Хочешь конфетку? В приёмной их очень много, мой дорогой начальник заботится о том, чтобы у гостей всегда было чем заняться. Он очень старался не оскорблять молодого, даже слишком для Новака, человека своего босса. Но тот разжигал в нём такую ненависть и ревность, что яд в его словах отнюдь не случаен. Он, пользуясь своим возрастом и мудростью, ответил с минимальным уроном, а мелкий болван лишь показывал свою глупость, реагируя на источник конфликта. Молчал бы лучше, а не верещал попросту. Дину нет до него никакого дела. Хотелось, конечно, размазать этого наглеца по стенке, да так, чтобы не собрали, но он не станет опускаться на такой уровень. Он же не такой отбитый. Дури в нём больше, чем ума. А Дин далеко не дурак. Иначе его бы не взяли на такую должность. Да и корочка об образовании валяется в его ящике, собирая пыль. Она даже не понадобилась, что ж, он хотя бы уверен в том, что в случае чего она есть, и это греет в каком-то смысле. — Приношу свои извинения, и все же вопрос остаётся неизменным. Мне нужно поговорить со своим… — Новак запнулся и нервно глянул в сторону своего хлопающего ресницами парня. Дин проморгался и тряхнул головой, сбрасывая наваждение, он даже и не понял, насколько выпал из реальности, погружаясь в свои мысли. И из ступора его вывел именно голос Кастиэля, ему кажется, что только он когда-либо сможет привести его в чувства. Ну, в случае ЧП, которое явно случится, если этот маленький напыщенный индюк, по имени Эйден, не прекратит его провоцировать. Да и имя у него дурацкое, между прочим. Дин фыркнул в ответ на свои мысли и обратил всё своё внимание на Кастиэля.